Не время для драконов

Все лгут, твой испуг меня насквозь прошёл Твой друг — новый круг, ты зациклена в нём Январь, июль, не важно когда Это не повод для меня, это не повод для меня Тахикардия под дождём, ну и пусть Я знаю точно, что убью твою грусть Держись, я с тобой через эти года Я такой, как ты, вместе навсегда

      Аляска дёргает за ручку двери, стараясь отрыть как можно тише. Она не знает есть ли кто-то в доме, с тех пор как мать умерла, за ним никто не присматривал. Может, первое время соседка приходила, поглядывала, надеялась, что Аляска образумится и вернётся домой. Но Аляска не возвращалась, она вычеркнула все воспоминания из этого места, убрала в самый дальний ящик сознания, закрыла на несколько замков и замотала тяжёлой цепью. А сейчас сама открывает их, позволяет воспоминаниям вспыхнуть в памяти и проживает всё заново. Правда, если раньше сердце кровью обливалось и дышать становилось тяжелее, то сейчас внутри пусто. Нет злости или печали, только холодное безразличие, которое намного хуже, чем негативные эмоции.       Аляска оглядывается, сжимает нож в руке крепко, пока не проверила каждый угол, чтобы не быть застигнутой врасплох. Дом пуст и это не может не радовать. Не хотелось бы встретить здесь незнакомого человека. И пусть она больше не считает это место чем-то родным, всё равно не хочется чтобы его оскверняли ещё больше. В памяти всё равно осталось немного светлых воспоминаний, ведь не может вся жизнь быть во тьме. Некогда родной дом встречает запахом пыли вперемешку с плесенью и звенящей тишиной. Раньше здесь никогда не было тихо, постоянно были слышны крики и громкая музыка, удары стаканов и битьё посуды. На полу, между разбитых бутылок, бегают тараканы и Аляска тяжело вздыхает, понимая, что придётся выбрасывать вещи. Вдруг тараканов в общежитие притащит на себе, Ваймак вряд ли одобрит подобное.       Деревянные половицы неприятно скрипят под ногами, от чего она морщится, но продолжает идти. Лестница на второй этаж манит, там Аляска проводила всё детство. Закрывалась в своей комнате на замок и включала радио, чтобы заглушить крики матери и её собутыльников. Дверь с наклейками изрядно потрепалась со временем, но всё равно осталась такой же, как Аляска её запомнила, когда сбегала. На ней всё также висит смешная картинка с собакой, где большими буквами выведено «не входить». Маленькой Аляске казалось это супер-оригинальным, сейчас вызывает только усмешку. Замка давно уже нет, мать сняла его, когда Аляска отказалась приносить ей очередную дозу. Вместо замка с другой стороны небольшая цепочка, которую пришлось сооружать из подручных средств и постоянно прятать, чтобы мать не заподозрила. Аляске не хотелось выслушивать очередную триаду, какая она неблагодарная. Это звучало очень комично, если знать, что именно Аляска обеспечивала её, хотя должно быть наоборот.       Комната тоже не изменилась, да, в каких-то местах начали слезать обои, некоторые фотографии давно упали со стены и теперь валяются на пыльном полу. Всё тот же бардак, который она оставила, когда в спешке собирала вещи. Даже кровать не заправлена. Всё те же мягкие игрушки и книжки, которые Макс дарил ей на дни рождения. Мать никогда не дарила ей подарки. Некоторые вещи валяются на полу, потому что не помещались в рюкзак и было принято решение оставить их здесь, не забирать.       Из-под кровати выглядывает небольшая металлическая коробка, которая привлекает внимание. Аляска присаживается на корточки, вытягивая её. Некоторое время крутит в руках, стараясь вспомнить, что могла там хранить, но в голове ничего не всплывает, поэтому открывает и на губах лёгкая улыбка появляется. Множество фотографий, на которых маленькая Аляска, Аляска, которая впервые победила в драке, Аляска и Мика и ещё много и много всего. Эти воспоминания не несут тёплых воспоминаний, но посмотреть на такое спустя столько лет — приятно. Она убирает все фотографии в карман толстовки, а коробку кидает на кровать.       