Бездна

      Понедельник. Первый день рабочей недели, считающийся одновременно и самым трудным из них. Уже в 7-8 город начинает своё существование, а кто-то идёт домой с ночной смены. Ночи тут короткие, особенно с конца весны и до осени, так что уличные фонари погасли ещё часов в пять утра. Что бы вы не думали, трудоголиков на самом деле существует не так уж и много, но встречаются среди кислых сонных лиц бодрые улыбки. Джон относится к тем, кто утром улыбается, ведь если от работы не сбежать, стоит начать хотя бы улыбаться ей и день станет чуточку легче.       Только вот сегодня перед зеркалом в ванной он стоял без улыбки.       Его мучали вопросы: как отреагирует Эбби на повышение, что будет включать его новая должность и, прежде всего, что ожидает его в будущем? Назойливый рой мыслей, охвативший его с утра. Какая жалость, он-то надеялся, что ничего подобного не будет. Ошибся. Ещё как будет. Понедельник — не беззаботное воскресенье, когда о работе он вспомнит лишь в контексте «надо не забыть будильник поставить», понедельник — день, когда со своей работой он соприкоснется непосредственно. Это вообще не в его стиле — бояться смены, но неизвестность напрягала. После тёплого вчерашнего дня она накатила так резко, что было ощущение будто его окатили ушатом, полным ледяной воды, без малейшего предупреждения.       Разогрев завтрак на видавшей лучшие годы газовой плите, Джон поел, отметив, что готовить там стали лучше. Повара, что ли поменяли? Контейнер с обьедками полетел в мусорное ведро вместе с пакетиком чая и лимонной долькой, добавленной ранее в этот же чай. На улице было солнечно и влажно — наверное, ночью опять был дождь. Неделю уже такая погода. Ну, как, «неделю». Уже вторую, получается. Вроде бы по радио прозвучало, что так будет ещё целую неделю. Странно, обычно в апреле было солнечно. Ничего, он все равно мало что потеряет — работы все ещё навалом, вряд ли удастся выйти на улицу просто так проветриться. Джимми в такую «рань» спал, по-хозяйски развалившись на диване. Джон мог бы наверняка это сказать, даже не заглядывая в комнату.       Парень оторвал лист с календаря, с грустью смотря на число. 26 апреля. Почти конец месяца. И неделя до повышения на работе. Естественно, если Эббс его не прибьет за то, что он согласился. Честно говоря, вспоминая ту женщину с жуткой улыбкой, он и сам не понимал, на кой черт согласился. Даже тогда ведь было понятно, что ничего хорошего не выйдет! Хотя, быть может, он накручивает себя. Мысли прервал звонок в дверь и Джон пошёл открывать. Странно, он ведь совсем никого не ждал в этот час. Да и вообще он никого не приглашал уже полгода точно. С сомнением открывая дверь, он лицезрел Эбби. Вспомнишь солнце, вот и лучик. — Утречка, Доу. Я войду? — девушка на ходу жевала сэндвич, крошки которого уже были на кожанке. Что ж, аккуратностью она никогда не славилась. — Входи? Что ты вообще забыла у меня в пол восьмого? — Он возмущенно посмотрел на неё, а Эбби уселась на пуфике, потягиваясь. — Решила за тобой зайти. Ну, вдруг ты бы проспал, — пожала она плечами. «Да кто из нас ещё проспать может!» — Мысленно закатил глаза Джон, но на деле лишь потёр переносицу. — Так что тебе нужно? Зная тебя, ты бы при всем своём желании без причины ко мне не поехала бы перед работой. — Ладно-ладно, скажу. Только убери эту кислую рожу и застегни рубашку, — махнула девушка рукой. Она специально его выбешивает? В угол убежали кошки, что до этого скреблись на душе. Эбби Браун имела удивительную силу над ним в плане эмоций. Она одновременно ужасала и восхищала, злила и вызывала смех. И этот спектр эмоций наблюдался у всех, кто с ней общался. Однако сейчас его недовольство было скорее вызвано тем, что в дом свой он не любил пускать хоть кого-то и неприятным осадком на душе. — Прекрасно, — Джон наскоро прибрал свой внешний вид и теперь стоял со скрещенными на груди руками, прислонившись к стене, — Так чего ты хотела?       