Нам нельзя уйти

— Давай ещё раз, — сказала Аня. — Ты сожгла простыни какого-то старого пердуна, и теперь всё должно быть в порядке? — Именно, — я кивнула. Аня посмотрела на меня. Потом мимо. Потом вглубь коридора, будто стены могли объяснить ей то, чего она не понимала. Они не объяснили. — Ладно, — сказала она наконец, принимая мир таким, какой он есть. — И ты просто знала, что нужно сжечь простыни, потому что…? — Столовщица сказала, что он умер в старом корпусе тюрьмы. — Ладно, — повторила Аня. — Я не понимаю, как ты всё это связала, но… ладно. — У нас были отчёты, — сказала я уже с защитой в голосе. — Четыре человека умерло. Смерти начались после того, как открыли старый блок. Так что… — Да-да, — Аня отмахнулась. — Я их не читала. Намного веселее барахтаться в пьяном угаре! Она улыбнулась мне криво и совершенно без извинений. Я только вздохнула опять ничего не поняв. — Тебе правда стоит читать отчёты. Это важно для работы. Улыбка Ани поблекла. Не сразу… но достаточно. — У тебя всегда только работа, — огрызнулась она. — А раньше нам было весело. Мне нечего было ответить. — Охота, — продолжила она. — Разговоры с людьми. Разгадывание загадок. Да, было грязно, хаотично, но это была… ты. Я открыла рот. Но слова так и не вышли. — А теперь это просто то, что ты делаешь. Как какой-то список задач. Я отвела взгляд. — Я знаю, что тебе не всё равно. Правда. Я просто… Я ждала нужных слов. Но они не приходили. — Тебе больше не весело, Мэри. Это уже не любопытство. Это просто способ остаться со мной. Способ защитить меня. Я… — Я поговорила со столовщицей… — сказала я, будто это что-то значило. Хотя где-то в глубине я знала, что нет. Аня остановилась. — Ты ведь даже не знаешь, как её зовут, да? Я нахмурилась. — Что? — Столовщица, — сказала она. — Ты всё время называешь её так. Как будто это и есть вся она. Конечно, у неё было имя. У всех есть имя. Но я… не хочу его знать. Имена делали людей конкретными. А конкретных людей сложнее терять. — Так проще, — сказала я наконец. Аня повернулась ко мне полностью. — Проще для кого? — тихо спросила она. — Для тебя? У меня не было ответа. Аня смотрела на меня. Она не злилась. Просто…тихо смотрела. Я хотела, чтобы она накричала на меня. Сказала, что я не права. Заставила меня что-то сделать. Но вместо этого она развернулась и пошла дальше. А я пошла за ней. Как всегда. Тишина давила. Я знала, что неправильно сводить человека к безликой массе. Но знание ничего не исправляло. Я чувствовала только тяжесть чего-то неоплаченного. Долг. Может, если я куплю ей подарок, это чувство исчезнет. Может, всё снова встанет на свои места. Станет нормальным. Решено. Когда мы дошли до кабинета, голоса вылились в коридор. Мы вошли и тут же замерли. Хендриксон был там, с напарником, сидел за столом и уже по уши утонул в отчётах. — Рад Вас видеть, — сказал он, не поднимая глаз. — Как всегда такой формальный, Вить, — усмехнулась Аня, мгновенно возвращаясь в привычную роль. — Что-нибудь произошло с Сэмом и Дином? — Дин подрался в первый же день, — ответила Аня. — В остальном всё спокойно. — Ну конечно, — пробормотал Хендриксон, не отрываясь от бумаги. Райди ходил по комнате, перекладывая папки с одного стола на другой, словно пытался понять их смысл по расположению. Аня плюхнулась в кресло напротив Хендриксона. Я села рядом. Её взгляд зацепился за бумажный пакет. — Эт что? — Для тебя, — сказал Хендриксон. — Считай, что я в долгу. Внутри были чай, вино и кофе. — Спасибо! — воскликнула Аня. — Не за что, — сказал Хендриксон. И почти между прочим добавил: — Кстати, за Вами скоро пришлют