Это произойдёт, но когда....

Ночь окутала «Буревестник» тяжёлым саваном. Игорь Саныч шёл по аллее, высматривая Веронику. Он увидел её на скамейке — она сидела спиной к нему, опустив голову. Игорь вздохнул, решив, что она просто грустит из-за их последнего спора. — Вероник... — тихо позвал он, подсаживаясь рядом. — Ну ты чего? Обиделась? Давай поговорим нормально. Он протянул руку, чтобы коснуться её плеча, но Вероника резко, неестественно быстро обернулась. Её лицо было бледным, как мел, а глаза горели неестественным голодом. В следующую секунду изо рта выстрелил длинный, пульсирующий язык. — Твою мать! — вскрикнул Игорь, едва успев отшатнуться. Вероника зашипела, подаваясь вперёд, но Игорь, не помня себя от ужаса, рванул в сторону жилого корпуса. Он влетел в комнату к мальчишкам, тяжело дыша и едва не вынося дверь. — Валера! — выдохнул он, облокачиваясь на косяк. — Ты был прав. Чёрт возьми, ты был абсолютно прав! Валерка подскочил на кровати, поправляя очки. — Увидели? — Увидел... — Игорь вытер холодный пот со лба. — Она... она чуть не цапнула меня. Это правда, Валер. Всё правда. --- На следующее утро в «секретном» месте за медкорпусом собралась вся компания. Аня, Катя и Анастасийка слушали Валерку, раскрыв рты. — Вероника?! — Анастасийка прижала руки к груди. — Не может быть... Она же такая... такая правильная! — Теперь она такая же, как остальные, — хмуро ответил Валера. — И нам надо что-то делать. Помните, как Валя вылетела из воды на празднике? — Как ошпаренная, — кивнула Катя. — У неё ещё след на ноге остался. — Я говорил с капитаном, — Валера понизил голос. — Он сказал, что речную воду здесь давным-давно освятил батюшка. Поэтому она для них — как кислота. Они вышли за забор к водонапорной башне. Игорь задумчиво вертел в руках красное яблоко, глядя на огромный бак. — Воду на корабль качают... — протянул Валера, подходя к крану, перекрывающему снабжение. — Этот бак весь лагерь водой снабжает, — добавил Игорь. — Представляете, если мы запустим святую воду в систему? — Да, всех разом... — прошептала Аня. — Они же не смогут даже умыться. — Но... мы же не звери? — Анастасийка с тревогой посмотрела на друзей. — Они же всё равно люди... наши друзья. Лёва, Вероника... им же будет больно! — Это они звери, Настён, а не мы, — жестко отрезала Катя. Она повернулась к вожатому: — Вы о Веронике думаете? Боитесь ей навредить? Игорь Саныч отвел взгляд. — Кать, давай не будем торопиться. Я попробую ещё раз с Серпом поговорить. Должен же быть способ всё исправить без... этого. — Ладно, — вздохнула Аня. — Но время уходит. --- Вечер дискотеки наступил внезапно. В комнате девочек царил хаос: Катя и Анастасийка крутились у зеркала, примеряя наряды. Аня лежала на кровати, глядя в потолок. — Анька, — протянула Катя, присаживаясь рядом. — Ты весь вечер будешь так лежать? Вставай, танцы скоро! — Ага, — вздохнула Аня. — Никуда я не хочу. — Даже Катя вон уже собралась, — хмыкнула Анастасийка, кивая на сестру. — Только не пойму, зачем она галстук нацепила? Для солидности? Катя поправила пионерский галстук: — Это стиль! Аня, ну вставай, хватит киснуть. — Я не хочу, правда, — Аня приняла сидячее положение. — Дискотеки — это не моё, я же говорила. Да и звать меня некому... Лёва вряд ли придет. — А мы и без парней зажжём! — Катя подмигнула и вдруг бросилась к своему чемодану. — Секунду! Она начала рыться в вещах и через минуту победно вытащила серебристое платье. Оно красиво переливалось в лучах заходящего солнца. — Вот! Держи. Надень его, только потом верни в целости, — улыбнулась Катя. Аня взяла платье. Ткань была приятной, прохладной. Она переоделась, и девочки ахнули. Платье было выше колена, открывая стройные ноги, а серебристый блеск подчеркивал темные волосы, которые Аня распустила по плечам. В комнату вошла вожатая Екатерина Михайловна. — Красота, девчонки! — улыбнулась она. — Что, готовы покорять мужские сердца? — Готовы! — рассмеялась Катя. --- У бака с водой они мельком встретили Валеру и Игоря. — Мы сами тут разберемся, — шепнул Игорь. — А вы идите на танцпол. И главное — держитесь подальше от вампиров. Мы не знаем, сколько