Азкабанские повести

Я хотел сделать крик души, но моя душа всегда молчала. Я изливался кровью, но моя кровь навсегда застыла.

Лес плачет пожелтевшими листьями, солнце не согревает цветы- они мёрзнут и мрут, потомки анхиорнисов отпели свою, обожествляющее каждое блядское утро через призрачно пыльные шторы песню в краях Англии, Лондонский проспект, улица на которой Гарри так и не смог забыть Гриммо, не смог забыть мать (и отца, и семью, которая, в сущности не существовала...), позабыв взять в свою стаю ворон нелюбимых, но сородичей (а от крови не откажешься, как бы не было жаль...), оставшихся каркать всем несчастным людям осадки-сугробы, меланхолики на радостях впадут в депрессию или тянущуюся полгода кому (хандру, апатию, боль, называйте- как хотите...), а воде из под крана нужно время (недолгое, но длительное, кожа ведь- нежная...), чтобы согреться, но колодец безжалостное солнце излучает ультрафиолетом. Вредно для человечества, как голубой мел для муравьев, но что насекомым, что нам уже абсолютно всё равно, даже Гермионе плевать. Октябрьская погода не удивляла, чем удивишь рождённую в осень? Хмурая, мрачная девочка-осень. Родившись под звук хрустящих листьев, шёпот холодного, не тёплого ветра, привычка крепко-накрепко страдать сидела в почках, давала о себе знать. Как и рассуждать сквозь дожди, пачкать лакированные туфли, скучать по зиме, по нирване, когда все лишено тоски, дарованной осенью первым «маем». Гермиона умела держать себя в руках, подавать себя горячим блюдом. На перчатках вышита родная символика Гриффиндора, на плечах тяжёлая сумка с книгами, неестественно просроченными. Она шмыгает носом, игнорируя мысль о возможной простуде и думает, что пора бы вернуть их в библиотеку... или срок сдачи превысил назначенный век? Число разных книг, ничьих, всегда внушало чувство места- в руках, глаза бегут по корке, так интересно, что читается сквозь строки. Страсть узнать, страсть понять. Всё что было страстью всегда надо было избегать. В завете неизвестном написано- Гермиона хмыкнула. Разумеется, прочитав это в тринадцать от чувств своих она бежала, как от стаи гиен, голодных и охотящихся в полдень. Утро ободряло, кусало холодным воздухом красные щеки. Когда изучение самой разной информации превращается в сумбур из букв и цифр, такое ранее утро- катарсис. До головной боли мозг пульсировал от переизбытка мыслей и соотношений, веки слипались, а тело держать не хотело- только под действием силы притяжения всё ещё не улетало в воздух пространственно исчезая в царстве грёз. К несчастью всё утро ее сопровождали люди совсем другого интеллектуального сложения. Пророки юности проповедовали не порочить книгам, не пренебрегать, но было так тяжело выбирать между «Поведение человека полностью зависит от его темперамента, но если близкий человек позволяет себе...» и «Погрешности, пускай малы, но зачаток греха у них в корне». Невозможно понять философию, написанную не языком Библии. В Библии все проще, святая Конституция святых, которой никто не следуют, но все ведают- чтобы следовали. Пускай, Гермионе не впервой заниматься всем самой сама с собой, расшифровывать летописи, чьи послания ничуть не лучше рисунков Драко на третьем курсе, но человеческое слабоумие- каторга для одарённых, чьи чувства ранимы сильней, чем кому-либо напиши «ненавижу тебя, Джейми Ллойд». И кто он, кем был сведений ноль, хотелось расплакаться от того почему этот человек неприятен другому и какого черта их разборки рассортированы в медицину? Ненависть не простуда, чтобы ее излечить, хотя месть- надёжный антибиотик, страх- транквилизатор. Девушка сильна во всех областях, всемогущий и сладостный гений. Книга «Жизнедеятельность клеток, распределение генов» могла бы послужить ей блистательной дипломной работой, но она подпирала шатающийся стол, действующий на нервы. Нервы нужно беречь, но нервы ни к черту- их уничтожить очень легко, остались ли они вообще у Гермионы? У Гарри? У Рона? Как бы не было золотому трио весело, так им было и грустно. Если завидовать то только тому, что все чувства они разделяли вместе. Боль на троих тяжело, но не так трудно. Раскол сейчас- пустота и отсутствие искры. Что-то должно запустить цепную реакцию, чтобы зажечь огни, но не хотелось делить тревогу, хотелось счастье. Только счастье не делимо, оно своеобразно, личностно. Человек без него равнодушный, счастливого счастье забирает через удушье. Не нужен балласт на корабле! Но через одиночество придётся плыть в одиночку. Поттер избрал путь плавуна, смешно для ловца, но близко для утопленника. Был ли Гарри утопленником? Он не хранил жизни. Как Гермиона допустила такое отношение к книге второй вопрос. Первый- что привело ее в библиотеку? Отвечу вопросом на вопрос- что, собственно говоря, вытащило ее из библиотеки? Рон. Как-то случайно, она решила, что один единственный раз может отложить занятия и прогуляться с ним вечерком по очертаниям Чёрного озёра вдвоём... «Можно я украду её на минутку?» говорил Рон, сжимая её плечи, которые вздрагивая от удовольствия, прижимались ближе. Они бегали, веселившись, спускаясь по всем ступенькам с пика замка, на вершине которого разговоры много раз доходили до «Выйди за меня», «Рон, неужели так можно!». Сказать честно, возвращение в библиотеку Хогвартса не могло не вызвать тёплых воспоминаний о нем. Поэтому, с грохотом опустив стопку книг на стол, она долго нежным взглядом смотрела на них, вспоминая Рона, который специально измазался в варенье, чтобы её развеселить. Гермиона ладонью стёрла пыль с обложки книги. Позолоченные буквы гласили «Управление головного мозга». Приземлившись с небес на землю, девушка тяжело вздохнула- одно остаётся неизменным- причина, почему она здесь. Гарри Поттер. Из-за Гарри Поттера Гермиона снова язычник, она ведь знает латынь, на которой медики решали беспрекословно друг с другом общаться! Бред и темный лес. Если бы не Гарри Поттер, она бы с радостью разжевала все эти бестолковые, фальсифицированные