офицера. Блять. Тишина опустилась в комнату. Бумаги зашуршали. Потом раздался стук. Вошла государственный защитник, волосы собраны, под мышкой та же папка. — Хендриксон? — Привет, Дэниелс, — сказал он, наконец подняв голову. — Можно Вас на минуту? — Присаживайтесь. Она коротко улыбнулась нам и села. — Я просматривала обвинения Винчестеров и, честно говоря, — сказала она, раскрывая папку и двигая документы по столу, — там есть странные несостыковки. Хендриксон даже не посмотрел. Я наблюдала за его спокойным, терпеливым лицом. Лицом человека, который уже решил, чем всё закончится. — Добро пожаловать в мой мир, — сухо сказал он. Он встал, взял другой файл, явно завершив разговор ещё до того, как он начался. — Я говорила с полицейской в Балтиморе, — продолжала защитница, игнорируя его демонстративное безразличие. — Она клянётся, что эти парни спасли ей жизнь и помогли поймать убийцу. — И есть свидетель ограбления банка в Милуоки, — добавила она. — Она тоже утверждает, что Сэм и Дин спасли ей жизнь. Вик остановился. — От чего? — спросил Хендриксон. — Она не смогла толком объяснить. Он фыркнул. — Потому что она сумасшедшая. Защитница лишь слегка наклонила голову. — Послушайте, — сказал Хендриксон, устало потирая глаза. — Я был в Милуоки. Я говорил с ней. Со всеми свидетелями. — И? — И всё, что я знаю: куда бы ни приходили эти парни, там умирают люди. Всё просто. — Я не уверена, что всё так просто, — надавила она. — Они не выглядят однозначно виновными. — Мне кажется, здесь есть что-то ещё, — добавила она. — Например? — Не знаю. Просто не могу уловить суть. Он повернулся к ней полностью, и в голосе появилась резкость. — Так. Взрослые тут вообще-то работают, так что если Вы не против… Она встала и вышла, не сказав ни слова. Кажется, я понимала Хендриксона. Мир имел смысл, если держать его маленьким. Если следовать правилам. Если смерть означала вину, а вина наказание. Государственная защитница же действовала иначе. Она впускала в комнату то, что не могла объяснить. Так она и придавала миру смысл…

***

Теперь был перерыв. Мы стояли вдоль забора, наблюдая, как заключённые бродят по двору рыхлыми, беспокойными группами. Часы у меня в голове тикали громче всего вокруг. Я не продумала, как буду говорить с Дином. А времени как назло в обрез. Что, просто подойти и сказать: эй, я сожгла труп, хочешь поговорить о своей мёртвой маме и мертвой маме Ани? Нет. Это было бы… плохо. И я не могла попросить Аню начать разговор. Не сейчас. Не после того, что было раньше. Я не знала, что делать. Поэтому сделала то, что делала всегда, когда не понимала, как двигаться дальше. Я ждала. Встала в ту же позу, что и вчера во время обеда, и изобразила терпение. Дин играл в карты с другим заключённым и ухмылялся так, будто выиграл ещё до конца партии. Когда тот наконец хлопнул карты о стол и ушёл, Сэм сел на освободившееся место рядом с братом. — Это как спиздить леденец у младенца, — сказал Дин, подтягивая к себе кучу сигарет. — Ты же даже не куришь, — пробормотал Сэм. — Ты шутишь? Это валюта здешнего мира. Потом Сэм наклонился ближе. — У меня есть зацепка по Муди. Лицо Дина сразу стало серьёзным. — Да, у меня тоже. Его дух навещал меня прошлой ночью. У меня внутри всё оборвалось. Чего? Этого не могло быть. Я сожгла его матрас, простыни. Я видела, как это всё горело, пока их гнали обратно по камерам. Это вообще был призрак? Если это был не Муди, то кто? Чёрт. Мне нужно было сказать им. Сейчас же. Но я не могла просто подойти. Это привлекло бы взгляды. Вопросы. Внимание Хендриксона. — Часы остановились, свет мигал, холодные