Нам нельзя уйти

Мы ехали в сторону забегаловки. Без музыки. Без разговоров. Только усталый шорох шин по асфальту и тихий гул двигателя. Аня сидела рядом со мной, сложив руки на коленях, и смотрела прямо перед собой, как будто смотрела не на дорогу, а просто через лобовое стекло. Она молчала со вчерашнего дня. Ну, не совсем. Она кивала, когда я говорила. Отвечала, когда нужно было. Но это была не она. Аня всегда была шумной, полной движений и энергии. Эта тишина ощущалась… намеренной. Словно она держала что-то обеими руками и боялась отпустить. Я то и дело смотрел на неё, стараясь не делать этого. Что-то изменилось прошлой ночью. Я ещё не понимала что именно, но чувствовала это между нами как третьего пассажира. Может, она думала о пожаре. О Сэме и Дине. О своей матери. Может, она принимала решение. Вот это и пугало больше всего. Мы сдали отчёты Хендриксону после всего, что произошло. Профессионально и скучно. Разумеется, все сверхъестественные детали были похоронены, а имена Винчестеров стерты из всех систем, которые действительно имели значение. Какие бы подозрения у него ни были они уже давно утонули в бумагах. С точки зрения ФБР Сэм и Дин Винчестеры были просто двумя идиотами, которым повезло. А Хендриксон… А у Хендриксона больше ничего не было. Месяцы осторожного наблюдения. Стопки отчётов. Полусвязанные нити, которые он медленно сплетал во что-то цельное. Всё исчезло без следа. Это не стерли громко или эффектно. Это просто… вычистили изнутри. Теперь, если он попытается заговорить, все увидят лишь одержимого агента, тычущего пальцем в пустые папки. Человека, который гоняется за призраками в системе, верящей только в бумаги. Ему понадобятся годы, чтобы восстановить это. Если ему вообще позволят. Это должно было ощущаться как завершение. Но у меня не отпускало в животе. Мы въехали на парковку забегаловки как раз в тот момент, когда Дин опирался на свою машину, вытаскивая двадцатку из кошелька и протягивая её Сэму. — Не забудь в этот раз побольше лука, — сказал он. — И глянь, есть ли пирог. Сэм прищурился, глядя на купюру. — Чувак, это я буду ехать с твоим луком. Аня слабо улыбнулась. Не по-настоящему, но всё же что-то. — Я тоже что-нибудь возьму, — пробормотала она. — У нас будит долгий разговор. И пошла за Сэмом, который придержал для неё дверь. Она не посмотрела на меня. Дин усмехнулся сам себе. — Убил бы сейчас за кусочек пирога. Но мне было не до смеха. И вот он повернулся ко мне уже серьёзнее. — С Хендриксоном всё улажено? — Да, — сказала я. — Вы чисты. Он не будет за Вами гоняться. Дин кивнул, облегчение мелькнуло у него на лице. — Хорошо. Отлично. Мы замолчали, глядя, как Сэм и Аня входят в забегаловку. — Я вчера листал дневник отца, — сказал он. — Оказывается, он пару раз работал с Вашими в те времена. У меня сжалось в груди. — Мы хотим познакомить тебя кое с кем, — продолжил он. — Бобби. Старый друг семьи. Он многое знает. Я не успела ответить, как радио в его машине захрипело. Статика прошипела в динамике. Музыка то появлялась, то исчезала, искажённая и далёкая. Дин нахмурился и ударил по панели. — Ну давай… Воздух стал… неправильным. Тяжёлым. Как перед грозой. А потом… Мир как будто взорвался. Машина врезалась в нашу сбоку, металл взвизгнул, когда она раздавила пассажирскую дверь и швырнула наше транспортное средство прямо в витрину забегаловки. Стекло разлетелось, а само здание содрогнулось. Я даже не успела как-то среагировать. Только почувствовала удар, звук и последовавшую за ним внезапную, ужасающую тишину. Закусочная была пуста. Столы перевёрнуты, еда разбросана повсюду. — СЭМ! — Дин уже бежал. — СЭМ! Я подбежала к разбитой машине. Водитель обмяк на руле, лицо в крови. Пульса не было. Внутри Дин снова и снова звал Сэма. Я вбежала в забегаловку. Одно тело лежало, раскинувшись на столе, кровь растекалась под ним. И тогда я это почувствовала. Запах серы. У меня похолодела кровь. Дин замер у окна, глядя на жёлтую пыль на подоконнике. Демон. Чёрт. Аня и Сэм исчезли. Я проверила телефон, в надежде что они где-то рядом. Что если я позвоню, то непременно услышу какое-то жужжание. Нет сигнала. Ни в телефоне. Ни в моей голове.

