Новая жизнь — это хорошо или плохо

Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо над Сеулом в тревожные багрово-фиолетовые тона. Рев мотора Ducati эхом разносился по элитному району, заставляя редких прохожих в дорогих костюмах неодобрительно оборачиваться. Но Сонхуну было плевать. Он чувствовал, как за его спиной Хисын едва заметно усмехается, наслаждаясь тем, какой диссонанс они вносят в эту чопорную тишину. Когда байк затормозил у главного входа в жилой комплекс, охранник на ресепшене на мгновение лишился дара речи. Пак Сонхун — всегда безупречный и вежливый — сейчас выглядел как герой криминальной хроники: растрепанные волосы, расстегнутая на три пуговицы рубашка, пыль на дорогих брюках и... Ли Хисын, который спрыгнул с сиденья с таким видом, будто этот комплекс принадлежал ему по праву рождения. — Ты серьезно собрался идти со мной? — Сонхун снял шлем, глядя на Хисына с легким вызовом, в котором, впрочем, читалось и скрытое предвкушение. — Я же сказал, Принцесса, — Хисын сделал шаг к нему, небрежно забирая шлем из рук Пака. — Я хочу посмотреть, в какой камере тебя держат. Чтобы знать, откуда мне придется тебя воровать в следующий раз. Лифт с зеркальными стенами поднимал их на тридцатый этаж в абсолютной тишине. В этом замкнутом пространстве запах Хисына казался невыносимо громким. Сонхун видел их отражение: он, весь в белом, бледный и утонченный, и Хисын — черная тень, стоящая слишком близко, нарушающая все границы дозволенного. Щелкнул электронный замок, и они вошли внутрь. Квартира Сонхуна была воплощением холодного минимализма: мрамор, панорамные окна в пол, идеальный порядок и полное отсутствие жизни. Ни одной лишней детали, ни одной фотографии на стенах. Только кубки и медали на полке в гостиной напоминали о том, кто здесь живет. Хисын прошел в центр комнаты, не снимая обуви, оставляя грязные следы на белоснежном ковре. Он медленно обвел взглядом пространство, и его губы скривились в ироничной улыбке. — Знаешь, Сонхун-и... — Хисын подошел к полке с наградами и лениво щелкнул по золотой медали, заставляя ее качнуться. — Я думал, здесь будет замок. Но это морг. Здесь пахнет так, будто время остановилось еще два года назад, когда ты перестал выходить на лед. Сонхун замер у двери. Слова Ли ударили в цель. Он и сам знал, что эта квартира — просто красивая коробка, где он прятался от реальности. — Тебя никто не просил оценивать мой интерьер, — огрызнулся Сонхун, проходя к бару. Его руки всё еще немного подрагивали после поездки. — И откуда ты знаешь про лёд? Зачем ты здесь, Хисын? Телефон ты уже утопил, репутацию мне испортил... Чего еще ты хочешь? Хисын внезапно оказался рядом. Слишком быстро, слишком бесшумно. Он перехватил запястье Сонхуна, когда тот потянулся за стаканом, и прижал его к холодной поверхности мраморной стойки. — Я хочу увидеть тебя настоящего, — прошептал Хисын, глядя прямо в глаза Пака. — Не этого мальчика, который закрывается от то всех. А того парня, который сегодня выжимал двести на трассе и смеялся смерти в лицо. А насчёт льда мне рассказали. Он свободной рукой схватил Сонхуна за подбородок, заставляя его смотреть только на себя. — В этом месте слишком холодно, Сонхун. Даже для Ледяного Принца. Тебе не кажется, что здесь не хватает... изменении? Изменении в твоей жизни. Хисын медленно, дразняще провел большим пальцем по нижней губе Сонхуна, по той самой ссадине, которую сам же и оставил. — Твой телефон в реке. Твой график в мусоре. Твои родители далеко. Есть