След пустоты

Комнату, куда его привели, оказалась на удивление просторной и светлой, даже уютной. Высокие потолки, стены, окрашенные в теплый песочный цвет, дубовый паркет на полу. В углах стояли большие напольные вазы с экзотическими цветами, чьи названия Гарри не знал — одни напоминали огромные лилии с почти черными лепестками, другие были усыпаны мелкими синими соцветиями, источавшими едва уловимый сладковатый аромат. - Это ваша комната, — голос Крауча был ровным, без единой ноты гостеприимства. Он поставил чемодан парня у основания массивного дубового шкафа. — Господин Гонт поприветствует вас, как только у него будет свободное время. Доброй ночи. Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, притворив за собой дверь с тихим, но окончательным щелчком. Поттер проводил его взглядом, затем медленно обошел комнату. Шифоновые шторы цвета слоновой кости мягко колыхались у приоткрытого окна. Снаружи было прохладно, но в комнате царила приятная температура, чувствовалась лишь легкая, ласкающая щеку струйка ветра. Сделав глубокий вдох, он принялся распаковывать чемодан, аккуратно разложил свои немногочисленные вещи по полкам. И тут его взгляд задержался. Шкаф был разделен на две равные половины. Во второй уже висела одежда — несколько дорогих рубашек из темного шелка, пара безупречно сидящих брюк, темно-зеленый халат из бархата. Все явно его размера. Ледяная червоточина пробежала по спине. Гонт узнал о его приезде лишь сегодня днем. У него не было времени на заказ одежды. Значит, она уже была здесь. Ждала кого-то. Слова Драко Малфоя о «специфичном вкусе» Гонта отозвались в памяти неприятным эхом. «Ему нравятся и девушки, и парни». Похоже, эта одежда осталась от кого-то другого. От того, кто здесь был до него. Плечи Гарри едва заметно вздрогнули от внезапной волны неприязни и брезгливости. Он с силой захлопнул дверцу шкафа, отсекая навязчивую мысль. Не время поддаваться эмоциям. Парень присел на край кровати и, убедившись, что дверь закрыта, а в комнате никого нет, провел быструю диагностику палочкой. Заклинание на обнаружение слежения или подслушивающих чар не выдало ничего. Тишина была чистой, почти звенящей. Только тогда он достал из потайного кармана подкладки чемодана два предмета: небольшой сверток из пожелтевшего пергамента и гладкий, отполированный до синевы камень азурита, на котором была вырезана руна «ᛈ». Развернув пергамент, Гарри увидел детализированный план поместья Гонтов. Это была не просто схема — это была карта, испещренная тонкими линиями, пометками и условными обозначениями. Некоторые комнаты и коридоры были помечены алыми, тревожными точками — «недоступно из-за магии». На полях аккуратным, знакомым почерком Дамблдора были нанесены заметки: «Путь через оранжерею, осторожно с зеркалами», «Библиотека на третьем этаже, западное крыло — возможный вход», «Избегать южной галереи после заката». Рядом с картой лежал лист плотной бумаги, сложенный вчетверо. Развернув его, парень увидел не строки текста, а причудливое переплетение символов. Они отдаленно напоминали старшие руны, но были видоизменены. Они будто двигались перед глазами, ускользая от понимания. - Как Дамблдор вообще надеялся, что я это прочту? — тихо выдохнул Гарри, чувствуя приступ досады. Он водил пальцем по загадочным знакам, поворачивал лист под разными углами к свету, пытаясь уловить логику, узор. И постепенно до него стало доходить: это было не послание. Это было заклинание. Сложное, многослойное, предназначенное для чего-то конкретного. Он порылся в расширенном Гермионой рюкзаке и вытащил несколько увесистых томов: «Темные искусства: теория и практика» и «Древние руны и их тайное применение». Страницы пахли пылью и старой магией. Ему предстояло не просто перевести этот текст. Ему нужно было обыскать поместье самого Темного Лорда, найти то, что нужно Дамблдору, и остаться незамеченным. И