***

Я проснулась в тишине, в такой тишине, будто кто-то затаил дыхание и забыл выдохнуть. Мир вокруг был спокойным, но не тем хорошим спокойствием, другим, то которое заставляет ждать, когда придёт ужас. Солнце было тёплым на моём лице, что было бы быть приятно, если бы не то липкое чувство тревоги под кожей. Старые деревянные здания прислонялись друг к другу, словно устали притворяться настоящими, устали делать вид, что способны сопротивляться времени. Пыль лежала ровными полосами, нетронутая, будто здесь очень давно никто не ходил. Я с трудом села, ладони ушли в холодную влажную землю, пальцы запутались в обгоревшей траве и сухих ветках. Пахло старым дымом и дождём, который так и не пришёл. Мэри всегда говорила, что сначала нужно двигаться медленно и оценить обстановку. Голова пульсировала. Я не видела Сэма и почему-то это было хуже, чем не видеть вообще никого. — Сэм? — позвала я. Ответа не было. Мой голос здесь звучал странно, будто ему здесь не место. Потом я услышала шаги, не громкие, но осторожные, словно тот, кто шёл, был так же напуган, как и я. Я обернулась и увидела Сэма в нескольких метрах от меня. Он сжимал в руках сломанную доску, как будто она могла спасти ему жизнь. — Вау, — слабо сказала я. — Мы что, реально сегодня решили пойти по эстетике апокалипсиса? Он смотрел на меня секунду, потом кинул доску и бросился ко мне. — Анна! Ты в порядке? Я кивнула, хотя не была в порядке. — Где мы? — Не знаю. Я поверила ему. Он не врал. Но я чувствовала и что-то ещё. В воздухе было что-то неправильное. Не видимое, не слышимое, но оно было. Как давление за ушами. Как голос без слов. То же ощущение, которое я чувствую, когда слышу их. Я ничего не сказала Сэму. Если Мэри здесь нет, мне нужно стать той частью Мэри, которая всегда нас защищала. А Мэри всегда говорила: никогда не раздавай информацию бесплатно, ни врагам, ни союзникам, пока не понимаешь доску. Я посмотрела на телефон. Ничего. Нет сигнала. Как будто мир решил, что я не заслужила выхода. — У меня тоже, — сказал Сэм, помогая мне подняться. Мы были в каком-то старом городке. Вдалеке всё ещё крутилась мельница, скрежеща на всю округу. Забор провис под тяжестью сорняков. Всё выглядело заброшенным и забытым. Мы начали проверять здания, заглядывать в пыльные окна. Ни души. Вдруг пол скрипнул и Сэм тут же шагнул передо мной. Мило и совершенно не обязательно. Из-за здания выскочил худой парень в худи, глаза широко распахнуты. — Энди? — воскликнул Сэм, пугая его ещё больше. — Что ты здесь делаешь?! — заорал Энди. — Что я здесь делаю?! — Так, глубокий вдох, — сказала я. — Тебя пока не убивают. Это уже победа. Он уставился на меня в шоке. — Я не могу успокоиться! Я только что проснулся в каком-то грёбаном Фронтирлэнде! — Что ты помнишь последним? — спросил Сэм. — Честно? Четвёртую затяжку, — сказал Энди, схватившись за голову. Сэм выглядел так, будто ему дали духовную пощёчину. — Это было странно, — продолжил Энди. — Вдруг появился такой сильный запах, типа… — Серы? — подсказал Сэм. — Откуда ты знаешь?! Ну всё. Значит, это правда были они. — Дин… — выдохнул Сэм, глядя куда-то мимо Энди. Я знала: он хотел, чтобы его брат был здесь. Чтобы поддержал. Чтобы знал, что делать. А у меня была Мэри, и несмотря на то, что в последние дни я вела себя как ребёнок, что-то должно было измениться. Так дальше нельзя. Может, это мой шанс доказать, что я могу сама. Что мы можем найти ответы. Быть свободными. — Твой брат? Он здесь? — спросил Энди. — Я не знаю, где он, — Сэм сглотнул. По тому, как напряглись его плечи, я поняла всё раньше слов. — Я… я не знаю, жив ли он… Он начал дышать слишком быстро. Паника уже поднималась в его груди. Я положила руку ему на плечо, тёплую, настоящую. Иногда людям просто нужно почувствовать, что они всё ещё в своих телах. Вдруг по пустым улицам прокатился отчаянный крик: — ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА! Я ЗАПЕРТА! Мы побежали и нашли маленький деревянный сарай с тяжёлым замком. Женщина внутри билась в дверь так, что та дрожала. Замок был снаружи. Её очевидно заперли. — Эй? — крикнул Сэм, но она только закричала громче. Сэм схватил камень и одним ударом разбил замок. Дверь распахнулась. Женщина вывалилась и сразу бросилась к Сэму, будто сама гравитация решила, что он, самое безопасное