Плащ и кинжал / Cloak and Dagger

      Если не считать самых формальных приветствий, на следующее утро они с Малфоем почти не разговаривали, собираясь каждый по своим делам. Он с привычной ленивой небрежностью привалился к кухонной стойке, пил кофе из её кружки и рассеянно листал свежий «Ежедневный пророк», доставленный совой. Время от времени его светлая голова чуть поворачивалась в её сторону, серые глаза ненадолго отрывались от страниц, чтобы снова вернуться к молчаливому наблюдению за её движениями: как она призывает в сумку свитки с заметками, как наклоняется, чтобы наполнить миску Живоглота, как выбившиеся пряди падают ей на лицо. Гермиона отметила, и не впервые, что его одежда безупречна. Свежая. Чистая. Сшитая точно по фигуре. Тёмно-синяя мантия аврора сидела на нём так, будто её только этим утром привели в порядок заклинанием. Когда он вообще всё это успевает? — с раздражением подумала она. Неужели и правда аппарирует домой среди ночи только затем, чтобы переодеться? Она уже готова была потребовать объяснений, но её мысль оборвал тихий звон темпус-чар, отозвавшийся в палочке. Она опаздывала. С коротким вздохом Гермиона сняла со спинки стула рабочую мантию и бисерную сумку. Малфой сложил «Пророк» с почти военной аккуратностью, отложил его на стойку и небрежным взмахом палочки отправил чашку в раковину. В гостиную они прошли молча. Гермиона взяла горсть летучего пороха и чётко произнесла: — Министерство магии, вход в Атриум, — и шагнула в изумрудное пламя. Огромный Атриум раскрылся вокруг неё в вихре звуков и движения: чёрный плиточный пол поблёскивал под ногами, зачарованный потолок уходил высоко вверх, камины вспыхивали один за другим, принимая прибывающих сотрудников. Воздух уже гудел от обрывков разговоров и торопливых шагов. В груди у неё сжалось от предвкушения: в исследовательской лаборатории ждали результаты нового этапа испытаний зелий, и мысль о них не отпускала её ни на минуту. Малфой вышел следом, стряхивая с безупречной мантии пепел летучего пороха. Он без усилия подстроился под её шаг и держался так близко, что она чувствовала едва заметное касание его рукава о свой. Его ладонь на мгновение, почти неощутимо, легла ей на поясницу, направляя сквозь поток людей. Она напряглась, но не отстранилась. Они миновали стойку посетителей и направились к лифтам. Малфой не переставал следить за суетой вокруг; он держался чуть развернувшись к ней, словно прикрывал собой, и взгляд его оставался острым. И тут Гермиона заметила его: высокий, иссохший волшебник быстро шёл им навстречу, мантии Визенгамота вздымались за ним, как грозовые тучи, а трость с золотой рукоятью резко отбивала шаг по плитке. — Чародей Огден, — произнесла она сухо, и голос её прозвучал ровно, остро, как лезвие. — Ах, мисс Грейнджер, — прохрипел он, тонкие губы искривились в пародии на приветствие. — Рад вас видеть. Его мутные, слезящиеся глаза поблёскивали, щёки запали от возраста, но в том, как он смотрел на неё, не было и тени слабости. Он смотрел так, как смотрят люди, которым доставляет удовольствие играть чужими жизнями. Гермиона чуть приподняла бровь и с нарочитым терпением перенесла вес на другую ногу. Доставлять ему удовольствие, заполняя паузу, она не собиралась. — Мой племянник сообщил мне о вашем… — он сделал паузу, и по лицу скользнула тень ухмылки, — неприятном происшествии вчера в Святом Мунго. Как тревожно — подвергнуться нападению при таких обстоятельствах. И как же вам удалось выбраться? С её губ сорвался невольный вздох. — Да, это было