Пойманные под солнечным дождём

      — По крайней мере, колбаса сегодня утром была съедобной, — небрежно бросил Малфой. — И помидоры ничего, если не считать подгоревших кусков.       Несмотря на его тонко завуалированное оскорбление, Гермиона была сегодня в отличном настроении, и он, видимо, решил не портить ей этот момент.       — Я просто не ожидала, что приготовление полного английского завтрака из нескольких блюд окажется такой сложной задачей. В следующий раз убавлю огонь и буду следить за таймером.       — Как насчёт вафель на ужин? — предложил он. — Вряд ли даже ты сможешь их испортить.       — Ради собственного спокойствия я предпочту проигнорировать вторую половину твоей фразы. Да, мы можем съесть вафли.       Она свернула с тротуара, чтобы обойти группу детей в школьной форме. Пиклз с живым интересом наблюдал за ними. Внезапный порыв ветра поднял вихрь опавших листьев, закружившихся вокруг них.       Пиклз громко гавкнул и снова рванул вперёд.       — Он что, лаял на листья? — сухо поинтересовался Малфой.       Гермиона присела на корточки, чтобы оказаться с псом лицом к лицу, строго ткнула ему пальцем в нос и сказала:       — Пиклз Алан Грейнджер, чем чаще ты лаешь, тем меньше в этом толку. И тогда ты не сможешь привлечь моё внимание, когда оно действительно понадобится. Ты никогда не слышал историю о собаке, которая кричала: «Белка!»?       — Ты правда веришь, что он тебя понимает? Похоже, он тебя вообще не слушает.       Она потрепала Пиклза за ушами и уверенно кивнула.       — Конечно, понимает. Пиклз, сидеть!       Пиклз радостно подпрыгнул, тычась мокрым носом ей в щёку.       — Что ж, ты определённо доказала мою неправоту. Давай приступим к работе, пока не ушло утро. Ты ещё думала над тем зельем из дневника Мерлина?       Гермиона коротко дёрнула поводок, и пёс тут же побежал рядом.       — Почерк Мерлина почти неразборчив, но я готова попробовать — если ты тоже.