все это — под одним кровом с человеком, чьи намерения были полной загадкой, а власть, судя по всему, практически безгранична. Задача казалась не просто сложной. Она казалась безумной. Гарри проснулся около одиннадцати утра. Солнечный свет едва пробивался сквозь плотные шторы, оставляя комнату в мягком полумраке. Рядом на кровати лежали открытые книги, листы с переводами и заметками, разбросанные в хаотичном порядке. На прикроватном столике стоял высокий стакан свежевыжатого апельсинового сока, украшенный свежими листьями мяты. "Он и мои вкусы знает?" — мелькнула мысль, когда он сделал первый глоток. Мякоть апельсина была сладкой, почти медовой, а мята придавала напитку освежающую, бодрящую ноту. Это был его любимый напиток с детства, хотя он почти никогда его не пил — слишком много воспоминаний было с ним связано. Допив сок почти залпом, он поднялся с кровати. Шторы были закрыты, как и окно. Кто-то явно был здесь, пока он спал. Парень нервно перебрал свои записи, проверяя, всё ли осталось на своих местах. Книги, пергамент, лист с рунами — всё лежало так, как он оставил. Он выдохнул с облегчением. "Слава Мерлину, что хотя бы рунный камень я не забыл спрятать под матрас." Приняв душ и переодевшись в свежую одежду из шкафа — тёмно-зелёную рубашку и простые брюки, — он услышал тихий стук в дверь. - Входите, — отозвался Гарри, застёгивая последнюю пуговицу. В комнату вошла молодая женщина в строгом, идеально сидящем костюме гувернантки. Её волосы были убраны в тугой пучок, а взгляд — спокойный и профессиональный. - Мистер Поттер, — она вежливо склонила голову, на её губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. — Моё имя Адэль. Мистер Гонт приставил меня к вам в качестве вашей помощницы и служанки. Я пришла уточнить, что подать вам на завтрак. Каковы ваши вкусы? Парень почувствовал лёгкую неловкость. Он почесал затылок, стараясь не выглядеть растерянным. - Я бы не отказался от тоста с беконом, — сказал он, пытаясь звучать уверенно. - Тост из белого или чёрного хлеба? — уточнила Адэль, её голос оставался ровным и вежливым. - Белого, — ответил Гарри чуть тише. - Отлично, — кивнула она. — Где предпочитаете трапезничать: в своей комнате или спуститесь в гостиную? Гарри почувствовал лёгкое беспокойство. - А мистер Гонт тоже будет там? — спросил он, стараясь звучать как можно нейтральнее. - Нет, — покачала головой Адэль. — Хозяин предпочитает завтракать в своих личных покоях. - Тогда я тоже поем здесь, — быстро ответил Гарри. Женщина кивнула и вышла из комнаты. Она вернулась примерно через десять минут, неся на подносе тарелку с идеально поджаренным тостом, хрустящим беконом, кружку ароматного чая и ещё один стакан апельсинового сока. Всё было сервировано с безупречной аккуратностью. - Приятного аппетита, — сказала Адэль, ставя поднос на стол. — Я зайду забрать его, когда вы закончите. - Скажите, пожалуйста… — Поттер заставил её остановиться у двери. — А разве в поместье нет домашних эльфов? Служанка слегка удивилась вопросу, но почти мгновенно её лицо вновь стало бесстрастным. - Мистер Гонт предпочитает нанимать людей, а не использовать магическую прислугу, — спокойно ответила она, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то невысказанное. Гарри лишь задумчиво кивнул и, не задерживая её дальше, принялся за завтрак. Когда дверь закрылась, он отложил вилку и снова взглянул на свои заметки. Предпочитает нанимать людей… Почему?

***

Дни текли медленно, сливаясь в одно монотонное полотно. Том так и не появился. Прошла неделя, а Гарри даже мельком не видел хозяина поместья. Создавалось впечатление, что его существование совершенно не интересовало хозяина поместья. За это время парень упорно работал над заклинанием Дамблдора. Ему удалось перевести первые три строки, каждая из которых была сложнее предыдущей:

“ᛟᛞᛁᚾ ᚨᚢᚲᚨ” - “Память пробуди” или “Дар Одина”.