зоны, — продолжал Дин. — Ну серьёзно, он сделал всё, кроме как крикнуть «Бу». — И что случилось? — спросил Сэм. Дин пожал плечами. — Он просто прошёл мимо меня. Если это был призрак, значит, просто не тот. Мне нужны были доказательства. Камеры! Я развернулась и пошла, не давая себе времени передумать. Остановилась рядом с Аней так, будто всегда там стояла, глядя во двор. — Не тот призрак, — пробормотала я. — Мне нужно проверить записи. Она не стала задавать вопросов. Просто потёрла переносицу. — Нужен отвлекающий манёвр? — Да. Её улыбка вспыхнула мгновенно. — Смотри и учись. Я ушла, не дожидаясь продолжения. Я не услышала, что именно она сказала, только увидела, как один из заключённых остановился рядом с её постом. Пару тихих слов, слишком тихих, чтобы разобрать. А потом он вцепился в забор и заорал: — Я УБЬЮ ТЕБЯ, СУКА! Аня не двинулась. Она просто улыбнулась. Все головы во дворе разом повернулись к месту скандала. Охранники рванули туда. Крики наложились друг на друга. Идеально. Я уже была на полпути к выходу, когда почувствовала это. Дин не смотрел на Аню. Он смотрел на меня. Не с подозрением. Просто замечая. Вот чего это он пристал? Я не замедлилась. Я свернула в коридор и почти побежала, ботинки едва отдавались эхом, пульс грохотал в ушах. Дверь в комнату с камерами была приоткрыта. Внутри охранник вытаскивал кассету из регистратора, что-то писал на ярлыке и бросал её в мусор. Он посмотрел на меня, приподняв брови. Что? — Драка в тренировочной зоне, — сказала я, не сбавляя шага. Он выругался себе под нос и вышел. Я скользнула в его кресло, руки двигались на автомате. Кассета. Пуск. Перемотка. Секунды имели значение. Экран мигнул. И она появилась. Женщина. Спутанные волосы. Медсестринская форма запятнанная и неправильная. Один глаз мутный, другой раскрыт слишком широко, будто кто-то пытался вырвать его силой. Не Муди. Просто медсестра? Почему всё должно быть так сложно. Я услышала шаги. Чёрт. Чёрт. Чёрт! Я оттолкнула кресло ровно в тот момент, когда охранник вернулся и резко остановился, увидев меня на своём месте. — Какого хрена ты тут делаешь? — рявкнул он. Я сразу встала. — Извините. Я уже вышла, прежде чем он закончил ругаться.

***

— Что ты ему вообще сказала? — спросила я. — Фокусники не раскрывают своих секретов, — легко ответила Аня. — Ну что, нашла что-нибудь? — Да. Это медсестра Глокнер. Её брови приподнялись. — И что теперь? — Я собиралась сказать Дину, — ответила я. — Помочь им закончить дело и выбраться отсюда. Их долг перед Диконом должен быть закрыт. Я ждала комментария. Шутки. Предупреждения. Но Аня просто улыбнулась. Это была не её обычная громкая, дразнящая улыбка. Она была тише. Мягче. Будто она очень осторожно думала о чём-то и не хотела спугнуть эту мысль. — Что? — спросила я. — Да так. Ничего, — она махнула рукой, всё так же улыбаясь куда-то в пустоту. Она потёрла глаза, потом снова посмотрела прямо перед собой. Потом на меня. Потом на Дина в столовой. Тихо усмехнулась. Она чего? У неё какие-то приступы сегодня? — Ну? — сказала она наконец, поворачиваясь ко мне. — Что тебе от меня нужно? — Мне нужно, чтобы ты оставила меня и Дина наедине... Она снова рассмеялась, прикрывая рот кулаком. — А нет. Продолжай. Я нахмурилась. — ...