место в мире. — Эва? — прошептал он. — О боже! Сэм! Она рыдала так, что всё её тело тряслось. — Похоже, Вы знакомы, — заметил Энди, слишком откровенно глядя на неё. Эва даже не посмотрела на него, только отстранилась, чтобы увидеть Сэма. — Как ты… я имею в виду… — Эва, ты была здесь всё это время? — спросил Сэм. — Какое «всё это»? — она моргнула. — Я только что очнулась там, полчаса назад. — Ты пропала на пять месяцев, — тихо сказал Сэм. — Мы с братом искали тебя повсюду. — Это невозможно. Я видела Вас два дня назад. — Нет… — Сэм покачал головой. — Прости. — Но… это… — она заплакала. — Мой жених, Брейди… если меня не было так долго… Она закрыла рот, потом вдруг посмотрела на Энди. — Йоу, — сказал он неловко. — Энди. Тоже в панике. Она повернулась ко мне. — Анна, — сказала я. — В меру в панике, что, по-моему, заслуживает медали. Она растерянно моргнула. — Ладно… что происходит? — Не знаю, — сказал Сэм. — Но знаю, что у нас четверых есть кое-что общее. — Эй? Есть кто-нибудь? — донёсся голос с улицы. — Клянусь, — вздохнула я, — это место как плохая видеоигра. Всё время открываются новые персонажи. Мы нашли мужчину в военной форме и женщину в длинном кожаном пальто. Оно всё ещё было здесь. Слушало. Я чувствовала его шёпот. — Вы в порядке? — спросил Сэм. — Думаю, да, — сказал мужчина. Он стоял слишком прямо, слишком по-военному. — Я Сэм. — Джейк. — Лилли. — Есть ещё кто-то? — спросил Сэм. — Нет. — Как мы вообще сюда попали? Минуту назад я была в Сан-Диего, — тихо сказала Лилли. — Если тебе от этого станет легче, я прошлой ночью заснул в Афганистане, — добавил Джейк. — Дай угадаю, Вам обоим по двадцать три? — начал Сэм. — Нам всем. И у всех у нас есть способности. — Что? — Джейк посмотрел на него серьёзно. — Это началось чуть больше года назад, — продолжил Сэм. — Когда Вы вдруг поняли, что можете делать вещи… вещи, которые раньше казались невозможными. Энди кивнул, подтверждая. — У меня есть видения, — сказал Сэм. — Я вижу события до того, как они происходят. — У меня тоже, — сказала Эва, глядя в пол. — У меня тоже, — добавила я. Это была ложь. Но осторожная, во благо. Мэри всегда говорила, что ложь, это не всегда предательство, иногда это просто купленное время ради выживания. К тому же что-то нас слушало. А Эва… Эва была неправильной. Не так, чтобы я могла сразу сказать почему, но она как улыбка, которая не доходит до глаз. — Я могу вкладывать мысли людям в головы, ну, типа заставлять их что-то делать, — с гордостью сказал Энди. — Но не волнуйтесь, на Вас это, кажется, не действует. Потом он начал смеяться и рассказывать совершенно ненужную историю про то, как унизил какого-то парня с помощью психического гей-порно. Группе его рассказ не зашёл. Но Сэм фыркнул, несмотря на себя. — То есть ты такой: «Саймон говорит отдай мне кошелёк», и они это делают? — Лилли скрестила руки плотнее. — А у Вас троих видения? Класс. Я бы убила за такое! — Лилли, послушай, всё в порядке… — Нет! — закричала она. — Нет, не в порядке! Я прикасаюсь к людям и их сердца останавливаются. Я почти не могу выходить из дома. Моя жизнь ни капли не стала лучше. Так что пошли Вы знаете куда! Я хочу домой! Тишина после её слов была тяжелее любого крика. — А мы что, не хотим? — сказал Джейк. — Эй, не разговаривай со мной так! — огрызнулась Лилли. — Послушайте, нравится нам это или нет, мы здесь, — осторожно сказал Сэм. — И нам всем придётся с этим справляться. — Кто нас сюда притащил? — спросил Энди. — Это скорее «что», а не «кто», — ответил Сэм. — В смысле? — спросила Эва. — Ну… — Сэм усмехнулся, будто сама мысль его забавляла. — Это демон. И всего на долю секунды Эва сначала огляделась, словно проверяя, как ей следует реагировать, а потом надела на лицо такое же потрясение, как у остальных. Я это заметила. Я всегда смотрела. Если бы здесь была Мэри, она бы уже перешла к угрозам и прижала Эву к стене. … Что-то в моём нутре, становилось всё громче с того момента, как я проснулась в этом месте и, если честно, даже раньше подсказывало мне, что когда всё это закончится, мне придётся многое объяснить Мэри. И, возможно, впервые я буду достаточно сильной, чтобы это сделать. Достаточно сильной, чтобы наконец сказать то, вокруг чего я всё время ходила кругами: что любить кого-то это не то же самое, что исчезнуть внутри него.