только ты, я и эта чертова тишина, которую я собираюсь разрушить. Сонхун почувствовал, как внутри него всё сжимается от этой невыносимой близости. Он хотел оттолкнуть Хисына, хотел накричать на него за то, что тот так бесцеремонно вломился в его жизнь... но вместо этого он подался вперед. — Разрушай, — выдохнул Сонхун в самые губы Ли. — Если сможешь. Хисын не заставил себя ждать. Он подхватил Сонхуна под бедра и усадил на барную стойку, сминая дорогую рубашку и сбрасывая на пол какие-то бумаги. Поцелуй на этот раз не был вопросом — это было заявление о правах собственности. Жадный, глубокий, со вкусом вызова и победы. В какой-то момент Хисын отстранился на долю секунды, его дыхание было горячим на шее Сонхуна. — Знаешь, что самое забавное? — прохрипел он. — Теперь твоя квартира парнем моими духами. И этот запах ты не выветришь до самого утро. Сонхун закинул руки на шею Хисына, окончательно сдаваясь этому безумию. В эту ночь лед в этой квартире не просто таял — он превращался в пар. — Где твоя комната, Принцесса? Сонхун пальцем показал в сторону двери и начал опять целовать Хисына. Хисын подхватил Сонхуна и понёс в комнату. Открыв дверь Хисын быстро положил Сонхуна на кровать быстро начинает их раздевать. Через пару секунд он оба абсолютно голые. Обхватив бедренной сустав Сонхуна, губы Хисына отпускаютсяна головку его члена. — Ох, чёрт... — протяжно стонет Сонхун, глядя на дразнящий рот Хисына. Добавив руку Хисын начинает надрачивать Сонхуну, который стонет и извивается. Выпустив его из-за рта Хисын отстраняется и тянется к своим брюкам. Через секунду он опять нависает над Сонхуном уже смазаными пальцами. Схватив бедро Сонхуна левой рукой, Хисын медленно ведёт пальцы, пока они не скользят между его ягодиц. Сонхун заметно хрипло выдыхает. — Ну что, Принцесса, как тебе? — спрашивает Хисын, на что Сонхун не смог ответить и просто кивает. Затем Хисын без предупреждение медленно засовывает палец внутрь , погружая его в его задницу до костяшек. — Чёрт возьми... — стонет Сонхун, дрожа в руках Хисына. — Тебе нравится, Принцесса? - Сонхун кивает. Медленно двигая рукой, Хисын входит в него вытаскивая и снова толкая, находя дразнящий ритм внутри задницы Сонхуна, пока тот извивается напротив Хисына. Сонхун хнычет, скулит, мяукает как распутный котёнок, его член выстреливает спермой без всякого стимула. —Трахни... меня, — шепчет Сонхун, продолжая кончать. — Трахни меня, трахни, трахни.... Хисын убирает пальцы и начинает ласкать языком сосок Сонхуна, посасывая и и превращая его в сексуальную , блестящуюот слюны Хисына в точку. — Как ощущение, Сонхуна-а? — Господи, хорошо... — мурлычет Сонхун, — Это так... хорошо... Я не знал, что это может быть... Так хорошо. Улыбка расплывается на губах Хисына. Медленно целуя Сонхуна, Хисын берёт свой член в руки и направляет головку между его ягодиц. Со протяжным вздохом Хисын входит в Сонхуна. Получив кисок он начинает медленно двигаться, затем ускоряет темп, почти вдупляя Сонхуна в кровать. — Как же это ощущается невероятно, — выдыхает Сонхун. Спустя пару минут Хисын тоже падает на кровать рядом с Сонхуном, переводя дыхание. Прижимаясь к друг другу они засыпают вместе. *** Это утро было не похожим ни на одно другое в жизни Сонхуна. Обычно он просыпался по первому звонку будильника, сразу заправлял кровать до идеального состояния и шел пить протеиновый коктейль. Но сегодня... сегодня его разбудила не тишина, а тяжелая рука, по-хозяйски обнимающая его поперек