folklore

6 декабря, 15:00.       Малфой стоял у окна в своей спальне в Мэноре и наблюдал, как падал снег на улице. Первый в Уилтшире в этом году. Снежинки медленно кружились, налетали друг на друга, осторожно ложились на все доступные им поверхности.       Драко написал Грейнджер письмо о том, что подумал над ее предложением, но никак не решался пойти на совятню и отправить. Он просил у нее помощи, соглашался на ее предложение. Признал свою слабость перед ней.              С той отработки они почти не пересекались, кроме как на уроках, и ни разу не разговаривали. За эти две недели она вполне могла забыть или, что еще хуже, передумать. Малфой меньше всего хотел оказаться дураком и получить отказ.       «Привет, Грейнджер. Я подумал над твоим предложением. Спасибо, я бы все-таки хотел научиться вызывать патронуса. Моя мать тоже не умеет, поэтому мне не к кому обратиться, а ты сама тогда предложила».       Он снова перечитал свое небольшое письмо, чтобы удостовериться, что оно было достаточно сухим, но и приветливым одновременно.       Уметь вызывать патронуса было бы полезным навыком. Драко соглашался на ее предложение только из-за этого.       В комнату постучались. Он пригласил гостя, не отрывая взгляда от окна.       — Драко, ты еще здесь, как хорошо, — мягко сказала Нарцисса, входя в комнату.       Малфой все-таки обернулся, все еще держа в руках письмо, и приветливо улыбнулся матери.       — Да, уезжаю только через пару часов, — отозвался он.       Его разрешение на посещение Мэнора заканчивалось через два часа. Он собирался провести последние полтора часа дома, а потом трансгрессировать прямо в Хогсмид и оттуда дойти до Хогвартса.       — В следующий раз мы увидимся только на Рождество. Может быть, мне приехать к тебе в школу как-нибудь через пару недель? — Предложила она, а потом немного смущаясь, что было совсем не похоже на нее, добавила. — Мне тут одиноко, когда тебя нет.       — Не стоит, мам, — неловко ответил Малфой.       Последнее, что ему хотелось, это мать, узнавшая, что в Хогвартсе ему не очень хорошо, даже несмотря на компанию Блейза и с недавнего времени Астории. Если она приедет, он не сможет скрывать косые взгляды в свою сторону все выходные.       — Хорошо, я не приеду, но ты обязательно пиши мне, пожалуйста, — попросила Нарцисса, с теплотой смотря на сына.       — Обязательно, — пообещал Драко.       — Надеюсь, на Рождество нас посетит Астория, — сказала Нарцисса.       Андромеда все еще не разговаривала с Нарциссой с того похода в Национальную галерею. Малфой понял, что ей не хотелось проводить рождественские каникулы наедине с сыном. Это словно подчеркивало одиночество леди Малфой. У нее не было подруг, а другие жены Пожирателей смерти сидели по домам и не высовывались, пока их мужья отбывали сроки в Азкабане. Драко казалось, что и Нарциссе не особенно хотелось проводить время в такой компании.       — Не думаю, что это хорошая идея. Мы… В общем, у нас нет никаких договоренностей. Мы просто проводим время друг с другом, — признался Драко.       — Понятно, — немного разочарованно сказала Нарцисса, — но ты все равно можешь приводить ее в Мэнор, я буду рада компании.       — Хорошо, мам, я подумаю над этим, — пообещал Драко, подумав, что можно все-таки пригласить Гринграсс на пару дней.       Астория была приятной девушкой. С ней было неплохо целоваться и иногда заниматься сексом в какой-нибудь каморке, пустом и оставленном кабинете в Хогвартсе или в ванной старост, куда у нее был доступ.       На какие-то серьезные отношения Драко сейчас не хватало. Слишком мало времени прошло после войны, его еще не осудили, и он точно не мог давать каких-либо обещаний. Хорошо, что Астории они не требовались. Ей было достаточного того, что в Хогвартсе, перешептываясь и сплетничая про них, называли «встречаться».       — Прогуляешься со мной до совятни? Мне нужно отправить письмо Грейнджер, — предложил Драко, сглаживая повисшую неловкость.       — Ты общаешься с Гермионой Грейнджер? — удивилась Нарцисса.       — Немного, — быстрее, чем хотел сказал, Малфой, — не совсем, это по поводу ее показаний по моему делу, — соврал он. — Адвокат просил уточнить кое-что у нее.       — Да, конечно, Драко, я прогуляюсь с тобой, — обрадовалась Нарцисса, — схожу за пальто и вернусь к тебе, подожди, пожалуйста.       Нарцисса вышла из комнаты, оставляя его одного. Драко надеялся, что мать поверила в его небольшую ложь. Почему-то признаваться, что он иногда разговаривает с Гермионой Грейнджер, даже обменялся с ней подарками, а она предложила научить его патронусу, не хотелось. Малфой подумал, что хотел бы пока сохранить это в тайне. 9 декабря, 20:00.       Грейнджер не отвечала уже несколько дней, и Драко стал думать, что она все-таки передумала. Малфой понимал, что это его расстраивало, но не признавался себе в этом. Он старался поменьше смотреть на Гермиону за завтраком и на общих занятиях, чтобы она случайно не поймала его взгляд и не решила, будто он с нетерпением ждет ее ответа.       Может, она вообще не получила письмо? Может его забрал кто-то другой — Рон, например, — и сжег раньше, чем Грейнджер смогла прочитать его. Или же она решила, что Драко струсил попросить ее лично, и, обидевшись, все-таки передумала. А он и правда струсил. Поймать ее где-нибудь в библиотеке, поискать ее после уроков — слишком сложная задача, к тому же их могли заметить разговаривающими. Ужасная перспектива.       Малфой уже собирался с духом как-нибудь поймать ее во время дежурства, пусть и ценой пары потерянных баллов Слизерина, или еще когда-нибудь без вечных Поттера и двух Уизли рядом, и лично сказать, что он подумал над ее предложением и сочтет за честь поучиться у нее вызывать патронуса.       Однако сегодня удача была на его стороне. Драко возвращался в подземелья после ужина и очередной отработки в теплицах, когда наткнулся на Грейнджер. Она шла со стороны крыла, где находилась школьная библиотека, и что-то говорила себе под нос. Казалось, она не замечала Малфоя, и это почему-то его расстроило.       — Грейнджер, — окликнул он ее раньше, чем успел подумать, что именно стоит ей сказать.       — О, Малфой, — сказала она, немного удивленно посмотрев на него.       — Привет, — зачем-то поздоровался он, не зная, куда себя деть.       — Привет, — ответила она, прижимая к себе какую-то книгу.       — Я тебе на днях…       — Да, я получила письмо. Прости, не было времени ответить.       — Ты прочитала или?..       — Да, Малфой. У меня сейчас завал по учебе и старостату, поэтому я пока не могу. Давай вернемся к этому после рождественских каникул, хорошо? В начале семестра будет проще найти для этого время.       — Как скажешь, — согласился он, пытаясь не выдать легкого разочарования — ему не хотелось ждать еще почти месяц, пока они вернутся с рождественских каникул.       — Это сложное заклинание, поэтому лучше подождать, пока не появится время для постоянных занятий, — объяснила Гермиона, все-таки почувствовав его настроение. — Нужно еще найти место, где можно будет заниматься. Теперь, когда Выручай-комната разрушена… — слишком быстро сказала Грейнджер, не успев вспомнить, какое воспоминание было связано с этим местом.       Гермиона неловко замолчала, когда Драко резко выдохнул, словно его сильно ударили. Выручай-комната. Адское пламя. Крики Винсента Крэбба, погибающего в пожаре.       — Слушай, мне правда жаль. Прости, — сказала Гермиона, когда поняла, что Малфой не собирается ничего ей говорить.       — Заткнись, пожалуйста, — холодно и отстраненно сказал Малфой. — Я тебя понял, я подумаю, где можно позаниматься. Пока, Грейнджер.       Малфой ушел.       Подходя к подземельям, Драко понял, что у него дрожали руки. Он внезапно почувствовал себя очень уставшим, словно только что тренировался несколько часов подряд без остановки. Разговаривать с Грейнджер, напоминать о ее собственном предложении, признавать, что он нуждался в ее помощи, было утомительно, сложно, почти невозможно, но он все-таки сделал это. Еще ее «мне жаль» про Крэбба, как будто ему было дело до ее чувств по этому поводу. Драко достал из кармана фляжку с огневиски и сделал один, два, три больших глотка, концентрируясь на ощущении алкоголя в крови, а не свербящем чувстве где-то в груди, которому он боялся дать название.       