неприятно, и я благодарна, что никто не пострадал. Мне повезло, что аврор Малфой оказался рядом и помог. Она бросила быстрый взгляд на Малфоя и встретила в ответ прищуренные глаза, выражение его лица оставалось холодным и непроницаемым, пока он молча наблюдал за происходящим. — Да-да, разумеется. Как удачно, что мистер Малфой оказался поблизости, — фыркнул Огден, самодовольно приподняв подбородок. — И всё же, будь заражение обнаружено раньше, как и следовало, всего этого можно было бы избежать. Челюсть Гермионы сжалась. Ну вот, началось. — Да, конечно, это было бы идеально. Однако, как я уже сказала Маклаггену вчера, на момент поступления в отделение пациент не был заражён. Редкие брови Огдена почти исчезли на бледном лбу. — Что вы хотите этим сказать, мисс Грейнджер? Разумеется, пациент был заражён ещё до поступления. Где ещё он мог подвергнуться подобному нападению? Ну разве это не вопрос на миллион галлеонов? — Честно говоря, я не уверена, — ровно ответила Гермиона. — Но я поговорила с целительницей Патил, которая проводила первичный осмотр, и она подтвердила, что на тот момент укуса не было. Огден пренебрежительно отмахнулся, и его трость звякнула о плитку. — Очевидно, ваша целительница ошиблась. Либо она полностью упустила признаки, либо предпочла их проигнорировать. В любом случае, полагаю, вы согласитесь: ответственность целиком лежит на вас. Как старший целитель отделения, вы должны были предусмотреть протоколы, чтобы избежать подобного… Терпение Гермионы лопнуло. Мне сейчас совсем не хватает кофеина для этого. — Позвольте остановить вас прямо здесь, сэр, — отрезала она, её голос стал холодным, как сталь. — Ваш племянник мог бы подтвердить, если бы он удосужился ознакомиться с материалами, которые я направляла в его кабинет: у нас действуют строгие протоколы на случай предполагаемых нападений оборотней. Она чуть приподняла подбородок, ощущая, как внимательный, молчаливый взгляд Малфоя смещается к ней. — По этим протоколам каждый предполагаемый пострадавший проходит осмотр не менее чем у трёх целителей или медиведьм. Я лично проверила все записи. Целительница Патил действовала строго по протоколу. Укуса тогда не было. Огден открыл рот, но она не дала ему вставить ни слова, сразу перехватив инициативу. Её голос прозвучал твёрдо. — И именно я обнаружила рану. Сразу после вспышки пациента. Она была свежей, всё ещё кровоточила. Этого не могло бы быть, если бы укус был нанесён почти десять часов назад. — Ах, но, мисс Грейнджер, — перебил Огден с сиплым смешком, — вы, должно быть, ошибаетесь. То, о чём вы говорите, невозможно. Он выдержал паузу и его губы растянулись в тонкой, лукавой улыбке. — Впрочем, возможно, неудивительно, что вы допускаете столь серьёзные ошибки в суждениях, учитывая, что в последнее время ваше внимание отвлечено… другими занятиями. О, ради Мерлина. — Никакой ошибки нет, — резко ответила Гермиона, карие глаза вспыхнули. — Я подтверждаю заключение своего целителя. И я знаю, что видела: рана была свежей, а не десятичасовой давности. — Возможно, — протянул Огден, придавая голосу показную участливость, — вы просто перегружены своими обязанностями, моя дорогая? Не кажется ли вам, что этот… ваш небольшой проект следует отложить ради блага ваших пациентов? — Я категорически не согласна. Её голос прозвучал ясно и отчётливо в мраморном зале, привлекая любопытные взгляды ведьм и волшебников, ожидавших лифтов. — То, что произошло вчера, лишь доказывает, насколько отчаянно нам нужно лекарство. Мы должны воздействовать на