***

У Ани был с собой телефон. Я проверила свой уже три раза, пальцы всё ещё зависали над экраном, словно он вот-вот должен был начать звонить из чувства вины. Батарея всё ещё наполовину полная. Пропущенных вызовов нет, хотя сеть появилась. Это значит, что она не выбирала не звонить. Нет сигнала? Чёрт. Чёрт. Чёрт! В мире оставалось не так много таких мест. Мёртвые зоны. Чёрные пятна. Демоны любили такие места. Места без свидетелей. Места, где люди исчезают, не оставляя следа. Я не отрывала взгляда от карты, которую Бобби разложил на капоте Импалы, хотя на самом деле я её уже не видела. Мой взгляд был прикован к одной точке и отказывался двигаться, потому что если бы он сдвинулся, я могла бы начать паниковать. Что я вообще знаю о демонах? Они забирают людей. Им нужны люди как сосуды для существования. Они не убивают их сразу. Они созданы в Аду, чистое зло, искривлённое до неузнаваемости. И то, чего они хотят, никогда не бывает случайным. Они забрали Аню. А значит, она имела значение. Думай. ДУМАЙ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Почему Аня? Почему Сэм? Почему сейчас? Что я упустила? — Телефон Ани всё ещё включён, — сказала я ровно. — Если она не позвонила, значит она там, где нет связи. Дин резко посмотрел на меня, раздражённый. — Ты говоришь это так, будто это полезно. — Это полезно, — ответила я, не поднимая глаз. — Это сужает круг. — Да? До чего, до всей глуши посреди нигде? — До мест, которые любят демоны, — сказала я. — Изоляция. Старые постройки. Районы без наблюдения. Где можно сбагрить людей без вопросов. Где никто не помешает. Бобби уже кивал. — Она права. Вот оно, — сказал он, ведя пальцем по карте. — Все демонические знаки и предзнаменования за последний месяц. — Ты шутишь. Здесь же ничего нет, — сказал Дин. — Именно! — Да ладно. Должно же быть что-то. А обычные мелочи? Экзорцизмы, что-нибудь такое? — Я это и говорю. Ничего. Полная тишина. — И как мы должны искать Сэма и Аню? Закрыть глаза и ткнуть пальцем? Я наконец подняла глаза. — Та забегаловка была не случайностью, — сказала я. — Нас не просто схватили, потому что мы там были. Они знали, что мы там встретимся, и подстроили это. Им нужны были Сэм и Аня. Для чего-то. Дин нахмурился. — Для чего, например? — Я не могу сказать, — призналась я. — Я недостаточно знаю о демонах, чтобы понять, что они планируют. Я знаю только одно. То, что они не прикладывают столько усилий просто так. Впервые с тех пор, как мы остановились, в груди у меня что-то холодно и остро сжалось. Потому что если всё это связано с пожаром, с той проклятой ночью, значит Аню забрали, чтобы она сыграла какую-то извращённую роль. Вопрос какую. — Эш, — сразу сказал Дин, отходя в сторону. — Что у тебя есть? Я смотрела, как он ходит туда-сюда, как напрягается его плечо, пока он слушает, словно его тело уже знало, что что-то большое надвигается. Рядом Бобби прочистил горло. — Мне жаль за то, что случилось с твоей семьёй, — тихо сказал он. — Хотелось бы поговорить об этом при других обстоятельствах. Я резко подняла голову. — Ты их знал? Бобби посмотрел на меня странно, словно ответ был очевиден. — Да. Твой отец и я работали вместе. Много. Тогда, когда ещё не было всей этой электроники, охотники находили друг друга, обменивались информацией. Твоя семья была… ну, известной. Это слово ударило сильнее, чем я ожидала. — Он иногда приводил тебя с собой. Тебе было… сколько, четыре? Пять? Ты всегда сидела на капоте его грузовика и читала, пока остальные спорили. Воспоминание накрыло меня так резко, что у меня закружилась голова. — Я этого не помню, — прошептала я. — Да, обычно так и бывает, — мягко сказал Бобби. Дин вернулся, уже двигаясь к машине. — Мы едем в Роудхаус. Эш нашёл кое-что большое. Очень большое. Мы сели в Импалу. Я устроилась на заднем сиденье, сложив руки на коленях, глядя в окно в никуда. Аня была где-то там. Но мы её найдём. Всё будет хорошо. Должно быть.