После битвы Малфой решил закинуть воспоминание о событиях в Комнате забытых вещей как можно дальше и никогда не возвращаться к нему. Забыть его, как будто ничего не было, а Крэбб погиб во время какого-то несчастного случая. Драко никогда не считал однокурсника своим другом или даже товарищем, он был просто его подпевалой и ничего больше. Однако Малфой все равно винил себя в смерти Крэбба, потому что это он тогда втянул его в битву. Если бы не он, то Винсент был бы жив.       У входа в гостиную Драко шумно вдохнул, быстро моргая, чтобы не заплакать. Спустя полминуты он улыбнулся, натягивая на себя маску, снова сделал глоток из фляжки, убрал ее и зашел внутрь. 11 декабря, 19:00.       Все старшие курсы — пятый, шестой и седьмой, — плотно набились в гостиную Слизерина. Драко сидел на одном из диванов напротив входа, одной рукой держа бокал с огневиски, а другой обнимая Асторию за талию. Впервые за долгое время Малфой чувствовал себя как король всего мира. Почти забытое ощущение. Так он чувствовал себя на пятом курсе в дружине Амбридж и в начале шестого курса, пока не понял, какое дерьмо принесла в его жизнь метка.       Драко не знал, в честь чего организовали вечеринку. Ему было все равно. Блейз с Дафной сказали про нее всего пару часов назад, и Малфою даже не захотелось придумать отмазку, чтобы сбежать.       В конце концов, время, когда он окажется в Азкабане на неопределенный срок, приближалось со невероятной скоростью, отнимая у него то, что он начинал считать свободой.       Малфой, улыбаясь, слушал разговор Астории с Блейзом о какой-то учебной чепухе и внимательно наблюдал за входом в подземелья. Грейнджер пока не появлялась, ее верные псы — тоже. Драко хотелось увидеть ее сегодня, может быть, даже поговорить, если он будет достаточно смелым, а все вокруг достаточно пьяными, чтобы не заметить этого. У Драко даже был повод — он нашел пустующий кабинет, в котором Грейнджер могла бы научить его патронусу.       Драко наконец отвел взгляд от входа и стал наблюдать за друзьями. Он решил, что если будет притворяться, будто его не заботит появление Грейнджер, она придет быстрее. Пусть вместе с ней придут и ее верные псы.       Вечеринки в гостиной проходили почти каждую неделю, но сегодня на них впервые за пару месяцев позвали другие факультеты. Семестр приближался к концу, все работы почти сданы, а значит пришло время отдыхать и праздновать скорое Рождество и Новый год.       Бросив очередной взгляд на вход в подземелья, Малфой почувствовал, как на секунду перестал дышать. Грейнджер наконец-то соизволила явиться на вечеринку. Удивительно, но она пришла своего Уизли, только вместе с Поттером и Уизлеттой. Что же, это даже хорошо, подумал Малфой. Так у него будет больше шансов подойти к ней и начать разговор. Возможно, получится даже естественно, словно разговаривать для них — обычное дело. Может, он пошутит, а она улыбнется или даже засмеется.       У него сегодня было слишком хорошее настроение, раз хочется общаться с Грейнджер, подумал Драко и одним глотком допил свой огневиски.       — Пойду налью себе еще, — сказал Малфой и встал.       Астория немного недовольно посмотрела на него и протянула ему свой пустой бокал для вина.       — Налей тогда мне еще немного белого, пожалуйста, — попросила она.       Драко молча кивнул, взял бокал и пошел к столику в центре гостиной, который на сегодня стал баром. Он налил себе еще огневиски, внезапно для себя решив разбавить напиток нечто под названием «Кока-кола», как это сделала блондинка с Хаффлпаффа перед ним. Затем она положила в свой коктейль немного льда, и Малфой последовал ее примеру. Наконец незнакомка заметила, как Драко повторял ее действия.       — Это называется куба-либра, магловский коктейль, — пояснила она, улыбаясь.       Малфой смутился, что его заметили, но не растерялся.       — Надеюсь, я не умру после этого, — сказал он, удивляясь легкости, с которой он разговаривал с незнакомкой.       — Все чистокровные королевы драмы? — спросила девушка. — Я Нимерия, кстати, я на шестом курсе вместе с Асторией, — приветливо добавила она.       — Драко, — представился Малфой, стараясь выглядеть вежливым.       — Я знаю, кто ты, — коротко сказала она, — не совсем понимаю, что ты здесь делаешь, конечно, но хорошего тебе вечера.       Нимерия ушла к своим однокурсникам, оставив Драко. Он почувствовал себя неловко — слава фанатика шла впереди него. Сможет ли он когда-нибудь отмыться от своего прошлого? Смогут ли в нем когда-нибудь видеть кого-то, кроме бывшего Пожирателя смерти, мальчика, который пошел к Волан-де-Морту перед всей школой, когда тот позвал?       Драко, слегка расстроенный, собирался вернуться на свое место, но вовремя вспомнил про просьбу Астории. Он быстро нашел нужную бутылку с рислингом и наполнил бокал вином.       — А мне нальешь? — неожиданно спросила Гермиона.       Она внезапно оказалась очень близко к Драко. Грейнджер протягивала к нему свой бокал и улыбалась. Драко заметил, что у нее были красные глаза, как будто она совсем недавно плакала.       — Да, конечно, — немного с опозданием отреагировал он.       Гермиона поставила свой бокал на столик, чтобы ему было удобнее, и внимательно наблюдала, как Малфой, взяв бутылку одной рукой за дно, наливал вино. Она поблагодарила его, когда он закончил.       — Не боишься отравиться? — пошутил Малфой, когда она сделала глоток.       — Ты налил его при мне, — пожала она плечами. — Не думаю, что ты успел что-то подсыпать в мой бокал, а отравить всю бутылку ради небольшого шанса убить меня ты бы не решился. К тому же, должен же тебя кто-то научить патронусу, — усмехнулась Грейнджер.       — Кстати, про это. Я нашел место, где мы могли бы заниматься. Оно…       — Малфой, очевидно я сейчас это не запомню. Давай ближе к делу про это поговорим, хорошо? — предложила Гермиона. — Меня ждут Гарри с Джинни, я пойду.       Она развернулась и ушла, как и Нимерия пару минут назад. Драко немного расстроился, что разговор явно не клеился, но решил попытаться снова чуть позже. Он обязательно придумает тему попозже, когда выпьет еще огневиски, джина или того, что называется куба-либра.       Драко вернулся к друзьям, держа в руках вино Астории и свой коктейль.       — Мерлин, что это у тебя такое? — засмеялся Блейз, увидев бокал Малфой.       — Мне сказали, что это называется куба-либра. Там огневиски, что-то под названием «Кока-кола» и лед, — объяснил Драко.       — И ты собираешься это пить? Мерлин, — не поверил Блейз.       Малфой сделал глоток, осторожно пробуя коктейль на вкус. Вкус огневиски с колой приятно обжег язык. Сладкий вкус «Колы» смешался со слегка острым и жестким послевкусием огневиски.       — На самом деле, довольно неплохо, — сказал Драко.       — Я, кстати, пробовала «Кока-кола». Кто-то из полукровок притащил ее на прошлую вечеринку. Не знаю, где они умудрились найти ее в округе, — отозвалась Дафна.       — Наверное, из дома прислали, — предположил Блейз, — как Драко присылали конфеты на младших курсах.       Драко засмеялся, вспоминая то время. Ничего, кроме квиддича и желания быть первым, его тогда не волновало. Он еще хотел обогнать Грейнджер по учебе и злился, потому что у него никогда не получалось. Она все время обходила его по всем предметам, несмотря на свое магловское происхождение.       — Да, ты тогда еще зализывал волосы назад как придурок, — рассмеялась Дафна.       — Хорошее было время, правда? Без всего этого дерьма… — сказал Драко и отпил из своего бокала.       — Это дерьмо всегда было, — грустно напомнил Блейз.       — Да, — немного расстроено отозвался Малфой.       Внезапно он вспомнил, как впервые назвал Грейнджер грязнокровкой. Тогда она оскорбила его перед всей квиддичной командой, и ему хотелось задеть ее как можно сильнее. Не получилось. Гермиона тогда не знала значения этого слова. Он понял это по ее реакции.       — За то, чтобы в нашей жизни стало меньше этого дерьма, — предложил тост Блейз.       Четверка чокнулась своими бокалами, и каждый молча отпил от своих напитков.       Они никогда не избавятся от этого дерьма, подумал Драко. Даже спустя больше чем полгода после конца войны он все еще не мог честно себе признаться в том, что его идеалы потерпели крушение. Малфой еще надеялся, что в один день окажется, что он, его семья, все его друзья тогда были правы. Возможно, они выбрали неправильный способ это доказать, но они же не могли ошибаться. Не могут столько людей ошибаться одновременно. Драко с трудом в это верил.       — Знаете, я чувствую, что… Я имею в виду, я общаюсь с Нимерией. Она моя однокурсница со Хапплаффа. Она маглорожденная, несмотря на ее имя, но мне нравится с ней общаться, — внезапно сказала Астория, пытаясь заполнить тишину.       — Да, это она мне показала куба-либру, — отозвался Драко.       Он не понимал, почему Астория начала этот разговор. Малфою показалось, что сейчас обсуждать такое в гостиной, в которую набились все их однокурсники с других факультетов и Грейнджер, было неуместно.              — Она хорошая, правда? Я раньше ни за что бы с ней общаться не стала. Я собственно и не разговаривала с ней ни разу до этого года, — продолжила Астория. Блейз и Дафна натянуто улыбнулись, испытывая неловкость.       — Когда-нибудь у нас будет магловский Министр магии, — попытался отвлечь ее Драко.       — Ну нет, грязнокровный Министр магии это уже перебор, — слишком быстро сказала Астория и тут же покраснела от того, какие слова сорвались у нее с языка.       Дафна внимательно обернулась вокруг, убедившись, что ее сестру никто не слышал.       — Простите, я забываю иногда, что такие слова мы больше не говорим, — стушевалась Астория и одним большим глотком допила свое вино. — Пойду себе налью что-то покрепче. Так уж и быть, попробую куба-либру с этой «Кока-колой».       Астория встала и ушла к импровизированному бару. Друзья замолчали, не зная, что сказать в образовавшейся неловкой тишине. Где-то в глубине гостиной заиграла музыка — кто-то притащил на вечеринку проигрыватель и заколдовал его, чтобы он играл громче.       — Ну вот, сейчас придет Слизнорт и вечеринке конец, — расстроено сказал Блейз, недовольно откинувшись на диван и посмотрев на источник шума.       — Ему плевать. Он не придет. Уверена, они сейчас с МакГонагалл и Помфри вообще в Кабаньей голове сидят, — немного раздраженно сказала Дафна. — Пойдем лучше танцевать, Блейз, мне надоело сидеть и смотреть на ваши кислые лица.       Забини звонко рассмеялся, встал и предложил Дафне руку.       — Как дама пожелает. Драко, ты с нами?       — Спасибо, пока не хочу.       — Он слишком серьезный, чтобы танцевать, — засмеялась Дафна. — Идем, Блейз, оставим его с Асторией.       Забини и Гринграсс ушли, оставив его одного. Внезапно Драко снова почувствовал себя очень одиноким, почти самым одиноким в мире. Он развернулся, ищя Асторию в толпе. Поцелуи с красивой ведьмой его точно взбодрят. 11 декабря, 21:00.       Астория все-таки вытащила Драко на танцпол. Они медленно покачивались в ритм какой-то медленной песни и молчали. Астория положила голову на грудь Драко — до его плеча она не доставала даже на своих высоких каблуках, в которых сейчас была.              Малфою было спокойно рядом с ней. Сначала он ее отверг и теперь жалел, что морозился целый месяц после их поцелуя и разговора в библиотеке. В итоге он все-таки передумал, набрался смелости и пригласил Асторию на свидание. Она была безопасным вариантом, не осуждала его прошлое, принимала его таким, какой он был.       — Знаешь, я правда не хотела тогда использовать это слово. Оно само вырвалось, — внезапно сказала Астория, оторвавшись от груди Драко и посмотрев ему в глаза.       — Ничего, со мной тоже было. От этого… Непросто избавляться от старых привычек, знаешь, — спокойно и тихо ответил он.       — И кого ты обозвал?       — Я назвал Грейнджер грязнокровкой. Когда мы попали вместе на отработку по травологии.       — И что она? Разревелась? — усмехнулась Астория.       — Нет. Хотя, мне кажется, сначала да, разревелась, а потом я извинился, и она предложила научить меня патронусу, — рассказал Драко, сам удивляясь своей разговорчивости.       — Вау, слишком благосклонно даже для нее, — рассмеялась Астория. — И что ты?       — Согласился. У нас в семье никто не умеет вызывать патронус, в Хогвартсе его не проходят, почему бы не согласиться.       — И ты так сразу?       — Нет, конечно, я недели две думал. Не хотел показаться дураком.       — Знаешь, ты же все равно дурак, раз принимаешь ее помощь. Вдруг она нашлет на тебя что-то страшное, помнишь, той девчонке с Рейвенкло очень не повезло, с ее прыщами…       — Не думаю, что мне что-то угрожает, Астория. Грейнджер смирная, если ее не злить, уж мне-то не знать, — усмехнулся Драко.       — Тебе? — не поняла Астория.       — Я же школьный хулиган, и Грейнджер была одним из объектов моего особого внимания, — объяснил Драко.       А еще он с ней целовался в августе, потому что ему стало интересно, какого это целоваться с Гермионой Грейнджер. В этом он, конечно, никогда не признается ни Астории.       — Но ты больше не школьный хулиган, Драко, — мягко сказала Астория и потянулась к нему для поцелуя.       Малфой крепко поцеловал Асторию, и она снова положила голову ему на грудь. Он посмотрел перед собой и поймал взгляд Грейнджер. Она стояла у стены и крепко держала стакан. Точно, ей же было не с кем танцевать, ее Уизли не пришел на вечеринку. А зря. Сегодня Гермиона была красивой. Она аккуратно уложила волосы, сделала легкий макияж, накрасив губы красной помадой. На ней было прямые черные штаны и черная блузка с длинным рукавом, которые красиво обрамляли ее тело — мягкое и с приятными изгибами. Это наряд мести, подумал Малфой.       Драко поймал себя на мысли, что хотел бы еще раз ее поцеловать. Только не осторожно и нерешительно, как в прошлый раз, а напористо, как он только что целовал Асторию.       Отогнав от себя эти мысли, он отвел взгляд от Грейнджер, напоминая себе все-таки больше не подходить к такой опасно красивой ведьме сегодня. 23 декабря, 14:00.       Им с Нарциссой разрешили посетить Люциуса в честь Рождества. Драко стоял рядом с матерью и дрожал, ожидая, пока авроры проверят их. Не пронесли ли они что-то запрещенное, что скрасит невыносимые дни Малфоя-старшего в Азкабане. Дементоры уже не сторожили тюрьму — один из первых декретов Шеклбота на посту Министра магии, — но все еще оставались на острове. От их присутствия было не по себе. Драко порадовался, что к следующему визиту в Азкабан уже сможет вызывать патронуса, если их договоренность с Грейнджер оставалась в силе.       — Вы можете идти. Аврор Челси проводит вас в комнату свиданий, — сухо сказал один из авроров на входе в тюрьму и указал на своего коллегу, который уже ждал Малфоев.       Нарцисса поблагодарила мракоборцев, взяла сына под руку и улыбнулась. Драко заметил, как она изо всех сил старается выглядеть счастливой и благодарной, хотя поводов особо не было. Это было первое свидание с Люциусом с лета, и разрешение на новое посещение выглядело скорее подачкой, чем подарком — Нарцисса несколько раз писала в аврорат с просьбой увидеть мужа.       Они молча миновали пару коридоров, когда их наконец завели в небольшой темный кабинет. В центре комнаты стоял простой стол из какого-то темного дерева, по обе его стороны — по два стула. В центре стола было железное кольцо для наручников. Немного света проникало через небольшое окно напротив двери, но в целом в комнате было мрачно.       — Колдовать нельзя, на комнату наложены специальные чары. Ждите здесь, вашего мужа сейчас приведут, — сказал аврор Челси и вышел из комнаты. В прошлый раз Драко видел отца еще в Министерстве.       Нарцисса нерешительно посмотрела на сына и прошла к одному из стульев, проверила, чистый ли он, и только потом села. Драко сделал то же самое.       — Здесь сходили с ума, — внезапно сказала Нарцисса, не зная, куда себя деть от беспокойства.       — Когда тут были дементоры. Сейчас им в Азкабан нельзя. Думаю, с отцом все должно быть в порядке, — успокоил ее Драко, положив руки на стол.       — Что же, я на это надеюсь, — с волнением в голосе сказала Нарцисса.       Они снова замолчали. Спустя долгих пять минут дверь наконец открылась и другой аврор впустил в помещение Люциуса, приказал ему сесть на один из свободных стульев напротив Драко и Нарциссы и приковал магией его наручники к кольцу в столе.       — Колдовать запрещено, на комнате установлены специальные чары, — аврор начал инструктаж холодным, монотонным голосом. — У вас час на встречу, после этого мы заберем его обратно в камеру. Вы не можете вести какие-либо записи или передавать что-то заключенному, на выходе вас всех обыщут. Ваша встреча будет конфиденциальной, аврор в комнате для свиданий присутствовать не будет. Если вы захотите закончить раньше, то постучите, вам откроют. На время встречи комната будет заперта снаружи для вашей и нашей безопасности.       