причину болезни, а не лечить симптомы и надеяться на лучшее. Малфой едва заметно сместился рядом с ней и посмотрел на Огдена. В его молчании чувствовалась угроза, такая же явная, как гнев Гермионы. — Моя дорогая, — протянул Огден, в его голосе липко тянулась фальшивая учтивость, — вы, похоже, переутомлены. И я не могу не согласиться с мнением моего племянника, что, возможно, ваши… — он выдержал паузу, и губы его искривились с оттенком презрения, — способности были бы полезнее в другом месте. Желудок Гермионы резко сжался. — Простите? Вы это серьёзно?.. — Если позволите. Она вздрогнула. На мгновение она почти забыла, что Малфой стоит у неё за плечом — тихий, как тень. — …как уже сказала мисс Грейнджер, я тоже присутствовал при вчерашнем нападении, — произнёс Малфой холодным, властным голосом. — И я могу подтвердить, что она права. Рана была свежей. Я сам видел кровь и согласен с её выводом: пациента укусили незадолго до вспышки. Он чуть подался вперёд, почти незаметно, тон его стал жёстче. — Кроме того, позвольте напомнить вам, лорд Огден, что мисс Грейнджер пользуется полным доверием Министра. За всё время работы в должности старшего целителя она не продемонстрировала ничего, кроме компетентности и здравого суждения. Я бы на вашем месте… был очень осторожен, сэр, прежде чем позволять себе дальнейшие необоснованные обвинения в адрес признанной героини войны. Лицо Огдена исказилось, пальцы так сжали трость, что костяшки побелели. Гермиона ошеломлённо моргнула, чувствуя, как от неожиданной защиты Малфоя к щекам подступает жар. — Понимаю… — наконец прохрипел Огден. Повисла густая, неловкая пауза. Жёсткий взгляд Малфоя не отрывался от него. Наконец старый волшебник фыркнул. — Что ж. Как бы то ни было, я, разумеется, не имею прямого влияния на управление Святым Мунго. Это решать моему племяннику и Совету. Он расправил плечи, и голос его снова налился самодовольной важностью. — Я лишь высказываю свои опасения — как гражданин и как член Визенгамота. Уверен, все эти… несоответствия… будут выявлены и должным образом объяснены в своё время. Не добавив больше ни слова, Огден резко развернулся на каблуках, мантия взметнулась, и он зашагал к ряду каминов. Чёткий стук трости зловеще отдавался по плитке Атриума, пока его фигура не растворилась в толпе. Гермиона прерывисто выдохнула, облегчение смешалось с растерянностью, пока она смотрела ему вслед. Уверенные слова Малфоя всё ещё звучали у неё в голове. — Пойдём, Грейнджер, — тихо сказал он рядом, и его ладонь легла ей на спину твёрдым, уверенным нажимом, направляя к свободному лифту. *** Они спустились на девятый уровень, решётки лифта с глухим лязгом разошлись, выпуская их в тихие коридоры Отдела тайн. Прохладный воздух здесь ощущался плотнее, и едва уловимое гудение многослойных защитных чар отзывалось на коже лёгкой вибрацией. Гермиона свернула налево, бросив вежливую улыбку мрачному волшебнику на посту у двустворчатых стеклянных дверей. Когда она прошла внутрь, охранные заклинания мягко скользнули по её рукам и ключицам, словно на миг взвешивая её намерения, прежде чем рассеяться. Она быстрым шагом пересекла отполированный коридор и толкнула тяжёлую дубовую дверь лаборатории. Помещение за ней было просторным, залитым светом шаров-светильников, парящих высоко под потолком. В центре тянулись три длинных стола, заставленные котлами на разных стадиях варки, над ними вились лёгкие клубы пара, окрашенные в разные оттенки. Вдоль противоположной стены блестели аккуратные ряды ингредиентов: яйца ашвиндера, сок