Это произойдёт, но когда....

Утро началось необычно — без страха и шёпота о вампирах. Лагерь «Буревестник» преобразился: повсюду развесили флажки, дорожки подмели, а из столовой доносился запах праздничного пирога. Сегодня был День Родителей. К Ане и Кате родители приехали пораньше. Такой толпы за всю смену девочки ещё не видели. Мамы в нарядных платьях, папы с фотоаппаратами, бабушки с узлами еды. — Вон они! Мама! Папа! — Катя первой сорвалась с места, завидев знакомые фигуры у ворот. Родители Ани всегда считали Катю своей второй дочерью. Она проводила с ними столько времени, что границы между «своя» и «чужая» давно стерлись. Поэтому, когда девочки подбежали к ним, их обеих заключили в одинаково крепкие и теплые объятия. На мгновение все ужасы последних дней — ночные тени, клыки и святая вода — просто испарились. — Ну, девчонки, как вы тут? — отец широко улыбнулся, прижимая их к себе. — Небось, домой уже проситесь? — Всё хорошо, пап! Правда! — хором и радостно ответили девочки. Аня старалась улыбаться как можно искренне. Она почти всю ночь пролежала без сна, мучаясь от мысли: только бы родители не узнали о том, что происходит в лагере. И дело было не в страхе наказания — просто не хотелось их расстраивать, разрушать этот редкий момент покоя. Мама Ани поправила ей выбившийся локон, а Кате — воротничок платья. — Какие вы загорелые... Аня, ты не похудела? Кормят хорошо? — Кормят на убой, мам, честно, — ответила Аня. После торжественной линейки начался концерт. Девочки из музыкального кружка выступали в ярких, довольно смелых костюмах. Анастасийка сидела рядом с Аней и Катей в зрительном ряду. — Не пошла танцевать? — шепнула ей Катя. — Не хочу я под дудку Жанны плясать, — буркнула Анастасийка. — Видели эти костюмы? Слишком уж откровенно. Никакого искусства, один разврат. Когда концерт закончился, Валерка куда-то умчался, бросив на ходу: «Скоро буду!». А отец Ани весело предложил: — Ну что, девочки, покажите нам ваш «Буревестник»? Показывайте свои владения! — Конечно! — девочки улыбнулись во все тридцать два зуба. Они шли по аллее, когда Аня услышала голос, которого сейчас меньше всего хотела слышать. Или, наоборот, хотела — она уже сама запуталась в своих чувствах. — Аня! Подойди сюда на минуту! — Лёва стоял у дерева, прислонившись к стволу. Его руки были скрыты длинными рукавами рубашки, но на лице всё ещё виднелись следы от ожогов. — Идите, я догоню, — Аня предупредила родителей и подошла к нему. Она сделала максимально безразличное лицо, хотя на душе бушевала буря. — Чего тебе, Хлопов? — А чего сегодня даже не поздоровалась со мной? — он смотрел на неё исподлобья, будто искал повод зацепиться. — Лёв, я вчера просила у тебя прощения. Ты так и не ответил, — Аня прямо заглянула ему в глаза. — Ты меня простил за ту ситуацию с водой или нет? Скажи сразу. Лёва замялся, отвел взгляд, а потом раздраженно фыркнул. — Ой, да ладно тебе! Ну, забыл ответить, прости, проехали... Тебе-то что с этого? — Мне — «что»? — Аня почувствовала, как закипает обида. — Я места себе не нахожу, а ты «проехали»? Лёв, тут дело не в этом. Ты либо прощаешь, либо нет. — Ты, между прочим, и вправду виновата, — вдруг жёстко сказал он. — Я и так вас с Валеркой покрываю постоянно за ваши проступки. Если бы не я, вас бы уже давно из лагеря выперли. А вы мне — святую воду в лицо. Его слова больно ударили. Он даже не понимал, что именно его поведение заставило их пойти на такие меры. — Пошёл ты нахрен, Хлопов! — выкрикнула она, сжимая кулаки. — Раз ты такой «герой-покровщик» — сиди один! Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь, сглатывая слезы, которые предательски жгли горло. — Ой, ну и пожалуйста! — донеслось ей в спину. — Ну и катись! Только ты потом сама заскучаешь без меня и вернёшься, вот увидишь! Лёва явно был шокирован её вспышкой, но Ане было уже всё равно. Родители, конечно, заметили её состояние. Пришлось рассказывать про новую подругу Анастасийку и про то,что тот мальчик — просто одноотрядник. Когда родители уехали, девочки зашли в комнату и застали там плачущую Анастасийку. — Настя? Что случилось? — Катя подбежала к ней. — Мы с Валеркой поссорились... — всхлипнула она. — Из-за той ситуации с водой. Он такой упрямый, говорит, что всё сделал правильно, а мне... мне страшно. — Успокойся, — Аня присела рядом, гладя её по плечу. — Зачем тебе этот Валерка? Да и Лёва этот... Они оба сейчас невыносимы. Лёва меня вообще во всём обвинил, представляешь? Девочки долго сидели, утешая друг друга, разобрали подарки от родителей и легли спать. Но Кате не спалось. Она чувствовала, что должна увидеть Веню. Накинув кофту, она вышла на крыльцо и нашла его там. Они долго говорили по душам, о чем-то своем, теплом... и в конце концов Веня её поцеловал. Катя влетела в комнату, сияя как новогодняя елка. — Вставайте! Девчонки, вставайте! — она начала трясти Аню и Анастасийку. — Что случилось? Пожар? — вскочила сонная Аня. — Нет! Мы с Веней... мы поцеловались! — Катя начала прыгать по кровати и визжать от восторга. — Да ладно?! — Аня и Настя подскочили, и все трое начали радостно визжать, обниматься и прыгать. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Свистунова с фонариком. — Это что за шабаш?! — рявкнула она. — А ну живо по кроватям! Ночь на дворе! Развели тут цирк! Девочки мгновенно нырнули под одеяла, давясь смехом в подушки. Аня проснулась в четыре утра. Кошмар, в котором тени с красными глазами тянули к ней руки, вытолкнул её из сна. Сердце колотилось, а в комнате было слишком душно. Она накинула кофту и вышла на улицу. Воздух был свежим, а земля — всё ещё тёплой после жаркого дня. Аня дошла до старой яблони на полянке, легла в траву и закрыла глаза, надеясь провалиться в нормальный сон. Она уже почти задремала, когда почувствовала, что её кто-то легонько трясет за плечо. — Слышь, Ань, а чё мы тут дрыхнем? — раздался над ухом знакомый голос. — Хлопов, иди куда шёл, — пробурчала Аня, не открывая глаз. — Не видишь, я отдыхаю. — Вижу-вижу. На земле она отдыхает, — Лёва присел на корточки рядом. — А если замёрзнешь и заболеешь потом? Мама твоя вчера за тебя переживала, а ты вот так... Не дело это. Аня открыла глаза и села, скрестив ноги. — Лев, вот тебя тут ещё не хватало. Тебе чё надо от меня? Ты вчера уже всё сказал. Тебе пристать не к кому? Так иди к своим пацанам. Они с радостью любые твои слова примут, а потом ещё и крови своей дадут попить. Лёва замолчал. Он сначала просто сидел рядом, а потом тоже лёг на траву, глядя в светлеющее небо. — Ты не понимаешь, — его голос вдруг стал другим. Тихим, ласковым, без привычной бравады. — Ты даже не понимаешь, что со мной происходит. Я и сам, если честно, не до конца понимаю. Но одно я знаю точно: я соскучился по тебе. Я правда не хотел тебя обижать вчера. Прости меня, пожалуйста. Аня повернула голову к нему. В утренних сумерках его взгляд казался необычайно глубоким и... преданным. Будто он был не капитаном отряда, а просто мальчишкой, который смертельно боится потерять что-то важное. Девочка приподнялась. Лёва тут же сел напротив. — Так ты меня простишь? — он смотрел на неё с такой надеждой, что у Ани защемило в груди. Она помолчала несколько секунд, разглядывая его лицо, а потом не выдержала и слабо улыбнулась. — Прощаю, Лёв. Куда я от тебя денусь. --- Утро наступило быстро. Аня стояла у умывальников, размышляя обо всём сразу: о Лёве, о Валере, о странных ожогах от воды и о том, как всё это закончится. Пока она чистила зубы, сзади подошёл Лёва. — Привет, Анечка. Как