И чтобы ты с Сэмом вышли первыми и сожгли тело. — сказала я. — Ты же понимаешь, что я серьёзно. У нас времени вообще нет, нам сейчас придётся устраивать забег. — Я знаю, — всё так же улыбаясь, сказала она. — Давай, продолжай. Мы постояли так несколько секунд. План ещё не до конца оформился между нами. Может быть попросить помощи у Дикона? Но откуда на это время брать... Но прежде чем я успела что-то сказать, к нам подошёл офицер, копируя прежний приём Дина: с кружкой кофе в руке, расслабленная поза, будто ничего особенного не происходит. Дин заметил кипишь. Его внимание обострилось. Он подошёл ближе, делая вид, что не слушает. — Анна Кольт? — спросил офицер. Дин присел на край ближайшего стола, наблюдая. — И Мэри Блэкторн, полагаю. Мы кивнули. Я заметила, как выражение лица Дина изменилось, когда он услышал моё имя. Узнал? Или просто заинтересовался? — Вы освобождены от поста сегодня вечером, — продолжил офицер, дожидаясь, пока автомат дольёт кофе. — Аня может уйти сразу после обеда? — спросила я. — Задний проход без наблюдения после обеда, — сказал он. — И снова вечером, во время запирания камер. Я кивнула. Он кивнул. Все кивнули. И он ушёл. Аня посмотрела на Дина, потом снова на меня. — Сделай то же, что и во время перерыва, — тихо сказала она. — Я пойму. И ушла. Она не обернулась. Дин выпрямился и подошёл. На этот раз он не шутил. Не заполнял тишину. Он ждал. — Мне нужна твоя помощь, — сказала я. — Да ну? — спокойно ответил он. — Ну, я слушаю. — Это не Муди, — сказала я. — Я сожгла его тело вчера. Я посмотрела записи и это медсестра. Глокнер. Дин открыл рот, но… — И, — быстро добавила я, — я могу помочь Вам закрыть долг перед Диконом. И вытащить Вас отсюда. Он остановился. — Я также могу сделать так, чтобы Хендриксон ещё долго за Вами не гонялся. Теперь он смотрел на меня внимательно. По-настоящему внимательно. — Как? — спросил он. — Ты что, тайную операцию ФБР ведёшь? — Нет. Тишина растянулась. — И что ты хочешь взамен? — наконец спросил он. — Мама Ани погибла в пожаре, когда её было шесть месяцев, — сказала я. — Твоя тоже. Но когда Сэму было шесть месяцев. Его челюсть тут же напряглась. — Спокойно, — сказала я. — Я никого не обвиняю. Мне просто нужна твоя помощь, чтобы понять почему. Я замялась. — Пожалуйста. Дин отвернулся, держа кофе в руке, глядя в пол столовой. На мгновение я решила, что он откажет. Потом он выдохнул. — Мой отец работал с Блэкторнами, — медленно сказал он. — Не знал, что ты из них. Я почувствовала, как в груди поднимается что-то тёплое. И тут же раздавила это чувство. — Ну, — добавил он, бросив на меня взгляд, — я вообще-то собирался отказать. Но… да. Ладно. Я помогу. Надежда вспыхнула. Но я попыталась похоронить её. — Какой план? — спросил он. — Устроить ещё одну драку, — сказала я. — На этот раз крупнее. Аня и Сэм уходят. Когда призрак исчезнет я вытащу тебя вечером. Дин посмотрел на свой кофе с тихим удовлетворением, словно это был последний раз, когда ему придётся пить что-то со вкусом сожаления и отчаяния. Этого у него и так было предостаточно. Тем не менее, он осушил кружку одним глотком. — Ладно. Поехали. Он направился прямо к одному из самых крупных заключённых во дворе. — Эй, Мелкий, — весело сказал Дин, плюхаясь рядом. — Оставил место для десерта? Тот проигнорировал его. Улыбка Дина стала шире. — Просто спросить хотел, не мог не заметить, что ты две тонны веселья. Мелкий наконец поднял на него взгляд. — Слушай, это щитовидка или какие-то глубокие проблемы с самооценкой? Потому что, знаешь, это всего лишь пончики. Это не любовь. Тайни ударил его. Драка вспыхнула мгновенно. Охранники замешкались, наблюдая, будто это было представление. Это было окно. Я посмотрела на Аню и она уже спокойно и чётко говорила с Сэмом. Мы встретились взглядами. Кивнули. И она исчезла. Дин получал удар за ударом, всё ещё ухмыляясь. К тому моменту, когда охранники наконец вмешались, Аня и Сэм уже скрылись из виду.