пиявок, златоглазки, стебли спорыша — всё подписано и разложено с такой точностью, которая согрела бы ей сердце, если бы за этот порядок не отвечала она сама. Справа тянулись полки с котлами всех размеров, латунными весами, хрустальными фиалами, ступками и пестиками, а также дюжиной тонких стеклянных приборов, переливавшихся в свете, как драгоценности. Гермиона повесила рабочую мантию и бисерную сумку на крючок у двери и направилась к дальнему столу, где Эрни Макмиллан и Терри Бут, склонившись над тремя котлами, вполголоса о чём-то спорили. Она не успела сделать и пары шагов. Лёгкое, но вполне ощутимое прикосновение к руке остановило её. Моргнув, она подняла взгляд и обнаружила Малфоя слишком близко, серебристые глаза смотрели прямо и спокойно. — Здесь, за защитными чарами, ты будешь в безопасности, — тихо сказал он. — Мне нужно отчитаться в аврорском отделе и встретиться с Поттером. Пошли патронуса, когда соберёшься уходить, и я тебя провожу. Его взгляд на мгновение скользнул вниз, к её губам — слишком заметно, чтобы это можно было не заметить, — как раз в тот момент, когда она, по привычке, нервно провела по ним языком. Жар пробежал по затылку. — О. Да, конечно. Передавай привет Гарри, — выдавила она, коротко кивнув, её кудри подпрыгнули, коснувшись плеч. Его взгляд скользнул по лаборатории, задержался на Эрни и Терри и лишь потом вернулся к ней. — Со мной всё будет в порядке, Малфой, — сказала она уже мягче и едва заметно улыбнулась. — Здесь совершенно безопасно. Он коротко хмыкнул, явно не поверив. — Вчера в Святом Мунго тоже было совершенно безопасно, и всё же ты умудрилась найти неприятности. Её улыбка невольно стала шире. — Это было не по моей вине, и ты это знаешь. Он пожал плечами и развернулся к двери, в голосе прозвучала сухая ирония. — Как скажешь, Грейнджер. Просто… постарайся держаться подальше от неприятностей. Мне бы не хотелось заполнять всю эту чёртову документацию, если ты вдруг взорвёшься. Она сложила руки на груди и, чуть склонив голову, посмотрела на него с лукавой усмешкой. — Ничего не обещаю. Уголок его губ едва заметно дрогнул, на миг складываясь в полуулыбку, и в следующую секунду он уже выскользнул в коридор. Тяжёлая дубовая дверь тихо щёлкнула у него за спиной, и после его ухода остались лишь приглушённая тишина защитных чар да ровное шипение кипящих котлов. Гермиона выдохнула, покачала головой, одёргивая себя, и пошла к дальнему столу. — Привет, Гермиона! — Терри поднял голову, мальчишеская улыбка тепло осветила его лицо, когда он протянул ей пару перчаток из драконьей кожи. — Ты как раз вовремя, мы собирались разливать последнюю партию. — Он кивнул на три котла, над которыми лениво вился пар. — Отлично, Терри, — сказала она, натягивая перчатки и наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть мерцающее содержимое. — Что с последними испытаниями? Только бы новости были хорошими… Лицо Эрни оживилось, пока он осторожно переливал зелье в аккуратно подписанные флаконы. — Вообще-то да. Образцы C-39 и H-41 показали уменьшение отёка в месте заражения. Гермиона резко вскинула голову. — И, — продолжил Эрни, уже не скрывая возбуждения, — ни у одного из испытуемых пока не проявляются симптомы компульсии. У неё перехватило дыхание, пульс тут же участился. — Ты серьёзно? Это невероятно… В предыдущих испытаниях нам ни разу не удавалось повлиять на уровень компульсии. Они оба кивнули, и их удовлетворение было почти осязаемым. — Мне нужно увидеть данные, — сказала она уже настойчиво, откидывая назад кудри