•••

      Как бы Гермиона ни хотела этого признавать, Драко Малфой был далеко не самым худшим человеком, который мог появиться в её голове. Это мог быть кто-то вроде Гойла или Миллисент — полная противоположность академически одарённым ученикам. По крайней мере, у Малфоя был обширный опыт работы с тёмными артефактами и чистокровными семьями, хранившими их в своих коллекциях как реликвии.       На работе на него можно было положиться: она могла обсуждать с ним свои идеи, спрашивать его мнение, и они могли параллельно анализировать одни и те же проблемы. Если бы у неё были нормальные отношения с коллегами, она могла бы полагаться на них точно так же. Эта мысль её опечалила.       Она подняла тяжёлую каменную чашу и осторожно подула, наблюдая, как слой пыли рассеивается в воздухе. В такие моменты Гермиона была благодарна за свою невидимость на работе. Никто не заметил, как она ускользнула в почти заброшенное хранилище в глубине их отдела. Там она обнаружила старые дневники Мерлина и примитивный котёл, казавшийся намного старше их обоих, и устроила рабочее место прямо посреди комнаты.       — Итак, синий означает отдельные сущности, а красный — объединённые? — тихо переспросил Малфой, ожидая подтверждения.       Гермиона откупорила флакон, посыпала порошок в чашу и кивнула.       — Это своего рода древний диагностический инструмент со времён Мерлина. Тогда случилась настоящая эпидемия: люди сплетали души в порыве романтического жеста, что оборачивалось катастрофой. Практику запретили почти мгновенно, но это не остановило некоторые мелкие общины, которые продолжали ей следовать. Авроры того времени разработали это зелье именно для выявления виновных.       Она добавляла жидкость по капле, пока не получилась густая паста.       — Готов? — спросила она.       — Готов как никогда, — ответил он.       Кончиком ложки она зачерпнула немного пасты из котла и втёрла её себе в ладонь. Гермиона затаила дыхание и отсчитала про себя до пятнадцати, прежде чем открыть глаза.       Синий.       — О, слава богу.       Гермиона даже не была уверена, кто это сказал — она или Малфой, но их общее облегчение было очевидным.       — По крайней мере, нам не придётся пытаться разделять души или что-то в этом роде, — пробормотала она, удаляя остатки смеси взмахом палочки.       — Что бы с нами ни случилось, это была достаточно сильная магия, чтобы вырубить нас обоих и стереть воспоминания. Даже Омут памяти не помог: мы ничего не узнали из твоих воспоминаний о том дне, кроме того, что у тебя ужасные навыки общения.       Гермиона поставила чашу обратно на полку и закрыла глаза.       — Всё равно мы не смогли бы получить доступ к твоим воспоминаниям для Омута. К тому же ты сам говорил: всё, что ты помнишь, — это как оказался в поместье, а потом проснулся у меня в голове?       — Именно. В одну секунду я был на чердаке особняка, а в следующую — уже внутри тебя.       — Тебе стоит перестать так выражаться.       Она практически слышала его самоуверенную ухмылку.       — Как? Что, по-твоему, я имею в виду, Грейнджер?       — Да ладно тебе, — прошипела она, останавливаясь перед запертой дверью. — Ты постоянно повторяешь это словно в шутку. Не делай вид, будто тебе не противно находиться в теле грязнокров…       — Стой! — вырвалось у него. — Грейнджер, прекрати.       Она повернула ключ в замке, нарушая тишину щелчком.       — Прости.       Гермиона замерла, положив ладонь на ручку двери и готовая в любую секунду вернуться к своему столу. Неужели он только что…       — Прости, что я называл тебя… так, — продолжил он, и в его голосе слышалась боль. — Прости, что называл тебя грязнокровкой.       Хотя с тех пор, как ей впервые бросили это оскорбление, прошло уже десять лет, она почувствовала, как её глаза наполняются слезами. Это была боль той двенадцатилетней девочки, которая тогда чувствовала себя чужой и, казалось, до сих пор ощущала это одиночество.       Она думала, что готова к этому разговору, но инстинкт по-прежнему требовал развернуться и убежать.       — Я был ребёнком, который просто повторял слова взрослых, — произнёс он с меланхолией.       Он извинился, но она не могла отделаться от ощущения, что он скорее пытается оправдаться, чем искренне раскаяться.       — Ты видел, какую боль причинял мне, — прошептала она, сжимая руки в кулаки. — То, что ты был ребёнком, не освобождает тебя от ответственности за свои поступки. Напомнить тебе, что я тоже была маленькой?       Малфой молчал так долго, что Гермиона начала сомневаться: не вернулся ли он к своему привычному игнорированию?       — Я начал во всём сомневаться… Тем летом я совсем запутался, и в глупой попытке снискать одобрение отца лишь усилил его риторику. Ведь альтернатива была слишком ужасна, чтобы о ней даже заикнуться.       — Какая альтернатива?       — Что он ошибался. Что ошибался я. Что моя судьба сложится так же, как у отца и деда.       Гермиона не знала, как разговаривать с Малфоем, когда он становился таким серьёзным, когда его голос звучал так искренне.       — Это твоё право — простить меня, — тихо сказал он. — Но я никогда не просил твоего прощения. Я просто не хочу, чтобы мне напоминали о прошлом… о нашем прошлом.       Она никогда не видела Малфоя таким и не знала, как на это реагировать.