книги, как книжный червь. Проглотила бы их в себя и ушла бы довольная в объятия своего рыжего кота. Тем не менее, у Вселенной были другие обстоятельства и она нуждалась в такой верной подруге, как Гермиона. Без неё Гарри бы пропал и не видел бы его свет. Но Гермиона-бывшая-Грейнджер не кинет своего друга в омут, где черти водятся. Он, в сущности, сам в него кидается. В этом и проблема и причина, почему ее кудрявый затылок снова виден картинам в библиотеке, которые научились тихо охать и ахать. Больше Гермиона не студентка- это было для них удивительно- а жена и друг своего друга. А с таким мужем и другом мало-помалу соберёшь опыт из самых разных ситуаций в жизни. Например, как этот. Прошу простить, но самые запоминающиеся всегда кончались трагично, поэтому играясь пером она неустанно думала к чему это приведёт. Вляпываясь во что-то, Большой мир больше не простит вам грязь на ботинках, а вырвать ногу из сыпучего песка будет не просто. Но что пугало- для Гарри это ничто. Ему все равно на Большой мир и общество, забываясь, ему становится плевать на близких и давно уже на себя. Гарри для неё намного важен, чем любые предрассудки, ей ничего не стоит смести всю пыль с полок библиотеки своей одеждой, отыскивая старые книги во спасенье мальчика, который выжил. Как бы только помочь ему, спасти, но она не знает и не может. Его глаза говорят «прости» каждый раз, когда она по-свойски берет его за руку и ложится на плечи. Это больше не помогает ему привести мысли в порядок. Дружеское тепло сместило женское, любовное, но его не греет. Гарри странный человек- любит и тоскует. По чему тоскует? По кому? Зачем оно ему? У неё был неприятный осадок: Гарри врал в лицо и не очень-то скрывал этого. Покрывал полотном, как художник намалёванный мольберт. Что если на этот раз удача будет не на его стороне? Найдёт она свитки прошлых столетий, в которых, пусть и сказано решение, но не исключено, что неверное. Трудно идти наперекор судьбе, ее не переделаешь, узлы не распутаешь. Зарекаясь о судьбе, Гарри не может точно сказать, что верит в неё: просто последнее время на многие вопросы он может отмахнуться «судьбой». Это горе луковое присоединилось к ней лицезреть листопад, с двумя бумажными стаканчиками кофе в руках- один он протягивает ей, неловко улыбаясь. Совсем не такой, каким был прежде, в библиотеке, страдающий над арифметикой, как Моцарт над любимой дамой. Гермиона улыбается ему в ответ и делает глоток крепкого кофе без сахара- Гарри знает, что она любит, лучше всех остальных. Сам он, она догадывается, пьёт капучино, несмотря на разбавленное молоком кофе, Гарри все равно хмурит нос, отводя стакан в сторону и аккуратно перемешивая ложку. С языка, как намокший размолотый кофе, прилипший к ложке, не сойдёт горький привкус. — Ты не торопишься, Гарри? — Гермиона поспешила спрашивать его о правильности выбора и сделала быстрый глоток, не подумав, сильно обжегши горло. Мимо их голов летали большие чёрные птицы и Гарри с некоторой просьбой обратился к Богу, закинув голову и посмотрев на них. Просьба наипростейшая: избавить его от семейных бесед. Невзирая на длинную дружбу с Гермионой, она быстро приелась ему, как надоедливая родственница. Облака быстро гнал ветер, как заблудших душ. Они впитывали в себя слёзы океана, чтобы выплакать новое море, окутанное бушующими волнами и маленькими лодочками с маленькими людьми. — Я уверен, Гермиона, — Гарри откашлялся, похлопывая себя по груди. Шарф касался земли, но было все равно. Руки мёрзли- он грел их в карманах. Он хотел взяться за поручни, огородившие пристройку у аврората, но отпрянул и стал раскачиваться на ногах от балды. — Ты связываешь свою жизнь с другим человеком, переплетаешь ваши души, пальцы, буквы... — Рон говорил, что это не мешает жить, наоборот. Как он там выразился, — Гарри щёлкнул пальцами, — Воодушевляет и излечивает сердце. Поттер так манерно скорчил рожицу Сократа, что Гермиона не удержалась и рассмеялась. Он встряхнул головой, пропуская через пальцы свои волосы и глянул на неё загадочной полуулыбкой. Было нечестно врать Гермионе, тем самым ставя под сомнение своё стопроцентное доверие. Правда не настолько жуткая, насколько могут быть ее последствия, а они- чертовски плачевны. Поттер долго будет жить до своего последнего памятника- овального с застывшими цифрами. Значит долго будет мучить его вина. Драко с вином на погребении Поттера, свернёт свой дьявольский хвостик, и усевшись на новенькую статую падшего, оставит последнее прикосновение, отзывая его в Вечный Ад и Пучину Отчаяния. — Рон научился читать мотивационные речи, как американский тренер, оставь его. — отмахнулась Гермиона, ещё немного посмеиваясь, — Готовься к двухчасовому тосту от своего лучшего друга. — Боже упаси, — Гарри сделал страшные глаза и рефлекторно поднял обе руки вверх, забыв про полный стакан кофе и расплескав его на себя. Гермиона ахнула, но он вытянул руку вперёд, останавливая её и сам с закрытыми от неприятных ощущений глазами наложил очищающее. Ну хотя бы согрелся. Девушка выдавила из себя смешок: как всегда они неудачники. Две паршивые овцы. Она скинула сумку на землю, опёрлась на перила спиной; у Гарри непроизвольно прошлись мурашки по позвонку. Она наслаждалась покоем, палением лепестков и листьев. Оба понимали, что свадьба Героя- это праздник для всех в Магической Британии, он ни для кого не останется без внимания. Логично было бы расписаться, отбарабанить свадьбу и устроить Медовый месяц вдали от всех и всюду. Джинни мечтала о другой свадьбе, поэтому в самую слякоть, благословенную осень, они совами разошлют всем приглашения и организуют свадьбу в их загородном доме. — Ты бросаешься словами на ветер, пролетая как фанера над Парижем. Озлобленность не измывается любовью. — С чего ты решила, что я озлобленный? — с явным негодованием в голосе спросил Гарри, постепенно раздражаясь. Было обидно- слышать от Гермионы осуждения, когда заслужил похвалы. На ноги встал, снова упал на колени и сделал предложение любимой женщине. С какой стати Гермиона разбрасывается словами налево и направо? Сама то чем лучше, забилась в своей библиотеке, как закупоренный шпрот и выслушивай Рона днями ночами, что жены дома нет. Эту проблему она решить не может, а вот в Гарри своим советами тыкать да пожалуйста? — С того, что я так и не смогла принять свою судьбу, — Гермиона перекрутила минутную стрелку на своих часах на две минуты позже; спешили, —Я не про бесчисленное количество грязи в сторону моего происхождения, моей крови- это уже давно не проблема, работаю-то я в маггловском отделе. Я..