В комнате она долго не задерживается, сразу направляясь в другую. Комната матери. В ней Аляска была очень редко, мать постоянно выгоняла её, чтобы выпить или принять что-то. Не то чтобы она скрывала это, но иногда на неё накатывала тоска, что она плохая мать и тогда долго рыдала, прося у Аляски прощения. Первые разы она плакала вместе с мамой, пока не поняла, что её слёзы ничего не значат. Этого человека нельзя спасти, ведь она сама не хочет.       А Макс всегда учил Аляску. Спасение утопающих — дело самих утопающих.       И в какой-то момент Аляску переклинило, поняла, что она не должна спасать собственную мать. Ей понадобилось много времени, чтобы это осознать, но с осознанием пришло облечение. Она больше не загоняла себя, не пыталась работать не покладая рук, чтобы обеспечить ей лечение. С тех пор она отдавала ей лишь малую часть денег, которых ей платили, чтобы обеспечить себе какое-то будущее.       На полу засохшая рвота, пахнет здесь отвратительно, видимо, передоз мать словила именно здесь. Аляска морщит нос, переступая, продолжая рассматривать комнату, будто не жила в этом доме шестнадцать лет, будто находится здесь впервые. Проводит кончиками пальцев по изголовью кровати, замечая царапины, кажется, от ногтей. Видимо мать во время ломки скребла её, чтобы… чтобы что? Аляска ответа не находит, да и не старается, выкидывает эти мысли из головы, потому что между подушек валяются шприцы. Картинка в голове складывается тут же. Мать укололась, видимо больше обычного, а после скончалась. Ей должно стать мерзко или больно, но внутри пусто. Ей всё равно. Смотрит на фотографию матери и не узнаёт её. Некогда красивая девушка превратилась в живой труп, который не жил. Просто существовал.       Аляска не знает зачем зашла сюда, может просто хотела скоротать время. Ничего нового она не узнала, зато нашла старые фотографии, которые с собой заберёт. Смотрит на наручные часы, прикидывая время. Ей пора выдвигаться в аэропорт, вряд ли Ваймак обрадуется её позднему приезду, но деваться некуда. Общежитие закрыто, а ключа у неё нет. Переночует у него, а утром отправится к себе.       Аляска специально не убирает палец от кнопки звонка, чтобы тренер уж точно проснулся и открыл ей. Она слышит сквозь шум тяжелые шаги и отборный мат, который с каждым шагом всё отчётливее и отчётливее.       — Кого, блять, принесл… — Ваймак осекается, вздрагивая, когда видит Аляску. Конечно, люди в аэропорту тоже смотрели на неё странно, даже маска не спасла. Бинт на шее, лиловый синяк под глазом и рассечённая губа. Если бы Аляска увидела такого человека на улице, то точно вызвала бы полицию, мало ли что. — Во что вляпалась?       — Решила старые проблемы, — Аляске улыбаться тяжело, губа саднит, но она всё равно старается выглядеть счастливой. — Пустите перекантоваться?       Ваймак тяжело выдыхает, открывая дверь шире и отходя в сторону, пропуская Аляску. Он внимательно смотрит за её движениями, стараясь понять, разукрашено только лицо или есть ещё повреждения.       — У вас есть бинты? — спрашивает Аляска, стягивая толстовку. Теперь Ваймак видит синяки, которые не сильно выделяются из-за татуировок.       Ваймак кивает, направляясь в ванну, чтобы вынести целую аптечку. Он не отдаёт её Аляске, хлопает ладонью по дивану, заставляя сесть, а после сам вынимает мазь и бинты. Он внимательно осматривает порез, хмуря брови, но ничего не говорит. Видимо, ждёт, когда Аляска сама начнёт говорить, а она не спешит. Смотрит куда угодно, но не на тренера, потому что говорить долго придётся, а Аляске не очень хочется рассказывать всё. Думает, как это сделать покороче и не вдаваясь в подробности.       — Скажешь что-то? — Ваймак звучит серьёзнее, чем обычно, требует ответа.       — Подпольные бои без правил, — Аляска говорит только это, но Ваймаку хватает. Он замирает на несколько секунд, обдумывая, что ему только что сказали. Аляска пожимает плечами, будто ничего необычного не сказала. — Не удивляйтесь, будто я единственная, кто в команде дерётся, — на Рене намекает. Аляска не говорила с ней на эту тему, но, судя по крошечной информации, которую дал ей Эндрю, Рене тоже дралась, но вот где — загадка.       — Вы меня в могилу сведёте, — качает головой Ваймак, заканчивая обматывать ей шею бинтом. — Можешь оставаться здесь сколько хочешь.       Аляска кивает, но уже решила, что завтра же свалит. Не хочет, чтобы тренер смотрел на неё таким взглядом.