•••

      Гермиона шагала по мощёной улице, и её каблуки отбивали ритм по камням. Кончики пальцев горели от тревоги, охватившей её ещё по дороге сюда.       — Я могла бы позвонить Джейку и сказать, что плохо себя чувствую, — размышляла она вслух, обращаясь скорее к себе, чем к Малфою. Тем не менее он всё равно ответил:       — Зачем ты согласилась на этот обед, если собиралась вести себя так? Ты практически выскочила из кресла на работе и примчалась сюда, как только получила его сообщение.       — Я не бежала!       — Запомни: я просил тебя не соглашаться. Ты меня послушала? — медленно спросил он.       Она запрокинула голову и застонала.       Он продолжил:       — Дай угадаю: ты собираешься скрыть эту встречу даже от своих друзей, да?       С возмущением она пригладила выбившиеся пряди и возразила:       — Я не скрываю! Им просто не нужно знать о каждой минуте моей жизни.       — Ты будешь изо всех сил стараться не упоминать об этом.       — Это не твоё дело, — резко бросила она.       Мужчина в элегантном костюме подошёл сзади и галантно придержал для неё дверь. Гермиона натянула улыбку и вошла внутрь, поддавшись его доброжелательности. Джейк сидел за небольшим столиком на двоих в тихом углу ресторана. При этом освещении он выглядел особенно привлекательно. Увидев Гермиону, он поднялся и улыбнулся, заставив её сердце замереть.       — Гермиона!       Он обнял её и крепко прижал к себе. Гермиона не удержалась и сделала глубокий вдох, впитывая его запах.       — Фу, Грейнджер. Ты что, его нюхаешь? — едко заметил Малфой, возвращая её к реальности. — Зачем? Его одеколон пахнет так, будто он купил его в лавке на углу.       Джейк отодвинул для неё стул.       — Я уже заказал нам кое-что особенное. Зная, как ты занята на работе, я не хотел отнимать у тебя весь день ради обеда.       Её охватила волна благодарности.       В этот момент появился официант с тарелками. Глаза Джейка заблестели при виде еды.       — Это моё любимое блюдо! Готов поспорить, тебе оно тоже понравится.       Её улыбка померкла, стоило ей опустить взгляд.       — Та-да! Лимонно-чесночные креветки на подушке из свежей пасты, — он широко взмахнул руками над столом, представляя блюдо. — Что не так?       — Что? — она опомнилась и натянула широкую улыбку. — Ничего! Спасибо, что заказал для меня, это было очень заботливо с твоей стороны.       Он самодовольно выпятил грудь и приступил к еде.       Официантка, стоявшая неподалёку, наклонилась, чтобы поднять упавшую вилку, и взгляд мужчины на мгновение задержался на её фигуре.       — Куда смотрят глаза, там и намерения мужчины, — пробурчал Малфой. — Кстати, знает ли Хосе, что его часы — подделка? У настоящих «Картье» в заводную головку вставлен кабошон. Боги, неужели он не мог раскошелиться хотя бы на реплику с сапфировым стеклом?       Не обращая внимания на экспертизу часов, происходившую у неё в голове, Гермиона, пока Джейк не смотрел, хитро отодвинула вилкой креветку подальше от пасты.       — Грейнджер, что происходит? Ты ведёшь себя страннее обычного, — спросил Малфой, отложив анализ часов. — Ты отделяешь креветки от пасты, потому что не любишь, когда еда соприкасается? Ты так же поступала и в пабе.       Она не могла ему ответить, поэтому съела кусочек пасты, стараясь не задеть креветки. Джейк начал рассказывать о своём дне, а Гермиона внимательно слушала, кивала и продолжала есть одну лишь пасту.       — Ты пропускаешь самое вкусное, попробуй это, — сказал Джейк, протягивая через стол вилку с креветкой на конце. — Она обжарена в чесночно-лимонном соусе и посыпана петрушкой.       Она заколебалась, но затем открыла рот, позволяя накормить себя. Поморщившись, она прожевала креветку и с натянутой улыбкой проглотила её.       — Ты сегодня прекрасно выглядишь, — похвалил её Джейк, подмигнув. Он и не подозревал о бурном диалоге, разворачивавшемся в её голове в ответ на каждое его слово.       Внутри её сознания Малфой насмешливо фыркнул:       — Джастин, должно быть, действительно тебя любит, раз хвалит в этом наряде.       Очевидно, Малфой пытался унизить её, намекая на уродливость одежды, но она предпочла воспринять это иначе — как знак того, что Джейк неравнодушен к ней независимо от того, во что она одета.       Невыносимый зуд заставил её улыбку померкнуть. Она принялась чесать руку ногтями под столом, но вместо облегчения раздражение только усилилось. Переступив с ноги на ногу, она потёрла щиколотку каблуком туфли, извиваясь в странном подобии танца.       — Как у вас с Мэдилин дела? — спросила она как можно небрежнее, продолжая ковырять еду в тарелке. Край стула впился ей в ребро, но это давление притупило зуд, поэтому она прижалась к спинке ещё сильнее.       