“ᛚᛁᚠ ᛁᛏᚱ ᚺᚨᛁᛞᛖ” - “Жизнь, вернись к истоку”.

“ᚢᚦᚨᛚ ᛒᛁᚾᛞᚨ ᛊᛁᛏᛃᚨ” - “Сними печать, что сидит [в глубине]”.

Первые дни одиночества даже нравились — он мог сосредоточиться на работе. Но вскоре четыре стены его комнаты начали давить. Сколько бы раз он ни спрашивал у Адэль, может ли он выйти прогуляться по поместью или в сад, ответ был неизменным: «Хозяин не давал такого распоряжения». Он был пленником, не имея возможности сделать ни шага за дверь без разрешения. На девятый день, около восьми вечера, когда Поттер только закончил ужинать, дверь без стука открыл Бартемиус Крауч-младший. - Господин желал проводить вас, — коротко бросил он, его лицо было бесстрастной маской. - Прошу за мной. Гарри быстро вытер салфеткой подбородок, по которому стекала струйка гранатового сока, поправил воротник рубашки и вышел за ним. Они спустились по главной лестнице и углубились в лабиринт коридоров, которые тот до сих пор видел только на карте Дамблдора. Он предвкушал эту встречу. Во-первых, ему было смертельно любопытно, каким же является Том. Во-вторых, это был шанс незаметно осмотреть поместье, запомнить реальные повороты, а не только линии на пергаменте. Однако то, что он увидел, когда Крауч распахнул массивные двустворчатые двери из черного дерева, заставило его замереть на пороге и потерять дар речи. Они попали не в кабинет и не в гостиную. Они вошли в огромную, благоухающую оранжерею под стеклянным куполом, сквозь который были видны первые звезды на темно-синем небе. Воздух был теплым, влажным и густым от ароматов экзотических цветов — жасмина, гардений, орхидей. Повсюду, среди пальм и цветущих кустарников, на низких мягких софах, оттоманках и прямо на шелковых подушках, разбросанных по мшистому полу, сидели, лежали и негромко разговаривали люди. Мужчины и женщины. Все они были одеты в легкие, струящиеся одежды, напоминающие античные хитоны и калазирисы. Их смех был тихим, музыкальным, а движения — плавными и грациозными. Но внимание Гарри приковал к себе лишь один мужчина, стоявший в центре этого райского сада. Он был чуть старше остальных, и в его осанке читалась беспрекословная власть. Крауч провел парня через это пространство к единственному свободному креслу — оно стояло на невысокой платформе, чуть возвышаясь над остальными. Это было не троном, но его положение явно указывало на особый статус того, кто в нем сидит. - Присядьте, мистер Поттер, — спокойно произнес Крауч. Гарри машинально сел, чувствуя на себе десятки любопытных, оценивающих взглядов. Он пытался осмыслить увиденное. Здесь было светло от тысячи магических огней, замаскированных под светлячков, просторно и невероятно красиво. Пахло цветами, дорогими маслами и чем-то сладковатым, дурманящим. - Будучи мужчиной, мне запрещено входить в эти покои, — тихо, наклоняясь к его уху, произнес Крауч. — Но для этой экскурсии господином было сделано особое исключение. Он выпрямился и встал по левую руку от Гарри, замерши в безупречной стойке. Тот самый мужчина, привлекший внимание Поттера, медленно приблизился и с невероятной легкостью опустился на одно колено перед ним, склонив голову. Его движения были исполнены такой природной грации, что это выглядело не как унижение, а как ритуал. - Для меня величайшая честь приветствовать суженного нашего Лорда, — его голос был низким, бархатным и приятным, как теплый мед. — Меня зовут Эдриан. Я управляю гаремом господина Гонта, - он поднял на Гарри взгляд. Его глаза были цвета насыщенного нефрита — глубокие, яркие, почти неестественно зеленые. Темные волосы ниспадали мягкими волнами чуть ниже плеч, обрамляя гладкое, утонченное лицо с высокими скулами и чувственным ртом. - Эдриан, — снова