я про любовь. Гарри... — она подняла свои мокрые глаза на него, — почему всё так? В мгновении он прижал ее к себе, сжимая в нежных объятиях. Он губами стал шептать ей в волосы слова прощения, молитвы во всеуслышание. Гермиона права- он озлобленный. Он почувствовал себя таким жалким и виноватым- в его руках жизнь, трепетная и тихо плачущая. Если Жизнь плачет Смерти в плечо, почему бы не сказать, что к взаимопониманию люди приходят только под конец жизни. Столько всего навалилось на Спасителя, которых в свою очередь давно уже губит всех и себя. Всего-то месяц назад он пришёл с разукрашенным личиком и сломанными принципами, как на разбитой карете. Понять было сложно. Человек- существо, достигшее высшую ступень эволюции, но он никогда не ответит на вопрос о любви. Никогда. Безмолвный шёпот сменился затихшим лепетом, и слова унеслись ветром тихим инеем по стёклам. — Ты говоришь, что ненависть нельзя спасти любовью, — он постарался ласково подступить к ней и заговорить. Гарри нервничая, по вредной привычке, зажевал пряди волос, будто бы выпирающих специально, — Ты права, Гермиона. Сто тысяч раз права. Ненависть нельзя полюбить, а любовь нельзя возненавидеть, — ее руки запуталась в рукавах, и пытаясь распутаться, она подняла на него свои холодные сентябрьские глазки. Поттер, так уверенно держащий лицо перед ней, застыл- девушка непривычно грустна, сердце взволнованно за неё забилось, —как бы тебе этого не хотелось. Вздохнули оба, как сбежавшие от погони из лабиринта всех кошмаров и снов, когда-либо существовавших. Значит у лабиринта нет конца, но есть название- Тьма. Гермиона шевельнула плечом, чуть отстранившись, чтобы посмотреть на Солнце. Что это ей даёт? Оно не греет, как прежде, но слепит, как всегда. В мире что-то не меняется. Никогда. — Любовь можно только возлюбить. — тихо добавила она. Гарри перевёл свой молчаливый взгляд на солнце. Куда-то вниз рухнуло второе сердце, прямо через сухой глоток по дрожащему горлу. Сердечко целое, в пенопласте, завернутое в начитанные газеты. Не разбилось. Но оно тает и стекает по бумаге керосином, осталось одно последнее действие за Солнцем. Убить за Солнцем. Сжечь, испепелить. Этим холодным утром растает. Солнце растает, а сердце продолжит стучать и болеть. Рано или поздно умрет, но сегодня дышит, сжимается, пускает алую-алую кровь по капиллярам. Вороны отмалчиваются целыми днями, перелетные птицы поют и ругаются, а главное летают над землей- близко-близко. Намечается дождь, он прибьёт пыль в сердце. Снова станет все светло и чисто. А иначе быть не должно. — Да, Гермиона. Я люблю Джинни. Люблю и хочу любить её каждый день. Ложью можно прикрыть то, что ещё не успел замести под ковёр. Ложь можно прикрыть правдой, а значит ты вовсе совсем не лжёшь. Он ведь любит Джинни- это правда. Очень любит, всеми костяшками и жилками. Только старается Драко Малфоя «замести». Под ковёр «замести». Страшно представить каким образом его можно замести. Неосторожную шутку Гарри все из головы выбросили, а она была честной и смешной. Всем просто было не до смеха, но что было фатально смешно, так то что Гарри сам решил одернуть Драко. Вина сугубо на нем и его отчаянии составить с кем-то адекватную беседу не о любви. Вот и поговорили на высоких тонах не о любви. Воззрилось на него очередное бедствие, вверх дном переворачивающее все чувства и мозги. Отныне вездесущее чувство собственного бездушия сменило чувство внутреннего самогрызения. «Зачем я?» сделал такую глупую вещь. «Почему он?» купился на неё? Если на второй вопрос было сразу несколько объясняющих ответов, особенно важный «Это же Драко Малфой», то на второй было ни одного. Это не потому что Драко Малфой страшный и жуткий и мысль о нем бросает в дрожь, а потому что страшно углубляться до беспамятства. В эту знакомо-чужую фигуру. Гарри затих, пока Гермиона пыталась донести до него, что брак это не пятиминутное дело; но от его безрассудных смешков она остыла и стала вглядываться в каждую ямочку, в каждый изгиб губ, в каждый неосторожно брошенный взгляд, чтобы удостовериться в его лжи. Кто, смеясь, говорит правду? Когда Гарри с Джинни на стадии порицания собираются венчаться, переживаешь за их отношения больше, чем за Рона, который попытался приготовить оладушки, но состряпал еду, не внушающую особого аппетита. Если до этого Гарри, угнетённый смыслом бытия и понятием «семьи» клевал носом в тарелку с кашей, то сейчас он привык чмокаться в лоб и обжиматься в постели, ласково произносить её имя и заплетать волосы в косички, только бы его встречали без вопросов с работы. Ну не странно ли? Гарри стал скрытым. Быть порядочным совсем не в его чертах. Он скрывал всё липкое взрослое в непринуждённую хохотушку. Волосы кудрявились, глаза без очков щурились и пытались нарисовать знакомое лицо в разуме. Красивое, печальное и доброе лицо. Миона. — Ты любишь её настолько, что хочешь... — голос Гермионы снизился и захрипел, кудряшки обдувались ветром. Она чихнула, Гарри залюбовался ею, не вслушиваясь даже, — хочешь продолжать любить дальше? — Тебе холодно, — Гарри снял с себя шарф и укутал в него девушку. Она благодарно шмыгнула носом, — Так что ты имеешь ввиду, Гермиона? — Забудь, Гарри, — она махнула ладошкой, успокоенная жестом заботы от Гарри, — В моей голове так много мыслей, а я и тебя сбиваю с толку. — Гермиона бросила взгляд на его открытую грудную