HANGE ONESHOTS

Приём у стоматолога наконец-то закончился, и пришло время отвезти её домой. Чего я не ожидала, так это того, как на неё повлияет анестезия. Конечно, мы всё тщательно изучили перед операцией, чтобы убедиться, что всё будет в порядке. — Ханджи, что ты делаешь? — вздохнула я, когда вошла в комнату и застала её склонившейся за компьютером. — Я смотрю, что может пойти не так во время моей операции, — пробормотала она, не отрывая взгляда от экрана. — Ханджи, если ты продолжишь это делать, то будешь ожидать только худшего и не доведёшь дело до конца. — Нет, доведу, — пробормотала Ханджи. — Мне просто нужно знать всё заранее. Ты знала, что в зубной лунке могут образоваться инфекции от остатков пищи? Это важная информация, которую мне нужно знать, Т/И. — Ханджи, — вздохнула я, садясь рядом с ней. — Думаю, ты просто нервничаешь. Послушай, у каждой операции есть свои риски. Но подумай, разве тебе не будет намного лучше без зубов мудрости? — Да, — Ханджи кивнула, осторожно касаясь своей щеки. — Но разве я не могу продолжить свои исследования? Я просто хочу знать, что делать, если случится что-то плохое. — Думаю, это всё же хорошая идея, — сказала я, беря свой ноутбук и проводя собственные исследования. — Пойдем, Ханджи, — сказала я, практически таща брюнетку на плече. — Т/И! — воскликнула Ханджи. — Там бабочка, смотри. — Ага, — с трудом ответила я, мельком посмотрев на белую бабочку, хлопающую крыльями на цветке. — Я хочу поймать её! — Нет, Ханджи, мы едем домой. А теперь садись в машину, — я затолкала её в машину и перегнувшись через её туловище, чтобы пристегнуть ремень безопасности, пока она вытаскивала руки, всё ещё не отрывая взгляда от бабочки позади меня. Мне стало жаль её, когда я захлопнула дверь перед её лицом, оставив её прижатой к стеклу, и слёзы навернулись ей на глаза. Но Ханджи не могла тратить время на бабочку. Мне нужно было отвезти её домой, чтобы она могла отдохнуть. К тому времени, как я добралась до водительского сиденья, Ханджи уже забыла о бабочке. Вместо этого она хихикала, прислонив лоб к окну. — Что ты делаешь? — засмеялась я, наблюдая за тем, как она наклоняется на сидении. — Я чувствую, как вибрирует окно, — хихикнула Ханджи, растягивая слова, чтобы услышать дрожание в своём голосе. Когла я завела машину, Ханджи вздрогнула, и я предположила, что её испугал внезапный рёв двигателя. Пытаясь успокоить её, я провела рукой по её бедру. Она, казалось, успокоилась, откинувшись на спинку сиденья. Наконец-то я смогла сосредоточиться на дороге и доехать до дома. Все эти исследования, которые мы провели за последние пару дней, показали, что Ханджи будет вести себя странно под наркозом. Её это не слишком беспокоило, и она даже сказала, что с ними все будет в порядке, потому что «анестезия ей и в подметки не годится». Одна только мысль о том, чтобы рассказать ей о моем приключении по затаскиванию её в машину, заставила бы её безжалостно дразнить меня несколько дней. — Т/И! — услышала я панический голос Ханджи рядом со мной. Слава богу, мы стояли на светофоре. — Хм? — я взглянула на неё и увидела, что её пальцы побывали у неё во рту. Кончики пальцев были покрыты небольшим количеством крови. — Т/И, сколько клубники я съела? — я рассмеялась, радуясь, что она не поняла, что это за красная жидкость. Я знала, что в таком случае она запаникует. — Ты съела очень много клубники, — я вздохнула. Я вспомнила таблетки, которые нам дал доктор. — Почему бы тебе не принять это? И не попить воды, — сказала я, протягивая ей таблетку и бутылку воды. Она нахмурилась, но в конце концов сделала, как я просила. Её взгляд снова обратился к окну, она смотрела в него так, будто никогда раньше не видела этот город. — Посмотри, там собачка! — сказала они. — Посмотри на её хвостик! Он похож на лапшу. Т/И, давай поедим лапши, когда вернёмся домой! Затем она начала подпевать