и закрепляя их палочкой, внимание её сразу заострилось, стало точным, собранным. — Если объединить эту основу с аконитом, возможно, удастся продлить действие… — Уже подумали об этом, — весело откликнулся Терри, протягивая ей аккуратную стопку пергаментов, исписанных ровным почерком. Тем временем Эрни ловкими взмахами палочки левитировал опустевшие котлы обратно на полки. Терри, как всегда не способный оставить паузу в покое, склонил голову с усмешкой. — Так… что у тебя с Малфоем? Гермиона рассеянно хмыкнула, её взгляд быстро скользил по строкам, цепляя колонку за колонкой. — Гермиона? — позвал Терри, наклоняясь в её поле зрения, пока она наконец не сфокусировалась на нём. — О. Прости, Терри… Что ты сказал? — Я спросил, почему здесь Малфой. Я не знал, что вы… друзья? Она фыркнула и покачала головой. — Нет. Точно нет. Он здесь, потому что… — она запнулась, слова спутались на языке. Ей не хотелось открывать тему угроз, о которых говорил Гарри, но другого внятного объяснения не было. — Гарри назначил его моей охраной, — наконец сказала она. Брови Терри взлетели вверх. У Эрни тоже. — Это просто мера предосторожности. Временная. Гарри сказал, что были… угрозы. Из-за работы. Оба заметно побледнели. — Ну, не только из-за работы. — Она глубоко вдохнула через нос и медленно выдохнула. — И из-за меня тоже. Личные угрозы. — Мерлин, Гермиона… — выдохнул Терри, явно потрясённый. — Это ужасно. Я и не знал. — Это из-за той статьи в «Пророке» в прошлом месяце? — спросил Эрни, хмурясь ещё сильнее. — Не знаю, — призналась Гермиона, и в голосе её уже проступало раздражение. — Скорее всего. Иначе откуда Сивый и его стая вообще узнали бы об исследовании? Гарри сказал, письма начали приходить почти на следующий день после публикации. — Она фыркнула и пожала плечами, будто этим движением можно было сбросить узел, стянувший грудь. — Чёртова Скитер, — прорычал Эрни. — Настоящее бедствие. Терри резко кивнул, полностью соглашаясь. Гермиона ничего не сказала. К яду Скитер она давно привыкла. Раз в несколько месяцев та неизменно вытаскивала на свет что-нибудь новое — домыслы о её работе, о личной жизни, о будущем, — и всё только затем, чтобы ударить побольнее. Гермиона научилась не реагировать на сами статьи, но всегда безошибочно чувствовала, когда выходила очередная: внезапная волна взглядов и шёпота, тянувшаяся за ней по Косому переулку и коридорам Министерства, была слишком явной, чтобы её не заметить. — Новые образцы нужно как можно скорее отправить в убежища, — твёрдо сказал Эрни, левитируя только что разлитые флаконы в мягкий контейнер. Наклонившись, он аккуратно закрепил крышку. — Мы немного скорректировали дозировку. Возможно, в этот раз результаты будут сильнее. В этом и было главное преимущество работы в лаборатории Министерства. Здесь их исследования не оставались на уровне пергамента и теории. При поддержке Шеклболта авроры сопровождали Гермиону или кого-то из её коллег — Падму, Эрни, Терри — в засекреченные убежища, где недавно заражённых ведьм и волшебников держали под строгой охраной. Схема была мрачной: проверять экспериментальные зелья в узком промежутке между заражением и началом психоза. Но другого способа понять, что способно замедлить или остановить компульсию, у них не было. Эта работа требовала напряжения, точности и осторожности, но до сих пор ни один случай не закончился нарушением карантина. — Ну, я пошёл, — окликнул Эрни, подхватывая контейнер и направляясь к двери. — Пожелайте удачи. — Удачи, — одновременно откликнулись Терри и