их уже. Может, больше пяти, может — половина лагеря. — Будем осторожны, — пообещала Аня. На танцплощадке гремела музыка. Аня стояла с самого края, наблюдая за толпой. Катя уже вовсю танцевала с Веней из их отряда. Рядом появился Валерка. — Как обстоят дела? — спросила она. — Вроде все в порядке. Слежу за периметром, — Валера выглядел напряженным. — Ладно, иди развлекайся, Валер, — улыбнулась Аня. Мальчик кивнул, нервно снял очки и повесил их на футболку. Но стоило ему сделать шаг в толпу, как его перехватила Лена Романова и утащила танцевать. Аня осталась одна. Она смотрела на огни, чувствуя себя чужой на этом празднике. — Позвольте? — перед ней вдруг возник Максим Буравцев. Он вежливо протянул руку. Аня растерялась, но потом улыбнулась: — С радостью, но скажу сразу — я не танцор. — Ничего, я подстрахую, — усмехнулся Максим и повел её в центр круга. Энергичная музыка внезапно оборвалась. Диджей поставил «медляк». Максим осторожно положил руки Ане на талию, а она — ему на плечи. Они медленно закружились. — Ты сегодня очень красивая, Ань, — тихо сказал Максим. — Платье просто космос. — Спасибо... Это Катино, — ответила она, оглядываясь по сторонам. Её взгляд метался по лицам танцующих, надеясь и одновременно боясь увидеть в толпе Лёву. — Ты кого-то ищешь? — Максим чуть наклонил голову. — Нет... просто смотрю, — соврала Аня, но сердце предательски забилось быстрее, когда в тени деревьев, у самого края площадки, она заметила знакомый силуэт в идеально выглаженной белой рубашке. Это был Лёва. И он смотрел прямо на них. Музыка сменилась на тягучую, медленную мелодию. Максим положил руки Ане на талию, и они начали медленно покачиваться в такт. — Ты мне понравилась, Аня. Ещё когда мы только на пароходе плыли, я тебя приметил, — проговорил Максим, наклоняясь к самому её уху. Его дыхание было странным — холодным и сухим. — Ты очень интересный человек. Я бы хотел узнать о тебе побольше. Прямо сейчас. — Максим Александрович, вы... — Аня смутилась, пытаясь отстраниться, но его хватка стала чуть крепче. — Аня! — вдруг раздался резкий мальчишеский крик. В следующую секунду кто-то с силой толкнул Аню в плечо, буквально вырывая её из рук вожатого. Она пошатнулась, едва не упав. Перед ней стоял Лёва. Его лицо было искажено яростью, он смотрел на Максима так, будто готов был вцепиться ему в горло. — Лёва? Ты чего? — нахмурилась Аня, поправляя серебристое платье. — Ты зачем толкаешься? — Он хотел укусить тебя! — выплюнул Лёва, не сводя глаз с вожатого. — Что? — Аня перевела взгляд на Максима. Только сейчас она заметила: на его груди под курткой тускло блеснул пионерский значок. Не вожатский, а именно пионерский. И взгляд Максима... он больше не был добрым. В нём была жажда. — Ну ты и... гад, Максим, — Аня нервно выдохнула, делая шаг назад. Сердце забилось где-то в горле. — Ты же вожатый! Как ты мог? — Прости, Ань, — Максим усмехнулся, и эта улыбка была совсем не человеческой. — Ты мне правда понравилась. Но голод сильнее. Аня развернулась и бросилась прочь, не оглядываясь. Вокруг творился хаос. В полумраке дискотеки она видела, как то тут, то там пиявцы находили себе «еду». Кто-то прижимал девочек к деревьям, кто-то уводил в тень корпусов. У самого края площадки она едва не сбила с ног Валерку. — Аня! — вскрикнул он от неожиданности. — Валера! Уходим! Быстрее! — крикнула она. Они, не сговариваясь, рванули в разные стороны — по своим корпусам. Влетев в комнату, Аня дрожащими руками стянула серебристое платье, бросила его на кровать Кати и буквально занырнула под одеяло, свернувшись калачиком. Её била крупная дрожь. «Скорее бы эта смена закончилась... Господи, просто заберите меня домой», — пульсировало у неё в голове. --- Утро началось не с пения птиц, а с тяжёлого разговора. — Я вчера ещё троих видел, — шептал Валерка, когда они с Игорем и девочками направлялись к умывальникам. — Игорь Саныч, их гораздо больше, чем мы думали. Лагерь превращается в гнездо. — Знаю, Валер, — Игорь выглядел осунувшимся. — Но сейчас главное — проверить, сработает ли наш план. Вдруг Игорь замер. Он увидел, как к умывальникам направляется Вероника. Она