клетку и недовольно цокнула. Она застегивать его верхние пуговицы и Гарри с умилением смотрел в ее макушку. — Спасибо. — Гарри, мне почему-то совсем нелегко тебя отпускать. — Она дернула его за воротник и отдалилась на прежнее место, облокотив локти, — Ты создашь семью, построишь дом, посадишь дерево... Слишком быстро, Гарри, всё слишком быстро для меня, — Гермиона, сглатывая слёзы смотрела на реку Темзу. Поттера поглотила та же печаль- он не сдержался и притянул её к себе. — Для меня тоже, — он почуял тонкий аромат, смешанный с овсяным печеньем, — Для меня тоже ты ушла слишком быстро. Когда ты рыдала у меня на плече в день своей свадьбы, я не мог подобрать нужные слова, чтобы не спугнуть тебя. Но если бы я поддался и не отпустил тебя во взрослую жизнь, Рон бы расшиб мою голову десятикилограммовой гирей. — Я беспокоюсь за тебя. — Нечего. Со мной уже ничего не может случиться в первый раз. —А свадьба? — Свадьба- это любовь, а с любовью я давно знаком. — Даже Темза мёрзла, Гарри, — Гермиона посмотрела ему в глаза, но не увидела в них страха. Одно несчастное тепло, которое дотлевало холодной осенью, — Не могу только вспомнить год... — Сорок-пятьдесят миллионов лет назад? — хихикнул Гарри, получив от Гермионы подзатыльник. — Сорок-пятьдесят миллионов лет назад в Антарктиде было тепло! — У Антарктиды печальная история, не думаешь? — Она ничья. — выдохнула Гермиона с паром. — И похоронена под льдом... — Не хочу быть такой. Гарри мысленно хохотнул. А кто хочет? Никто. Зачем кому-то сознательно убегать от лучей солнца, покрываясь коркой льда? — Ну-ну. Как бы тебе в льдинку не превратиться. Одевайся теплее. Она робкими пальцами обхватила его руки и обняла. Гарри не сопротивляясь, положил голову ей на плечо. Эта трепетная забота вызывала в нем самые нежные чувства. Он хотел никогда не забывать запах её волос. Всегда помнить смех и голос. — Реки мерзнут только до весны, — чувствуя  ее пальцы, шуршащие по пальто, он расслабился и позволил себе закрыть глаза. Гермиону нужно подбодрить, да Поттеру было нелегко, но раскисать перед ней совсем не дело. — Да, — прошептала Гермиона и неуверенно, но вложила в свою улыбку искреннее доверие,— Только до весны. В глазах двоих застыли слёзы, но никто больше не хотел, чтобы лили дожди. Никакая радуга не скрасит потери, но Солнце продолжает греть надгробья и кресты. — Я вспомнила: это был тысяча шестьсот семьдесят седьмой год. Дождь так и не пошёл. Где-то завяли и опустились цветы. *** В пустом помещении властвовала тишина, до того момента, пока волна скрежета не распространилась, а в ушах не стало страшно звенеть- это знакомый ремесленник в белом халате мрачно опустился на стул, сложив ногу на ногу. Испытуемый тихо вздрогнул от посетившей мысли, он сразу отогнал ее, не желая делиться, но его состояние медленно ухудшалось, надзирателю было видно, как его язык заплетался, словно говорил последнюю истину, он устало смял морщины рукой, пока испытуемый против воли говорил с преподавателем , прекрасно зная, что будет за свои слова проучен. — Что если Доктор Ф. был прав, отожествляя, что насколько колдовская наука движется вперёд, настолько и причиняет себе вред? Он ведь был таким гурманом, все замечательно чувствовал, почему мы к нему не прислушались? — Потому что не в наших обязанностях слушать бред сумасшедшего. Доктор Ф. своевольничая, вместо одобренных комитетом здоровья лекций, прочёл вам свой безумный монолог. И вы склонны ему верить? — Где он был не прав? — раздувая ноздри вопрошал испытуемый — Он ошибался в своих полномочиях, он думал, что имеет вседозволенность и не поскупился на ваш в то время мягкий, слабый и легко восприимчивый мозг самыми внушаемыми словами. Ф. не профессионал, забудьте его. — Доктор Ф. говорил, что... — Я кажется сказал, чтобы вы забыли его. Преподаватель щёлкнул пальцем и пациент упал без сознания. Нет, читатель, наш беспощадный морщинистый врач не использовал темную магию или волшебную палочку, щелчок пальцев был простой случайностью. Испытуемый номер тринадцать мертвым растёкся по полу в неизвестную жидкость. Чертов Доктор Ф. сжегший половину расчётов и унёсший с собой правду, истину, необходимый постулат, известный только ему. Ум Доктора Ф. превосходил всех преподавателей. Как жаль, что он вскоре был его лишен и настоящая истина навеки затеряна в его сознании. Так считали все работающие в центре. Самого Доктора Ф. было невозможно найти. Он бесследно пропал, в той же жидкости, только ещё более вязкой, словно он не исчезал вовсе, а превратился в портал и ушёл в самого себя. Липкая жидкость неожиданно забулькала около ног преподавателя, тот шелохнулся, отходя назад. Это- новое явление, его необходимо записать. Мужчина потянулся за блокнотом лежащем на середине стола, но не успел. Половина его туловища была поглощена искусственными червями и пожран весь его халат, кроме железной ручки в верхнем кармане, ее впоследствии нашли, как единственную уцелевшую улику, чернила которая была заполнена алой кровью. Высыпая из своих сердец осколки раненной души санитары молча сделали своё дело. Колдовская наука все ещё нуждалась в ведущем ее гении, думали они, в здравомыслящем уме, понимали они, и рассудке, чего никак нельзя было найти в их будничных, пронизанных усталостью лицах. Каждый пациент министерства был преподавателем, а каждый преподаватель имел своего испытуемого пациента.  