живота, и ровное, горячее дыхание, щекочущее затылок. Сонхун осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить Хисына. На кухне он привычно нажал на кнопку кофемашины, но звук помола зерен показался ему оглушительным. Пока варился кофе, Пак достал сковороду — ему хотелось чего-то настоящего, приземленного. Запах жарящегося бекона и тостов медленно наполнял стерильную гостиную, вытесняя холодный аромат дорогого освежителя воздуха. Он стоял у плиты, помешивая омлет, когда почувствовал, как пол под ногами едва заметно дрогнул. Через секунду со спины навалилось тяжелое, сонное тепло. Хисын, всё еще в одних домашних штанах Сонхуна (которые сидели на нем чертовски вызывающе), уткнулся носом в изгиб шеи Пака. — Ты даже когда готовишь, выглядишь так, будто позируешь для обложки, — прохрипел Хисын своим низким утренним голосом, от которого у Сонхуна по коже побежали мурашки. Ли обхватил его сзади, сцепляя пальцы в замок на животе Сонхуна и притягивая его ближе, заставляя почувствовать каждое движение своего тела. Его губы лениво мазнули по чувствительной коже за ухом. — М-м... пахнет вкусно, — прошептал Хисын. — Никогда не думал, что застану Ледяного Принца за таким земным занятием. — Перестань, — Сонхун попытался звучать строго, но невольно откинул голову на плечо Хисына, закрывая глаза. — Еда подгорит. — Пусть горит, — Хисын развернул его в своих руках, не разрывая объятий. Его глаза, всё еще затуманенные сном, внимательно сканировали лицо Сонхуна. — Ты выглядишь... настоящим. Без всего этого, без стен, которые ты строил и мне это нравится. Он оставил короткий поцелуй на кончике носа Сонхуна и, заметив, что тот отвлекся на плиту, лениво побрел в сторону спальни, на ходу бросив: «Я сейчас, только найду свои вещи». Прошло пять минут. Сонхун уже раскладывал завтрак по тарелкам, когда тишину квартиры прорезал странный звук — скрип старой дверцы встроенного шкафа, который Пак никогда не открывал при посторонних. Сердце Сонхуна пропустило удар. Он бросил лопатку и почти выбежал в спальню. Хисын сидел на полу у открытого тайника в нижней части шкафа. В его руках была старая, потрепанная коробка из-под обуви, обмотанная скотчем в нескольких местах. Он уже успел ее открыть. — Хисын, положи это! — голос Сонхуна сорвался на крик. Он подлетел к нему, пытаясь выхватить коробку, но Ли ловко уклонился, не сводя глаз с содержимого. Там не было золотых медалей. Там лежали пачки старых билетов на подпольные гонки десятилетней давности, обрывки журналов про байки и... пожелтевшая фотография. На ней маленький Сонхун, лет семи, стоял рядом с каким-то старым, разбитым мотоциклом на окраине города. Его глаза на фото светились таким восторгом, которого Хисын не видел даже вчера на трассе. А под фото лежал дневник. Хисын открыл случайную страницу. «Сегодня снова лед. Тренер сказал, что я — машина. Но я не хочу быть машиной. Я хочу чувствовать скорость, которая не зависит от моих ног. Папа выбросил мой журнал про Ducati. Сказал, что это мусор для неудачников. Мне больно дышать, когда я не на катке, но не от усталости, а от того, что я задыхаюсь в этом идеальном мире». — Так вот какая у тебя стерильность,— тихо сказал Хисын, поднимая взгляд на застывшего Сонхуна. В глазах Ли не было насмешки. Там была тяжелая, тягучая нежность. — Ты прятал свою душу в коробке под кучей шмоток от Prada? — Это просто старый хлам, — Сонхун тяжело дышал, его лицо побледнело. — Зачем ты туда полез? Это... это личное. — Это не хлам, Сонхун-и, — Хисын