Гермиона, провожая его взмахом руки, пока тяжёлая дубовая дверь не закрылась за его спиной. Гермиона сразу вернулась к разложенным перед ней пергаментам, перо заскрипело, когда она начала делать пометки на полях. В другом конце комнаты Терри склонился над котлами, аккуратно занося наблюдения в свой кожаный блокнот. Единственными звуками оставались тихое побулькивание зелий и редкий скрип полок. Утро постепенно вошло в размеренный ритм: чернила и пергамент, пар и сосредоточенная тишина. На какое-то время угрозы, политика и даже неожиданная защита Малфоя в Атриуме отступили на второй план. Оставалась только работа — и тонкая, хрупкая нить надежды, которую она всё ещё давала. — Мне сегодня нужно уйти пораньше, Гермиона, — окликнул Терри, накладывая на котлы последнее заклинание стазиса, над медленно кипящими зельями лёг едва заметный отблеск магии. — Падма попросила подменить её на дополнительной смене в отделении, у них опять не хватает людей. Гермиона подняла взгляд от пергамента и рассеянно кивнула. — Хорошо, без проблем. Передавай привет Падме. Он быстро махнул ей рукой и вышел, оставив её одну среди тихого шипения котлов и шелеста пергамента. Гермиона снова склонилась над отчётами, и с каждой строкой пульс начинал биться быстрее. Эрни и Терри оказались правы: результаты не были похожи ни на что из того, что они видели раньше. Трое пациентов получили последние образцы зелья, и у каждого уменьшился отёк в месте заражения. Но главное — ни у одного пока не проявились первые признаки компульсии, хотя до полнолуния оставалось всего пять дней. На этом этапе лунного цикла большинство недавно заражённых уже начинали сдавать: становились нестабильными, агрессивными, беспокойными под зовом главы стаи. Многие срывались в вспышки насилия, пытаясь сопротивляться этому зову. Но не эти трое. Возможно, это и есть то самое. Возможно, у них получилось. Сердце у неё дрогнуло, и она тут же усилием воли задавила в себе эту вспышку. Слишком рано. Она уже давно научилась не доверять таким проблескам надежды: всякий раз, когда казалось, что они близко, всё рушилось, и симптомы возвращались с новой силой. И всё же… через пять дней они узнают. — Ладно, Золотая девочка, тебе пора сделать перерыв! Она вздрогнула, и пергамент выскользнул у неё из пальцев. Тео Нотт небрежно привалился к дверному проёму, всё ещё в своей зелёной мантии целителя, тёмные кудри спадали на тёплые карие глаза. — Тео! — Гермиона улыбнулась, накинула мантию, перекинула через плечо бисерную сумку и направилась к нему. — Что ты здесь делаешь? — Ну, зная тебя, — он подмигнул, — я решил, что ты будешь слишком занята спасением мира, чтобы вспомнить об обеде. Так что зашёл вытащить тебя отсюда. Он придержал для неё дверь, и они вместе пошли по защищённому коридору к лифтам. Гермиона оживлённо заговорила, пересказывая последние результаты испытаний. Тео слушал молча, нахмурившись, уголки его губ едва заметно дрогнули, словно он уже прокручивал в голове собственные расчёты. — Ты правда думаешь, что это может быть оно? — наконец спросил он. — Звучит обнадёживающе, но… вдруг всё закончится, как в прошлый раз? Гермиона поморщилась и вздохнула. — Я знаю. Стараюсь не обнадёживаться. Но, Тео, это иначе. У нас никогда не было таких результатов. Тео задумчиво хмыкнул, затем взглянул на неё сбоку. — Если кто и сможет это разгадать, Гермиона, так это ты. Она сжала губы и опустила взгляд, мысли уже кружили, перебирая возможные вариации формулы. Лифт звякнул, двери разъехались, и они вышли в шумный Атриум. Голоса