Никто не справлялся. Все скучали по Ф. *** Мама шепчет во сне приевшиеся истины, а я закрываю подушкой лицо, не желая быть найденной ею. Тянущийся бездной сон закидывал меня в самые разные страхи, в самые знакомые кошмары. Я проснулась в холодном поту, что, впрочем, вошло в привычку и не приложила никаких усилий к окончательному пробуждению. Оно лишь усугубит мое состояние, отчасти превращая сон в реальность, в которую я тоже не хотела возвращаться. Вероятностно, что все происходящее моя ноша за старые грехи. С детства я была самым неряшливым и неуклюжим ребёнком, который не понимает элементарных вещей. Но разве дети не безгрешны? Никто в семье не сомневался, что во мне сидит нечисть, что слияние душ было неправильным, а брак проклятым. Я чувствую, как изнутри затачивает когти чёрт о стенки моих органов, разрывая и бередя сами органы, чтобы разорвать мою (душу или плоть) и выкарабкаться наружу. Никого не заботило мое чрезмерное увлечение никотином и нездоровый сон- у каждого в этой семье был собственный демон; в одном котлу варилась вся семья. Здесь каждый сам за себя. Кто-то сдал первым, посадив демона на ржавую сталь. Не прилежно будет улыбаться, но я никогда не любила свою мать. Перевернувшись на другой бок и приоткрыв веки первое, что я увидела- было мое лицо. Девушка в отражении в зеркала нервозно перебирала пальцами не до конца расплетенные косы, кудрявые волосы, что мне чудился позади кто-то другой. Время приблизительно семь утра, под одеялом ноги мёрзли, свет отбрасывал странные тени. Предыдущий день извёл всё моё человеческое нутро, способное на доброту и благодетель, если я и моя скверная душа была способна на высшие чувства. Катастрофически тесно лежать в одной кровати в обнимку со своими навязчивыми мыслями. Просыпаться от звука будильника в миллионы раз милосерднее кошмарных снов. Одна прелесть заключалась в пунктуальности. Я никогда не опаздывала на работу, если смена начиналась с утра, подсыпаясь задолго до рассвета солнца, что до, что после дня равноденствия- значения не имеет. Другая прелесть вовремя встречать постоянного клиента, постоянного возлюбленного, Драко Малфоя, чувства к которому можно было бы назвать высокими. Несмотря на вечно возрастающую злость, любовь, к сожалению, к маразматикам, тоже впечатляюще росла, принося в жизнь невообразимый прогресс. Изображая на лице воспоминание вчерашнего дня, я усмехалась тому, как на обложке книги, которую я читала, было написано имя Джейн Эйр, ставшее именем нарицательным, но совершенно неизвестным моему обществу, что показывает явную недисциплинированность. Таким же необразованным человеком являлся ее возлюбленный, но он был оправдан своими знаниями жизни. Никакую Джейн он не знал, но был мудрее ее на десяток. День предвкушал девушке любимую встречу. Она снова обогнёт весь стол, чтобы наклониться грудью перед ним с вопросом, «что вы желание пить?», услышит знакомое «single malt» и принесёт ему виски, который он любит смаковать одним. Когда он разделил виски с малознакомым ей мужчиной, очевидно, матросом, она засомневалась в его благородном происхождении. Но после того, как он заказал запрещённый абсент, подкладывая ей тысячные купюры в задний карман юбки, она как миленькая принесла один стакан абсента, другой стакан воды, разбавленной водкой. Кто поразил сильней тухлого матроса с разбитой губой, которого любимый Драко благополучно споил, так его другой знакомый в треснутых очках и с маниакальной улыбкой. Мелани, конечно, имела с ним сырую договоренность, но если бы любимый Драко попросил подменить его напиток абсентом, она бы беспрекословно послушалась, но Драко, не воспринимая ничего против собеседника, заказал лучшие блюда в меню на двоих, которые сам себе не заказывал, оплатил со своего кармана и зонтик второпях оставил. Что у них за отношения между собой? Его «друг» Гарри, как уж на сковородке усидеть перед ним не мог и ринулся за ним, оставляя за собой взболтанный воздух из множеств сомнений. Если они друзья, то почему не прошло и часа, как Драко дезертировал, а Гарри бранил его и его семью? Последний ей все постарался обьяснить, но Мелани было видно, как бегали его глазки, как потели его руки, как странно затекли коленки, когда она спросила, кем они были друг другу. Гарри ответил «неважно, ведь сейчас мы взрослые» и так скрипуче неуверенно улыбнулся ей. Мелани ответила той же улыбкой. Он виден, как чистая монета и девушка легко просекла то, до чего он сам ещё не додумался. Слабое место Гарри это любой подобный разговор о Драко Малфое, что уж говорить о нем самом. Это подтвердилось звуком закрытой двери, звоночком и пустым креслом впереди. Вчера ночью девушка забыла помолиться на встречу с Драко. Сегодня утром девушка молилась не встретить Гарри Поттера снова. Таким образом круговорот молитв был нарушен и Бог услышал все ее просьбы, как обычно, ничего не предприняв. Главное занятие Богов- смотреть, может быть сочувствовать и ничего не делать. Мелани прокручивала в голове самые разные сценарии наступающего дня, в которых естественно имела место мечта быть замеченной Драко. Кто же мог подумать, что у Драко день начался чуть раньше рабочего дня Мелани, испортив все ее планы обслужить его первой. *** Молодой месье был почтенно принят. Но не Мелани, которая нежилась в постели, а подобной ей дамой. Вкрадчивая молодая мразь, как выразился бы джентельмен на всех рыжих. Был бы он сам дамой, а все окружающие его дамы месье, то каждый по стократ мечтал бы вкусить аромат его пальчиков, покрытых злополучной перчаткой. Однако дамы окружали его и всякая оказывалась брошенная без внимания. Не сказать, что снобизм не придавал ему особое лицо, он возвышал его в глазах простушек, заставляя их каяться и придираться к себе, боясь продешевиться. Женщине, как несчастной обладательнице урожденного вместе с ней дефекта воспроизводить жизнь, следует признать себе самой свою красоту, иначе поколение пойдёт необразованное и бескультурное. Особенно если дама, по словам кавалера, мразь. Любовь- искусство, а значит он- искусство, но есть ли в мире такое искусство, кое означает не вложенный восторг и воодушевление артиста, а всю свою сухую плесневую живность- это он. Пульс не хотел биться, а глаза быстро двигаться, он был самым апатичным и незаинтересованным здесь, пока все были безумно заинтересованы им. Он положил голову на локоть, сердце на замок и на порог перед ним рассыпал граненое стекло. Пускай Драко безжалостный- уже один кубик льда растворяется внутри бокала, пускай Драко распутный, пускай Драко долго, если