Нам нельзя уйти

Я просто стояла, пока Дин и Бобби бродили среди руин. Я знала, что сейчас от меня никакой пользы, но… Кого я обманываю, у меня нет оправданий. Они переступали через обугленные балки и битое стекло, выискивая хоть что-нибудь, что угодно. Я не знала, куда деть руки, поэтому просто держала их неподвижно. Дин вернулся к Импале с копотью на рукаве и яростью в глазах. — Какого чёрта Эш знал? — рявкнул он. — У нас вообще нет способа узнать, где Эллен, жива ли она… Его голос становился всё выше и быстрее, будто он пытался перекричать собственный страх. — И теперь у нас ничего. Ни зацепки, ни… как, чёрт возьми, мы должны найти Сэма? Я встала перед ним. — Ты скажешь её имя, — сказала я ровно и холодно. Дин моргнул. — Аня, — продолжила я. — Скажи это вслух. Потому что пропал не только твой брат. Взгляд Бобби метался между нами. Он был осторожен. Он не вмешивался, когда кого-то нужно было вернуть на землю. Челюсть Дина напряглась. Потом он сглотнул, будто злость наткнулась на что-то твёрдое и наконец перестала плескаться. — Сэм и Аня, — поправился он тише, но всё ещё сорвано. — Хорошо, — сказала я. — А теперь дыши. Нам ещё нельзя тут расклеиваться. И именно тогда ударила боль. Резкая и внезапная, прямо за глазами, словно кто-то вбил гвоздь в основание моего черепа. Я опустилась на одно колено, одной ладонью врезавшись в землю, другой сжав голову. — Мэри? — голос Дина резко вернулся в фокус. — Мэри, эй… — Что это было? — обеспокоенно спросил Бобби. — Не знаю. Головная боль? — выдохнула я, задыхаясь. — У тебя часто такие головные боли? — съязвил Дин. — Нет, — ответила я, всё ещё тяжело дыша. — Наверное, от всей твоей херни. Пульсация ослабла на полсекунды, и за эти полсекунды образ скользнул по моему сознанию, как фотография, сунутая прямо перед лицом: огромный ржавый колокол, висящий на площади мёртвого городка, и на металле вырезанное дерево. А потом боль вернулась, и я ахнула, потому что на этот раз увидела движение. Профиль Сэма, волосы Ани, развевающиеся на ветру, мельницу, вращающуюся вдалеке. — Мэри, ты с нами? — Бобби присел рядом, удерживая меня за плечо. — Я что-то видела, — я заставила себя вдохнуть. — Колокол. Большой и ржавый. На нём вырезано дерево. Глаза Дина сузились. — Дерево? — Как дуб, — сказала я, хотя голос всё равно дрожал. — И… Сэм. Аня. Я их видела. Не знаю как, я просто… Бобби замер. Потом его голова резко поднялась, будто он услышал, как что-то щёлкнуло. — Колд-Оук, — сказал он. — Я знаю, где они.

***

Свет дня медленно пожирали тучи? такие, которые не просто обещают дождь, а будто собираются нависнуть над нами и украсть всё, что осталось от неба, пока даже сама идея солнечного света не станет воспоминанием. Когда воздух сгустился этим тяжёлым, выжидающим давлением, я вдруг слишком ясно ощутила, насколько мы все малы под ним. Где-то снаружи металл лязгал о металл. Сэм и Джейк возились с генератором, словно с упрямым животным, которое отказывалось быть полезным. Звук эхом разносился по пустому городку, резкий, одинокий. Джейк выругался сквозь зубы, когда одна из перекладин выскользнула у него из рук. — Я не Супермен или что-то такое, — пробормотал он, потирая ладонь, явно смущённый. — Это ерунда. Сэм посмотрел на него. — Ты был в Афганистане, когда это началось? Джейк медленно кивнул, будто прокручивал что-то у себя в голове назад. — Да. У меня начались головные боли. А потом была авария. Один мужик перевернулся на плохой дороге и оказался зажат под машиной. Я поднял её, как будто это ничего не стоило. — Он тихо рассмеялся. — Все сказали, что это просто адреналин. — Но потом ты сделал это снова, да? — сказал Сэм. — Жим лёжа на восемьсот фунтов, спокойно, — ответил Джейк. Сэм тихо, недоверчиво усмехнулся. — Я никому не рассказывал, конечно. Это слишком безумно. — Джейк посмеялся над собой. — Это не безумие, — тихо сказала