***

— Эй, — сказал Дин, прислонившись спиной к решётке рядом с Мелким. Его щека уже распухала, под кожей расползался фиолетовый синяк. — Прости за то, что я раньше наговорил. Я не могу толком сказать почему, но мне нужно было тебя разозлить. Мелкий пожал плечами. — Да нормально. Если честно, у меня проблемы с самооценкой. — Он замялся. — Мой старик обращался со мной и с братьями как с дерьмом. До самого дня, пока не умер. Дин моргнул. — А как он умер? — Мой брат застрелил его. — Оу… — сказал Дин. — Понятно. Я вышла из тени. — Прерываю Ваш момент? — Давно пора, — сказал Дин, выпрямляясь. Я собиралась открыть его камеру. Но тут температура словно упала. Она снова была здесь. Растрёпанные волосы. Медсестринская форма, застывшая от старой крови. Один глаз неправильный. Блять, вот нельзя было потом это делать? Она прошла сквозь меня и направилась к Дину. Дин застыл. Я не думала. Я просто двигалась. Соль. Бутылка на полу. Руки дрожали, но тело вспомнило само. Я высыпала круг вокруг его камеры. Воздух треснул, когда он замкнулся. Это сработало. По крайней мере для Дина. Призрак остановился. Медленно повернулся. Посмотрел на меня. — Ну да, — сказал Дин, выдавливая улыбку. — Так тебе и надо. Но она не ушла. Она сделала шаг ближе. Боль рванула грудь. Резкая, мгновенная, будто пальцы сомкнулись вокруг моего сердца. — Мэри! — крикнул Дин. Я пошатнулась, пытаясь насыпать соль, но руки не слушались. Мир сузился до давления, жара и слишком громкого собственного дыхания. Я так и умру? Блин, я больше не успеваю. Мысль возникла полностью оформленной. Я тороплю всё. Я это знаю, но что мне делать? На долю секунды я подумала вот и всё. А потом призрак закричал. Огонь прошил её насквозь, выжигая изнутри. Давление исчезло. Я упала на колени, задыхаясь. Сэм и Аня успели. В последний момент. Я заставила себя подняться. — Пошли. Сейчас же. Я открыла камеру Дина. Мы побежали. На полпути по коридору Дин остановился. — И что теперь? — съязвила я. У нас нет времени на это. Дин сунул сигареты в руки Мелкого. — Тебе они нужнее, чем мне. Мелкий уставился на него. — Ты не обязан был… Дин уже снова двигался. Он был добрым. Просто и без усилий. Мы бежали через слепые зоны и тени. Мой мозг продолжал отсчитывать секунды. Каждый шаг казался взятым взаймы. Я схватила свои вещи из кабинета, не останавливаясь. Потом мы проходили мимо столовой. Я позволила себе остановится. Дин резко затормозил рядом. — Ты что делаешь? Я посмотрела на коробку в своих руках. Чай. Кофе. Если не сейчас, то когда? — Я быстро. Я не стала ждать его ответа. — О, привет, милая! — как всегда радостно сказала столовщица. Она глянула на Дина, потом снова на меня. — Уже уходите? — Да, — мой голос прозвучал мягче, чем я хотела. — Это для Вас. Я протянула ей коробку. — Я говорила, что защищу Вас, — сказала я. — Теперь Вы в безопасности. Её лицо тут же смягчилось. — Ох, дорогая… — она осторожно взяла коробку. — Спасибо. Правда. — Потом, уже тише: — Идите. Оба. Пока Вас не поймали. Я кивнула. Со стороны это, наверное, выглядело мило. Как что-то хорошее. Мы снова бежали, когда Дин заговорил. — Ты правда очень добрая, знаешь? — сказал он. — Сделать для неё такое. В груди всё сжалось. Добрая. Ага. Если бы он знал, зачем я это делала… Если бы он знал, что я пытаюсь стереть долг… Заставить это чувство исчезнуть… Я ударила его. Не сильно. Резко. Достаточно, чтобы выбить воздух из лёгких. — Ай! Ты что, совсем?! — прохрипел он. — Зачем? — Затем, — сказала я. И пошла дальше. Он догнал меня через секунду, тихо смеясь. — Стесняшка, да? Я ненавидела эту улыбку. Ненавидела, как легко ему это давалось. Ненавидела, что почти позволила себе ему поверить. Но больше всего я ненавидела себя.

