may i? can i? should i? (please, my lord)

Одна вещь, которую Шнайдер узнала о своём любимом лорде, — это то, что ей интересно буквально всё на свете. Она любит знания также сильно, как дышать и пить свой любимый эрл грей по вечерам. Каждый раз, когда они отправляются в новую эру Вертин проводит весь день, изучая новое место. Она ходит по музеям, изучая старые артефакты и читая те информационные таблички, которые никто не читает. Она собирает старые книги в старых книжных магазинах, покупая их и возвращаясь к чемодану с большим количеством книг в своих руках. Вертин выглядит немного невинной, когда дело доходит до таких вещей. Зеленые глаза широко раскрыты и сверкают, когда она рассматривает новые здания и новых людей, что проходят мимо них. Несмотря на ее вечную невозмутимость, ее глаза очень выразительны, если присмотреться к ним повнимательнее из-под тени ее цилиндра. Шнайдер не может удержаться от того, чтобы подразнить своего лорда, когда та делает такое выражение лица. — Милорд выглядит таким возбужденным, держа эту вазу~, — пропела она, выглядывая из-за спины, чтобы посмотреть на прекрасную фарфоровую вазу в руках своего лорда. Для неё эта штука не выглядит впечатляюще. Вертин поворачивается к ней, держа двумя руками вазу, одной за основание, другой за горлышко. — Это довольно известная ваза, если вернутся во времена династии Мин из Китая. Ее происхождение можно проследить вплоть до эпохи Сюаньдэ. Гляди. Здесь можно увидеть императорскую метку, — сказала она, указывая на клеймо на дне вазы. Шнайдер ухмыляется, готовясь к длинной лекции, — Она сделана из фарфора, а синие декоративные знаки — подглазурный кобальт синего цвета. В эту эпоху можно найти лишь несколько таких подлинников, как этот. Так что нам очень повезло увидеть один из них, даже если он собирает пыль в антикварном магазине. — Если это такая редкость, почему она хранится здесь? — Таких много. Большинство из них используются просто как украшения для дома, но во времена династии Мин эти вазы были доступны только для членов королевской семьи, поскольку их изготовление довольно дорогое. С этими словами её лорд положила вазу обратно в ящик. Она смотрит на вазу с таким сильным желанием и интересом, что Шнайдер не может не чувствовать себя немного недооцененной, поскольку именно она проделала весь этот путь, чтобы присоединиться к своему лорду в ее маленьком приключении. — Я начинаю немного ревновать из-за вазы, милорд, — пошутила она, хотя часть этого было правдой. — А? Шнайдер качает головой, отходя в сторону, и смотрит на что-то другое — на что угодно, лишь бы не на своего лорда и эту проклятую старинную вазу. Она не может поверить, что только что ляпнула такое, словно какая-то капризная малолетка, и это унизительно! — Ничего, ничего… — говорит она, хотя очевидно, что что-то есть. Оценивая несколько странных карикатур на стене, Шнайдер пользуется возможностью пробудить в себе здравый смысл и также успокоить своё сердце, потому что кажется, что оно готово выпрыгнуть в любую минуту от стыда. Господи, она даже не могла вспомнить, когда в последний раз ей было так стыдно из-за чего-то! Она смотрит на картину с пейзажем, когда ощущает знакомое присутствие рядом. — Шнайдер, могу я кое о чем тебя спросить? — спрашивает её лорд, тоже смотря на картину. — Конечно, милорд. — Почему ты сегодня пошла со мной? — Вертин смотрит на неё, зелёные глаза сверкают искрой любопытства, — Я ожидала, что сегодня ты присоединишься к Регулус и остальным на ярмарке, а не ко мне. Если бы я знала, что ты присоединишься, я бы точно нашла место, более подходящее для нас обеих. Вместо того… Чтобы слоняться в старом антикварном магазине. Шнайдер поспешно качает головой и касается руки Вертин. — Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я не против послоняться в антикварном магазине, особенно когда кто-то с такими знаниями как у вас рядом, чтобы рассказать мне забавные мелочи. Не обращайте внимания на то, что я сказала ранее, хорошо? Я просто шутила, — последнее, чего она хочет, — это ранить своего лорда из-за того, что она явно любит. — Но ты не шутила, — настаивает Вертин. Шнайдер не отрицает этого, потому что отрицание было бы ложью, а лгать своему лорду она не любит. Между ними воцарилась тишина. — Шнайдер, могу я взять тебя за руку? Ох, её лорд как всегда с вопросами. Она не может не чувствовать себя немного взволнованной этим вопросом. Почему её лорд всегда сначала задает вопросы, вместо того чтобы просто действовать? Неужели ей не стыдно спрашивать такие вещи, когда это можно просто сделать. Она смотрит на серьёзное лицо своего лорда краем глаза и вздыхает, кивая и стараясь изо всех сил не лезть на стены. Вертин улыбается счастливо, с лёгкостью беря руку Шнайдер в свою и переплетая их пальцы. Шнайдет чуть ли не плавится от этого. Вертин осторожно выводит их из душного антикварного магазина на оживленную улицу города. Она рассказывает ей о их следующем пункте назначения: — Давай отправимся в следующее место. Это художественная выставка на площади, и я уверена, что вам понравятся представленные там произведения, поскольку ее тема «Italia innamorata». — Влюблённая Италия, — переводит Шнайдер. — Да. Я собиралась пригласить тебя на эту выставку завтра, но раз уж мы уже вместе, то почему бы не взглянуть сейчас? Как она может сказать нет, когда её лорд смотрит на неё с таким нежным и счастливым выражением на лице? Шнайдер мягко улыбается. — Ведите, милорд.