Девушка запихнула остаток (больше похожий на треть или половику) своего «завтрака» и прожевала, жестом показав, что сейчас все скажет. — Слышал, что говорят? Там на заводе, в производном цехе в пятницу какой-то мальчишка в машину упал, это, конечно больше на слухи похоже, но ведь жуть какая! — И ты в это веришь? Я верю тут лишь в то, что ты и ещё кучка рабочих пытаетесь навести шуму. Не придуривайся, Эббс, — он цыкнул, смотря на неё со скептицизмом. Если бы что было — об этом непременно знали бы все вокруг. Не стали бы же родители скрывать горе, случившееся по вине PlaytimeCo. Будучи сыном своих родителей он считал, что родитель, каким бы плохим не был, скрывать такого не будет — как минимум чтобы срубить денег из конфликта, — Ты серьёзно? Ради этого ты шла несколько кварталов ко мне? Ни за что не поверю. — Верь, не верь, а я надеялась, что ты оценишь мои старания, — Эбби пожала плечами, а потом, задумавшись, добавила, — У тебя есть что пожрать? Я так и не поела. — Это больше на правду похоже. А вообще, на завтрак ты не успела буквально на десять минут, — Джон посмотрел на неё, а потом пошёл дальше собираться, — Что где находится, ты знаешь.       После того, как Доу собрался, а Эбби закончила мучить его кота (она назвала это «гладить», хотя судя по тому, как она тянула Джимми, её целью было травмировать бедняжку), двоица направилась на работу. На улице было свежо, то тут то там виднелись лужи, ещё не успевшие испариться под светом утреннего солнца. — .Ну вот и я говорю ему: «Да не буду я сидеть с твоими детьми, я не нянька!», а он мне: «Ну пожалуйста, Эббюшка, я тебе заплатить готов!», ну, я и согласилась. Вот поэтому я была занята все выходные спиногрызами своего брата, — закончила свой увлекательнейший рассказ она. — У тебя в двух днях событий больше чем у меня в жизни, — Джон хмыкнул, а потом перевёл взгляд на завод, величественно возвыщающийся над ними. — А впрочем, и мне есть что рассказать. — Да? И что же? Знаешь, с твоими образом жизни я готова поспорить на всю свою премию, что ты наконец-то нашёл себе новый объект интереса и следишь за ним теперь. — Не правда! Мой интерес, если бы он ещё был, ни за что бы не зашёл так! И в каком месте я похож на сталкера?!       Эббс захихикала, а потом толкнула его в локоть. — Успокойся, это шутка, — что ж, чем-чем, а чувством юмора она не блистала, — Потом расскажешь, что у тебя там. Нам сейчас ещё до офиса добираться. — Ага, на обеде, — Джон почувствовал лёгкое облегчение, услышав это. Момент ответственности за свои решения откладывал, но да и к лучшему, — Ты иди, а мне надо в администрации кое-что уладить. — Что у тебя там такого случилось, раз ты туда идёшь? — Да так, ничего особенного. На обеде расскажу. — Ну ладно. Только смотри, если это вдруг окажется какая-нибудь дичь, связанная с нижними этажами, я тебя прибью! — конечно, Эбби шутила и даже не подозревала насколько была права, но Джон сглотнул ставшую вязкой слюну. — О, конечно! Только пощадите меня, мисс Браун! — принужденно засмеялся он. Эбби посмотрела на него и, хихикнув на это, пошла в противоположную сторону.       Джон сунул руки в карманы темно-синих брюк и пошёл к канцелярии. Интересно, а того мальчика реально придавило или это Эббс придумала? Надо будет узнать имя администратора, если он и в этот раз на смене, а то в прошлый вышло не очень красиво. И зрение. Ах да, надо будет записаться на приём. У него как раз скоро зарплата, можно позволить себе посетить врача.       