я, даже не сразу осознав, что говорю. — Посмотри, где мы. Посмотри на нас. Чувствовать, будто мир разваливается… сейчас это, наверное, единственная нормальная реакция. — Безумие понятие относительное, — пробормотал Сэм. Джейк кивнул, глядя на сломанный металл в своих руках. — Начинаю это понимать. Потом он посмотрел на нас, и что-то в его лице изменилось, будто он увидел в нас не чужих, а якоря. — Кстати, — тихо сказал он. — Я ценю то, что Вы здесь делаете. Сэм нахмурился. — Что именно мы делаем? — Держите себя в руках, — ответил он. — Держите их в руках. Особенно учитывая, насколько Вы, чёрт возьми, напуганы. Я улыбнулась маленькой, усталой улыбкой, которая всё же была настоящей. На мгновение тяжесть в груди ослабла, потому что быть увиденной так, а не как того, кого защищают, не как что-то хрупкое и ценное, а как того, кто удерживает всё вместе было странно и горько-сладко. И что-то внутри меня заныло, потому что Мэри никогда не позволяла мне быть такой. Она всегда была щитом, стеной, той, кто вставал между мной и всем острым. И я позволяла ей это, позволяла тащить меня через огонь, горе и монстров, так и не остановившись, чтобы сказать: тебе не обязательно быть единственной сильной. Здесь, в этом разрушенном городе, с демонами во тьме и людьми, которые смотрели на меня, потому что были слишком напуганы, чтобы продолжать сами, я чувствовала себя странно свободной. Как будто я наконец была просто собой, а не чем-то, что нужно охранять. — Я и сам бывал в дерьме, — продолжал Джейк. — Я знаю этот взгляд. Сэм медленно выдохнул. — Хочешь знать правду? У меня есть брат. Он всё время говорит, что будет присматривать за мной и что всё будет хорошо, примерно так же, как я сейчас говорю им. — Да? — сказал Джейк. — На этот раз я не уверен, что верю в это, — признался Сэм. — То, что надвигается… оно больше, чем что-либо раньше. Будет плохо. И я не знаю, если… — Если мы вообще выживем? — закончил за него Джейк. Я посмотрела на них обоих и почувствовала, как во мне поднимается что-то устойчивое, не надежда, а нечто тише и сильнее. — Не важно, верим ли мы, — сказала я. — Важно, верят ли они. Потому что люди выживают не на правде. Они выживают на идее, что кто-то всё ещё стоит. Наступила тишина, тяжёлая, задумчивая. Сэм снова повернулся к генератору, руки двигались автоматически, будто действие было единственным способом не дать страху его поглотить. Я вернулась внутрь. Половицы тихо скрипели под ногами. Энди аккуратно сыпал соль по периметру комнаты, а Эва смотрела. Слишком спокойная, слишком неподвижная. Сэм вошёл следом. И где-то глубоко во мне мысль, которую посеял Джейк, продолжала эхом отдаваться. Впервые за долгое время я задумалась: что, если именно я буду той, кто защитит Мэри, вместо того чтобы позволять ей превращать себя в нечто острое и несломимое ради меня. — Мой гороскоп сказал, что мне не стоило вставать с постели, — легко сказала Ава. — Как ты? Держишься? — Я в порядке, — ответил Сэм. — А ты? — Не очень, — призналась она. — Почему мы, Сэм? Что мы такого сделали? — Наверное, просто везучие, — сказала я, потому что кто-то должен был напомнить, что я здесь. Эва слабо фыркнула. — Если бы не плохая удача, у нас бы вообще не было удачи. Гром прокатился снаружи, теперь громче, и так близко, что стены задрожали. — Я просто хочу, чтобы всё это закончилось, и я могла притвориться, что ничего не было, — прошептала она. — Я просто хочу свернуться калачиком с Брэйди и смотреть тупое ТВ. То, как она произнесла его имя с такой нежностью, словно оно всё ещё было безопасным, заставило что-то болезненно сжаться у меня в груди. Лицо Сэма изменилось. Я знала этот взгляд, взгляд человека, который собирается разбить чью-то жизнь правдой. — Что? — спросила Эва, вдруг став серьёзной. — Сэм? Ты… знаешь что-то, чего не знаю я? — Эва… мне жаль, — тихо сказал Сэм. — Когда демон пришёл