***

      Аляска сидит на подоконнике, докуривая очередную сигарету. Она прижимает плечом телефон к уху, слушая недовольство Кевина об отсутствии тренировок. Кевин тот человек, который не привык отдыхать, ему нужно постоянно тренироваться, поэтому на каникулах ему сложно. Аляска его не понимает, но старательно делает вид, что тоже соскучилась по ежедневным тренировкам. Хорошо, что приезжают они уже через два дня и подобных разговоров больше не будет. А жаль, Аляска уже привыкла выслушивать его скулёж и шутить, что некогда грозный Кевин Дэй теперь просто плаксивый ребёнок, у которого отняли игрушку.       Дверь в общежитие громко хлопает, и Аляска вопросительно выгибает бровь, спрыгивая с подоконника. Насколько ей известно, никто ещё приехать не должен, по крайней мере тренер бы ей сказал. Она оставляет тлеющую сигарету в пепельнице, выходя на шум. Перед ней стоял Нил Джостен, вот только выглядит он не так, как обычно. Словно это и не Нил, а какой-то новичок в команде. И дело не в синяках и ушибах, которыми украшены его лицо, а в рыжих волосах, ярко-голубых глазах. Сейчас на неё смотрит совершенно другой человек, но точно не Нил.       — Кев, мне бежать надо, перезвоню, — говорит Аляска и, не дожидаясь ответа, скидывает. Она убирает телефон в карман, делая маленький шаг в сторону Джостена, словно не видела его никогда прежде.       Словно это не тот самый Нил, с которым она провела целый год в школе, не тот Нил, которого она обещала защищать.       — Это кто тебя так?       Но вопрос тут же отпадает, когда она видит пластырь на его скуле. Аляска резко срывает его и ахает. Цифра четыре, точно такая же, как у Кевина, как у Рико. И пазл в голове складывается. Нил не ездил к родственникам, как сказал всем. Нил обвёл всех вокруг пальца и уехал на рождественские каникулы в Эвермор. Вот только Аляска не понимает зачем ему это. Чем мог манипулировать Рико, чтобы Джостен поехал? И главное — зачем? Аляска уверена, Нил не дотягивает до игры рядового Ворона, у него нет выдающихся навыков, чтобы шантажом заманивать его к себе и набивать татуировку. Неужели Нил согласился?       — Я не подписал контракт, — единственное, что говорит Нил, словно читает её мысли. Аляска сжимает ладони в кулаки.       Рико допустил ошибку, страшную ошибку, которая будет стоить ему сломанных костей, а может и целой жизни. Аляска никогда не признается, что вид Нила заставил ее задержать дыхание и сдержать рвотный порыв. И она никогда не признается, что ей стало страшно за Джостена, который снова всех обвел вокруг пальца и смотался в Эвермор. Аляска представляет, как вонзает нож в глотку Рико, чтобы тот истекал кровью медленно, мучительно. Чтобы хрипел и просил пощады, пока Аляска смотрела бы и улыбалась, наслаждаясь его мучениями. Аляска молчит, рассматривая Джостена, который стойко выдерживает полный ненависти взгляд.       Рико допустил ошибку, когда тронул человека, которого Аляска считала семьей.       — Я убью его, — шепчет Аляска, продолжая разглядывать Джостена. Она приподнимает его толстовку, разглядывая бинты. Вздыхает тяжело, качая головой. — Кто тебя перевязывал?       — Тренер старался как мог, — криво улыбается Нил.       — Какого чёрта ты вообще туда поехал?       — Он обещал, что навредит Эндрю, мне пришлось, — говорит Нил.       Аляска зарывается ладонями в волосы, стягивая их. Она выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, не знает чего хочет больше. Убить Рико или идиота Нила Джсотена.       — Почему не сказал? Мы бы что-то придумали.       — Ничего бы мы не придумали, Рико выполнил бы свои угрозы, несмотря ни на что.       — Как будешь объяснять это остальным?       — Кевин знает, про остальных подумаю позже, — Нил качает головой, прикрывая зевок рукой. — Не хочу об этом говорить.       — Ладно, я не требую от тебя объяснений, я уже поняла, что мозгов у тебя нет, — Нил улыбается на эту фразу, но, замечая недовольный взгляд, старается вернуть серьёзное выражение лица. — Но я знала, что ты рыжий.       — Конечно, как ты могла не знать, — фыркает Нил, на что Аляска показывает ему средний палец. — А это что? — Нил указывает на перевязанную шею, а после на синяки.       — Съездила домой, — пожимает плечами Аляска, отмахиваясь. — Через неделю заживёт.       — Эбби не выпустит тебя на поле, — хмурит брови Нил.       — Она уже почитала мне нотации, не волнуйся.       Нил понимающе кивает, потому что его тоже это ждёт. Вот только Аляска может выйти на поле, её порез почти зажил, а синяки никак не влияют на игру, в отличии от травм Джостена.       — Там есть пицца, можно подогреть и глянуть фильм. Ну, или матч, — добавляет Аляска без энтузиазма, когда видит незаинтересованный взгляд Джостена. Конечно, при упоминании матча его глаза загораются, прям как у Кевина. — Точно наркоманы, — качает головой Аляска, пропуская Нила в комнату. Они обязательно поговорят об этом, но не сегодня. Она задаст ему все интересующие вопросы, когда Нил будет готов.       И тогда он не отделается.

***

      Эбби хмурит брови, рассматривая почти заживший порез. Аляска не отвечает ни на один её вопрос, стараясь отшучиваться. Не хочется вдаваться в подробности, как она это всё получила. Спасибо, что Эбби понимающая и не лезет в душу, лишь в очередной раз напоминает, что к ней можно обратиться в любой момент и она поможет. Аляска кивает, зная что не обратится. Потому что не верит, она не настолько доверяет Эбби, пусть она и находится постоянно рядом, но Аляске этого мало. Она и так нарушает все свои принципы, подпуская Кевина к себе ближе, чем положено. Ещё одного человека подпустить не может.       Она не ждёт Нила, сразу направляется в комнату отдыха, где сидели Мэтт и девушки. На неё тут же обращают взгляд, но Аляска их игнорирует, направляясь прямиком к Мэтту. Она ещё не успела пообщаться с Кевином, потому что те сразу уехали за Эндрю, но не заметить его раскрасневшуюся скулу сложно.       — Ещё раз тронешь Кевина и я возьму в руки нож, — спокойно говорит Аляска, смотря, как Мэтт округляет глаза. Драться с Мэттом она не будет — силы не равны, но с ножом её шансы увеличиваются.       — Будешь портить отношения с командой из-за Дэя? — интересуется Мэтт.       — Если понадобится, то да.       И это чистая правда, потому что Кевин ей импонирует. Потому что Кевина хочется защитить, независимо от того виноват он или нет. У Аляски правило, она встаёт на сторону близкого человека, независимо от того, прав он или нет. И пусть Кевин знал, что Нил едет в Эвермор и не предотвратил это, Аляска не даст вымещать всё на Дэя. Ей хочется уничтожить Рико, потому что это он сделал с Нилом. Не Кевин. Рико. И вымещать свою злость она будет на нём. Теперь у Аляски цель дойти до финала, чтобы выйти на одно поле с Рико и там она сможет отыграться. Потому что экси жестокая игра и никто не предъявит ей, если она будет использовать приёмы, граничащие с запрещёнными.       Аляска садится на диван, дожидаясь, когда вернётся Джостен. Если её травмы не видно из-под водолазки с горлом, то у Нила всё на лице, а девочки ещё ничего не видели. Нил приходит спустя минут десять напряжённой тишины и Дэн даже вздрагивает, когда видит его.       — Вот уебок… — Она резко замолчала, потому что Рене положила ей ладонь на плечо, заставляя замолчать. Она непринуждённо улыбнулась Нилу. Аляска мысленно согласилась с Дэн, к Рико она питает точно такие же чувства.       — А мы тут выбираем, что заказать на обед. Эбби пообещала, что сама привезет еду — не надо ждать доставку. Какие будут пожелания?       — Заказывайте что хотите, — ответил Нил.       Элисон смерила его скептическим взглядом.       — Ты жевать-то хоть можешь?       — Да, — кивнул Нил. — Где Эндрю?       — Видели его по пути сюда, — сообщил Мэтт. — Они там с тренером перетирают на парковке. Видимо, заново знакомятся. Есть надежда, что эта их первая встреча пройдёт лучше, чем в прошлый раз.       — Эй, я ещё не закончила с тобой разговор, — окликнула Нила Элисон.       — Он не будет тебе отвечать, поверь, я пыталась выбить из него хоть что-то уже несколько дней, — закатывает глаза Аляска, скрещивая руки на груди.       — Видела баннер с номером Сета? — Нил мастерски перевёл тему, чтобы Элисон отстала. До неё не сразу дошел смысл его слов, а потом она встала и прошла на поле. Дэн посмотрела ей в спину, как будто хотела пойти следом, но передумала и тряхнула головой.       — Сэндвичи или китайская еда? — обратилась она к Нилу.       — Без разницы.       — Насчет хавчика я согласен с Элисон. — Ники показал на свое лицо, имея в виду разбитую физиономию Нила. — Лапшу и рис легче жевать, чем бутерброды. Давайте возьмем китайской еды.       Мэтт пошёл сказать об этом Эбби. Он уже возвращался, когда хлопнула входная дверь. Дэн слегка выпрямилась в кресле и многозначительно посмотрела на Рене. Та опустила руки на колени и сцепила пальцы в замок. Дэн досадливо нахмурилась — очевидно, она рассчитывала на более живую реакцию, — но высказать недовольство не успела: в комнату вошёл Эндрю.       Мэтт допустил ошибку: задержал на нем взгляд. Эндрю молниеносно ударил его под дых, сбив с ног. Казалось, подобное вообще невозможно — Мэтт был на целую голову выше и в тренажерном зале выжимал самый большой вес. Воспользовавшись преимуществом внезапности, Эндрю не остановился и, когда Бойд грохнулся на пол, в придачу врезал ему кулаком по лицу. Аляска даже не шелохнулась, в любой другой момент она бы вступилась и оттащила Эндрю, но не в этот раз. Мэтт заслужил. Эндрю ясно дал всем понять, что Кевин под его защитой и его нельзя трогать, Мэтт в очередной раз забыл об этом. Дэн вскочила, чтобы вмешаться, но Нил опередил её. Он налетел на Миньярда тараном и отпихнул в сторону. Аляска недовольно нахмурила брови, расстраиваясь, что никакой драки не будет, а она бы понаблюдала с удовольствием.       — Прекрати, — сказал ему Нил. — Мэтт не сделал ничего плохого.       — Он тронул Кевина, — напомнила Нилу Аляска.       Эндрю раздраженно щёлкнул пальцами.       — Он знал, что произойдет, если он дотронется до Кевина, но ему хватило глупости сделать это дважды. Еще раз это повторится, и я не буду таким добрым.       — Ты же не всерьёз? — изумилась Дэн. — Кто, по-твоему, внёс залог за Аарона? Если бы не Мэтт, Аарон дожидался бы суда за решеткой.       — Подумаешь, — с кресла подал голос Аарон.       — Мэтт оказал услугу Аарону, а не Эндрю. Помощь одному не засчитывается как помощь обоим только из-за того, что они близнецы. Это, знаешь ли, жульничество. — пожал плечами Ники.       — Я тоже рад нашей встрече, чудовище, — кисло проговорил Мэтт, поднимаясь с пола. — Приятно убедиться, что ты, как и раньше, ебанутый на всю голову.       — А что тут удивительного? — снова вмешался Аарон. — Он сам по себе ебанутый, не из-за таблеток.       — Как я рада, что вы вернулись, без вас было так скучно, — Аляска поворачивается к Аарону, улыбаясь во все тридцать два зуба.       — Уверен, ты не скучала, общаясь с Кевином по три часа.       — Завидуешь, что не звонила тебе? Извини, в следующий раз исправлюсь.       Аарон демонстративно закатывает глаза, но уголки его губ слегка вздёргиваются. Аляске нравится Аарон, он не боится ответить, говорит, что думает независимо от ситуации. А ещё он смешно бесится, когда Аляска начинает нести абсолютную чушь.       — Привет, Эндрю, — поздоровалась Рене.       