шла уверенно, спокойная и красивая, как всегда. Игорь, забыв о предосторожности, рванул к ней. — Ника! — он перегородил ей дорогу. — Чего тебе, Игорь? — она остановилась, глядя на него с ледяным равнодушием. — Я просто хочу поговорить. — Нам не о чем говорить, — отрезала она и попыталась пройти мимо. Ребята стояли неподалеку под деревом, наблюдая за ними. — Игорь Саныч, назад! — тихо позвал Валера, но тот не слушал. — Можем мы хотя бы расстаться нормально? — продолжал Игорь, хватая её за руку. — Игорь, отпусти, — Вероника поморщилась. — Мне неприятно. — Я просто хочу, чтобы мы остались друзьями, понимаешь? — Хорошо, мы друзья, — кивнула она, криво улыбнувшись. — Доволен? Теперь дай пройти. — Ты же это просто так говоришь, чтобы я отвязался! — Игорь сорвался на крик. — Ты поэтому меня вчера чуть не загрызла? — Тебе приснилось, — бросила Вероника. Катя подбежала к нему, дёрнула за рукав: — Игорь Саныч, уходите оттуда! Сейчас начнётся! — Да отвали! — Игорь возмущённо отпихнул Катю. — Постой, Вероника! Я так не могу! Я тебя спасти хочу! — Игорь, мне правда всё равно, — она посмотрела на него как на пустое место. — У меня новые интересы. У меня всё хорошо. Даже очень хорошо. Прошло меньше минуты, и тишину лагеря разорвал первый вопль. Аня выглянула из-за дерева. У умывальников стояли пионеры. Они только что открыли краны,чтобы умыться, и святая вода коснулась их кожи. — А-а-а-а-а! — этот крик был не похож на человеческий. Это был вой боли. Среди тех, кто скорчился у кранов, Аня увидела Лёву. Он схватился за лицо, из-под его пальцев повалил легкий пар, а кожа мгновенно пошла красными пятнами, как от серной кислоты. Валя, которая шла чуть позади, в ужасе замерла, не дойдя до воды пару шагов. Она смотрела на своих «братьев» с немым шоком. — Лёва! — крикнула Аня, порываясь вперед, но Катя удержала её. — Не смей! Ей нельзя помочь, Аня! Вероника Генриховна, услышав крики, мгновенно преобразилась. Она рванула к умывальникам, с силой оттаскивая детей от воды. — Отойдите! Не трогайте воду! — кричала она. Другие вожатые тоже подбежали, ничего не понимая. — Что в этой воде?! Что вы наделали?! Валерка, увидев, что план сработал, быстро скрылся за углом корпуса. Игорь, Катя и Аня остались стоять, словно парализованные. Раненых пиявцев, шипящих от боли и прижимающих руки к обожженным лицам, уводили в лазарет. Лёва шел, пошатываясь, его взгляд на мгновение встретился с взглядом Ани. В нём больше не было любви — только бесконечная, чёрная мука. — Что мы наделали... — прошептала Анастасийка, закрывая лицо руками. — Мы же их сожгли... — Мы их спасаем, Настя, — жестко сказала Катя, хотя её голос дрожал. — Либо так, либо они сожрут нас всех. --- Сердце Ани разрывалось от боли. Она не могла просто сидеть в комнате, зная, что Лёва там, в лазарете, страдает. Она проскользнула мимо дежурных и пробралась к окнам медпункта. Внутри пахло спиртом и чем-то горелым. Она увидела его на дальней койке. Зрелище было страшным: руки Лёвы были плотно забинтованы, на лице — белые пластыри, кожа вокруг них была воспалённой и красной. Он лежал неподвижно, глядя в потолок пустыми глазами. — Лёва... — тихо позвала Аня, подходя к кровати. — Лёва, это я. Мальчик медленно повернул голову. Каждое движение давалось ему с трудом. — Пришла посмотреть на результат? — его голос был хриплым и надтреснутым. — Как ты? Очень больно? — Аня присела на край стула, боясь коснуться его. — Плохо, Ань. Очень плохо... Всё тело будто в огне до сих пор. Но самое больное не это. — А что? — За что вы так со мной? — Лёва посмотрел ей прямо в глаза, и в них блеснули слёзы. — Я же тебе ничего плохого не сделал. Я тебя защищал... от Максима... от всех. Почему ты позволила им это сделать? — Лёва, клянусь, я этого не хотела! — Аня всхлипнула, закрывая рот ладонью. — Я отговаривала их, я просила не трогать воду, но они не слушали! Валерка и Игорь... они думали, что это единственный способ. Прости меня, пожалуйста... — Прости? — Лёва горько усмехнулся. — Ты стояла и смотрела, как мы кричим. — Я... мне правда жаль. Я не знала, что будет так больно. — Уходи, Аня, — он отвернулся к