за тобой… Брэйди не выжил. Комната будто сжалась. Эва издала тихий, сломанный звук, а потом рухнула в объятия Сэма, рыдая так, словно её тело больше не знало, как иначе существовать. Я смотрела, как она плачет, и всё, о чём я могла думать, было: вот так это и начинается. Эва была обычной. Она была влюблена, у неё была обычная жизнь. И теперь этой жизни больше нет. Такая потеря не просто ранит, она выдалбливает изнутри. Оставляет тебе только выживание. А выживание, если оно длится слишком долго, начинает разъедать всё человеческое. Я уже видела, как это произошло с Мэри. Часы шли. Свечи догорали. Сэм задремал в углу, Энди уснул на столе. Джейк стоял на страже в дверях. Эва же смотрела в пустоту, переваривая то, что на неё обрушил Сэм. И тогда я услышала это. Голос, скользящий по воздуху, как дым. Ко мне он, казалось, не был обращён. «Я пытаюсь тебе помочь, поэтому мы и говорим. Ты тот, за кого я болею. Добро пожаловать на конкурс Мисс Америка. Как ты думаешь, зачем ты здесь? Это соревнование. Только один из Вас, сумасшедших детей, выберется отсюда живым. Солдаты в грядущей войне? Это правда. Вы солдаты. Но вот в чём дело. Мне не нужны солдаты. Мне нужен солдат. Мне нужен только один». Потом голос стал глухим, будто ушёл далеко. Он говорил с кем-то… но с кем? Когда Сэм резко проснулся, а Джейк произнёс её имя, было уже поздно. — Эва пропала. Когда я поняла, что Эвы нет, внутри меня всё вдруг стало неподвижным. Будто мир высосал весь шум из моей головы, оставив только звенящую тишину, которая приходит прямо перед чем-то. Сэм и Джейк вышли её искать. Я осталась с Энди отчасти потому, что кто-то должен был, а отчасти потому, что мне не понравилось, как воздух внутри дома сгустился, будто задержал дыхание. Такие места не становятся тихими просто так, это значит, что что-то движется там, где ты не видишь. Энди зашевелился, протирая глаза, и я присела рядом, пытаясь объяснить, что произошло, стараясь держать голос ровным. И тут я почувствовала этот укол в затылке, будто за мной кто-то стоит. — Эва? Где ты была? Ты не слышала, как мы тебя звали? — я обернулась. Она стояла у окна, положив руку на раму, силуэтом на фоне серого света снаружи, словно застряв между уходом и тем, чтобы остаться. Это плохо. — Да, я слышала, — сказала она. Её голос звучал неправильно. И тогда я увидела, как её пальцы прижались к виску, будто она давила на синяк внутри собственной головы. Чёрный дым скользнул через разбитое окно, будто точно знал, куда идти. — Что ты делаешь? — спросил Энди. Моё сердце ударило так сильно, что стало больно. Я рванулась к ней, но она оказалась быстрее, чем имела право быть. Её рука ударила меня в грудь, мир перевернулся, спина врезалась в стену, боль взорвалась за глазами, звёзды рассыпались по зрению. Демон принял форму рядом с ней. Энди закричал и тут же замолчал. Кровь хлынула на пол горячими, уродливыми брызгами, которые не вписывались ни в одну человеческую историю, которую я знала. Эва смотрела на это с улыбкой, не столько жестокой, сколько облегчённой. Как человек, который наконец перестал притворяться. Сэм ворвался в дверь как раз в тот момент, когда она оттолкнула меня и снова рухнула в слёзы, будто ждала своего сигнала. — Сэм! — закричала Ава. — Я только что нашла его таким… Аня была рядом… Я… как она могла? Сэм замер. Потом заметил разорванную соляную линию у окна. — Кто это сделал? — Не знаю, наверное, Аня. — Анна бы этого не сделала! — закричал Сэм. — Эва, линия была цела, когда я уходил. — Что, ты думаешь, это я? Посмотри на Аню! Я поднялась с пола. — Ты не учла одну вещь, — тихо сказала я, делая шаг вперёд, хотя каждый инстинкт кричал бежать. — Я слышу демонов. — Пять месяцев, Эва. Ты единственная, у кого есть провалы во времени — сказал Сэм ровно. Я добавила: — Можешь не играть. Я слышала, как ты приказывала демону убить Лилли. Её лицо