наклонился Крауч, его шепот был ледяным и информативным. — Бывший наследный принц одной из румынских аристократических ветвей. Его отец, лорд Трион, был известен как “первопроходец в шахтерских минариях” до тех пор, пока его состояние не… перешло под опеку мистера Гонта. Да, Драко говорил, что в гареме есть парни... Но сейчас, глядя на Эдриана, на его обжигающий взгляд, направленный на того, кого он считал новым фаворитом, Гарри почувствовал не просто неприязнь. Он почувствовал ужас. Это была не просто коллекция любовников. Это было нечто более сложное, темное и систематизированное. Парень чуть скосил глаза, осматривая остальных. Некоторые были моложе, некоторые выглядели почти его ровесниками, но в целом все они были гораздо младше Гонта. Связан ли выбор таких молодых наложников со вкусом Тома? Возможно, я тоже отношусь к той категории… — пронеслось в голове, и по спине пробежала мурашка. - Мистер Поттер? — чуть встревоженно, но сухо спросил Крауч. — Вы в порядке? Гарри сглотнул, заставляя себя выпрямиться и сделать вид, что все в порядке. - Я в порядке, — голос прозвучал чуть хриплее, чем он хотел. — Прошу, продолжайте. Но его пальцы невольно сжали подлокотники кресла, и он избегал смотреть прямо в прекрасные нефритовые глаза... ...Молчаливый путь обратно в комнату тянулся как вечность. Парень едва замечал роскошные ковры под ногами и мрамор, на котором плясали тени от факелов. Его мысли были там, в той благоухающей оранжерее, среди тех прекрасных, заточённых людей. У самой двери в его покои Крауч внезапно остановился. Его движения были всегда выверены, как у хорошо отлаженного механизма. Он повернулся и протянул Гарри небольшой, но плотный сверток пергамента. Сургуч на нём был тёмно-зелёным и оттиснут чётким гербом Малфоев — знаком, что письмо прошло через многие руки, но его содержание оставалось тайной. - Господин даёт своё согласие на то, чтобы вы покидали комнату, — произнёс Барти, и его голос, обычно бесстрастный, на этот раз нёс лёгкий, но отчётливый оттенок предостережения. — Все поместье, включая основные залы, библиотеки, оранжереи и сады, а также его ближайшие окрестности — отныне в вашем распоряжении. Вы можете гулять где пожелаете, - он сделал небольшую, едва заметную паузу, и его взгляд стал тяжёлым, пронзительным, - за исключением подвала. Туда вам вход категорически воспрещён. Под страхом самых… серьёзных последствий. На мгновение Поттер увидел не просто слугу, исполняющего приказ, а человека, который знает гораздо больше, чем говорит. В его глазах мелькнуло нечто тёмное, почти отеческое предупреждение. - А когда я смогу, наконец, увидеть мистера… — начал Гарри, но дверь в его комнату уже мягко, но неумолимо закрылась перед самым его носом, прервав вопрос на полуслове, - …Гонта, — тихо, уже для себя одного, прошептал он, оставаясь стоять посреди тишины и роскоши, которая вдруг начала казаться ему самой изощрённой тюрьмой. Он медленно, почти механически, подошёл к кровати и повалился на спину, уставившись в узорчатый плафон потолка. - Безумие, — выдохнул он, и это слово повисло в воздухе, тяжёлое и безнадёжное. — Как же я устал. Несколько долгих минут он просто лежал, пытаясь переварить увиденное в гареме. Идеальные лица, покорные взгляды, атмосфера, вибрирующая скрытой чувственностью и тотальной властью одного человека над многими. Это было прекрасно и отвратительно одновременно. Наконец, собравшись с духом, он сел в позу лотоса прямо посреди огромной кровати, сломал изящный сургуч с печатью Малфоев и развернул письмо. И чем дальше он вчитывался в аккуратные, знакомые строки, написанные рукой Драко, тем сильнее сжимались его пальцы, сминая края пергамента. Но