***

Наконец мы стояли снаружи. Ночной воздух казался нереальным на коже. Слишком открытым, слишком тихим после всего бетона, металла и тревог. Тюрьма нависала за нашей спиной: свет всё ещё горел, окна были тёмными и внимательными. Словно она даже не заметила, что мы ушли. Мы остановились у края здания, в слепой зоне, где тени скапливались густо и неподвижно. Впервые с самого утра никто никуда не бежал. Дин прислонился к стене, потирая лицо. — Чувак, — выдохнул он, — не знаю как ты, а я выжат. Я позволила себе вдохнуть. Медленно. — Ага, — сказала я. — Я тоже. Слово получилось маленьким, но честным. Мы постояли в тишине несколько секунд. Не неловко. Просто устало. — Так… — сказала я наконец. — Твой отец… он знал мою семью? Дин кивнул. — Да. Я не знаю всех деталей. Я тогда был ребёнком. Но знаю, что они были близки. Что-то сжалось у меня в груди. — Я могла бы… встретиться с ним? — спросила я, ненавидя, с какой надеждой прозвучал мой голос. Выражение лица Дина смягчилось. Совсем чуть-чуть. — Прости. Его больше нет. — Оу… Слово вырвалось прежде, чем я успела его остановить. На мгновение внутри всё осело. Вернулась старая, знакомая тяжесть мысли о том, что всё, что произошло тогда, так и останется похороненным. Что я никогда не искуплю пожар. Никогда не найду того, что могло бы уравновесить всё это. Дин помедлил, потом добавил: — У нас есть его дневник. Я могу посмотреть. Вдруг там что-нибудь есть. Это почти почувствовалось как тепло. Почти. — Спасибо, — сказала я. Потом шаги. Голоса. Аня появилась первой, махая рукой, как всегда, её энергия никуда не делась. За ней шёл Сэм, медленнее, внимательнее. — Долгий день, да? — весело сказала Аня. — И не говори, — ответил Дин. — Я потом введу Сэма в курс дела насчёт пожара. Дин вытащил из кармана клочок бумаги и протянул мне. — Забегаловка. Завтра утром. Я кивнула. — Круто. Увидимся. Они ушли вместе. Легко. Привычно. И вдруг остались только мы с Аней. Она повернулась ко мне с той самой улыбкой, которую носила всегда. Улыбкой, которая говорила, что всё в порядке. Что так будет всегда. — Ну, и? — спросила она. — Ну и? — повторила я. — Как прошло свидание с Дином? — поддразнила она. — Продолжите за ужином? — Это было не свидание, — автоматически сказала я. А потом, потому что это казалось важным, потому что должно было иметь значение, я улыбнулась. — Но мы кое-что нашли. Настоящую зацепку. То, что убило твою маму. Мама Сэма умерла так же. Аня не улыбнулась в ответ. — Что? — спросила она. — Дин сказал, что поможет. Раз я помогла ему, он расскажет мне всё, что знает. Я ждала. Аня просто стояла. — Ты разве не рада? — спросила я, искренне не понимая. Она посмотрела на меня. По-настоящему посмотрела. — Мэри, — тихо сказала она. — Ты говорила с Дином потому, что тебе нужно, чтобы он был тебе должен. Чтобы он помог тебе разобраться, что случилось с моей мамой. — Да, — сказала я. — Конечно. Я не понимала, что в этом такого плохого. — Ладно, — сказала она. Слово легло мягко. Окончательно. Она отвернулась, сделала шаг, потом остановилась. — Можно я кое-что спрошу? — сказала она. — Конечно? — Ты всё это делаешь, — медленно сказала она, — используешь людей, загоняешь себя… только ради меня? Я замялась. Но ответ ведь был очевиден, нет? — Да, — сказала я. — А ради чего ещё? Она кивнула. Один раз. Потом ещё раз. Мельче. Как будто соглашаясь сама с собой. Когда она повернулась ко мне, она улыбалась, но это была не та улыбка, которую я знала. Она выглядела хрупкой. Будто могла рассыпаться, если к ней прикоснуться слишком близко. — Пойдём, — сказала она. А я пошла за ней. Как всегда. А где-то за нашими спинами свет в здании всё ещё горел, тихо гудя, будто внутри него никогда никого и не было.