За стойкой был все тот же мужчина. Вид его был несколько заспанный, кое-где на лице красовалась не бритая щетина, а глаза были красноватыми, как обычно бывает при небольшом количестве сна. Только завидев Джона, он пусть уставше, но приветливо улыбнулся. В прошлую встречу он был угрюм как грозовая туча, неужто настроение появилось? — Доброе утро, мистер. — Джон как и в прошлый раз прищурился в надежде выцепить из мелких букв на бейдже фамилию афроамериканца перед ним. — Господи, не трать время на прочтение. Но раз уж мы ещё встретимся, то представлюсь сам: Саймон Бёрк. Надеюсь, что ты тут для того, чтобы забрать пропуск, а не подать на увольнение, — хмыкнул Саймон. — Ну да. С чего вообще мысли об увольнении? Меня такая прибавка зарплате ждёт! — щеки Джона были розоватыми от смущения, вызванного собственным изьяном в зрении. — Да просто вот, — администратор мотнул головой на столик, где лежали пара бумаг, — Группа работников с производного и ещё парочка решили уволиться. Не знаю, почему, но что-то не нравится это мне. Сейчас ещё вы, архивные, подойдёте и, я уверен, ещё человека два с такими же бумагами. — Наверное, это из-за слухов, мол тут недавно пацана расшибло. Я неособо в курсе, но походу все именно из-за этого, — пожал Джон, забирая карточку со своей фотографией, ФИО и некоторыми другими данными, — Ладно, пойду я. Работы не в проворот! — Ага, удачи, мистер Доу, — Помахал на прощание мужчине и снова глянул на бумаги, словно задумавшись: может это и не слухи, раз именно с производного и уволились. Быть может, в конце смены именно его просьба об увольнении дополнит эту кучу. Но это потом.       Джон зашёл в уже ставший родным отдел. Было в нем сейчас что-то гнетущее. Быть может, он просто уже начал скучать по архиву? Этот отдел был, наверное, самым маленьким на Заводе. Да и работало тут от силы человек 30. Не знающий скажет, посмотрят на него: «Не такой, он тогда и важный» и сразу же ошибется. Архив — важная часть единого организма под названием PlaytimeCo. Кора ее мозга, самый верх. Благодаря этому отделу сохранилась история компании. Довольно важно, не так ли? И это только верхний отдел. Светлое помещение, пол вымощен черно-белой плиткой, а стены выкрашены в голубоватый оттенок. Пара десятков столов с кипой бумаг на них и настольными лампами. Человек 18 уже были на своих местах, а оставшиеся. Ну, кто-то был в отпуске, кто-то заболел, а кто-то, как Джон, должны были вот-вот придти.       Доу подошёл к своему столу и сел, возвращаясь к вчерашней работе. — Так зачем ты ходил? — поинтересовалась Эбби. — Ну я же сказал, что скажу на обеде, — ответил он, пожимая плечами. — Да ладно тебе, неужто не хочешь пораньше все рассказать? — не переставала подруга. — Эббс, если не заткнешься, то единственным, кто об этом узнает будет высшее руководство. Имей терпение, — Джон посмотрел на неё так, будто действительно готов был поступить таким образом. — Твоё дело. Но заставлять девушку ждать неприлично со стороны мужчины, — надменно выдала она и уткнулась в какой-то документ, даже не удосужившись его перевернуть. — Ага, да, — пробормотал Джон, занятый уже своими бумагами.       В целом, архив это самое тихое место на заводе. Да и как тут иначе? Во время рабочего дня услышать тут можно лишь шепот (иногда не совсем шепот) работников, да заглушенный шум с соседних отделов. Вот и сейчас парочка женщин-сплетниц, вроде их звали Клара и Маргарет, переговарились позади. Верно, они услышали разговор друзей и теперь сами гадали, что же там такое. Сами по себе они были безобидны и добродушны, но горе тому бедолаге, сплетни о котором разойдутся на всю компанию. И не дай Бог они будут хоть чуть-чуть искажать реальность (что было практически всегда) — слава была обеспечена. И ведь не обвинишь этих двух дам — зла они никому не желали, лишь делились догадками и слухами. Может, и Джона наконец достигнет честь быть объектом сплетен, спасибо Эбби. Парень сжал пропуск в кармане, словно бы это могло его успокоить.       Время на часах шло своим странным ходом: одновременно дичайше быстро и чертовски медленно. Может, дело в самих часах? Вдруг они просто неисправны и показывают время не так. Нет, сколько бы раз Джон не сверял часы настенные с часами электрическими, они всегда показывали точное время. Так в чем же было дело: в офисе, Джоне или самом Заводе? А может, в этом виноваты все названные факторы. Но размышления размышлениями, а стрелки па часах плавно-резко переместились с 9:00 на 11:37. За бумажной волокитой и почти домашней атмосферой («почти» — потому что они все-таки на работе) мало кто это заметил. Понедельник — день тяжёлый, особенно когда горят сроки. — И почему в отделе так мало людей? — устало вздохнул кто-то сзади. — Потому что эта работа кроме сидящих тут неудачников не нужна? — ответил второй голос. И, вероятно, был прав.       