Аврор говорил, смотря куда-то перед собой, стараясь не смотреть ни на кого из Малфоев. Драко физически почувствовал, что мракоборец испытывает отвращение ко всей его семье, несмотря на то, что Нарциссе не предъявили никаких обвинений после рассказа Поттера о том, что она не выдала его Волан-де-Морту. Малфою захотелось врезать аврору по лицу со всей силы, и он со всей силы сжал кулаки, чтобы не сорваться.       Когда аврор вышел, Малфои радостно посмотрели друг на друга, не решаясь начать разговор. Нарцисса взяла Люциуса за руку, осторожно и едва заметно поглаживая его по ладони большим пальцем. Драко видел счастье в глазах матери и отца от долгожданной встречи и почувствовал себя лишним.       — Драко, Нарцисса, — тихо сказал Люциус, осторожно, словно боясь, что если он заговорит громче, то они растворятся. — Рад вас видеть, — добавил он, все еще не веря своим глазам.       — Люциус, — в тон отцу сказала Нарцисса, и Драко захотелось встать, чтобы дать родителям немного пространства.       — Как дела дома? Как поместье? Как у Драко в Хогвартсе? Жаль, что его заставили возвращаться в школу, хотя он не хотел, — начал расспросы Люциус.       — Мне очень одиноко, но Драко иногда разрешают приезжать из школы, чтобы навестить меня и отметиться в аврорате, — ответила Нарцисса, улыбаясь. — Очень надеюсь, что ты скоро окажешься дома. Без тебя мне неуютно в поместье.       — Да, осталось три с половиной года, и я буду дома, — скрывая боль в голосе, сказал Люциус.       Три с половиной года. Какой большой срок, подумал Драко. Меньше, чем пожизненное, которое грозило отцу, но все равно большой. Через три с половиной года Драко будет 22 года — нереальный возраст с перспективы 18-летнего парня.       — Как в школе, сын?       — Нормально. Я стараюсь быть хорошим учеником и не высовываться. Правда меня заставляют три раза в неделю заниматься всякой ерундой на отработках по просьбе Визенгамота. Сейчас драю теплицы, — ответил Драко, внимательно смотря на отца и стараясь не выдать самого себя, что ему иногда выть хочется от косых взглядов некоторых студентов.       В начале года было намного хуже. Сейчас дела шли уже лучше, большая часть школы уже свыклась с присутствием Малфоя, но семьи жертв Пожирателей смерти не могли смириться с тем, что он спокойно ходил по школе, пока их близкие лежали в Мунго или на кладбище. Драко научился прекрасно понимать их за эти полгода.       — Как продвигается расследование против тебя? — осторожно спросил Люциус.       — Они особо им не занимаются. Не думаю, что до конца учебного года начнутся слушания в Визенгамоте. Аврорату есть чем заняться, — быстро ответил Драко. — Иногда кажется, что они никогда не начнут рассматривать мое дело, и я застрял в Хогвартсе навечно, — внезапно даже для себя признался Драко.       — Ты не рассказывал об этом, Драко, — тихо сказала Нарцисса.       — Я стараюсь об этом не думать, — отмахнулся он.       — Ты знаешь, у Драко появилась девушка. Это Астория Гринграсс, милая девочка. Я помню ее маленькой, они с Дафной у нас бывали на летних каникулах. Должна приехать к нам на пару дней после Рождества, — рассказала Нарцисса, переводя тему на более приятную.       — Надеюсь, спать они будут в разных спальнях, — серьезно сказал Люциус.       — Пап… — покраснел Драко.       — Я подготовлю спальню для Астории, но не буду настаивать, потому что я хорошая мать, — улыбнулась Нарцисса, разряжая обстановку. — Вспомни нас в 18 лет, Люциус.       Люциус довольно улыбнулся, а Драко покраснел еще сильнее. Он не будет обсуждать ни свою, ни родительскую сексуальную жизнь сейчас. Это выше его сил.       — Мы тогда все-таки были почти женаты, — отозвался Люциус. — Я беспокоюсь все-таки.       — Почти женаты, но не женаты, — снова улыбнулась Нарцисса.       — О Мерлин, — сконфуженно сказал Драко и положил голову на руки, скрывая свое пунцовое лицо.       — Ты уже взрослый, Драко, в этом нет ничего такого, — сказал Люциус, удивляясь реакции сына.       — Расскажи, как с тобой здесь обращаются, — перевела тему Нарцисса.       Люциус замолчал, подбирая слова. Драко понял, что отец думает, как рассказать все так, чтобы лишний раз не волновать Нарциссу. А какое может обращение может быть с бывшим Пожирателем смерти, который чудом избежал пожизненного срока в Азкабане за использование непростительных, соучастие в убийствах, подлог и еще кучу других преступлений.       — Нормально, — наконец сказал Люциус, — могло быть намного хуже. Я мог бы застрять здесь до конца жизни, в конце концов, — мрачно сказал он.       — Если тебе как-то угрожают…       — Нарцисса, это не курорт, но все правда могло быть намного хуже. Здесь хотя бы больше нет дементоров, — напомнил он.       Они снова замолчали. Драко внимательно посмотрел на отца, не зная, что его спросить. Казалось, у них оставалось всего минут сорок — невероятно короткий срок, чтобы рассказать о жизни друг друга в последние полгода. А что рассказать, он и не знал.       Люциус выглядел очень уставшим, еще более уставшим чем, когда в их доме жил Волан-де-Морт. Под глазами глубокие морщины, темные синяки от плохого сна, спутанные длинные светлые волосы, который раньше всегда были расчесаны и идеально уложены. Тюремная роба из грубой серой ткани выглядела относительно новой и была даже по размеру.       — Тебе что-то нужно? Я попробую уговорить тебе передать хоть что-то, — сказала Нарцисса, осторожно прикоснувшись ладонью к щеке Люциуса.       Он также осторожно слегка наклонил голову и приложился губами к ее ладони. Драко видел в глазах, как сильно он хотел встать и обнять Нарциссу, и чувствовал себя лишним. Ему не стоило приходить на свидание, дав родителям возможность побыть вдвоем впервые с лета. У него не было таких крепких отношений с отцом, подумал он. Да, Малфой скучал, переживал за него, но за время в Хогвартсе спокойно привык редко с ним видеться.       — Лучше расскажи мне что-нибудь еще о вашей жизни на свободе, — попросил Люциус.       — Я пытаюсь наладить отношения с Андромедой, помнишь ее? Моя сестра, которая вышла замуж за грязнокровку, — стала рассказывать Нарцисса. — В сентябре мы с ней и Драко ходили в магловскую Национальную галерею в Лондоне, это художественный музей. Правда там мы… — продолжила она, но осеклась, вспоминая ссору с сестрой.       — Что такое? — спросил Люциус, видя, что глаза Нарциссы увлажнились.       — Мам, — тихо подал голос Драко, пытаясь ее успокоить.       — Ничего, — отмахнулась Нарцисса, достала из кармана своего темно-зеленого пиджака белый платок и промокнула глаза. — Ты знаешь, у нее есть… была дочь Нимфадора. Она вышла замуж за того оборотня, который преподавал у Драко на третьем курсе. Как его звали?..       — Римус Люпин, — напомнил Малфой-младший.       — Да, Римус Люпин. Во время войны Нимфадора родила сына, его назвали Тедди, наверное, в честь мужа Андромеды. Нимфадора и Римус… Нимфадора и Римус погибли во время битвы в Хогвартсе. Они сражались на стороне Ордена, конечно.       — Какой ужас, — пытаясь показать сочувствие сказал Люциус, — не знал, что дочь Андромеды умерла.       — Да, ее убил кто-то из наших знакомых, наверное, — сказала Нарцисса, снова протирая глаза платком. — В общем, когда мы ходили в музей все было хорошо, а потом мы отдыхали в кафе при галерее, и Андромеда вспомнила, как ходила туда с Нимфадорой и Тедом, вроде так звали ее мужа. Тед тоже умер во время войны, когда скрывался от егерей. Она… Мы поссорились, и она сказала, что не может со мной общаться и сказала, что мы…       — Мам, не надо… — осторожно сказал Драко, вспоминая, что именно тогда сказала Андромеда.       — Она сказала, что мы никогда не искупим своей вины и она никогда не простит меня за все, что я сделала, — Нарцисса договорила на одном дыхании и разрыдалась.       — Боже, Нарцисса, ты не виновата… Ты ничего не делала. Мы не виноваты, мы просто шли за своими идеалами, — попытался успокоить ее Люциус.       — Ничего, она… Андромеда прислала мне рождественскую открытку вчера, — рассказала Нарцисса спустя пару минут, когда немного успокоилась.       Драко не знал, что ему делать. Попытаться успокоить мать? Попытаться переубедить отца в том, что они вообще-то виноваты во многом, иначе бы сейчас были бы дома, а не находились под следствием.       — Она прислала мне открытку и пожелала счастливого Рождества. Я хочу сегодня сходить в Косой переулок и найти ей какой-нибудь подарок, пока не поздно, — сказала Нарцисса, протирая лицо от слез.       — Уверен, ты найдешь для своей сестры подходящий подарок, и она ценит твои попытки сблизиться с ней, несмотря на иные взгляды, — сказал Люциус, попытавшись протянуть руки к жене, но магические кандалы остановили его.       Драко стал думать, о чем еще можно поговорить с отцом, чтобы мать снова не заплакала. Ему больно видеть Нарциссу в таком состоянии. Он не понимал, почему она пытается наладить отношения с Андромедой, несмотря на всю ту боль, что разделила их. Малфою-младшему казалось, что после всего, что случилось между ними, смерти Нимфадоры и Римуса, сестры никогда не смогут разговаривать. Потом он понял, что никогда не поймет попыток Нарциссы, потому что у него не было брата или сестры, он не знает, что это такое, и навсегда останется единственным ребенком в семье.       На секунду Драко задумался, что если когда-нибудь решится стать отцом, то обязательно остановится только на одном ребенке, чтобы ему не было так больно, как Нарциссе. 26 декабря, 21:00.       Астория все-таки выполнила обещание и приехала в Мэнор в гости на несколько дней. До начала учебы оставалась еще целая неделя, и Драко собирался провести ее со своей девушкой и матерью.       Воспринимать Асторию как свою девушку было странно. Они договорились, что у них несерьезные отношения, но запретили друг другу встречаться с другими. Он знал, что они расстанутся сразу, как встретят кого-то более интересного, но Драко начинал подозревать, что Астория на самом деле была в него влюблена.              Худший из возможных раскладов. Он не чувствовал к ней ничего, кроме простой симпатии, и точно не позволил бы ждать себя из Азкабана, если его все-таки туда отправят.       — Мило, что твоя мама разрешила мне спать в твоей комнате, — сказала Астория, раскладывая свои баночки для ухода за кожей около раковины.       — Мой отец настаивал, чтобы мы спали раздельно, — усмехнулся Драко, облокотившись на дверной косяк.       Он наблюдал за изящными движениями Астории. Как она доставала очередную банку или приспособление для макияжа из косметички и осторожно ставила перед зеркалом. Это делало их отношения какими-то слишком серьезными, подумал Драко, но отмахнулся от этой мысли. Ничего серьезного в 18 лет, тем более на пороге Азкабана.       — Ужин был милым, — продолжила Астория.       — Можешь спуститься на кухню и поблагодарить домовиков. Их удар от этого хватит, если честно.       — Ну уж нет, я не буду покушаться на вашу собственность, если хочу остаться, — улыбнулась Астория и повернулась к Драко. — Спасибо за приглашение, сладкий.       Драко рассмеялся от обращения Астории, подошел к ней и поцеловал.       — Знаешь, мы же с тобой никогда не занимались этим на удобной двуспальной кровати, — игриво сказала она.       — Чем этим? — искренне не понял Драко.       Они не привыкли обсуждать секс. Обычно Малфой находил девушку где-то в замке и отводил в свою спальню в подземельях, если там никого не было, или же затаскивал ее в какой-нибудь пустой кабинет. Они быстро делали дело, а после расходились по своим делам.       — Ну… сексом, Драко, — покраснела Астория.       — Ты хочешь заняться сексом? — переспросил Малфой, наслаждаясь замешательством девушки.       — Да, я предлагаю… Мы могли бы…       — Ты знаешь, что абсолютно очаровательная, когда смущаешься? — улыбнулся он, положив руки на задницу Асторию.       — Ой, да иди ты, — рассмеялась она.       Драко привычным жестом подхватил девушку под колени, и она слегка запищала то ли от неожиданности, то ли от удовлетворения.       Малфой осторожно внес ее в спальню и положил на кровать. Астория довольно заулыбалась, когда он стал коротко целовать ее шею, нависая над ней. Она поймала его голову, притянула к себе и вовлекла в долгий поцелуй, все еще улыбаясь. Драко медленно провел по ее животу и боку в поисках молнии от платья.       — Подожди, — оторвалась Астория, приподнявшись, а потом перевернувшись, — она на спине.       Драко расстегнул темно-синее платье и помог ей снять его, бросив куда-то за спину. Она развернулась к нему лицом, оставшись в одном белье. Малфой слегка отстранился, наслаждаясь видом — красивый черный кружевной комплект белья, чулки и пояс для них, темная лента в волосах. Астория явно запланировала все заранее. В Хогвартсе она так не ходила.       — Какая ты красивая, — сказал Малфой, протянув руку к волосам и намотав на указательный палец локон темных волос Астории.       — Спасибо, — довольно улыбнулась она, радуясь произведенному впечатлению.       — Ты слишком красивая. Будешь сегодня сверху? — предложил Драко, удивляясь сам себе.       За пару месяцев их отношений она никогда не была сверху. Он не позволял над собой доминировать.       — Если ты хочешь, — сказала она, привстав на коленях. — Думаю, тогда ты должен лечь.       — Да, конечно.       Они быстро поменялись местами. Астория села на Драко сверху, расположившись на его животе и прижав колени к его ребрам. Она уверенно поцеловала его, пока он взял в ладони ее небольшие груди. Идеального размера для его рук. Еще немного, и он умудрится в нее влюбиться, испугался он.       Астория расстегнула его рубашку, помогла избавиться от нее и начала целовать шею и грудь Драко. Он довольно застонал, когда она коснулась чувствительного места под ключицей, и Астория оставила засос на его коже, закрепляя результат. Она осторожно спускалась вниз с поцелуями, пока не оказалась на уровне его брюк.       — Ты не должна… — начал Драко, когда она осторожно расстегнула ширинку и наклонилась перед его членом.       — Но я хочу, — посмотрела она на него снизу вверх, отчего у Драко внутри все перевернулось.       — Хорошо, спасибо, — зачем-то ответил он, не зная, что можно было сказать в такой ситуации.       Он помог ей снять с себя штаны и боксеры и откинулся назад на подушки. Астория осторожно коснулась губами головки, а потом добавила:       — Если что-то будет не так, скажи.       Драко кивнул, слегка дрожа.       Астория взяла в рот головку, осторожно касаясь ее языком, словно боясь навредить. Она стала насаживаться головой на его член, поглаживая его языком. Драко чувствовал, как твердел у нее во рту. Он тяжело дышал, пока Астория отсасывала ему, иногда вытаскивая член изо рта и проводя языком по всей длине. Ему определенно нравилось. Мыслей в голове почти не осталось, кроме одной.       Почему-то он думал, а что было бы, если бы это Грейнджер отсасывала ему сейчас в его комнате в Мэноре. Он мог бы поймать ее на той вечеринке, снова пристать с поцелуями, полапать в каком-нибудь темном углу гостиной Слизерина, пока никто не видел. Она бы даже согласилась на легкий петтинг в спальне мальчиков, подумал Драко. Потом бы он пригласил ее на свидание в Хогсмид, снова бы поцеловал и пригласил на Рождество в Мэнор. Сначала бы она отказалась, потому что пообещала праздновать с родителями или — еще хуже — с Уизли, но сказала, что приедет на следующий день. Раскладывала бы по-хозяйски свои баночки для ухода за лицом и телом в его ванной, поужинала бы с Нарциссой, принесла хоть немного жизни в их мертвое, тихое поместье, а потом бы занялась с Драко сексом — их первым сексом — на его кровати, в которой он дрочил летом в 14 лет, пока Уизли пытался понять, куда делась его девушка.       Как тебе такое, Темный лорд? 5 января 1999 года, 19:00.       Грейнджер поймала его у кабинета Слизнорта, куда его прислали на отработки в новом семестре. Драко удивленно посмотрел на нее и оглянулся, убеждаясь, что в это время они в коридоре перед кабинетом зельеварения были одни.       — Готов начать? — сказала Грейнджер без приветствия.       — Прости? — удивленно переспросил Малфой, не сразу поняв, о чем речь.       — Твои уроки патронусу. Ты готов начать? У меня сейчас свободное время, еще и мальчики на тренировке, — терпеливо объяснила она.       — Я еще не ужинал, — немного растерянно сказал Малфой.       — Поешь потом на кухне, — сказала Гермиона и отвернулась от него. — Веди в место, которое нашел, — скомандовала она.       — Хорошо, — тихо согласился Малфой.       Он повел ее вверх, мимо Большого зала, дальше внутрь замка, к Башне защиты от темных искусств. Грейнджер молча шла за ним, довольно шумно ступая по каменному полу. Ее шаги гулом отдавались в коридорах.       