десятков сотрудников Министерства наполняли сводчатое пространство, а золотой фонтан в центре бросал мерцающие блики на чёрный плиточный пол. Они направились к кафе в дальнем конце Атриума, очередь уже вытянулась в коридор. Гермиона встала рядом с Тео, всё ещё наполовину оставаясь в своих мыслях: заметки, формулы, строчки расчётов по-прежнему мелькали перед глазами… — Гермиона! Её имя, резкое и отчётливое, прорезало общий гул. Она обернулась. Рон быстро пересекал Атриум, аврорская мантия развевалась за ним, челюсть была сжата, а в глазах темнело что-то до боли знакомое. У неё сжалось сердце. Почти не отдавая себе в этом отчёта, она шагнула ближе к Тео. — Привет, Рон, — тихо сказала она, заставив себя улыбнуться. Он ответил не сразу. Взгляд метнулся между ней и Тео, челюсть дёрнулась, и только потом он снова уставился на неё тяжёлым, напряжённым взглядом. — Гермиона… можно поговорить? — Он чуть склонил голову, голос звучал низко, почти уговаривающе. Она на миг закрыла глаза. Сцены ей хотелось сейчас меньше всего, тем более здесь, в Атриуме, где голоса сотрудников Министерства гулко расходились под сводами. Но Рон никогда не принимал отказ спокойно, и Гермиона слишком хорошо знала: без последствий это не закончится. Знакомая тяжесть легла на грудь. — Конечно, Рон, — тихо сказала она, бросив взгляд на Тео. Тот наблюдал за происходящим, хмурясь и сжав губы. — Закажи мне, пожалуйста, салат и чай. Я ненадолго. Тео прищурился, глядя на Рона, но коротко кивнул. Гермиона повернулась обратно как раз в тот момент, когда пальцы Рона сомкнулись на её локте. Хватка была крепкой, слишком крепкой, он уже вёл её к фонтану. Она тихо шикнула и попыталась высвободиться, но его пальцы только сильнее сжались. — Что случилось, Рон? — резко спросила она, когда они остановились, за спиной тихо плескалась вода. — Я хотел проверить, как ты. После вчерашнего. — Его голубые глаза смотрели на неё напряжённо, он наклонился ближе. — Я переживал за тебя, Миона. — О… — она на мгновение растерялась. — Со мной всё в порядке, Рон. Правда. — Угу, — пробормотал он, потирая затылок, потом бросил взгляд туда, где Тео всё ещё стоял в очереди. Голос сразу стал жёстче. — Это из-за Малфоя. Я говорил с Гарри, но он ведёт себя совершенно неразумно. Он тебе не нужен. Если ты просто скажешь Гарри, что тебе некомфортно, он тебя послушает. Гермиона прикусила губу. — Всё… нормально. Правда. Пока всё не так уж плохо. Рон скривился. — Ты серьёзно? Терпеть этого ублюдка у себя дома? Тебе и правда лучше он, чем я? По спине пробежала тонкая, тревожная дрожь. От одной мысли о Роне в её доме желудок свело. — Нет, Рон. Просто… так проще. Не нужно снова всё начинать. — Начинать что? — Голос его сорвался выше, стал хриплым и прокатился по Атриуму. Несколько человек обернулись. — Никто не заботится о тебе так, как я, Миона! Она вздрогнула и отступила на шаг. Его гнев всегда приходил быстро — обжигающий, слепой, мгновенный. И даже спустя столько лет это всё равно выбивало её из равновесия. — Дело не в этом, — прошептала она. — Я просто не хочу возвращаться к тому, что между нами было. Лицо его потемнело. Он шагнул вперёд, схватил её за плечо и резко дёрнул к себе. — Серьёзно, Миона? Это чушь, и ты это знаешь! — Он тряхнул её так, что у неё лязгнули зубы. Гермиона ахнула. Свободная рука метнулась к мантии, пальцы уже нащупали знакомую гладкость палочки. Только не снова… Но прежде чем она успела вытащить её, над Атриумом разнёсся низкий, холодный, безошибочно опасный голос: — Отпусти её, Уизел.