Если Джейк и был раздражён этим вопросом, то виду не подал.       — Сейчас у нас просто ничего серьёзного. Я не верю в эти ярлыки, ну ты понимаешь? — сказал он тоном, который, казалось, должен был её успокоить, но на деле заставил почувствовать себя ещё более некомфортно.       Под платьем вздувались волдыри, требуя внимания; каждая секунда тянулась мучительно долго.       — Кстати, забавно: на днях я столкнулся с твоей подругой Джинни, — между прочим бросил Джейк, жуя пасту. — Не знаю как, но каждый раз, когда я её вижу, она утверждает, что мои брючины разной длины! Я, похоже, единственный, кто поддерживает портного в бизнесе, и он в таком же недоумении, как и я. Это самое странное, что со мной когда-либо случалось.       Малфой громко рассмеялся.       — Забавно. Молодец она.       — Джинни никак не могла быть причастна, — заверила Гермиона Джейка, хотя прекрасно понимала: подравнивать ему брючины при каждой встрече — именно та мелкая пакость, на которую Джинни способна.       Джейк вскочил со стула, заметив, сколько времени.       — О чёрт, мне нужно бежать! У меня встреча с Джонсоном и Тьюрингом в час дня.       Он бросил на стол горсть купюр, поцеловал её в макушку и сунул в руку записку.       — Увидимся позже, детка.       Поцелуй вызвал у неё приступ тошноты. Как только он скрылся из виду, Гермиона начала раскачиваться взад-вперёд, яростно потирая спину о спинку стула.       — Что ты делаешь? — протянул Малфой. — Почему ты вдруг так чешешься?       — Ничего, мне просто нужен крем, и всё будет хорошо. Он у меня в сумке, на столе.       Она судорожно чесала руки: правой — левую, левой — правую, словно пытаясь обнять саму себя.       — Постой... только не говори, что у тебя аллергия на креветок! — воскликнул он в ярости, наконец связав всё воедино.       Гермиона опустила взгляд и увидела, как по её телу стремительно расползаются красные волдыри.       — Это обычная аллергия, ясно? Почему ты так переживаешь?       — Я переживаю, потому что ты подвергла опасности нас обоих!       — Ты преувеличиваешь опасность, — пробормотала она, собирая сумочку и записку от Джейка перед выходом из ресторана.       — Неужели? Посмотри на себя. Зачем ты ешь то, на что у тебя аллергия? Почему ты такая глупая? Ты же знаешь, что так нельзя, — упрекнул он её и, не дожидаясь ответа, тут же продолжил: — Даже дети умеют беречься от аллергии. Неужели ты не могла заказать что-нибудь другое из меню?       Гермиону начинало раздражать его поведение.       — Это всего лишь лёгкая аллергия. Джейк уже сделал заказ, и я не хотела создавать неудобства персоналу.       — Как он мог не знать о твоей аллергии?       Она закатила глаза.       — Он очень занят. Наверное, просто забыл.       — Он перечислил все ингредиенты блюда. Неужели не мог запомнить про аллергию? А ты не могла ему напомнить?       Громкий хлопок выхлопной трубы отвлёк её на мгновение. Она остановилась на углу, ожидая сигнала светофора для пешеходов.       — Если бы я его поправила, он бы расстроился из-за своей забывчивости и начал себя корить. Я не хотела портить ему вечер и заставлять проводить остаток обеда в унынии. Лучше я просто нанесу крем, не буду поднимать шум — и мы сможем спокойно наслаждаться временем вместе.       Малфой молчал.       Сигнал светофора сменился, и Гермиона перешла оживлённую улицу вместе с потоком людей.       — Что ты вообще нашла в этом парне?       Вопрос застал её врасплох. Гермиона принялась перечислять достоинства Джейка:       — Он внимательный… — Малфой фыркнул. — …и он был рядом со мной в ночь, когда умерла моя бабушка. Это был один из самых тяжёлых моментов в моей жизни. К тому же разве ты не слишком строг? Нельзя судить о человеке по одному ужину. Он был занят работой, и…       — Не слишком занят для Мэдилин, — выпалил Малфой.       — Так ты помнишь её имя, — пробормотала она.       Джейк — не такое уж редкое имя, чтобы его невозможно было запомнить.       — Конечно, я помню её имя. Но это не оправдывает того, что Джин забыл о твоей аллергии, заказал тебе это блюдо, кормил с рук и всё такое. Не могу поверить, что до сих пор не знал о твоей пищевой аллергии.       — Откуда тебе было знать?       Малфой ответил с раздражением:       — Потому что у меня есть папка с информацией о слабостях всех, задокументированная в алфавитном порядке.       Она покачала головой и вздохнула.       — Не знаю, почему я ожидала от тебя чего-то другого.       — Что было в бумажке, которую этот Джуд тебе оставил?       О. Она почти забыла. Свободной рукой она достала и развернула листок, который дал ей Джейк, и бегло пробежала его глазами:

«Улыбка, словно божий свет,

Глаза карие, как дымчатый кварц.

Ты ты ты ты ты».

      — Что это за херня? У нас что, инсульт случился?       — Это хайку, Малфой. Джейк любит их писать и дарить. У меня дома целая коробка таких.       — Это не стихотворение, — возразил он. — Скорее халтурное описание.       Гермиона пожала плечами.       — Не знаю. По его словам, он пишет о том, что его вдохновляет. Это вроде как мило.       Малфой издал звук, отдалённо напоминающий вздох.       — Ужасный денёк для грамотных людей.       Взглянув на последнюю строку, она поморщилась.       — Готова признать: у него больше рвения, чем таланта. Он юрист, а юристы не славятся творческим подходом. Но он старается изо всех сил.       — Ему следует извиниться перед деревом, которое отдало жизнь, чтобы стать этим… листком бумаги.       В её голове снова и снова прокручивалось свидание, и она яростно царапала каждый сантиметр открытой кожи.       — Фу. Я забыла спросить про его кошку Тэбби. И зачем я вообще завела разговор о Мэдилин? Всё испортила!       Она сунула стихотворение обратно в карман и впилась ногтями в предплечья, скребя волдыри в надежде хоть как-то облегчить зуд.       — Мэдилин была интересной темой для разговора. У тебя ведь был ещё и материал про его поддельные «Картье». Не говори потом, что я не пытался помочь.       — Я безнадёжна, да? — посетовала она.       — Ты совершенно не умеешь обращаться с мужчинами, — подтвердил он.       Она сморщила нос.       — Невозможно быть хорошей во всём!       Малфой хмыкнул.       — Какая самоуверенность. И где эта Грейнджер была раньше?       Она вздохнула и плотнее закуталась в кардиган.       — Насколько серьёзно ты относишься к своему предложению помочь мне?       Едва вопрос сорвался с её губ, она уже пожалела об этом.       — Если ты собираешься принять моё наставничество, тебе придётся действительно попотеть, — предупредил он. — И я даже не стану требовать, чтобы ты сдержала слово и вылизала брюхо соплохвоста. Последнее, что нам нужно, — чтобы твоё имя оказалось в чёрных списках Отдела регулирования и контроля магических существ.       — Ты щедрый паразит, не так ли? — сухо спросила она.       — Не очень-то любезно говорить так с человеком, который собирается помочь тебе завоевать сердце «человека-креветки». Что изменило твоё мнение? Моё очарование?       — Я просто решила, что пора заключить перемирие. Достаточно мучительно делить одно тело, чтобы ещё и при каждом удобном случае раздражать друг друга.       Он задумчиво хмыкнул, словно обдумывая её слова.       — Ты права. Я согласен на перемирие.       Несмотря на его грубую оболочку, она вынуждена была признать: он сможет дать ей ценную информацию о мужской психологии. Гарри и Рон никогда бы не согласились помогать ей с Джейком, а Малфой был словно наушник в ухе: он мог давать обратную связь в режиме реального времени прямо во время свиданий. К тому же она и так каждый день работала сверхурочно, пытаясь выкинуть его из головы; самое меньшее, что он мог сделать, — это отплатить советами о том, как наладить отношения с Джейком.       — Если я беру на себя решение проблем твоей ужасной социальной жизни, не стоит ограничиваться только Джейком. Что случилось с твоими коллегами? Почему они так холодно к тебе относятся? Нам нужно разобраться в этом, прежде чем двигаться дальше.       Её плечи поникли.       — Не знаю. Они так относятся ко мне с первого дня, как я появилась на работе. Судя по их намёкам, должность невыразимца в нашем отделе — это эксклюзивное место с длинной очередью кандидатов, и они считают, что я не заслужила перепрыгнуть через неё лишь благодаря своему статусу героини.       — Ах. У меня есть небольшой опыт в этой сфере.       — У тебя куча проблем из-за того, что ты герой войны, да? — язвительно спросила она.       — Очень смешно. Нет, я видел, что происходит, когда чужие связи портят отношения с коллегами. Это заставляет их сомневаться в твоей надёжности и, как следствие, принижать твои достижения. Но я могу с этим работать.       Путь обратно в её офис стал более оживлённым из-за обеденного трафика, и она не могла продолжать разговаривать сама с собой, не привлекая косых взглядов. Она достала телефон и ответила на все его вопросы:       — По правде говоря, мне не приходилось заводить новых друзей с одиннадцати лет. И на этот раз не нашлось тролля, который помог бы мне в этом деле.       — Называть Уизли троллем невежливо, но я не могу с тобой не согласиться.       — Малфой!       — Что? — в его голосе явно слышалась усмешка. — Ладно. Если хочешь называть Уизли троллем, это твоё право.       Прижав телефон между ухом и плечом, она свободной рукой принялась чесать сыпь, выступившую на шее и груди.       — Ты знаешь, что я имела в виду. В любом случае, в мой первый рабочий день новая команда заманила меня в комнату, из которой невозможно выйти. Я бродила там часами и так и не смогла найти дверь. К тому моменту я едва успела представиться, поэтому, скорее всего, их предвзятое отношение ко мне сформировалось ещё до того, как сложилось первое впечатление.       Он издал звук, словно втягивая воздух сквозь зубы.       — Дела совсем плохи. Нам предстоит большая работа.

•••

      — Ты не можешь выйти на улицу в этом, — сказал Малфой с таким отвращением, словно она была облачена в грязный мешок из-под картошки.       Гермиона осмотрела себя и нахмурилась.       — О чём ты говоришь?       — На твоих брюках дыры.       — Это маггловская мода, Малфой. Дыры сделаны специально.       — Грейнджер, если ты не можешь позволить себе нормальные брюки, просто скажи. Не нужно врать.       — Я не вру! — воскликнула она, вскидывая руки. — Это последний писк моды!       Он застонал.       — Всё ещё врешь, да? Выглядишь смешно. Используй заклинание Репаро, как любая уважающая себя ведьма.       — Такой дизайн задуман специально, — медленно повторила она. — Репаро не поможет.       — Ставлю десять галлеонов, что они снова станут целыми.       Она не колебалась ни секунды.       — Согласна. Не волнуйся, я сама заберу галеоны из твоего хранилища.       — Когда я выиграю, ты обязана будешь потратить эти десять галлеонов, которые теперь будешь мне должна, на новые брюки, — самодовольно произнёс он.       — А когда выиграю я…       Малфой перебил её:       — Ты всё равно потратишь выигранные десять галлеонов на новые брюки.