Спустя минут пять они дошли до заброшенного кабинета, который обнаружил Малфой в декабре. Грейнджер без вопросов открыла дверь уверенной «алахоморой» и первая зашла внутрь. В кабинете было пыльно и душно — в нем давно не проветривали. Гермиона первым делом открыла окно, впуская в помещение свежий морозный январский воздух, пока Малфой наколдовал свет.       — Неплохо, — довольно сказала она, — пыльновато, конечно, но это мелочи. Все равно в Выручай-комнату нам сейчас не попасть.       Драко сделал вид, что не заметил, как она упомянула — снова — Комнату забытых вещей при нем. У него не было настроения ссориться.       — Я устал, надеюсь, это ненадолго? — сказал он, облокотившись на стол, за которым когда-то сидел какой-то профессор.       — Ты думаешь, что патронус это быстро? — спросила Гермиона. — Придется тебя разочаровать. Это сложное заклинание. Гарри оно далось…       — Мне плевать на Поттера и его магические способности, Грейнджер. Давай начнем? У меня был длинный день, я голоден и устал.       — Как скажешь.       Гермиона встала напротив Драко. Он внимательно рассматривал ее. Длинные волосы, уложенные в аккуратную косу — и как она их только расчесала для прически, — белая рубашка, жилетка с гербом Гриффиндора, простые темные брюки, накинутая поверх мантия, которую она решила не застегивать. Грейнджер выглядела так, как будто ей было лень переодеться в нормальную одежду после уроков. Она была почти красивой, подумал Драко, но тут же отмахнулся от этой мысли как от опасной. Он подумает об этом позже.       — Значит, — начала Гермиона, но тут же запнулась. — Я не сильна в преподавании. Смотри, чтобы вызвать патронус, тебе надо обратиться к своему самому светлому воспоминанию, самому хорошему, и потом сказать «Экспекто патронум» вместе с таким движением палочки, — на этих словах она показала нужное движение палочкой. — Давай я покажу.       Драко кивнул. Гермиона легко вызвала патронус — серебристую юркую выдру, которую он уже видел. Грейнджер уверенно водила зверька по комнате, словно это была самая легкая задача на свете.       — Давай сначала потренируем движение палочкой? — предложила Гермиона, развеяв магию.       Драко встал рядом с Грейнджер и начал внимательно повторять палочкой движение, которому его научила ведьма. Через минут десять она наконец была довольна его техникой и попросила его прекратить.       — Попробуем вызвать патронус? — сказала она, слегка коснувшись предплечья Драко — прямо того места, где была выцветшая темная метка, которая была скрыта за наглухо застегнутыми рукавами рубашки.       Малфой почти не обратил внимание на это касание. Когда-то давно он бы скривился, почувствовав ее теплую ладонь на своей руке, начал бы ее оскорблять. Еще год назад он бы ни за что не свете не оказался с ней вдвоем в одном помещении, не то чтобы стал учиться у нее.       — Давай. Я правда не уверен по поводу воспоминания, — признался Драко.       — Тебе стоит попробовать. Если оно не подойдет, ты всегда можешь использовать другое, — мягко объяснила Гермиона.       Малфой кивнул, изо всех сил сконцентрировался на воспоминании, в котором мать и отец наблюдают, как он летает на новой метле над поместьем, произнес заклинание… И ничего не произошло. Ни единого всплеска магии. Сплошная тишина.       Драко разочарованно посмотрел на свою палочку, недовольно прикусив нижнюю губу.       — Подумай над воспоминанием. Это должно быть самое светлое, самое хорошее, самое идеальное воспоминание из твоей жизни, когда ты был абсолютно счастлив. У тебя есть такое?       — Не знаю, — слишком быстро ответил Малфой. — А что если я не способен вызвать патронуса? — также быстро спросил он, не позволяя себе думать.       — Я думаю, у каждого есть достаточно сильное воспоминание, чтобы вызвать патронус. Тебе нужно просто подумать. Давай это будет твоим домашним заданием? Выбрать воспоминание довольно сложно.       — Какое ты используешь воспоминание? — спросил Малфой, внимательно смотря на Грейнджер.       — Это личное, Малфой, — отмахнулась она, не желая делиться воспоминанием.       — Мне надо понять, что искать, — мягко сказал он, не отводя от нее взгляд.       — Ладно, но не смейся.       — Обещаю, — улыбнулся Драко и облокотился на учительский стол.       — На первом курсе во время матча по квиддичу я подожгла плащ Снейпа, чтобы спасти Гарри.       — Ты сделала что? — все-таки рассмеялся Малфой.       — Я подожгла плащ Снейпа. Подожди, дай мне объяснить, — начала она, но тоже засмеялась вслед за Драко.       — Грейнджер, я думал, что это я у нас школьный хулиган, но я никогда не додумывался поджечь профессора, — улыбаясь, сказал Малфой.       — Чтобы ты знал, это не худшее, что я делала за свою жизнь, — ответила она, также широко улыбаясь.       — Да, со мной же разговаривает девушка, которая обокрала хранилище моей тетушки в ебанном Гринготтсе и улетела оттуда на драконе, — усмехнулся Драко.       — Туше, если я начну перечислять, что ты сделал, то мы поссоримся, — строго сказала Гермиона, скрывая смех.       — Ладно, ты права, я слишком устал для ссор и объяснений моих поступков, — сказал Драко и вскинул руки в сдающемся жесте.       Гермиона вздохнула, подошла к Драко и присела на стол рядом с ним. Их разделяло расстояние вытянутой руки. Малфой внезапно подумал, что мог бы сейчас спокойно обнять Грейнджер за талию, притянуть к себе и… Он тут же отвел взгляд от девушки, чтобы не думать дальше. Ему вспомнились его фантазии тогда в Мэноре, когда Астория отсасывала ему в первый раз за те выходные.       — Я подожгла плащ Снейпа, чтобы спасти Гарри. Я тогда была уверена, что Снейп заколдовал бладжер, чтобы убить Гарри. Для меня это воспоминание — символ моей дружбы с Гарри и Роном, потому что я готова их защищать любой ценой. Тогда я поняла, что обрела лучших друзей на всю жизнь, — объяснила Гермиона.       — Значит, мне нужно найти что-то такое. Я, конечно, не поджигал учителей, но придумаю что-то, — ответил Малфой, смотря на свои ботинки.       — Хорошо, подумай. Давай через неделю на этом же месте в это же время. Ты сможешь?       — Давай все-таки минут на 20 попозже, мне надо есть, — предложил Малфой.       Он согласился, даже если бы она отказалась, подумал Драко.       Гермиона кивнула, встала и ушла, оставив его одного. 12 января, 19:30.       Малфой пришел в тот заброшенный кабинет раньше Гермионы. Он открыл окно, вспомнив, что она сделала это первым делом, когда зашла в первый раз. Заклинанием убрал пыль со всех поверхностей и даже наколдовал огонь в камине, который и освещал комнату. Уже минут пять он стоял, облокотившись на стол, и ждал Грейнджер. Она опаздывала, что было на нее не похоже.       Драко начал думать, что сегодня она решила его проигнорировать, когда Гермиона зашла в кабинет, осторожно открыв дверь. Она тихо поздоровалась с ним, пряча лицо в кудрях, обрамляющих ее голову. Малфой подумал, что давно не видел ее с распущенными волосами и без школьной формы, и на секунду залюбовался этим зрелищем. Грейнджер определенно шла расслабленная магловская одежда — она была одета в широкий красный свитер и простые темно-синие джинсы.       — Извини, я задержалась в гостиной, — немного тусклым голосом сказала Гермиона.       Малфою показалось, что она недавно плакала. Он внимательно посмотрел на нее, лицо еще оставалось слегка красным.       — Так и сказала бы, что рыдала из-за школьных оценок, — он не удержался от смешка.       Грейнджер пропустила его выпад мимо ушей, доставая из кармана брюк резинку и убирая волосы в хвост. Она сложила руки на груди в замок и посмотрела на Малфоя.       — Так ты подумал над воспоминанием? — спросила она, при этом умудряясь игнорировать Малфоя, словно разговаривала с воздухом, а не с реальным человеком.       — Да, не знаю, сработает ли это, но, наверное, стоит попробовать, — ответил он, вставая на ноги и доставая палочку из мантии.       — Отлично, если не сработает с первого раза, надо попробовать еще несколько раз, чтобы точно убедиться, что воспоминание не подходит, — методично объяснила она, садясь за парту, стоявшую напротив учительского стола. — Давай, я жду, — строго сказала она.       Малфой подумал, что перед встречей она точно плакала. Глаза слишком ясные, взгляд уставший, а белки покрасневшие. Точно так же на него смотрела Нарцисса, когда рыдала после первой встречи с Андромедой. Драко стало интересно, что могло довести Грейнджер до слез. Вряд ли она плакала из-за учебы, а других вариантов ему в голову не приходило.       — Ты собираешься колдовать или как? — строго спросила Грейнджер, вытянув руки на парте перед собой.       Драко извинился и сосредоточился. Он вспоминал, как на летних каникулах после первого курса мать встречала его с поезда. Ее искренняя радость от встречи с сыном, он счастливый, потому что отлично справился с учебой и стал первым учеником на своем факультете, несмотря на проигрыш в кубке школы. Люциус тогда не смог прийти на платформу ¾, из-за дел по управлению капиталом семьи, и Драко это даже не волновало.       — Экспекто патронум, — громко произнес Малфой, полный надежды.       И ничего не произошло. Ни малейшего всплеска магии.       Драко разочарованно посмотрел на свою палочку, выдохнул и повторил заклинание.       У него снова ничего не получилось.       Он пробовал снова и снова, пока Грейнджер не встала со своего места и не подошла к нему.       — Достаточно. Явно это воспоминание не подходит. Прости, что ты пытался использовать? Можешь рассказать, пожалуйста? — попросила она, сложив руки на груди в замок, словно закрываясь от него.       — Я не собираюсь тебе это рассказывать. Это личное, — отрезал Малфой и тоже сложил руки на груди, все еще держа палочку в правой ладони.       — Возможно, я могла бы тебе подсказать, почему это воспоминание не подходит, — сказала Гермиона.       — Не собираюсь я с тобой делиться воспоминанием. Ты будешь смеяться, — обиженно выпалил он.       — Хорошо. Дай подумать. Тебе нужно какое-то значимое событие в жизни, когда ты был абсолютно счастлив. Может быть, день, когда ты почувствовал себя очень значимым и на своем месте, — предложила Грейнджер.       — По твоим словам, мне может подойти день, когда я принял метку, — сказал Малфой, не подумав.       — Что же, если это воспоминание делает тебя счастливым, то вперед, — сказала она, взмахнув руками, и облокотилась на парту, за которой сидела минутой раньше.       — Это воспоминание определенно не делает меня счастливым, — подчеркнуто растянуто сказал Малфой, начиная злиться.       — Прекрасно, теперь ты еще и злишься. В таком настроении у тебя точно ничего не получится, — раздраженно выпалила Грейнджер.       Малфой отвернулся от нее и подошел к раскрытому окну, вдыхая свежий январский воздух. Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоиться, и борясь с собой всеми силами, чтобы не сморозить какую-нибудь гадость.       — Слушай, подумай еще раз, — подала голос Гермиона, — это сложное заклинание. Оно никому не дается с первого раза.       — Я уже больше одного раза пробовал, — ответил ей Малфой, не отрывая взгляда от зимней мглы.       — Хорошо, попробуем немного по-другому, — сказала Гермиона и подошла к Малфою. — Что для тебя самое важное в жизни?       — Свобода, — не задумываясь, ответил он.       — Свобода делает тебя счастливым? — спросила Грейнджер.       Драко повернул голову в бок и посмотрел на Гермиону. Он молчал, раздумывая над ответом.       — Для меня свобода тоже важна. Но истинную силу мне дает дружба. Я чувствую себя непобедимой со своими друзьями. Поэтому это делает меня счастливой, — объяснила Гермиона.       — Но я не свободен и вряд ли когда-то буду, — тихо сказал Малфой, все еще смотря на нее.       — Но идея того, что ты все-таки когда-то можешь стать свободным, делает тебя счастливым? — спросила она, посмотрев ему прямо в глаза.       Драко почувствовал что-то в воздухе. Какую-то легкость, внезапно окружившую его от ее взгляда. А еще внутри где-то что-то закувыркалось от того, насколько честно она сейчас с ним разговаривала.       — Мне светит Азкабан, я не думаю о таком, — честно ответил Малфой, через силу отведя взгляд от ведьмы.       — Это да. Но ты же иногда мечтаешь оказаться свободным? Какая это свобода?       — Никто не вспоминает мое прошлое. Никто ко мне не лезет. Никто на меня не оглядывается в страхе, будто я сейчас в них аваду кину.       — Хорошо, это понятно. Когда ты чувствуешь себя свободным от всего этого?       — Когда я летаю, — ответил Драко, уже догадываясь, к чему она ведет.       — Значит, когда ты летаешь ты свободен. Чувствуешь ли ты себя счастливым?       — Абсолютно, — на выдохе сказал Малфой, снова посмотрев на Гермиону.       — Ну так вперед. Попробуй вспомнить что-то из своих полетов и вызвать патронус, — мягко сказала Гермиона и села обратно за парту.       Малфой молча наблюдал, как она возвращалась к своему месту. Быстро, но в то же время легко и элегантно прошла пару метров и присела на скамейку, удобно устраиваясь.       — Но ты же говорила, что нужно самое счастливое воспоминание… — сказал Драко, подойдя к ней.       Она посмотрела на него снизу вверх и улыбнулась.       — Иногда идеи о счастье достаточно, — просто сказала она.       — Хорошо, я попробую, — отозвался Малфой, наконец поняв ее мысль.       Он немного отошел назад, пока не уперся ногами в учительский стол, сконцентрировался и вспомнил, как на каникулах летал по землям, окружающим поместье, пока Астория обсуждала что-то с его матерью в большой гостиной.       — Экспекто патронум, — сказал Малфой, волнуясь.       Из его палочки на секунду показался яркий свет. От этого Драко почувствовал себя счастливым.       — Ну вот, я была права. Попробуй еще несколько раз, только тебе нужно внимательнее концентрироваться на воспоминании. Например, вспомни ощущение ветра от полета на лице, свою улыбку или что-то такое, — терпеливо, но довольно объяснила Гермиона.       Драко кивнул ей и снова попробовал вызвать патронус. У него снова получилось создать немного света и даже продержать его пять секунд, прежду чем заклинание развеялось. Он попробовал еще несколько раз и довольно остановился перевести дух, когда смог удерживать свет от патронуса на минуту.       — Хорошо, давай на сегодня закончим. Это сложная магия, а у тебя почти получилось, — сказала Гермиона, вставая со своего места.       — Но у меня только стало получаться, — запротестовал Малфой.       — Уже почти девять часов, мальчики меня уже обыскались, — сказала Гермиона. — Я уже устала, если честно, был сложный день.       — Хорошо, я потренируюсь еще. Встретимся снова через неделю? — спросил Малфой с надеждой.       — Да, хорошо. Я думаю, еще одно занятие и все получится, — вежливо сказала она и вышла из кабинета.       Малфой снова остался один. В помещении стало холодно, и Драко вспомнил про открытое окно. Он закрыл его и вернулся в центр класса.       Драко попробовал еще несколько раз вызвать патронус, но у него получался только свет. Почувствовав себя совершенно вымотанным после сложной магии, он чертыхнулся и решил, что на сегодня магии достаточно. 19 января, 19:30.       Малфой быстро съел мясо с картошкой на ужин и пришел в заброшенный кабинет. Как и в прошлый раз, он открыл окно перед приходом Грейнджер и убрал заклинанием пыль с поверхностей — ему нравилась чистота. Он достал свою фляжку, но тут же вернул ее обратно в карман — колдовать даже слегка пьяным почему-то не хотелось.       Как только он решил не дожидаться Гермиону и начать практиковаться без нее, как она зашла в помещение. Снова в простом широком свитере, скрывающем ее фигуру, — на этот раз в синем, словно она с Рейвенкло, — и тех же темно-синих джинсах, что и в прошлый вторник. Она уже собрала волосы в пышный хвост.       — О, ты уже здесь, хорошо, — быстро сказала она и села на свое место перед учительским столом. — У меня сегодня не очень много времени, так что начинай. Думаю, моя помощь тебе уже почти не понадобится.       Драко улыбнулся, сконцентрировался на воспоминании полета и вызвал заклинание. Из его палочки вырвался небольшой бесформенный шар, но тут же растворился в воздухе.       — Почти получилось. Старайся как можно точно вспомнить тот момент и свое ощущение счастья, — посоветовала Гермиона.       Драко постарался максимально точно вспомнить тот момент. Холодный ветер, бьющий его по щекам на высокой скорости, ощущение легкости и высоты, редкие снежинки, которые иногда падали на руки и тут же плавились от его тепла, радость от ощущения свободы.       — Экспекто патронум! — сказал Драко, уверенный, что сейчас у него получится вызвать телесного патронуса.       И он оказался прав.       Из его палочки вырвался большой шар из чистой светлой энергии, который спустя мгновение оказался серебристым драконом.       Гермиона рассмеялась, пока Драко изо всех сил концентрировался, водя зверька по комнате.       — Боже, Малфой, дракон, как банально, — в открытую смеялась Грейнджер.       