***

Слова ещё долго висели в воздухе после того, как Сэм их произнёс. — То есть мы… солдаты в демонической войне, которая приведёт к Апокалипсису? — спросил Джейк, его голос застрял где-то между неверием и злостью, словно он одновременно хотел и рассмеяться, и закричать. — Когда ты так это говоришь… — пробормотал Сэм, проводя рукой по лицу. — И нас выбрали? — надавил Джейк. — Да. — Почему? Сэм замялся, и прежде чем он заговорил, я почувствовала пустоту там, где должен был быть ответ. — Я не уверен. Я просто знаю… — Сэм… — мягко вмешалась Эва, её глаза были слишком большими и слишком яркими. — Прости, телепатия и сгибание ложек это одно. Но демоны? — Слушай, я знаю, что это звучит безумно, — сказал Сэм, заставляя себя выпрямиться. — Это не просто звучит, — огрызнулся Джейк. — Да мне плевать, что ты думаешь! — выкрикнул Сэм, надломленный и на пределе. — Если мы все здесь собрались, значит всё уже началось. Мы должны… Джейк шагнул вперёд, сжатая челюсть. — Единственное, что я должен это держаться подальше от психов, ясно? Я наклонила голову, изучая его. То, как солдат учат держать себя как стены, быть жёсткими, закрытыми, всегда готовыми к удару. Забавная вещь про стены то, что под давлением они трескаются. — Я услышал достаточно, — добавил Джейк. — Мне лучше быть одному. И, к сведению, Вам тоже. И вот так просто он развернулся и ушёл, его ботинки хрустели по гравию, как точка в конце предложения. — Вау, — пробормотала я скорее себе. — Не знала, что в базовой подготовке учат убегать одному в проклятом городе из хоррора. Никто не рассмеялся над моей жалкой попыткой пошутить, что, впрочем, было вполне понятно. Где-то вдалеке прогремел гром, низкий и глухой, словно небо прочищало горло перед криком. Город словно наклонялся навстречу хаосу, который вот-вот должен был прийти. Всё вокруг казалось готовящимся к этому. Здания вокруг нас были неправильными, застывшими. Деревянные лавки с выгоревшими на солнце вывесками, двери, распахнутые, как рты, застывшие на полуслове. Пыль покрывала всё тонкой серой плёнкой, словно само время выдохнуло и больше не вдохнуло. — Ладно, — сказала я, оглядывая то, что осталось от нашей группы, — от имени тех из нас, кто понимает жанры, нам, наверное, стоит пойти за ним, да? Потому что именно так люди и умирают в фильмах ужасов, разве нет? Энди моргнул. — Ты фанатка хорроров? — Я всегда эмоционально готова к смерти, — сказала я торжественно, ударяя себя в грудь. На этот раз Сэм почти улыбнулся, и я вцепилась в неё, как в доказательство того, что мы всё ещё люди, а не просто приманка или пешки в чьём-то плане. Мы пошли за Джейком. Впереди возникла школа, её дверь была распахнута настежь, а меловая пыль лениво плыла в воздухе, как пыльца. Внутри стояла маленькая девочка, бледная и неподвижная, с глазами слишком большими для её лица. Сэм не колебался. Он схватил железный прут и ударил по девочке, которая тут же рассыпалась в чёрный дым, крича, пока не исчезла. — Просто чтобы Вы знали, — напряжённо сказал Сэм, — это был демон. Позади него я увидела доску, исписанную одной и той же фразой снова и снова, отчаянно и судорожно: Я не буду убивать. Я не буду убивать. Я не буду убивать. Я не буду убивать. Я не буду убивать. Я не буду убивать. Я не буду убивать. — Думаю, это был Ачери. Демон, который маскируется под маленькую девочку, — добавил Сэм, а потом повернулся к Энди, который явно был на грани. — Энди, ты со мной или нет? — Дай мне минуту. Я всё ещё перевариваю, что демоны реальны, — Энди выглядел