Эндрю не ответил, а лишь устремил на нее безучастный взгляд. На губах Рене заиграла дружелюбная улыбка, и она едва заметно кивнула, понимая и принимая всё, о чём говорил тяжёлый взор Эндрю. На этом странном двухсекундном зрительном контакте их воссоединение завершилось; как только Рене достаточно насмотрелась на Эндрю, он снова переключил внимание на Нила. Секундой позже вошла Эбби с сумкой через плечо. Нерешительно остановившись на пороге, она перевела глаза с сердитого лица Дэн на кривую гримасу и расквашенное лицо Мэтта.       — С возвращением, Эндрю, — единственное, что сказала Эбби.       Аляска сидит на крыше, кидая камни вниз, пару раз она попала на проходящих людей, за что получила отборный мат в свою сторону, но это вызвало лишь улыбку. Через пару часов вставать на тренировку, но сон всё никак не идёт. Аляска уже успела достать Аарона, послушать про Нью-Йорк от Ники и получить предупреждение от Эндрю, который ушёл спать раньше всех, не желая разговаривать. Аляска его понимает, поэтому закрыла рот и не лезет. Она вспоминает своё состояние, когда впервые слезла с антидепрессантов, а тут нечто похлеще. Поэтому молчит и даёт Миньярду время, дабы он пришёл в себя. Когда захочет говорить — заговорит.       Водолазка неприятно натирает рану, от чего Аляска подгибает её, чтобы не мешалась. Приходится ходить в ней целый день, потому что не хочет лишних вопросов. Лисы не дадут ей спроса, придётся объясняться. Аляска уверена, что Эндрю догадывается, потому что он знает, где она была, но вопросов не задаёт. Аляска живая, значит всё в порядке.       Металлическая дверь на крышу открывается с грохотом, заставляя Аляску обернуться. Она думала, что все давно спят. Губы растягиваются в улыбке, когда Кевин недовольно морщится из-за холодного воздуха, который ударяет в лицо. Он не выглядит заспанным, значит ещё не ложится. Кошмары что ли?       — Киви, как я рада тебя видеть, — довольно громко говорит Аляска и Кевин морщится, но не уходит. Садится рядом с ней.       — Это что? — Кевин обращает внимание на открытый участок шеи, отодвигая ткань, чтобы рассмотреть получше.       — Ты же не думал, что подпольные бои это что-то честное? — Аляска позволяет ему рассматривать. Кевин проводит большим пальцем по тонкой ране, которая почти затянулось, осталась лишь неприятная корочка, которую хочется ковырять. Определённо останется шрам, но Аляске неважно, шрамы украшают. От прикосновений Кевина по коже пробегают мурашки, но отстранятся не хочется. Не хочется откинуть его руку, оттолкнуть.       — Я переживал, — тихо говорит Кевин и у Аляски сердце непривычно быстрее бьётся. Она раньше никогда не реагировала на прикосновения так. Никогда не чувствовала приятное тепло и быстро бьющееся сердце. А Кевин выглядит таким спокойным, не отрывает взгляды от её шеи, будто весь мир сейчас сосредоточен именно на этом.       — Даже больше, чем за Нила? — не может не отшутиться Аляска, потому что тишина становится странной. Она начинает искать подтекст, которого, возможно, и нет.       — Даже больше, — Кивает Кевин и в глаза ей смотрит.       Аляска ожидала шутки или отрицания, но никак не нахмуренных бровей и чистую правду. Ей странно, что кто-то за неё переживает. Особенно странно, если это Кевин. Аляска к такому не привыкла, обычно она переживает за близких, жертвуя своей безопасностью. А сейчас Кевин так открыто говорит, что переживал, волновался, думал о ней.       — Ники сказал, что ты угрожала Мэтту, — спустя недолгое молчание говорит Кевин.       — Да, за это, — Аляска кладёт ладонь на подбородок Кевина, поворачивая голову, чтобы лучше разглядеть расцветающий синяк. Он не настолько яркий, но замазать всё равно придётся.       — Не стоит портить отношения с командой. Это может повлиять на игру.       — Ты правда думаешь, что я буду думать об экси, когда тебе могут разукрасить лицо похуже? — Аляска убирает руку от его лица.       — У тебя синдром спасателя, знаешь? — Кевин перехватывает её ладонь, возвращая к себе на скулу. Ладонь Аляски резко контрастирует с холодной щекой Кевина.       — У тебя холодное лицо, — переводит тему Аляска, кладя вторую ладонь, пытаясь согреть.       Кевин ничего не отвечает, только усмехается. Аляска смотрит ему в глаза, подмечая, что края радужки карие, раньше она этого не замечала. Она утопает в своих мыслях, не замечая, что в какой-то момент Кевин двигается, он кладёт ладонь ей на затылок, зарываясь пальцами в волосы. Аляска не успевает спросить его «зачем», как Кевин наклоняется.       Кевин её целует.       Это просто лёгкое прикосновение, словно он решил распробовать. Секундное касание заставляет Аляску замереть и, кажется, перестать дышать вовсе. Она не будет отрицать самой себе, её влечёт к Кевину, но она никогда не придавала этому значения. Потому что не видит в этом будущего. Она уверена, что в конечном итоге их пути разойдутся. Кевин пойдет дальше в большой спорт, а Аляска… она не знает, что будет дальше. Она не знает, что будет завтра, через неделю, месяц, год. Но она не хочет, чтобы снова было больно. Чтобы Кевин ушёл. Ведь все люди, которые ей дороги в конечном итоге уходили. Кевин подошёл к ней слишком близко, он так легко внедрился в её личное пространство, что Аляска и сама не заметила, как стала просыпаться с мыслью о нём и засыпать с воспоминаниями о ночных пробежках.       Кевин, сам того не понимая, стал неким якорем, который помогает ей держаться, когда какие-то мысли начинают тревожить, то мысль о Кевине помогает. Внутренние демоны рядом с Кевином замолкают, они перестают грызть её изнутри и тихо урчат. Они спокойны, когда Кевин находится с ней в одном пространстве.       И Аляска не знает, что делать. Кевин отстраняется, но далеко не отодвигается. Она чувствует его дыхание на своих губах. Ей дают выбор. Она может отстраниться, а может переступить через свои принципы и сломать все стены, которые выстраивала несколько лет.       Кевин принципиально молчит, ничего не говорят, видит, как хмурятся её брови. Видит, что она думает, принимает решение.       Аляска поджимает губы, периодически открывая рот, с желанием что-то сказать, но слов нет.       Ей нужно дать ответ Кевину.       — Извини, если я перег…       Аляска не даёт ему договорить, резко накрывая его губы своими. Этот поцелуй не осторожный, не нежное прикосновение. В этом поцелуе было всё. Всё, что они когда-то хотели друг другу сказать, всё что они чувствуют. Кевин целует Аляску глубоко, покусывая шершавые губы, после чего на них наверняка останутся ранки, но Аляска не возражает, наоборот, прижимается ближе. Чтобы кожа к коже. Перемещает ладони на шею Кевина, чтобы чувствовать пальцами его учащённый пульс. Чтобы знать, что Кевин чувствует тоже самое. Аляска отстраняется на несколько секунд, но лишь для того, чтобы перекинуть ногу через Кевина и сесть ему на колени.       В этот раз первым тянется Кевин, не желая отрываться от её губы. Ладони Дэя сжимают чужую талию, стараясь прижать к себе как можно ближе. Аляска сжимает его волосы, притягивая ближе. Они бьются зубами, но не обращают внимания. Единственное, что у них в голове — быть ближе. Кожа к коже.       Демоны внутри Аляски ликуют, прося больше. Больше кожи, больше прикосновений. Аляска почти начинает дрожать, когда Кевин пробирается ладонями под водолазку, очерчивая позвонки. Аляска оставляет поцелуи на скуле, опускаясь на шею. Кевин поднимает голову, подставляя шею под ласку. Но долго это не продолжается. Кевин отстраняется, когда Аляска прикусывает венку, несильно, чтобы следа не осталось, но так, чтобы вызвать нужные эмоции.       — Я не буду с тобой спать на крыше, — тяжело дыша говорит Кевин, проводя пятернёй по её волосам.       — Жаль, такого экспериенса у меня ещё не было, — хрипло смеётся Аляска.       Кевин ничего не отвечает, лишь притягивает Аляску для очередного поцелуя.       Кажется, этой ночью они вообще не поспят.