Драко на секунду подумал, что такой довольный вид Гермионы его безумно радует, но тут же вернулся к своему дракону, не реагируя на ее слова, боясь, что магия развеется.       — Теперь можешь немного расслабиться, самое сложное ты уже сделал, — сказала Гермиона, увидев, как сильно Драко был напряжен.       — И магия не рассеется? — зачарованно спросил он, наблюдая за своим драконом.       Если бы он хоть немного слушал учителей на уходе за магическими тварями, он бы даже, возможно, смог определить вид дракона, который принимал его патронус.       — Не должна, пока ты контролируешь ситуацию, — коротко объяснила Гермиона, положив голову на сложенные на парте руки.       Драко слегка засмотрелся на нее, и магия тут развеялась, но он не сразу это заметил. Грейнджер внезапно показалась такой простой, домашней и знакомой, словно они жили всю жизнь вместе, и он видел такой ее довольный взгляд каждое утро или каждый раз, когда у него что-то получалось. Сосредоточенный, но в то же время расслабленный, изучающий его, Драко, словно он был человеком, а не бывшим Пожирателем смерти, которому грозил срок в Азкабане.       — Ты потерял концентрацию, — сухо отметила она, поднявшись и откинувшись на скамейке. — Будь внимательным. Возможно, у тебя не всегда будет получаться вызывать телесного патронуса, если ты не будешь внимательным.       — Прости, — зачем-то извинился Малфой, все еще внимательно смотря на Гермиону.       Было что-то такое в ее движениях. В их простоте и одновременно в изяществе. Словно она решала очередную задачку на уроке, но делала это так сосредоточенно и просто. В ней слишком много силы, подумал Драко, внезапно поймав себя на том, что он, как это не назови, пялился на Гермиону Грейнджер. Опять.       — Все в порядке? — спросила ведьма, тоже осознав, что Драко Малфой пялился на нее.       — Да, я просто… Просто задумался. Попробую еще раз.       Драко вновь сосредоточился на воспоминании, ощущении ветра и снежинок на своей коже, счастья от полета и произнес заклинание. На этот раз у него не получился телесный патронус — из палочки вырвался только яркий шар света.       — Ты это уже делал, — сказала Гермиона, наблюдая за его попытками. — Ты уже знаешь, как это делать. Просто попробуй повторить.       — Легко сказать, сложно сделать, Грейнджер, — не удержался Малфой и ухмыльнулся.       Гермиона ничего не сказала в ответ. Вместо этого она сложила руки на груди в замок и с вызовом посмотрела на Малфоя. Драко что-то почувствовал от этого взгляда, но не смог точно определить, что именно. Пора заканчивать с этими уроками и гляделками с Грейнджер.       — Слушай, я думаю, я понял принцип и дальше сам справлюсь, — быстро сказал он и попытался снова вызвать патронус, но у него опять не получилось.       — Но у тебя еще не получается…       — Ты мешаешь, Грейнджер, — он перебил ведьму и убрал палочку в карман мантии. — Я устал сегодня, — добавил он более мягким тоном.       — Как скажешь. Тогда увидимся в следующий вторник, — сказала Гермиона, встала и ушла, оставив Малфоя одного в кабинете.       Опять. 26 января, 19:30.              В этот раз Гермиона пришла первой. Малфой понял это по сквозняку из открытого окна, который ударил в него, едва он открыл дверь в кабинет. Почему-то ему это не понравилось.       — Привет, — поздоровалась Грейнджер, едва Малфой зашел в помещение.       Драко кивнул ей в ответ и понял, что не знает, куда себя деть. Она нарушила его приятную рутину. Прийти сюда первым, открыть окно, присесть на учительский стол. Еще она сидела на его месте, а не за партой, как в прошлые разы.       Малфой положил свою школьную сумку на ближайшую к нему парту и достал оттуда пергамент и перо.       — Мне нужно, чтобы ты подтвердила, что по доброй воле учила меня патронусу по моей просьбе, — сказал Драко, протягивая ей пергамент с пером. — Мне на этой неделе отмечаться в аврорате, что я хорошо себя веду. Это на случай, если они захотят проверить мою палочку, — объяснил он.       Гермиона молча взяла вещи из рук Драко, отвернулась, положила бумагу на стол, наклонившись, и через пару минут вернула Малфою пергамент. Он прочитал, что она написала, убедившись, что ведьма правильно его поняла, и убрал в сумку.       — Спасибо, это поможет мне, — зачем-то сказал Драко, не зная, куда себя деть.       — Знаю. На процессе. Покажет, что ты исправился и принимаешь помощь маглорожденных.       — Я про свой визит в аврорат… Но на процессе тоже, возможно, поможет, я об этом не думал.       — Правда? Не похоже на то, слишком долго думал, — сказала Гермиона, вновь облокачиваясь на учительский стол.       Малфой сдержался, чтобы не ответить колкостью. Что-то резкое вроде: «Пытался понять, убьешь ли ты меня в процессе».       — Вообще-то, я обманываю аврорат для тебя. Это я предложила научить тебя патронусу, а не ты меня попросил, — напомнила Грейнджер. — А я написала, что это была твоя идея.       — Я только что читал, что ты написала, — сухо ответил Малфой, а потом добавил — спасибо.       Нужно быть с ней вежливым, напомнил он себе. Грейнджер еще свидетельствовать в его пользу на суде.       — Пожалуйста, — холодно ответила она.       Малфою стало не по себе от ее тона.       Драко постарался пропустить это мимо ушей и достал палочку. Он встал перед Гермионой, сосредоточился и произнес заклинание, не надеясь на успех. Из палочки вырвался небольшой шар света и тут же рассеялся. Грейнджер промолчала. Малфой попробовал еще несколько раз, но ничего не получалось.       — В чем проблема? Ты в прошлый раз вызвал телесного патронуса, а теперь вообще едва колдуешь… — немного раздраженно спросила Гермиона.       — Я пытаюсь, просто не получается, — оправдался Малфой.       — Если ты не веришь в себя, то ничего не получится. Это сложная магия, чтобы ей пользоваться нужно быть уверенным в себе.       — Нужно быть уверенным, счастливым, сконцентрированным. Слишком много усилий для одного дурацкого заклинания, — вырвалось у Драко быстрее, чем он успел себя остановить.       — С таким подходом у тебя точно ничего не получится.       Малфой промолчал, прекрасно понимая Грейнджер. У него не получалось, потому что он в себя не верил. Как в себя можно поверить, даже если один раз уже получилось?       — Слушай, давай сделаем так. У тебя явно проблема с верой в себя, техника идеальна. Попробуй потренироваться, когда ты один. Пока у тебя не начнет получаться, когда ты один, то мне бессмысленно тратить свое время и наблюдать, как у тебя ничего не получается. Научись верить в себя, а потом попробуем в присутствии других людей.       — Ты думаешь, что я не верю в себя? Как глупо, Грейнджер. Я самый уверенный в себе в этой тупой школе, — раздраженно сказал Малфой, убирая палочку.       — Ой, конечно, — закатила глаза Гермиона и едва сдержалась, чтобы не засмеяться. — По тебе так и видно, насколько ты уверен, — с сарказмом добавила она. — Ты в таком раздрае, что мне и не снилось. Приведи себя в порядок, перестань пить перед каждым уроком, считать себя самым несчастным в мире, тогда и поговорим. Сейчас я сделала все, что от меня зависело.       — Грейнджер, — со злобой в голосе окликнул ее Драко, — неужели ты сдаешься.       — Малфой, — в тон ему сказала она, — я не занимаюсь благотворительностью. С тобой. Мне захотелось тебе помочь, минутный порыв, я убила на это четыре вечера и сделала все, что от меня требовалось. Объяснила технику и принцип заклинания. Немного соврала аврорату. Если ты не способен в себя поверить, то это уже не моя проблема. Я не твой психолог.       — Психолог? Это кто вообще такой? — не понял Малфой.       — Магловский специалист. Очень полезный, между прочим. Тебе бы не помешал, — устало объяснила Грейнджер. — Я пойду. Иначе мы опять поссоримся, а у меня нет сил на еще одну ссору сегодня, — быстро сказала она, взяла свою школьную сумку и вышла из кабинета.       Оставшись один, Малфой разозлился.       — Сучка! — закричал он, надеясь, что Грейнджер его услышит.       Она не закончила дело. Бросила его одного. Заявила, что у него нет веры в себя. И какая она после этого Гермиона Грейнджер? Она же должна всем помогать, трястись за каждое человеческое и нечеловеческое создание, быть идеальной.       Чертова Гермиона Грейнджер, подумал Драко и достал палочку. До отбоя оставалось еще несколько часов, и он потратит их на попытки вызвать патронуса, уверенный, что у него ничего не получится.