не вечно любил мучать и кричать в лицо слова важные-неважные, а любовь его перемывала кости, сжигала нервные клетки факелом, высасывала всю жизнь из прелестных дам, она все равно потухала, мешалась в этом блядском вине. Белом, бледном, полусухом. Он не хотел вспоминать, как не хотел когда-то любить и как он не хочет жить. Но жив! — Что-нибудь желаете? — скоромная официантка положила перед ним меню. Драко захлебнулся своей брезгливостью и даже не открыл. — Le croissant, — сказал он, желая озадачить. Девушка и носом не повела, отчеканила заученную вежливую фразу. — Как вам будет угодно, сэр. Ненавистная рыжая фурия, Драко зло посмотрел на неё. Не обращая лишнего внимания на настроение клиента, девушка долго не задерживаясь, поправила приборы на столе и удалилась, оставив Драко кипятиться одного. Своим высокомерием она отличалась от других девчонок- ей Малфой господином не сдался, он всего-то сэр. Особой печали отсутствие красноголовой фанатки ему не принесло. А краткость и вежливость высоко ценились в аристократических кругах. Младший Малфой не мог этого не заметить в её натуре. Она не будет накладывать круассан и думать о нём, как несколько веков назад воздыхали девушки по первооткрывателям, платочками махая вслед кораблям и восклицая: «какой прекрасный генерал этот Магеллан!», встречая лёгкими улыбками и поцелуями: «это ж наш капитан Колумб!». Ах, молодые дамы, вы думали, что они странствовали в целях изучения природы или ради вас? Нет, ради богатства. Ведь они купцы! Миром правят деньги, к сожалению. Малфой хорошо знал эту схему. Он крутя вилку (на этот раз с ровными щипцами) в руках, притупил взгляд на неловко прикрывающей трещину стола просвечивающую древесину скатерть. Конечно, это не сравниться с тем ощущением дорогой ткани под фарфоровыми японскими тарелками и бесчисленными столовыми притонами, но что-то напоминающее дом. Отголосками. Отголосками и ныло сердце по теплоте гостиной. Милая девушка поставила перед ним тарелку с круассаном, украшенном ягодами: малиной и черникой, вырывая Драко из мыслей о сладком пирожном, приготовленном Нарциссой по рецепту, которая каждая женщина гостья выпрашивала, но ни одна не запоминала и в своём доме не готовила. Нарцисса всегда повторяла, после того, как Малфои провожали гостей и закрывали двери, что люди поражённые чужой едой, осознавая, что не смогут повторить её, всё равно спрашивают рецепты. Это проявление человеческой глупости. Маленький Драко непонимающе морщил носик и спрашивал, а нельзя ли отказаться давать им рецепт? Нарцисса смеялась, не прикрывая лицо веером, и отвечала, что, конечно, можно, но это совсем не подобающее поведение. А потом маленький Драко развивал эту мысль и грозил всем сверстникам никогда не рассказывать свои рецепты. Мама смеялась и прикидываясь удивленной спрашивала, что же он умеет готовить? Драко, возбужденный вопросом очень многое про себя рассказал и несмотря на то, что большая часть рассказов про говорящую редиску, которая «умоляла её не убивать» были вымышленными, любовь Драко к кулинарии сохранилась. Вспомнить хоть Зельеварение, он в нем чуть что повар, который за километр учует лишнюю приправу. Что же гений чистой кулинарии, разум будущей колдомедицины и зельевар наивысшего уровня делал в маггловской забегаловке? Обедал круассаном, на секунду вспоминая дёрганного Гарри Поттера, сидевшего напротив него и бесконечно корчевавшего рожу. Если Драко когда-то провинился на службе у Дьявола, то наказание было обрушено на него в эту же минуту, когда со звоном дверного колокольчика прозвенел и знакомый смех рыжего ублюдка- дружка Поттера. В сопровождении и самого блядского Поттера, конечно же. — Знаешь, Рон, последнее, что я хотел делать это приводить тебя сюда. Конечно, а как же ты по другому мог поступить, супергерой, думал Драко. Приводить своего дружка туда, куда ты не хочешь. Слишком умный для этого мира, да? Все ещё не можешь положиться на свою надёжную интуицию и не вставлять мне палки в колёса? Если сейчас они не передумают, то встретятся прямо с ним, лицом к лицу со своим школьным кошмаром и это не будет самым приятным сюрпризом, по крайней мере для Уизли, Поттер же в глубинах души рассчитывает на эту встречу- сколько недель Драко уже избегал его? А без обиняков, с какой стати Драко должен щеголять с ним на пару, они что когда-то нуждались в этом? Раз уж Поттер притащил свое огородное пугало в это место намерено, чтобы позлить Драко, то тот устроит ему достойную месть за это. Он краем глаза заметил Уизли в солидном костюме, выглаженном со стрелками, позорище. Мозгов у него поубавилось. Как жаль Грейнджер дружить с такими олухами. Ах, а разве она не жена этого дуралея? — Брось, неплохой ресторан. Ресторан! Драко был готов как знаменитая актриса приложить руку ко лбу со вздохом. Для этого ублюдка это жалкое подобие на Мэнор является рестораном! О, Мерлин! Впрочем чего можно было ожидать от нищеброда Уизли, который щетину с утра не сбрил. Опять же таки- бедная Грейнджер. — Что ж, придётся нам ненадолго тут остановиться. Что скажешь? — Ничего против не имею, Гарри. — Рон задумался, вскинув подбородок вверх, — и все таки ответь, что тебя привлекает в Джинни? Драко, не успев даже подумать, поперхнуться и обозлиться на весь мир за невозможность нормально поесть без идиотского Гарри Поттера, аппарировал в соседнюю комнату, оказавшейся кухней. Не хватало ему ещё для полного счастья дальше слушать про рыжую суку Поттера. Не могу сказать точно, что больше перепугало бедную повариху, подскочившую с кастрюлей к потолку: неожиданное появление Малфоя из воздуха или его скверное лицо, не предрасположенная к разговору. Совсем. Она распахнула свои огромные глаза, готовившись визжать, как прибитая пикси. Драко, растерявшись, заткнул ей рот рукой и толкнул в кухонный стол, где она недавно мелко резала овощи. Он сильно схватился за неё, не уступая никакому варвару, а всё из-за вызванной Поттером злости и ненависти. В своём адекватном