спалось после нашей встречи? — он улыбался во весь рот. — Доброе утро. Сойдёт, — улыбнулась она в ответ. — А ты как? Выглядишь бодро. — У меня всё как обычно хорошо, — он подмигнул ей. — Слушай, пойдём после завтрака прогуляемся? Есть разговор. — Пойдём, — согласилась Аня. После завтрака они действительно пошли гулять. Лёва сразу же взял её за руку. Его ладонь была прохладной, но держал он крепко. Они впервые ходили за ручку, и это было одновременно и волнительно, и очень естественно. — Аня, а ты сегодня будешь смотреть футбол? — вдруг спросил Лёва, когда они проходили мимо стадиона. — Футбол? — Аня удивилась. — — Ну да, футбол! Сегодня же игра! Наша команда «Буревестника» играет против спортивного лагеря. Это же принципиальный матч. Так ты придёшь? — Лёва остановился и заглянул ей в глаза. — Ну конечно приду, что за глупые вопросы, — рассмеялась Аня. — Раз ты играешь, я должна это видеть. Они гуляли долго и наконец Лёве нужно было идти к ребятам — тренироваться перед матчем. Аня же пошла в комнату к девочкам. — О, явилась! — Катя сидела на кровати и что-то писала в дневнике. — Где пропадала? Опять с Хлоповым за ручку ходила? — И вовсе не «опять», а впервые, — Аня плюхнулась на свою кровать. — Девчонки, вы же пойдёте сегодня на футбол? Анастасийка, которая читала книгу, подняла голову. — Ой, не знаю... Мы пока не собирались. Там же жарко, толпа, крики... Аня хитро посмотрела на подруг и подмигнула Кате. — А зря. Там наши будут играть. Между прочим, и Веня тоже выйдет на поле. Катя тут же выронила ручку. — ТАК! Я иду! — она вскочила с кровати. — Почему ты раньше не сказала? Анастасийка, вставай, надо собраться! Мы должны выглядеть как лучшие болельщицы! Аня и Настя расхохотались. — Ну вот, стоило Веню упомянуть, и лень как рукой сняло, — сквозь смех сказала Аня. — Да ну вас! — Катя в шутку кинула в неё подушку. — Собираемся быстро, а то лучшие места на трибунах займут! Девочки начали суетиться, выбирая одежду и обсуждая, как они будут болеть за своих мальчишек. Катя, Аня и Анастасийка прибежали на стадион вовремя и заняли лучшие места на трибунах. За пару минут до свистка Аня спрыгнула вниз и подбежала к Хлопову. — Удачи тебе, Лёв! — крикнула она. Лёва обернулся и, не раздумывая, крепко обнял её. — Спасибо, Ань. Слушай... мне нужно тебе будет кое-что важное сказать. Ты только сразу с поля не уходи после игры, ладно? — Хорошо, — улыбнулась она и, прежде чем убежать обратно, быстро чмокнула его в щёку. Лёва просиял, а Аня вернулась на трибуны под понимающие улыбки Кати и Насти. Только Валерка смотрел на это с явным презрением, поправляя очки. — Внимание! — загремел голос диктора. — Сегодня в нашем лагере замечательное спортивное событие! Футбольный матч! Команда «Белаз» против команды лагеря «Буревестник» — «Ловкочи»! Тренер Захваткин свистнул, и игра началась. С первых секунд темп был бешеным. Лёва перехватил мяч и точным пасом отправил его Вене. — Давааай! — закричала Катя, вскакивая с места. Веня хотел передать Игорю, но мяч перехватил Петя из команды соперников. Трибуны взвыли. Игра шла на равных: то одни забивали, то другие. Счёт замер на «1:1». — Посмотрим, смогут ли «Ловкочи» вырвать победу! — подзадоривал диктор. Мячик снова в игре. Сеня перехватывает его у Саши и дает пас свободному Вене. Тот ловко ловит передачу и в одно касание отправляет мяч Лёве. Хлопов несется к воротам, обходя защитников одного за другим. Удар!.. — ГОООЛ! — стадион буквально взорвался. — Счёт «1:2» в пользу «Ловкочей»! Победителем Олимпийской смены становится лагерь «Буревестник»! Сверхъестественная игра! Вся команда навалилась на Хлопова, обнимая и поздравляя его. Девочки радостно прыгали на месте. Аня вдруг почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Она