Джон, Эбби и ещё пара молодых специалистов — исключения и вместе с тем 1/6 отдела. В основном тут работали люди за 35-40, которых держали тут трудоголизм и все ещё приемлемая зарплата. Да и сам архив новыми работниками, как тот же производственный отдел, не пестрил. Насколько Джон помнил, Браун была последней, кто пришёл в отдел, а она тут работала чуть меньше него. — Джон! Обед! Ну все, пошли! — вместе со звонком часов, бьющих полдень, девушка оказалась за его спиной, угрожающе нависая и желая узнать все, что с ним приключилось. — Эбби, у меня еще стопка работ. — Пробурчал он, но спустя один пинок левое в плечо встал и пошёл за ней. — Ну-у-у, рассказывай! Не тяни! — хихикнула Эббс, стоило им выйти за стены тихого помещения. Она шла с ним под руку и улыбалась в нетерпении услышать все из первых уст, а не со сплетен Клары и Маргарет, — Что у тебя там за новость? — А ты не меняешься. В общем, тут такое дело, — Джон замялся, отводя взгляд и рассматривая огромную копию Хагги Вагги в центре зала. Говорить о своём повышении, ну, или понижении Эбби было трудно, — Ты только не обижайся. — Ой, да ладно тебе! С чего бы мне вдруг. — Меня повышают. Я буду работать в нижнем архиве. И в канцелярию я ходил за новым пропуском, — отрезал он, перебивая девушку и смотря на неё с виной.       Улыбка Эбби, украшающая её лицо, померкла, оставив недоуменное выражение. Она вгляделась в лицо друга, пытаясь найти хоть что-то, указывающее на то что это шутка, злой розыгрыш. Но не нашла. — Ты серьёзно? — она поджала губы, пытаясь подобрать нужные слова, — Но мы ведь продолжим общаться и все такое? — Конечно! Если ты не против, — Джон положил руку ей на плечо, он был на 6 дюймов выше её, так что сделал это без проблем. — Что ж. Тогда я готова тебе простить это. И сильная на новой должности надбавка? — она фальшиво улыбнулась, пытаясь скрыть грусть. Из слов девушки, он был одним из нескольких людей, с которыми она общалась помимо своей огромной странной семейки. Она не хотела его терять. — Вполне. Хэй, ты что, плачешь? Эббс, все же не критично! Мы продолжим общаться, гулять, да и Джимми будет скучать, если мы вдруг перестанем общаться! — Честно говоря, он готовился к тому, что она наорет на него и отпинает на пустыре, а не к слезам бедняжки, наполовину потерявшей лучшего друга. А он мог бы хоть на миг допустить мысль об этом! — Ты прав, — она шмыгнула носом, вытирая выступившие слезы, — Вот будет у тебя хорошая зарплата, я к тебе перееду. — Это ещё с чего? — Ты видел цены на квартиры? Лично я не хочу всю жизнь батрачить на однушку. — Но я и сам в такой живу! — Так ты новую купишь! — Эббс ехидно на него посмотрела. Что ж, вполне в её стиле, — Но работать на нижких этажах это, конечно, позор. Позорище, Джон. — Спасибо за поддержку, — кивнул Джон. Вы не подумайте, что он злился, нет. Он просто все ещё не верил, что его не отпинали за это.       Друзья все оставшееся время обсуждали мелочи типа жалоб на странную, не характерную для этого места погоду или повышения цен на хлеб. Ничего важного, ничего по работе — обеденное время не для того создано. *** — Ты опять задерживаешься? — Эбби стояла у стола Джона. — Ага. Только не обижайся как в прошлый раз. — Не буду, не беспокойся. Ты ведь всю эту неделю отработаешь? — Конечно, что за вопросы? Планируешь месть за «предательство» или типа того? — Нет, что ты. Просто это так. Неожиданно. Будет грустно без тебя, — девушка пожала плечами и пошла к выходу, натягивая куртку. «Я тоже уже скучаю», — Джон вернул взгляд к работе, сжав ручку. Как-то не весело вышло с этим повышением. Может, ему стоило отказаться?       