поднялся, всё еще держа в руках ту самую фотографию. — Это то, почему ты вчера сел ко мне на байк. Ты не убегал от меня. Ты бежал к этому маленькому мальчику, которому запретили мечтать о чем-то, кроме льда. В этот момент тишину квартиры разорвал резкий, настойчивый звонок в дверь. А следом — громкий стук кулаком. — Сонхун! Я знаю, что ты там! Открывай немедленно, или я вызову слесаря и полицию! — голос Джейка дрожал от ярости и паники. — Твой менеджер обрывает мне телефон! Ты пропустил утреннюю тренировку в зале! Сонхун и Хисын замерли, глядя друг на друга. — Твой цербер пришел за своей драгоценностью, — усмехнулся Хисын, но взгляд его оставался серьезным. Он медленно убрал фото в карман своих штанов. — Будем открывать или устроим ему инфаркт? — Он не уйдет, — выдохнул Сонхун, прикрывая глаза. — Если я не открою, он правда вызовет полицию. Сонхун на негнущихся ногах пошел к двери. Хисын шел следом, нагло набросив на плечи вчерашнюю кожанку прямо на голое тело, не скрывая следов бурной ночи на своей шее и плечах. Сонхун щелкнул замком. Джейк буквально влетел в квартиру, готовый кричать, но замер как вкопанный на пороге гостиной. Его взгляд сначала упал на растрепанного Сонхуна в домашнем халате, потом на накрытый стол на двоих... и, наконец, на Хисына, который лениво оперся о косяк двери в спальню, покусывая губу. — Ты... — Джейк побледнел, указывая пальцем на Ли. — Ты что здесь делаешь?! Сонхун, ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты притащил этого... этого уличного бандита в свой дом?! — Вообще-то, — подал голос Хисын, делая шаг вперед и притягивая Сонхуна за талию к себе на глазах у ошарашенного друга, — это Принцесса пригласила меня на завтрак. И, судя по всему, завтрак был очень долгим. Джейк выглядел так, будто у него сейчас взорвется мозг. — Сонхун, скажи мне, что это шутка. Скажи, что он тебя шантажирует. Через час у тебя встреча с инвесторами! Твоя репутация... — Плевать я хотел на репутацию, Джейк, — внезапно твердо произнес Сонхун, сбрасывая руку друга со своего плеча. — Уходи. И скажи менеджеру, что я сегодня болен. Или умер. Или наконец-то проснулся. Мне всё равно, как ты это назовешь. Джейк попятился назад, глядя на Сонхуна так, будто увидел привидение. Джейк развернулся и с грохотом вышел из квартиры. Тишина, воцарившаяся за дверью после ухода Джейка, была тяжелой, почти осязаемой. Сонхун всё еще стоял, упершись лбом в холодное дерево, чувствуя, как внутри него бушует шторм из облегчения и жгучего чувства вины. Он только что выгнал единственного человека, который был рядом все эти годы ледяного плена. Хисын подошел сзади, но не стал обнимать. Он просто положил руку на плечо Сонхуна, и это прикосновение было на удивление заземляющим. — Он вернется, — негромко сказал Ли. — Такие, как он, не уходят навсегда. Он просто... в шоке от того, что его идеальная ваза внезапно ожила и начала кусаться. Сонхун горько усмехнулся, вытирая глаза рукавом халата. — Я наговорил ему лишнего. Он ведь правда за меня боится. — А ты? Ты сам за себя боишься? — Хисын развернул его к себе, внимательно вглядываясь в лицо. — Если сейчас побежишь за ним, я пойму. Но знай: если вернешься в ту жизнь — ты снова перестанешь дышать. Сонхун открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверь снова постучали. На этот раз это был не яростный стук, а тихий, почти просящий ритм. Сонхун замер. Он знал этот стук. Это был их секретный знак с Джейком еще со времен первых юношеских