обернулась и увидела на трибуне Серпа Ивановича. Старик смотрел на неё хмуро, не разделяя общего веселья. По спине Ани вновь пробежали мурашки. Она спрыгнула вниз и подбежала к Лёве. — Поздравляю, Лёва! — Аня обняла его, чувствуя, как от него исходит жар после игры. — Спасибо, — он тяжело дышал, но улыбался. — Ты хотел что-то сказать? Лёва вдруг замялся. Его щеки, и так красные от бега, стали пунцовыми. Он огляделся по сторонам, глубоко вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты нравишься мне... Очень, Ань. Аня замерла, чувствуя, как сердце делает кувырок. — Ты мне тоже, Лёв, — прошептала она. Они снова обнялись, на этот раз совсем по-другому. Но идиллию прервал голос Игоря Саныча. — Аня! Иди сюда, срочно! Девушка попрощалась с Лёвой и пошла к вожатому. Игорь выглядел бледным. — Что случилось? — спросила Аня. — Мы узнали, кто у них главный. И как его называют. — И как же? — Стратилат. Они подошли к месту встречи за стадионом, где уже ждали девочки и Валерка. — Я говорил с Серпом Ивановичем, — быстро заговорил Валерка. — Он сказал, что это баба Нюра. Повар из пищеблока. — Баба Нюра? — Аня округлила глаза. — Почему она? Она же такая хорошая, добрая... — Это маскировка! — отрезал Валерка. — Серп врать не станет. Через полчаса они уже стояли возле пищеблока. У Лагунова была бутылка со святой водой, а у Игоря — револьвер, который ему почему-то доверил Серп. Валерка раздал девочкам по две склянки с водой. — Пошли, — скомандовал Игорь. Аня шла позади, и в голове её роились сомнения. — Девочки, — шепнула она Кате и Насте. — Вам не кажется странным, что Серп так легко отдал свой пистолет? И баба Нюра... она ведь всю жизнь здесь. Она не может быть Стратилатом. — Я тоже об этом думаю, — согласилась Катя. — Серп — стратилат. Это логичнее. Помните, как пиявцы на него смотрят? Но Игорь уже открыл дверь в комнату старушки. — Валер, достань пистолет, — обернулся вожатый. Лагунов вытащил оружие из заднего кармана Игоря. Они ворвались внутрь. Баба Нюра сидела у окна. Валерка, не раздумывая, набросился на неё со святой водой, но женщина с неожиданной силой отшвырнула его. Мальчик упал, снося полки с ложками, которые с диким грохотом посыпались на него. Игорь прижал бабу Нюру к полу и наставил пистолет. Аня, Катя и Анастасийка выскочили вперед, перегораживая путь к женщине. — Отойдите! — закричал Игорь. Его голос дрожал. Но — Хватит! Остановитесь! — крикнула Катя. — Это не она! — Уйдите с дороги! — Игорь пытался прицелиться. — Серп сказал, что она — стратилат! Мы это уже проходили! — Вы верите слову человека, который сам под подозрением? — воскликнула Анастасийка. — Послушай сначала! — Аня сделала шаг к вожатому. — Игорь Саныч, ты хоть раз замечал, как пиявцы тянутся к Серпу? Они не просто боятся его, они как коты, которые ластятся к хозяину! Они питаются от него! Аня протянула руки и показала свои пальцы. Они были окрашены в серебристый цвет. — И... и что это? — Игорь нахмурился, не опуская оружия. Это с пули—быстро сказала Аня. — Серп покрасил пули, чтобы они казались серебряными, он и есть стратилат. А бабу Нюру он подставил, чтобы мы убили невиновную и перестали искать! Игорь Саныч замер, переводя взгляд с перепуганной бабы Нюры на Девочек. Игорь медленно открыл барабан, вытряхнул патрон на ладонь и глухо выругался. Никакого серебра. — Он меня как пацана развёл... — прошептал вожатый, опускаясь на табурет. Все уселись вокруг стола. Баба Нюра, поправляя платок, начала свой рассказ. Голос её был сухим, как шелест старой листвы. — Не было там никакого героизма, деточки. Разбоем они занимались, Серёга с Матвеем. На дорогах грабили. Ну и напоролись на офицера одного... А тот стратилатом был. Древняя это сила, страшная. Стратилат