Вся последующая неделя прошла как в тумане для Джона. Было ли дело в погоде или в том, что он уже молчаливо прощался с привычным архивом — не имеет значения. Проведённые три года в одном месте, оказывается, имеют большой вес в его воспоминаниях. Работал он медленнее обычного, а, следовательно, задерживался ещё дольше. В среду даже именно ему пришлось закрывать помещение. Это было так странно: он ведь ещё придёт туда и не раз, наверное. По чему он скорбел и прощался? По переработкам и мизерной премии? По сплетням? По воспоминаниям? Это все так глупо. Он ведь наконец-то получил повышение, до которого не каждый тут дорабатывался! Нижние этажи, новые знакомства. Да и шанс узнать о заводе побольше должен был прельщать, а не вызывать внутреннее отторжение. Это все совсем не в характере Джона и это ему не нравилось.       Был уже совсем вечер — 8:47PM. Сейчас большинство рабочих покинули завод, что уж говорить об архиве. Да и пятница ведь. Все хотят поскорее уйти домой, к семье, друзьям или бутылке. В общем, задержаться Джон смог только на мольбе начальнику смены и слезных речах о том, что у него много работы (вообще нет, но он её усердно растянул. Как низко), а дедлайн уже все.       Ключ, обремененный номером помещения и ещё каким-то ключами, с щелчком провернулся в замочной скважине два раза. Доу посмотрел на него с грустью, точно увольняться собрался, и, вытащив ключ, пошёл к вахте. Цокот каблучков на его обуви тихим эхом отдавался в освещенных коридорах, здание выглядело оставленным, брошеным без причины, а вся эта наигранная детская яркость сейчас пугала. К удивлению Джона, на вахте стоял ещё кто-то: высокий (ну, может, чуть ниже его) мужчина в темном костюме-тройке, пиджак которого был лишь небрежно накинут на плечи. Кажется, он был в очках. Доу вздохнул («Да ладно, Джон, чего ты боишься? А ещё мужчиной зовешься») и подошёл к стойке. — Доу, неужто ты? О, да вы все тут задержаться решили что ли? — усмехнулся вахтер. Арчи по мнению Джона был самым болтливым существом на заводе, — И ты и мистер Сойер. День задержек, не иначе!       Мужчина, по видимому этот самый «мистер Сойер» строго посмотрел на вахтера. Тот, уже в своей голове спланировавший поток рассуждений о работе и личной жизни, под этим взглядом замолк. — Ну это, ключи давайте и идите, — успокоившимся тоном продолжил он. Джон и Сойер в общем молчании отдали обе связки с ключами и пошли на выход. — Доу, верно? — как только они вышли из здания, Сойер закурил, взглядом окидывая нашего героя. Он почему-то смутился от этого обращения, — Странное имя. — Потому что это фамилия, — Промямлил он, — Как вы заставили Арчи замолчать? — Ох, простите мне грубую ошибку. А моё имя вы, верно, уже знаете, — он говорил мягко и в его словах прослеживался британский акцент, — Но представлюсь ещё раз. Доктор Харли Сойер. — он протянул свободную от табачного изделия руку для пожатия, видимо избегая ответа на вопрос. Что ж, его дело. Джон пожал ему руку. — «Доктор»? Вы с нижних этажей? — нахмурился Джон, вспоминая неприятную кассету. — Верно, — кивнул Харли, — А вы что забыли на заводе в столь поздний час? Архив закрывается в шесть, но никак не в без четверти девять. — Я задержался. У нас много работы, особенно в последние дни месяца, — Джон пожал плечами и перевёл взгляд на асфальт под ногами. — Что-то не верится, что там такая нагруженность. Да и вы сразу сообразили о месте моей работы, только услышав «доктор». Прощались с архивом? — Откуда вы. — Джон возмущенно посмотрел на Харли. Было с ним что-то не то, но что именно? — Я не первый раз с таким встречаюсь, поверьте. Просто хотел убедиться. А теперь прощайте: моё жилье в другой стороне, — и скрылся за поворотом. «Убедиться? Убедиться в чём? Что он такое знает, чего не знаю я?» — Джон пребывал в смятении, но все же нашёл в себе силу пойти дальше. Он бы хотел с этим человеком больше не встречаться. Хотел ли встреч этот человек — уже совсем другое дело.       Завод из места, наполненного мечтами, постепенно становился чем-то другим для Джона, только вот чем?