•••

      — Нам обязательно нужно это делать? — беспомощно спросила она, глядя на одежду за витриной. Очаровательный манекен плавно кружился внутри, волшебным образом поднимая руки, чтобы продемонстрировать идеальную посадку вещей.       — Да, — решительно отрезал он. — А теперь заходи.       Она запрокинула голову и громко взвыла, привлекая внимание окружающих прохожих. Поход по магазинам был одним из её самых нелюбимых занятий. Она ненавидела, когда её тело тщательно разглядывали под безжалостным светом ламп, и когда приходилось смотреть на себя со всех сторон в зеркало в полный рост. Это всегда било по её неуверенности, но сейчас всё было ещё хуже, потому что рядом стоял Малфой.       — Я просто не понимаю, зачем мне нужен новый гардероб, чтобы понравиться коллегам.       Она нервно дёрнула ремешок сумочки и пнула носком туфли камушек на мостовой.       — Дело во внешнем виде и в повышении уверенности в себе. К тому же разве ты не хочешь привлечь внимание того парня с креветками? Джона?       — Его зовут Джейк.       — Так вот, если ты хочешь заполучить Джоша, тебе нужно приложить немного усилий, чтобы соответствовать его вкусу. Он не заинтересуется тобой, если ты будешь выглядеть как школьная учительница, которая одевается на распродажах и не разбирается в сочетании цветов. И прежде чем на меня накричать — знай: этот совет применим и к мужчинам. Я предпочитаю хорошо сшитые костюмы.       Не медля и не давая себе времени передумать, она вошла в магазин. Её поразило огромное разнообразие фасонов, цветов и кроев. Она понятия не имела, как сможет что-то выбрать из этого многообразия.       Словно прочитав её мысли, Малфой произнёс:       — Я отсутствовал два года, поэтому не знаю, что сейчас в моде, но всегда можно одеться в стиле, который никогда не выходит из моды. Я подскажу, что выбрать. Просто постарайся как можно точнее определить свой размер, а остальное мы подгоним с помощью магии. Начни с витрины справа, с того фиолетового платья.       Обычно она бы поспорила, но здесь чувствовала себя не в своей тарелке, тогда как он, казалось, был куда увереннее. Она принялась собирать одежду в охапку, обходя магазин.       — Откуда ты знаешь, что покупать? — тихо спросила она, отойдя подальше от других посетителей, чтобы не стесняться говорить вслух. — Женский отдел совсем не похож на мужской.       — Моя мать всегда интересовалась модой и настаивала, чтобы я тоже в этом разбирался. Она хотела, чтобы я умел выбирать подобающие подарки для своей будущей жены.       Его ответ удивил её, но в глубине души она была благодарна за помощь. Он помог определить, какие фасоны выгоднее всего подчеркнут её фигуру, а какие оттенки лучше всего сочетаются с тоном её кожи.

