Qìmíng zhī rén

      Чёрная одежда развивалась в кругу тьмы, что вращалась вокруг мужчины, не переставая.        — Знаешь, — рядом с тёмным волшебником была лишь тьма, однако, спутницы вернее и не бывает, так? — Я бы хотел… хах… я всю жизнь чего-то хочу, но ведь они всегда говорили, что я эгоист. А раз так, то обидно будет не оправдать их ожиданий. — Самоирония воистину достоинство грешных. — Я бы хотел, чтобы он забыл меня. Моё лицо, мой голос — всё. Пусть в его воспоминаниях Вэй Усянь канет в негу и заместо него останется лишь злобный Старейшина Илин.        Тьма не отвечала, что не радовало, но и не огорчало. Верная спутница лишь слушала, возможно она решила сжалиться над тем, кто уже не жилец, кто так же составил ей компанию и даже чуточку сумел её понять.        — Я отнял у него всё. — Голос дрожал, не понятно, от наплыва чувств или же от предстоящей кончины. — Любимых животных. Мой страх, моя слабость встали выше его страсти. Я отнял его родителей, не оставив ему и каплю их любви. Я отнял у него первенство.        Распластавшись в форме звезды на отсеке горы тёмный заклинатель втянул немного воздуха внутрь, прежде чем продолжить.        — Из-за меня пала Пристань Лотоса. Умерли Госпожа Юй и дядя Цзян. Умер Цзынь Цзысюань, тот кого любила шицзе… Умерла и шицзе. Я отнял у него всё, понимаешь? — Слёзы шли без остановки. — Но знаешь что я отнял у него ещё?        Смех что разнёсся вокруг был скорее скорбью, нежели звуком.        — Я отнял у него себя. Вэй Усяня, который после очередного выговора Госпожи Юй приходил и лепетал всякий бред, как будто это могло бы заменить любовь матери. Вэй Усяня, который убеждал его в том, что его отец любит его, а не сына какого-то слуги. Вэй Усяня, который обходил его везде, но даже не замечал, как ранило это близкого сердцу человека, а затем звал купаться в озере как ни в чём не бывало, спасал от роя мыслей хотя бы так, хотя бы на несколько жалких минут. Вэй Усяня, который обещал ему… обещал ему, что в Ордене Юньмэн Цзян будет два героя.        Тьма словно действительно поняв его чувства уменьшила круг, всё ближе и ближе подбиваясь к телу.        — Пожалуйста, — наконец сорвался шёпот с окровавленных губ. Слёзы давным-давно перемешались с кровью, изувечив некогда прекрасное лицо. — Пусть он больше никогда… никогда не будет страдать из-за этого подлеца Вэй Ина.        С последней скатившийся слезой, с последней каплей крови, тьма приблизилась окончательно, завладев телом. Крик, разнёсшийся в тот момент отогнал даже ворон, что были поодаль на сухих ветках безжизненных деревьев.        И доселе мир заклинателей никогда более не видывал дня прекраснее и счастливее.        Тысячи жизней. Тысячи живых и мёртвых одновременно испустили облегчённый вздох. Отныне ни один труп не поднимется и будет упокоен со всеми почестями. Отныне ни одна слеза не будет пролита из-за Старейшины Илин. Смех и радость заполнят улицы. А в воспоминаниях сотен тысяч людей он останется не более чем байкой, что пугать будет непослушных детей.        И схлынет тьма.               И поднимется солнце на небе.        А звёзды будто мириады стрел.        И прогремит на весь заклинательский мир.        — Прекрасные новости! Вэй Усянь мёртв!        И будьте уверены, господа заклинатели. Душа его не сможет гореть и в аду.