опустело. А потом она улыбнулась. — Но я Вас всё-таки провела, да? — Не меня, — сказала я. — Да, — усмехнулась она. — Я здесь давно. И не одна. Люди всё приходят и приходят. Дети, как мы. — Вообще-то, двадцатитрёхлетние не дети, но ладно, — сказала я. — Партиями по три-четыре, — продолжила она. — И ты их убила? Всех? — почти закричала я. — Я непобедимый чемпион! — гордо сказала она. — Боже мой… — прошептал Сэм. — Не думаю, что Бог тут при чём, Сэм, — сказала она. — Как ты могла? — спросил он. — У меня не было выбора. Это была я или они. Со временем стало легко. Даже… весело. Я не стала ждать. Мой кулак двинулся быстрее, чем мысли. Впервые в жизни меня не защищали. Я сама выбирала. Я двигалась раньше правил Мэри. Раньше страха. Удар был настоящим и тяжёлым. Эва рухнула, её голова ударилась о край стола с звуком, который я не забуду никогда. Она не двигалась, и тишина, что последовала, была огромной. Я смотрела на её тело, руки дрожали, сердце грохотало в ушах. Боже мой. Что я только что сделала? Я не хотела её убивать. Я просто хотела её остановить. Мэри всегда говорила: реагируй первой, так ты выживаешь. Но, стоя здесь, глядя на Эву, сломанную, мёртвую, я поняла, насколько тонка эта грань. Насколько близко выживание к тому, чтобы стать чем-то другим. — Нам надо убираться отсюда, — сказал Сэм, схватив меня за руку и потянув к двери. Мои ноги шли, но разум всё ещё был там, в комнате с Эвой. Со звуком её черепа ударявшимся об стол. Джейк стоял в дверях и вышел за нами. Как только мы оказались снаружи, он остановился. — Не мы. Только один из нас выберется отсюда. У меня было видение. Этот жёлтоглазый демон или кто он там… Он говорил со мной. Он сказал, как всё будет. — Нет, Джейк, ты не должен его слушать, — сказал Сэм. — Сэм, он нас не отпустит! — закричал Джейк. — Только один. Ты мне нравишься, правда. Но посмотри на цифры. Какой толк, если мы все умрём? Я могу выбраться. Могу подобраться к демону и убить его. — Нет, Джейк. Ты пойдёшь с нами. Мы убьём его вместе, — сказала я, шагнув вперёд. Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему сказку. — С чего мне знать, что Вы не повернётесь против меня? — Мы не повернёмся, — сказал Сэм. — Я не могу это гарантировать. Сэм медленно достал нож из кармана и положил его на землю между нами, тихое, опасное предложение. — Просто пойдём с нами, Джейк. — Не делай этого, — сказала я, подняв руки. — Это именно то, чего он хочет. Чтобы ты выбрал себя вместо всех остальных. Не играй по его правилам. Джейк замялся, потом сделал то, что почти меня обмануло. Он положил металлический прут, который держал, потом пистолет, о котором мы даже не знали. Он поднял руку. А потом ударил Сэма так сильно, что тот отлетел, словно его дёрнули за трос. Что-то холодное проскользнуло во мне, когда я схватила пистолет, руки дрожали, пока я направляла его на Джейка. — Ты даже не знаешь, как его заряжать, — уверенно сказал он. Но я знала. Щелчок прозвучал слишком громко в тишине. На мгновение я почувствовала это, тот путь, по которому пошла Эва. Мысль о том, что выживание значит стереть всех остальных. Сэм бросился на Джейка сзади. Я знала, что не могу выстрелить. Я не могла быть такой. Поэтому я схватила металлический прут и ударила. Джейк рухнул. Я опустилась на колени рядом с ним, пальцы на его горле, ожидая чего-то ужасного. Но я почувствовала пульс. Он был жив. И облегчение накрыло меня так сильно, что у меня подкосились колени. — СЭМ! — голос Дина эхом донёсся снаружи. — АНЬ, ТЫ ЗДЕСЬ? — крикнула Мэри. Мы бросились к голосам и перед проходом в город как раз в тот момент, когда Мэри, Дин и какой-то полный старик в кепке вбежали внутрь. Сэм побежал к Дину. А я нет. Я осталась стоять, тяжело дыша, руки болели от того, что я сделала и от того, чего не сделала. Я точно знала, кто я и чего хочу. Я повернулась к Мэри. Сейчас или никогда.