зеленоватым. Гром стал громче, тучи закатились над нами, тяжёлые и побитые, воздух был наполнен статикой и чем-то… ещё. Мы вышли на городскую площадь, где огромный колокол висел на перекошенной деревянной раме, с выгравированным деревом, больше похожим на молнию, чем на кору. — Я видел этот колокол раньше, — медленно сказал Сэм. — Кажется, я знаю, где мы. Колд-Оук, Южная Дакота. Город, настолько проклятый, что оттуда сбежали все жители. — Прекрасно, — пробормотала Ава. — Как приятно знать, что мы в таком историческом месте. — Зачем этому демону вообще понадобилось тащить нас сюда? — спросила Лилли, сжимая крестик на шее, будто он мог ей помочь. — Я задаюсь тем же вопросом, — сказал Сэм. Голос Лилли разрезал площадь, резкий и дрожащий. — Это не имеет значения. Очевидно, единственное разумное решение это убраться отсюда к чёрту. Она развернулась, говоря это, уже уходя, словно решение жгло её грудь задолго до слов. И тогда я снова почувствовала это, что-то слушающее. Оно как будто ждало, когда кто-то отойдёт достаточно далеко, чтобы его можно было съесть. — Подожди, Лилли, — крикнул Сэм. — Единственный выход это через мили леса. — Лучше лес, чем демоны, — бросила она, остановившись, но не поворачиваясь к нему, её плечи были напряжены, будто она ждала удара. — Лилли, послушай, мы ещё не понимаем, что происходит, — осторожно сказал Сэм. — Мы даже не знаем, сколько их здесь. — Да, он прав, — добавил Джейк. — Нам просто… — Не говори «мы»! — огрызнулась Лилли, резко повернувшись к нему. — Я не часть этого «мы». У меня нет с Вами ничего общего! Мэри бы уже это пресекла… Я почти слышала её в голове, её спокойный, непреклонный голос, который раньше сопровождался кривой улыбкой и сухим юмором, говорящий, что мы не разделяемся, что мы не бежим, что страх не решает за нас… И я бы сказала ей, что она слишком напряжённая, что люди не шахматные фигуры, что иногда им нужно просто дать дышать, и она бы закатила глаза, назвала меня нелепой, и в итоге мы всё равно рассмеялись бы… Та Мэри, которую я знала, умела сверлить людей взглядом, а потом тайком давать мне конфеты, когда думала, что никто не видит. Этой Мэри больше нет. Та Мэри, которая сейчас где-то там, не смягчилась бы. Она сказала бы это холодно, резко и окончательно, как правило, которое надо выполнить, словно ей больше нельзя чувствовать, словно она уже не человек, а просто средство защиты… — Ладно, смотри, я понимаю… — попытался успокоить её Сэм. — Ты ничего не понимаешь! — закричала она. — Я… я случайно прикоснулась к своей девушке… — Мне жаль, — тихо сказал Сэм, опуская взгляд. — Да плевать, — огрызнулась Лилли, вытирая лицо. — Мне кажется, что я в кошмаре, и он становится только хуже. — Я тоже терял людей, — тихо сказал Сэм. — У меня там сейчас брат. Я… я даже не знаю, жив ли он. Нам всем сейчас плохо, но я говорю тебе, лучший способ выбраться отсюда это держаться вместе. — Ладно, — наконец пробормотала Лилли. Страх не исчез, он просто на секунду стал тише, и это было максимум, на что мы могли рассчитывать. Мы двинулись дальше по городу, от двери к двери, пыль вздымалась под нашими ботинками. — Ищем железо, серебро, соль, любое оружие, — сказал Сэм. — Ну, надеюсь, в одной из этих проклятых лачуг найдётся сэндвич, — пробормотал Энди. — Я умираю с голоду. Мы подошли к следующему дому, и Сэм толкнул дверь, петли взвизгнули, будто их оскорбили прикосновением. Все вошли, кроме Лилли. Она остановилась на пороге, глядя в тёмное нутро дома, словно оно уже её поглощало, и