состоянии он бы никогда женщину не тронул. Только вот Поттер знал, куда давить, за какие рычаги дёргать и какие шурупы выкручивать, чтобы сделать Драко, как бы не звучало, в своём подчинении. Правда, Малфоя не зря назвали в честь созвездия дракона. Он просто так не сдастся. Как змея под дудку не подчинится. Не в этот раз, Поттер. Не в твоём случае. Сжав до скрипа зубы он впился взглядом в ее лицо. Она вся дрожала, в оцепенении. Он не видел её лицо. Перед ним предстало другое, одаренное ясными, отражёнными от изумруда глазами лицо, не осквернённое мукой. И стало как-то тяжело дышать. Тем временем Уизли и Поттер сели за стол и листали меню. Рон характерно хотел заказать на полусотню, а Гарри остановился на сырой пасте. В день встречи с лучшим другом, с которым беседа так или иначе должна будет дойти до обсуждения свадьбы, до братского благословения, он заказал все выбранные Роном блюда со своего кармана, а сам взял себе пасту, на которой в прошлый раз решил остановиться Драко, имеющий тонкий, характерный аристократам вкус. Он чуть улыбнулся этой мысли, а Рон принял это за одобрение своему рассказу и продолжил его с ещё большей жестикуляцией и пылкостью речи. — Откуда берётся зло, Гарри? — закончив свой душещипательный рассказ про незнакомую девчонку у которой отобрали плюшевую игрушку парни-подростки, спросил Рон. Он даже провёл аналогию с Драко Малфоем, что он бы поступил именно так же, бездушный кретин. Это и сподвигло Гарри вслушаться в рассказ. Как стыдно. Малфой ведь взаправду сделал бы гадость этой девочке. Он всячески делал гадости им всем. Почему тогда Гарри не перестаёт мучить мысль о нём? «Потому что я должен разобраться с ним сам». Гарри не хотел изменять себе. Гарри хотел делать то, что он чувствует. В общем и целом поступать, как гриффиндорец. Драко не оценивает его стремления поговорить (?) друг с другом. «Ты вкладываешь в эти слова совсем не дружелюбие, Поттер». Язвит он, по слизерински сверкая пятками. — Не знаю, Рон. Зло рождается. — попытался выкрутиться Гарри. — Рождается? — переспросил Рон с поражённым видом. Гарри бы не советовал ему так надеяться на достоверность его слов, он прикусил нижнюю губу верхней. — Рождается в сердцах, Рон. Например, — Гарри расправил плечи, — те подростки, насмехающиеся над девочкой, Воландеморт или Драко Малфой, — он неосознанно сжался, — Они ведь зло, Рон. — Они с самого начала зло, Гарри. У них сердца нет и не было. — буркнул он. — Ты прав, Рон, — нехотя согласился Поттер, — Априорным может быть всё. — Априорным? — изумился его собеседник и Гарри понявший, что в конце останется в дураках сдался. — Так, я кажется собираюсь сватать твою сестру! - с ноги сменил тему Поттер, ободрившись,— К чему были эти каверзные вопросы? — Рон незаинтересованно пожал плечами. Гарри осенило- он незаметно вытащил палочку, — Акцио! — Гарри, ты чего, — встрепенулся Рон, хватаясь за свою куртку, не желая отпускать вещь, хранившуюся в кармане, но она вырвалась в руки Гарри и представила собой целый список вопросов, составленный Гермионой, которые Рон должен был спросить. — Ты предатель, Рон! - ребячески взвизгнул Гарри и скомкал список в кулаке. Рон, собственнически вырвал его из рук Поттера, меняя растерянное выражение на более ожесточенное. — Она составляла его целыми днями и ночами! Сидела в библиотеке уже как вечная статуя! Из-за тебя и твоей несчастной башки! — А не ты ли подкинул мне оборотное зелье, Рон?! — Откуда я знал, что ты, осознав своё безличие, сунешься драться черт пойми с кем! — Я не дрался с чёрт возьми кем! — выкрикнул Гарри, теряя самоконтроль и хватаясь за столешницу. — А с кем ты дрался? Опять с призраками, Гарри? Дементорами? Почему ты отмалчиваешься и мнёшься, как идиот?! — Я не идиот! — крикнул Гарри, — Это ты идиот, если не можешь понять! — А кто может тебя понять вообще, Гарри?! Тебя все жалеть должны, сюсюкаться, как с душевнобольным, что Джинни нашла в тебе, который постоять за себя даже не смог! Вон смотри, — Рон дернул его за руках, но Гарри отпрянул, перекинул его руку через свою и не дал рыжему договорить, в ухо визжа и скуля о своей вечной скорби. — Я больше не прошу себя понять, Рон, — он отдышался, — я прошу тебя благословить меня. Благословить меня быть с твоей сестрой. Мне больше ничего от тебя не нужно. — Да ты гребанный балабол, Гарри, — он улыбнулся ему своей любимой чеширской улыбкой и Гарри отпустил его из захвата. Рон с грохотом сел за стул, словно больше его ничто не держало и стал нервно менять местами пакетики с зубочистками и с сахаром. Гарри тоже остепенился и присел. Не хватало ему ещё поручить пару синяков, только теперь от друга. Приоритеты все таки нужно иметь и от своих принципов не отказываться: а то будет, совсем как Малфой, и своих и чужих цапать. С этой мыслью он протянул Рону широко раскрытую руку, выпячивая тыльной стороной. Рон закатил глаза и скрывая под ладонями веснушки, тёр пальцами брови. Жест перемирия им был не оценён. — Был неправ, понимаю, — начал Гарри, запнувшись и больше не заговорив. Он опустил руку вниз и не отрывая глаз смотрел на ножку стула от соседнего столика. Гарри не думал ни о чем в этот момент. По его голове шныряло перекати-поле и летали раздражающим звуком комары. Он не думал о Малфое вот уже недели две. Наверно потому что Джинни разглаживала ему морщины. А может быть потому что целовала в губы по утрам, думать о нем было нечего. Может быть. Сейчас он думал о нем учащено, возмущаясь, как не мог он столько мыслей распределить по дням и по часам все эти долгие недели. Но он не мог. Джинни слишком трепетно им содержалась, а их любовь уж слишком трепетно была ему (или ей) нужна. Когда он вне её власти, но с ее братом в баре, который пропитан от пола до потолка его противным дорогим парфюмом, пусть Рону и невдомек от чего здесь пахнет, как от сдохшей мыши, Гарри знает, что мышеловка с трупом тут ни при чем- это был запах устоявшегося геля для душа с зимней ягодой, как смородина и Поттеру