это была не горячая, слепая злость. Это было холодное, тошнотворное неприятие. Чувство, будто почва уходит из-под ног, а тебя самого используют в качестве разменной монеты в игре, правил которой ты не понимаешь. Суть письма, лишённая всяких прикрас, была такова: Супруг, а не наложник - Дамблдор солгал или умолчал. Гонт изначально просил не просто ещё одного человека для своего гарема. Он требовал именно супруга — статус, предполагающий совершенно иной уровень близости, власти и ответственности. Ценность как валюта - человек должен был не просто находиться здесь. Он должен был доказать свою ценность. От него зависело, будет ли могущественная магия Тома Гонта и дальше подпитывать гигантское защитное заклинание, окутавшее Хогвартс и Хогсмид. Это был единственный барьер, сдерживающий расползающуюся тьму. Отказ от альтернатив - когда Снегг и Макгонагалл узнали истинные условия, они умоляли Дамблдора разорвать сделку, найти другой способ. Но сам Гонт был непреклонен. Он отказался от любых других вариантов, заявив, что Гарри — «тот, кого он давно искал». Эти слова были подчёркнуты в письме с особой силой. Драко заканчивал письмо на тревожной ноте, призывая быть предельно осторожным, и давал чёткое обещание: «Если что-то пойдёт не так, я помогу тебе бежать. У меня есть связи». Поттер с силой сжал пергамент в руке, так что костяшки пальцев побелели. Он зажмурился, пытаясь заглушить навязчивый, предательский шепот в голове. Ключевые фразы, будто раскалённые иглы, впивались в сознание: Супруг… Доказать ценность… Ничто не сходилось в единую картину. Логика отказывалась работать. Том Марволо Гонт ни разу не удостоил его своим присутствием, не попытался поговорить. Как он мог быть так уверен в своём выборе? Как он мог знать? И что значит эта «ценность»? Как её можно доказать, если они даже не знакомы? И тогда, преодолевая барьер рационального, из самых тёмных уголков его сознания стало подниматься что-то неприятное, липкое, совершенно ему не свойственное. Чувство, от которого стало муторно и стыдно. Он посмотрел внутрь себя и увидел там абсурдное, унизительное сравнение. Разве я способен конкурировать с Эдрианом? С его идеальной, почти скульптурной внешностью, с той врождённой грацией, с тем взглядом, который он обратил на меня? Разве я, с моими шрамами и вечно взъерошенными волосами, смогу когда-нибудь его заменить? Он с силой тряхнул головой, словно отгоняя навязчивую муху. Это было абсурдно! Он здесь не для того, чтобы соревноваться за внимание какого-то извращенного аристократа. Он здесь с миссией. Но письмо Драко выбило из-под его ног последнюю опору, превратив его из тайного агента в живой товар, в разменную монету на политической арене, в потенциальную жертву на алтаре чьего-то больного интереса и отчаянной нужды целого общества. Он медленно поднялся с кровати, словно двигаясь сквозь густой сироп, и подошёл к огромному окну. За ним расстилался таинственный, погружённый в сумеречные тени сад. Теперь он мог гулять там, где пожелает. Свобода, дарованная ему, внезапно показалась злой шуткой. Кроме подвала. Естественно, именно туда, в самое сердце тайны, ему доступ был закрыт. Именно там, по мнению Дамблдора, должно было скрываться нечто важное. Он повернулся и взглянул на стол, заваленный книгами по древним рунам, пергаментом с картой и тем самым зашифрованным заклинанием. Теперь у него была свобода передвижения. Но вместе с ней пришлось ещё больше вопросов, давящих грузом на плечи. И самый главный, пугающий из них витал в воздухе, не находя ответа: почему Том Марволо Гонт, никогда не видевший его, был настолько уверен, что он, Гарри Поттер — это именно тот, кого он так долго искал?