***

Я сделала шаг к ней, даже не подумав. — Аня, господи, я так рада, что ты жива, — сказала я, голос уже ломался. — Я думала, что… я думала… Её пистолет поднялся между нами. — Нет. Мэри. Стой. Мир будто накренился. Я медленно подняла руки, так как поднимают их, когда пытаются не спугнуть что-то живое. — Аня… что случилось? Опусти пистолет. Всё в порядке. Я здесь. Мы… — Нет, — сказала она, и её руки начали трястись так сильно, что это пугало меня больше, чем само оружие. — Ничего не в порядке. Мне нужно поговорить с тобой. — Хорошо! Мы поговорим. Только… пожалуйста… опусти пистолет, и мы найдём безопасное место. — Нет! Мэри! — она сорвалась, слёзы жгли ей глаза. — Мэри, ты не понимаешь. Я должна сказать это сейчас. Я перестала двигаться. — Ладно, ладно. Говори. Я слушаю. — Мэри… — её голос дрогнул. — Мы больше не можем быть вместе. Слова ударили, как физический удар. — Что? — глупо вырвалось у меня. — О чём ты говоришь? — Это перестало быть весёлым давным-давно, — сказала она. — Я же вижу, во что тебя превратила защита обо мне. Я не могла вымолвить ни слова. — Ты отталкиваешь людей, — продолжила она. — Ты не позволяешь себе жить, потому что боишься, что со мной что-то случится. И это убивает тебя, Мэри. Я это вижу. — Аня… — И это убивает меня… — тихо сказала она. — Я устала, что за мной следят, как будто я из сделана стекла. Я устала, что ты используешь мою боль, чтобы оправдывать то, как ты уничтожаешь себя и других. Я хотела спорить. Хотела отрицать. Но правда стояла между нами, тяжёлая и неоспоримая. — И что? — прошептала я, глядя в землю, потому что не могла смотреть на неё. — Ты просто… уйдёшь? Во мне что-то треснуло. — Ты просто уйдёшь и больше никогда не вернёшься? Я подняла взгляд, горло сжалось от боли. — Аня, пожалуйста, — сказала я. — Не уходи. Я… у меня… у меня нет никого, кроме тебя… Пожалуйста… Она улыбнулась мне. Но не доброй улыбкой. Последней. — Знаешь, ты никогда не плачешь, когда тебе больно, — мягко сказала она. — Я всегда думала, что это круто. Я плачу из-за всего… а ты… ты просто держишь всё внутри. Она посмотрела на небо, будто пыталась его запомнить. — Даже сейчас… ты такая сильная, Мэри. Потом она отвернулась, закрывая лицо рукой. — Знаешь, иногда я думала… если бы я могла выбрать, как умереть, что бы это было. Сердце ударилось о рёбра. — Аня, — сказала я. — О чём ты сейчас говоришь? — И я подумала… умереть за кого-то может быть даже красиво, как думаешь? Я двинулась. Один шаг. Потом ещё один. Если бы я только смогла дотянуться до неё… — Но сделай мне последнее одолжение, Мэри, — сказала она, и её голос треснул, плечи задрожали. Казалось, ещё чуть-чуть и она разрыдается. — Пообещай, что когда я умру, ты не продашь душу и не пожертвуешь кем-то чтобы спасти меня, ладно? Это же такой кринж. Я сделала ещё шаг. — Если ты так сделаешь, я просто убью себя снова. Так что даже не думай об этом, хорошо? Её рука поднялась. Я знала, что сейчас произойдёт, но всё равно не смогла это остановить. Раздался выстрел. Кровь брызнула мне в лицо. Её кровь. На секунду мир перестал иметь смысл. Она падала, а я уже была на коленях, ловя её, тряся её, выкрикивая её имя так, будто если сказать его достаточно раз, она сможет вернуться. — Аня! Аня! Пожалуйста! Аня… Ничего. Кто-то закричал. Человек в военной форме выхватил пистолет с пола и выстрелил. Сэм где-то позади меня рухнул, но я даже не обернулась. Мне было всё равно. Я видела только Аню. Я хотела закричать. Хотела разорвать небо. Хотела заплакать. Но не могла. Всё, о чём я могла думать, это как мне хочется сказать ей, насколько я сломана. Насколько всё было несправедливо. Как сильно она мне нужна. Я хотела, чтобы её руки обняли меня. Чтобы её голос сказал, что всё будет хорошо. Что она всегда рядом. Но её здесь не было. И её больше никогда не будет.