соревнований. — Открой, — кивнул Хисын, отступая на шаг назад и скрещивая руки на груди. — Дай ему шанс увидеть тебя, а не твою маску. Сонхун снова щелкнул замком. Джейк стоял на пороге, понурив голову. Его плечи были опущены, а в руках он сжимал ключи от машины так сильно, что пальцы побелели. — Я... я не могу просто уйти, — прошептал Джейк, не поднимая глаз. — Я позвонил менеджеру. Сказал, что ты отравился и телефон упал в унитаз, поэтому ты вне зоны доступа. Тебе дали два дня отдыха. Сонхун почувствовал, как к горлу подступил ком. — Джейк... — Подожди, — Джейк наконец поднял взгляд. Его глаза были влажными. Он посмотрел на Хисына, потом на коробку со старыми билетами и фотографиями, которая всё еще лежала на полу. — Я ведь видел эту коробку раньше. Давно. Думал, это просто детские воспоминания, которые ты забыл. Я не знал, что ты до сих пор... что тебе так плохо в этой тишине. Джейк сделал неуверенный шаг внутрь квартиры. Он подошел к Хисыну, останавливаясь в метре от него. Весь его страх никуда не делся, но на его место пришла решимость. — Если ты его обидишь, — Джейк посмотрел Хисыну прямо в глаза, — если из-за тебя он упадет или попадет в новости с позором... мне плевать, какой ты крутой на трассе. Я тебя из-под земли достану. Но... — он запнулся и посмотрел на Сонхуна. — Но если он с тобой улыбается так, как на этой фотографии с разбитым байком... то я не буду мешать. Хисын несколько секунд молчал, изучая парня перед собой. Его губы тронула едва заметная, почти уважительная улыбка. — У него отличный вкус на друзей, — произнес Ли, протягивая Джейку ту самую старую фотографию Сонхуна. — Не переживай, цербер. Я не собираюсь его ломать. Я собираюсь научить его не ломаться. Джейк осторожно взял фото, всматриваясь в сияющее лицо маленького Пака. — Он ведь даже на льду так не светился, — тихо сказал он. — Я был идиотом, раз думал, что золото на шее заменит ему это чувство. Сонхун подошел к ним, обнимая Джейка за плечи. — Спасибо, Джейк. За то, что прикрыл. И за то, что... остался. — Ну уж нет, я теперь от тебя не отвяжусь, — шмыгнул носом Джейк, пытаясь вернуть себе привычный тон. — Кто-то же должен следить, чтобы этот, уличный бандит, кормил тебя чем-то, кроме адреналина и дешевого кофе. Хисын весело рассмеялся, подхватывая Сонхуна под руку. — Раз уж у нас образовалось целое министерство спасения Принцессы, предлагаю сменить обстановку. Джейк, если хочешь убедиться, что я не маньяк — ехай за нами. Но предупреждаю, твой седан может не выдержать темпа. — Мой седан, между прочим, с турбонаддувом! — возмутился Джейк, и напряжение в комнате окончательно растаяло. Через час они вышли из комплекса. Сонхун, одетый в простую черную толстовку и джинсы, никаких рубашек и лака на волосах, чувствовал себя невероятно легким. Хисын завел Ducati, и этот звук больше не пугал Сонхуна — он звал его. — Куда мы? — спросил Сонхун, надевая шлем. — В «Гараж», — Хисын подмигнул ему через визор. — Пора тебе познакомиться с моей семьей. И, Джейк! Не отставай, иначе потеряешься в трущобах! Черный байк Хисына и Сонхуна, а за ними — белый BMW Джейка, сорвались с места. Это была странная процессия, но впервые за многие годы Сонхун чувствовал, что он не просто движется по заданному треку. Он сам выбирал направление. Впереди был «Гараж» — место, где его ждали семья Хисына и совершенно новая жизнь. Но самое главное — рядом были те, кто видел его настоящего. И лед в его душе окончательно превратился в теплую весеннюю воду.