потом, не сказав ни слова, развернулась и пошла в другую сторону. Сначала никто этого не заметил, кроме меня. Конечно, я заметила. Я всегда следила за группой. Я почувствовала это, ту тонкую, уродливую нить в воздухе, натягивающуюся, как всегда перед тем, как что-то пойдёт не так. Кто-то шептал. Не вслух, а внутри города, внутри тьмы. Я слышала, как этот шёпот касался страха Лилли, подталкивал его, кормил его медленно и терпеливо так, как демоны всегда это делают. Мэри бы пошла за ней. Та Мэри, которую я когда-то знала. Та, что ещё звучала как человек, а не как миссия. Та, что верила, что спасать людей значит говорить с ними, тащить их обратно силой, если нужно. Та Мэри не использовала бы людей как средство защиты кого-то другого. Но ту Мэри давно проглотили огонь, вина и долг, выжгли изнутри, пока не осталось что-то острое и функциональное. То, что осталось, было почти пустым, но всё ещё подлежащим спасению, едва-едва. Ему просто нужен был толчок, и я была готова стать этим толчком. И самое худшее было в том, что я тоже уже была не той, что раньше. Я знала, что шепчет этот голос. Я знала, куда идёт Лилли, и что если я позволю ей уйти, она не вернётся. Но я не побежала за ней. Не потому что мне было всё равно, а потому что теперь я училась выбирать, на что тратить те крохи заботы, что у меня остались. Менялось всё будь то я, Мэри или этот уродливый мир. И где-то глубоко внутри я сказала себе, тихо и упрямо, что всё всё равно будет хорошо. Что должно быть. Даже когда Лилли исчезала в пыли и тьме, а демон шёл за ней, как обещание. Я такая лицемерка…

***

Я была уверена, что с Аней всё в порядке. Конечно, она в порядке. Она с Сэмом, наверняка уже прокручивает в голове три разных плана на случай катастрофы, наверняка шутит, чтобы всем было легче, наверняка держит всех вместе, как всегда. Аня умела выживать. Это был её талант. Я держалась за эту мысль, пока мы подъезжали к «Роудхаусу». И смотрела, как она рассыпается. — Что за… — пробормотал Дин, останавливая Импалу перед тем, что ещё недавно было самым полезным местом на карте. Теперь здание было лишь почерневшими балками и рухнувшими стенами, дым всё ещё цеплялся за них, будто не хотел отпускать. Демоны любили огонь. Из-под завалов торчали обугленные конечности так, что становилось ясно: никто отсюда не выбрался. Бобби прикрыл рот ладонью. — Господи… — Ты видишь Эллен? — спросил Дин. Бобби оглядел руины. — Нет. Эша тоже нет. Я не знала, на что смотреть. Я не знала их лиц, их голосов, их жизней. Для меня они были просто формами из пепла и костей. А значит, я почти ничего к ним не чувствовала. То, что я чувствовала, было раздражением. Потому что это была наша зацепка. Наша единственная зацепка. Наш единственный способ найти Сэма и Аню и теперь он исчез. Разве они не могли умереть позже? После того как мы получили бы то, что нам нужно? Эта мысль была отвратительной. И самое страшное было в том, как легко она возникла. Но я не могла позволить себе о них заботиться. Забота это роскошь, которая превращается в колебания, а колебания убивают. Я повторяла это себе, как молитву. Так было безопаснее. Так было проще. Дин опустился на колени рядом с одним из тел, смахнул с него сажу и знакомые серебряные часы поймали свет. — Ох, Эш, — тихо сказал он. — Чёрт. Вот и всё. Наш лучший шанс исчез. А Аня всё ещё где-то там. Впервые с тех пор, как всё началось, карта в моей голове стала пустой. И я просто стояла, глядя на руины, стараясь не замечать, насколько пусто всё стало внутри.