•••

      Гермиона стояла в примерочной; позади неё возвышалась гора одежды, отобранной Малфоем. Она смотрела на своё отражение в зеркале и нервно дёргала подол юбки, мысленно пытаясь заставить ткань стать длиннее.       — Не знаю, что и думать об этой, — прошептала она, сжимая материал в кулаках. — Для чего я её вообще надену?       — На вечернюю прогулку или встречу с друзьями. Может быть, даже на свидание, если тебе удастся его устроить.       Она сглотнула, почувствовав ком в горле.       — Юбка слишком короткая.       — Она не слишком короткая — именно такой и должна быть длина, — он издал звук, похожий на задумчивое мычание. — Знаешь, у тебя вовсе не плохие ноги.       Выражение её лица за мгновение сменилось с неуверенного на хмурое.       — Это должно звучать как комплимент?       — Это и есть комплимент.       — Не смейся надо мной, — предупредила она, критически оглядывая свои ноги в зеркале.       — Я не смеюсь.       Она повернулась боком, разглядывая себя в новом ракурсе. Наряд нравился ей всё больше. Она видела, как его носят женщины её возраста, но на самой себе он казался каким-то чужим.       — Мне он просто не идёт. Люди, взглянув на меня, сразу поймут: эта одежда мне не к лицу.       Малфой вздохнул.       — Для тех, кто не знает тебя настоящую, он выглядит совершенно нормально.       — Эй!       — Все твои сомнения насчёт этого наряда — лишь у тебя в голове.       — Нет, это ты у меня в голове. Моё лицо слишком простое, чтобы носить что-то подобное.       Это признание словно включило прожектор, направленный прямо на неё, обнажив её до нитки у него на глазах. Она ненавидела чувствовать себя такой беззащитной.       После нескольких мгновений молчания Малфой произнёс:       — Однажды я читал сноску в учебнике о легенде, гласящей, что твоё нынешнее лицо — это лицо того, кого ты любил больше всего в прошлой жизни.       Она замолчала, не понимая, к чему он клонит.       — Тебе стоит быть добрее к нему.       Неужели он пытается её утешить? Она наклонила голову, взглянув на себя по-новому.       — Интересно, кем она была?       Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Из-за двери донёсся приглушённый голос продавца:       — Простите, мадам, вы что-то сказали? Вам что-нибудь нужно?       — О, нет! Всё в порядке, спасибо, — отозвалась Гермиона.       Она снова посмотрела в зеркало и увидела, что её щёки залил румянец.       — Ладно, ты победил. Я куплю это.       Едва не получив сердечный приступ у кассы, она вышла из магазина с сумками, полными одежды, обуви и аксессуаров. Ей приглянулось красивое изумрудное колье, которым она любовалась целых две секунды, пока ценник не вернул её к реальности. Малфой, похоже, совершенно не представлял себе скромности зарплаты служащего Министерства, раз продолжал подталкивать её к покупкам. Её сбережения просто не были рассчитаны на такие траты.       — Может, возьмём по мороженому в награду за шопинг? — небрежно бросила она, шагая по улице с такой лёгкостью, будто у неё за спиной выросли крылья. Скрыть радость от того, что они наконец покинули магазин, было невозможно.       — Это зависит от тебя. Ты ведь не собираешься выбрать какую-нибудь гадость вроде фисташкового?       — Что? — она свернула за угол и направилась к лавке с мороженым. — Я не люблю фисташковое. Моё самое любимое — мятное с шоколадной крошкой.       Он издал звук, похожий на рвотный позыв.       — Это практически зубная паста. Даже не удивлён, что твой любимый вкус столь противоречив. Ты же никогда не выберешь простую ваниль.       — Ваниль — хороший выбор, если у тебя вкусовые рецепторы восьмидесятилетнего старика, — она понизила голос. — А какой твой любимый?       — Шоколадный. Я люблю классику.       После недолгих раздумий Гермиона остановилась на двух рожках, взяв по одному в каждую руку. Она поочерёдно откусывала то мятное с шоколадной крошкой, то шоколадное — оба в сахарных рожках.       В такие моменты она была безмерно благодарна магии: можно было наложить на сумки заклинание невесомости и спокойно идти пешком.       — Спасибо, что помог мне сегодня с покупками, — поблагодарила она его. Эффективность Малфоя в этом деле приятно её удивила. Если бы она отправилась одна, выбор половины вещей занял бы у неё в десять раз больше времени. — У тебя, наверное, большой опыт.       — Не в обычных магазинах. В детстве я заказывал вещи в основном по каталогам, их доставляли прямо в поместье. Мне нечасто разрешали выходить на улицу.       Она с наслаждением облизала шоколадное мороженое.       — Ты же бывал в Хогсмиде, когда учился в Хогвартсе?       — Только когда стал достаточно взрослым, чтобы больше не нуждаться в родительском разрешении. Они бы мне никогда не позволили туда пойти, — с горечью ответил он.       Гермиона слышала слухи о том, что Малфои строго воспитывали своего единственного сына, но не осознавала, насколько.       — Теперь, когда мы разобрались с одеждой, тебе не составит труда иногда наносить немного макияжа? Мы могли бы подобрать тебе розовую помаду, которая подойдёт к твоему цвету лица, — сказал он деловым тоном.       — Ты просто обязан был испортить этот момент.