ведь не может отказать, когда кто-то крови его требует. Это для него как священный приказ. Вот Серёга с Матвеем и испили. Стали такими же. Это уже потом они в «Серпа» и «Молота» переименовались, легенду себе выдумали героическую... — А почему они на солнце не сгорают? — спросил Валерка, быстро записывая что-то в блокнот. — В книгах пишут, что вампиры боятся света. — Мне Галя сказала, соседка моя по палате, что от солнца их защищает красный элемент в одежде. В нашем случае — подала голос Катя, —пионерский галстук. Без него они — просто пепел. — Верно, — кивнула баба Нюра. — Красный цвет — цвет крови, он их прикрывает, морок создает для солнца. — А ребята из моего отряда? — Валерка поднял глаза. — Те, которых Хлопов покусал? Они же без галстуков ходят, и ничего. Умываться только не могут. — Тушки это, — вздохнула старушка. — Пиявцы из них кровь выпивают по чуть-чуть, а они и не знают ничего. Спят наяву. Только служат своим пиявцам, волю их исполняют. Рабы бессловесные. Анастасийка подсела ближе к Валерке. Она выглядела измотанной, глаза слипались, она едва держалась, чтобы не уснуть прямо на ходу. — Баб Нюр... а вы откуда всё это знаете? Про устройство их, про правила? — Покусал меня брат Серпа. Давно это было, — женщина прикрыла глаза, будто видела тени прошлого. — Когда ты сам пиявец, ты всё про их нутро чуешь. Каждую жилку. — Вы... были одной из них? — спросила Аня — Была, — просто ответила женщина. — Вы сказали, что стратилат каждое полнолуние кровь пьет, — заговорил Игорь Саныч, нервно крутя в руках бесполезный револьвер. — Зачем? — Чтобы связь держать. Если стратилат не выпьет крови в срок — умрут все его пиявцы. Один за другим. И он сам иссохнет. Пьет он по числу полнолуний в году. — Погодите... — Валерка вскинул голову. — А когда следующее полнолуние? Баба Нюра медленно повернулась к окну, за которым висел огромный, почти круглый желтый диск. — Завтра, — коротко бросила она. В комнате стало очень тихо. Катя первой нарушила молчание, хлопнув ладонью по столу: — Ну вот и всё. Сели мы в лужу голой жопой. Завтра он всех нас... того. — Баб Нюр, — Вспомнила Аня. — Вы говорили, что Матвея ну Молота пережили. Что он погиб. Расскажите как? Может, это наш шанс? Старушка вздохнула и начала рассказывать о двух братьях, что в тридцать четвёртом году приехали в их деревню церковь разрушать. Матвей был самым лютым, ни бога, ни черта не боялся. Вскоре поползли слухи: люди пропадать стали, а Матвей по ночам из дома уходит и возвращается с губами в крови. — Одну девочку, которую Молот укусил, поймали деревенские, — баба Нюра перекрестилась. — И окрестили её в нашей речке, прямо в рубахе белой. И такая сила в тот момент пошла, что река святой стала. Навсегда. — Так вот почему от воды ожоги! — воскликнул Валерка. — Для них это не просто вода, это яд! — Самый страшный яд, — подтвердила баба Нюра. — Молот тогда к реке подошел, хотел ту девочку забрать, да и сорвался в воду... Там и сгинул. Испепелило его. Серп с техпор к воде и на шаг не подходит. Ребята переглянулись. Картина сложилась полностью. Перед ними был древний монстр, прикрывающийся орденами и галстуком, и у них было всего двадцать четыре часа, чтобы остановить его. — Значит, завтра полнолуние, — подытожил Игорь Саныч, поднимаясь. Голос его стал твердым. — Завтра мы должны с этим покончить. — Но как? — Аня посмотрела на друзей. — Он силен, у него за спиной десятки пиявцев — Мы что-нибудь придумаем, — Валерка сжал склянку со святой водой. У нас теперь есть правда. А правда — это то, чего он боится больше всего. Они вышли из пищеблока в ночную прохладу. До решающей битвы оставался всего один день. Аня посмотрела на луну и подумала о Лёве: «Только бы успеть. Только бы ты не погиб вместе с ним».