стене. — Я подумаю, смогу ли я тебя простить. Сейчас просто уходи. Аня вышла из лазарета в полном смятении. Весь день прошёл как в тумане, пока ребята не собрались на стадионе, чтобы обсудить дальнейшие шаги. Но поговорить они не успели. К трибунам быстрым шагом подошёл Валентин Сергеевич. Его лицо было бледным, а взгляд — затравленным. — Игорь, иди сюда! — крикнул Носатов. Вожатый спустился под трибуны, и почти сразу оттуда послышался грохот, глухие удары и возмущенные крики обоих мужчин. Друзья переглянулись и бросились вниз, заглядывая между ступенями. Корзухин и Носатов сцепились в настоящей драке. Они катались по земле, выкрикивая обвинения. — Хватит! Хватит, перестаньте! — Валерка первым подлетел к ним и с силой оттащил Игоря в сторону. Девочки — Катя, Аня и Настя — бросились к доктору, помогая ему подняться. — Валентин Сергеевич, пожалуйста... — Аня схватила врача за руку, глядя на его разбитую губу. — Хватит драться! Помогите нам! Расскажите, что происходит! Носатов тяжело вздохнул, вытирая кровь и опираясь спиной о холодную бетонную стену трибун. Он долго молчал, прежде чем заговорить. — Три года назад... — начал он, и голос его задрожал. — Я впервые приехал в этот лагерь. Как-то возвращался утром с рыбалки и увидел её. Девчонку из третьего отряда. Она лежала на траве... была мертва. Сердце не билось, дыхания нет. — И что вы сделали? — тихо спросила Катя. — Я хотел вызвать милицию, но... она открыла глаза. А потом оказалось, что она не единственная. Некоторые приходили ко мне в лазарет умирать, другие — на природе. Картина всегда одна и та же: жар, недомогание, тошнота, клиническая смерть. И они всегда оживали. Но... — Но что? — Валерка подался вперёд. — Все без исключения умирали снова. Уже навсегда. — Так вот как вы поняли про моего брата, Дениса... — прошептал Валера. — Значит, его смерть не была несчастным случаем? Носатов медленно кивнул. — Каждое лето тринадцать мальчиков и девочек обращаются в вампиров. И после этого никто из них не живёт больше года. Один за другим, каждый месяц, сразу после полнолуния... Болезни, аварии, несчастные случаи. — Подождите, — нахмурилась Анастасийка. — Вы хотите сказать, что это система? — Да. Током ударило, нога в шпалах застряла — поезд не успел затормозить... Одна девочка в ванной уснула и захлебнулась. Это выглядит как случайность, но это жатва. — Но разве никто никогда не замечал? — возмутилась Катя. — Родители, милиция? Дети же массово умирают после смены! — Нет, Катя, — доктор покачал головой. — Раз в месяц — это вполне «нормально» для статистики по стране. Никто, кто здесь бывал, даже не предполагал о вампирах. Все думают: просто полоса неудач. — Почему это происходит? Кто это делает? — Игорь Саныч сжал кулаки. — Не знаю, Игорь. Но они... они несчастные. Эти дети — они заложники. — И вы предлагаете ничего не делать?! — вскричал Валерка. — Просто смотреть, как они умирают?! — А что мне ещё делать? — вздохнул врач. — Мне же не поверит никто. Они же не убивают здесь никого, не калечат... они и так умрут через год. Ребят, не надо их трогать. Оставьте их в покое в их последний месяц. — А того, кто их такими делает, тоже оставить?! — Валера сверкнул очками. — Кто-то же главный! Кто-то сосёт из них жизнь! Доктор замялся, отводя глаза. — Единственный, кто меня пугает... — медленно произнес Валера, подперев подбородок рукой, — так это Серп Иванович. Пиявцы тянутся к нему, будто он их центр. Будто он их кормит или они его... — Да ну, Валера, чего ты выдумываешь! — нахмурился Валентин Сергеевич. — Серп Иванович — герой, заслуженный человек. Слабеньким стал, старым... Он бы никогда не стал творить такое. Он же символ лагеря! — Я выдвинул свои предложения, — твердо сказал Валера, глядя на врача. — А дальше уже ваше дело — слушать меня или нет. Но я останусь на своей позиции: Серп Иванович точно не тот, за кого себя выдаёт. И я это докажу. Аня смотрела на Валерку и чувствовала, как по спине пробегает мороз. Если Валера прав, то Лёва и остальные — лишь дрова в костре, который поддерживает жизнь в этом «добром дедушке». И времени, чтобы их спасти, оставалось всё меньше.