радио. (Хотя они на самом деле не пела слова, просто бормотала что-то в такт мелодии.) Вот тут-то и случилась катастрофа. Ватка, застрявшая в уголке рта Ханджи, выпала, и она в полной тишине уставилась на свои колени. — Т/И? — прошептала Ханджи, и ей на глаза быстро навернулись слезы. — Т/И! — теперь она повернулась ко мне и потрясла за плечи. — Хан, полегче, я за рулем! — У меня выпал язык! — Ханджи надула губы, показывая на окровавленную салфетку. — Я потеряла язык, о нет! — она снова засунула пальцы в рот, пытаясь схватить язык, который на самом деле все еще был прикреплен к ней. — Т/И, я не чувствую свой язык! — слезы продолжали течь по ее щекам, пока она рыдала над окровавленной салфеткой. Я наконец-то подъехала к дому, благодарная за то, что мы обе благополучно добрались, несмотря на постоянные отвлечения Ханджи. — Мы должны вернуться! Мы должны сказать, чтобы мне пришили язык обратно! — кричала Ханджи, размахивая окровавленной ваткой перед моим лицом. — Хорошо, пойдем домой, мы все исправим, ладно? К тому времени, как я вышла из машины и подошла к Ханджи, я обнаружила, что она разговаривает по телефону с Моблитом. — Моблит, мне нужна помощь! — ее голос все еще дрожал, она не переставала плакать. — У меня выпал язык, мне нужна твоя помощь прямо сейчас! Т/И не слушает! Я сказала ей, что мы должны вернуться, чтобы мне пришили язык, но она просто отвезла меня домой. С другой стороны телефона послышался поток сбивчивых слов и звуков. — Привет, Моблит, — засмеялась я, забирая телефон из рук Ханджи, пока она продолжала плакать. — Т/И? Что происходит? — к этому моменту Моблит тоже начал паниковать. — Извини, что беспокоим тебя. Ханджи удалили зубы мудрости, и действие анестезии еще не прошло. Моблит вздохнул с облегчением, я повесила трубку и снова наклонилась над Ханджи, чтобы отстегнуть ремень безопасности. К счастью, она уже перестала плакать. — Пойдем, Ханджи. Зайдем внутрь. У тебя был очень долгий день. Я схватила Ханджи за руки и вытащила ее из машины. Первые несколько шагов она сделала неуклюже, ноги двигались как-то странно. Я положила ее руку себе на плечо и потащила в дом тем же путем, каким тащила ее после приема у врача. — О, Т/И! — хихикнула Ханджи, надавливая кончиком пальца мне на нос. — Посмотри, какая ты очаровательная! Я достаточно долго старалась сосредоточиться, чтобы затащить ее в дом, не причинив ей вреда. Когда я наконец нашла нужный ключ, то открыла дверь и усадила Ханджи на диван. Я ушла на кухню, слушая, как Ханджи хнычет, умоляя меня вернуться. Я достала из морозилки пакет со льдом, вернулась к дивану и попыталась уложить её. Я приложила пакет со льдом к её лбу, и она инстинктивно заскулила от холода. — Я пойду принесу тебе лекарство, хорошо, Ханджи? — Хорошо, — пробормотала она, закрывая глаза и наслаждаясь холодом от пакета со льдом. Я поспешно принесла лекарство, боясь, что она может заснуть, прежде чем я успею что-либо сделать. Я принесла ей холодную воду и таблетку, и, к счастью, она ещё не спала, так что смогла её принять. После этого Ханджи прижалась щекой к моему плечу. — Ты засыпаешь? — прошептала я, откидывая прядь волос с её лица. В ответ она только что-то промычала, её глаза начали закрываться. — Эй, Т/И? — пробормотала она, прижавшись ко мне. — Хм? — Помнишь, я говорила про лапшу? — Да, — я поджала губы, стараясь не рассмеяться. — Я хочу лапшу. — Ханджи, — вздохнула я. — Тебе нельзя есть твердую пищу. Ну же, мы говорили об этом вчера вечером. Поэтому я и накормила тебя очень плотным ужином и завтраком. — Лапша, — Ханджи надула губы и нахмурила брови. — Когда тебе можно будет есть твердую пищу, я приготовлю тебе самую лучшую лапшу в мире, как тебе идея? Ханджи улыбнулась, ее дыхание стало медленным и ритмичным. Я подумала, что она спит, и накрыла ее одеялом. — Т/И, — пробормотала Ханджи в последний раз. — Ханджи? — Я люблю тебя.