***

Мы обыскивали дом так, как обыскивают люди, которые уже знают, что не найдут того, что ищут: бродили из комнаты в комнату, открывали двери скорее из чувства долга, чем из надежды. Каждое помещение было пустее и забитее пылью, чем предыдущее, будто даже стены отказались быть полезными. Старая мебель осела по углам, как уставшие животные. В воздухе стоял запах гнили, холодного дерева и чего-то под этим такого, от чего кожа начинала зудеть. Сэм нашёл небольшой сундук под обрушившимся столом. Внутри был серебряный нож, затупившийся от времени, но настоящий, тяжёлый, такой, который мог причинить боль тому, кому вообще не положено существовать. Это была первая хорошая вещь с тех пор, как мы здесь очнулись. И тогда шёпот вернулся. Сначала он был слабым, будто кто-то говорил через слишком много стен, но через несколько секунд он уже заползал мне в голову, становясь громче, резче, заполняя всё пространство внутри меня. Убей её. Убей её. Убей её. Убей её. Убей её. Убей её. Убей её. Убей её. Убей её. Убей её. УБЕЙ ЕЁ. В этих словах не было злости, только нетерпеливое желание. Мир поплыл, и мне пришлось прижаться плечом к стене, чтобы не упасть. Сердце вдруг стало слишком громким, слишком быстрым, будто тело поняло опасность раньше разума. Всё стало слишком жарким, слишком невыносимым. Шёпот не просто говорил, что делать, он показывал: яркие вспышки тела Лили, маленького и безвольного, качающегося на ветру, как что-то уже забытое. Я с трудом сглотнула и заставила себя дышать. Сэм вошёл в комнату, и беспокойство мелькнуло на его лице, как только он меня увидел. — Анна? Что случилось? — Я солгала, — выдохнула я. — Моя настоящая способность это то, что я слышу демонов. Давление в черепе снова вспыхнуло. — Кто-то здесь управляет демоном. Сэм не был врагом, я знала это всем нутром и доверяла ему. Это место делало странные вещи с каждым, перекручивая страх во что-то уродливое… Единственное, что у нас есть, это мы друг у друга. Прежде чем Сэм успел что-то спросить, голос Энди разнёсся по коридору: — Ребята! Вы должны это увидеть! Мы бросились к нему, и он стоял там, ухмыляясь, держа в руках два огромных мешка соли, будто только что нашёл клад. — Соль! — сияя, сказал он. — Это отлично, Энди, — автоматически ответил Сэм, а потом замер. — Подожди. А где Лили? Шёпот мгновенно стих. Мы выбежали наружу. Мельница вырисовывалась на фоне неба, тёмная, и там была она, висевшая на ней, её тело слегка покачивалось, будто даже ветер боялся прикоснуться. Эва закричала. — О боже! Сэм! Она мертва! Её руки вцепились в его куртку, всё тело дрожало, и если бы я не знала правды, я бы ей поверила. Джейк смотрел на тело Лили, лицо бледное, челюсть сжата так, будто могла треснуть. — Она пыталась уйти, — тихо сказал он . Сэм кивнул, и его выражение стало тяжёлым, более твёрдым. — Демон не собирался этого допускать, — сказал он. — Мы должны быть готовы к следующей атаке. Эва покачала головой, паника вспыхнула в её глазах. — Я не солдат, Сэм. Я не могу это сделать. — Выбора нет, — ответил он. — Ни у кого из нас. Мы постояли так ещё мгновение, в воздухе, густом от смерти и невысказанного страха, пока Джейк не пробормотал, что снимет её, и не направился к мельнице. Эва ушла обратно в дом, ни на кого не глядя. Сэм выдохнул, проведя рукой по лицу. — Дин бы сейчас знал, что делать. Я кивнула, глядя на темнеющее небо. Тучи надвигались низко и тяжело, синевато-фиолетовые и серые, как синяки. — Мэри тоже. Она всегда знает, — тихо сказала я. — Чёрт, да я бы руку отдала за работающий телефон… Энди неловко переместился рядом с нами. — Эй, эм… я, может, смогу помочь, — сказал он. — Я, правда, никогда не пробовал на таком расстоянии, но у Вас есть что-нибудь Дина? Что-то, к чему он прикасался? Сэм порылся в карманах. Ничего. Потом они посмотрели на меня. На секунду я замешкалась, пальцы коснулись кулона на шее. Потом я расстегнула его и протянула Энди. — Это подойдёт? — спросила я. Внутри была фотография меня и Мэри, когда мы были детьми, мы обе улыбались, будто мир ещё не научился причинять боль. Энди кивнул. И где-то глубоко внутри меня, под страхом, под шумом, под шёпотом демона, я надеялась, что Мэри всё ещё чувствует, как я держусь за неё.