стало так дурно от него, будто он снова здесь был, но его не было. В первый же день своего восстановления он составлял с Джинни списки гостей. Она сидела по-турецки в тапках с кроличьими ушками и сгорбившись, грызла ручку, вспоминая всех людей на свете, а он скромненько прилёг возле неё, снял очки, и протер их своей домашней майкой, важно кивая на каждую «Нэнси» с которой Джинни танцевала во времена черлидинга и наиграно ревниво переспрашивая про каждого «Джейми» с которым она, очевидно, познакомилась уже на поле для квиддича. На второй день список удвоился, Джинни лежала на кровати и висела вниз головой, а Гарри, на которого спадали ее длинные волосы, все так же незамысловато угукал или переспрашивал, но чаще, конечно, угукал. Важные гости были все Уизли, Министр магии и половина аврората. Гарри боролся с нежеланием звать себе на праздник эту дождевую тучу, но поделать было нечего и они пригласили троицу бестолочей из аврората Тома, Дика и Росса. (Гарри понятия не имел, как они смогли стать мракоборцами, наверняка Кингсли просто сдался от бессилия). Казалось бы хуже некуда- весь двор собрали и Гарри выдохнул, но вдруг Джинни ни с того ни с сего вскочила и села в кровати, собрав под себя ноги. Гарри тоже был вынужден приподняться, чтобы узнать причину ее волнения. Она без лишних расспросов с ним поделилась. Он почувствовал тепло в груди от этого. Получается, они уже ведут себя, прям как муж и жена, совсем как мама с папой. — Гарри, я не знаю как мне быть, — Она сложила руки на коленях, — Ты часть нашей семьи, — Гарри взял ее руки в свои, — Ты мой лучший друг и мой будущий муж, я... У Поттера все перевернулось внутри, Джинни словно никак не могла сказать ему важное пророчество, дыхание убегало от неё и не возвращалось, руки дрожали в его, а язык заплетался и вконец... — Бурубуууу, — она показала ему язык, хохоча и смеясь и Гарри запрыгнул на нее, скрипнула кровать, а Джинни смеялась всем телом, каждым ребром, частицей, Гарри сам не мог сдержать смех и слился с ней в объятии и поцелуе, расторгнутым его шутливым вопросом: — Что ты всё таки хотела сказать? Она сделала легкое движение-сигнал и он позволил ей перевернуться и сесть на него, игриво балуясь с его губами, пальцами, своевольничать, как ей вздумается. — У нас есть предок-отшельник, чудак, не захотевший взять даже фамилию Уизли, даже не знаю приглашать его или нет, — беззаботно пролепетала Джинни, укладываясь ему на грудь. Гарри осторожно провёл пальцами по ее волосам и медленно по позвонку, чем вызвал приятный глухой стон в шею. Внутреннее он насторожился от ее слов, но не напрягся, как-то они глупо звучали. Он не удивится, если она выдумала их. Джинни ведь очень привержена к сказкам. Она, словно слыша мысли, дёрнула его за сосок и Гарри очень мило визгнул. Грязная врунишка! Из воспоминаний его вытащил кашель Рона, который одумался и походу решил с ним мириться. Поттер утомлено вздохнул и кивнул ему, как Рон сразу же рассыпался в обвинениях, извинениях и прочем-прочем, что так сумбурно уложилось в голове Гарри. В этот день, к сожалению, он все таки подумал о Малфое и не раз, а как было приятно вспоминать дни, проведённые с Джинни... Но ничего, Поттер себя поддержал, ничего, он скоро женится на ней и будет любить ее каждый день. А пока он думает о ней, как все ещё не о своей жене и это разжигает кровь. Он совсем не думает,  что потом будет неинтересно, после обмена колец, «Горько!», венчаний и торта, он совсем так не думает, просто сейчас вместо мыслей о ком-то непокорном и строптивом лучше было думать о ней- легкомысленной и чуть игривой.. Проходя вдоль стены и обходя разросшееся растение, которое придавало этому заведению более заброшенный вид, чем оно хотело из себя представлять, можно было спокойно заглянуть к этому строптивому и непокорному и узнать, как у него обстоят дела. А дела у него идут плохо. Из-за того, что Поттер с Уизли неожиданно сами для себя решили поругаться, Драко это представление прослушать просто не мог из-за чего ему пришлось прибегнуть к мускульной силе, чтобы девчонка в его руках не визжала, как изрезанная. Малфою самому не очень то и хотелось видеть её перепуганную мордашку, но объяснять ей что-либо означало пропустить мимо ушей эти важные познания, поэтому он отмёл гуманности. Ситуация ставила его в неловкое положение, тем более, что сейчас может припереться рыжая мымра с заказом Поттера, что подкинуло ему очень импонирующую идею. Он, встряхнув головой, взял попавшийся под руку нож, чем испугал притихшую в его руках девушку. Драко и в мысли не имел её прирезать, но ей ведь не объяснишь, словом не обмолвишься. Она, бедняжка, с перепугу начала плакать и Драко попытался как можно нежней прошептать ей что-то дельное, но в голове был сплошной шум. И поминай Драко имя Дьявола, чтобы образумить себя он специально подставил палец под нож. Струйка крови брызнула ему на рубашку, он оскалился от боли, а девушка краем глаза заметив красный цвет вскрикнула, потому Малфой крепче прижал ладонь к губкам потерпевшей. Смотреть на истязания мученика Малфоя нанесло ей травму не меньше, чем сам её плен. — Тс-с... - вымолвил он, наблюдая за ее терзаниями и желая облегчить их, объяснить, рассказать, но не мог он объявиться волшебником, чтобы окончательно убедить её в своём безумии. Этого ещё не хватало, о Мерлин. Она дёрнулась и вырвала одну руку из его захвата, Драко потерял координацию и смог допустить подобное. Он разгорячился и перекинул её на другой стол, стоявший близко видимо для ингредиентов и прочей сортировки таких, как эта белобрысая тварь. Месяцами она трудилась над этим и тем столами, готовя для этого джентельмена, который всех на уши своим присутствием поднимал, а он вон какой! Оборванец! Повариха не уступая чужому гневу стала больно бить руками по спине Малфоя и кусаться, как скарлатина. Она так завидовала младшим девочкам за возможность обслужить его, а теперь, выбравшись из тумана выброшенных им облаков, они как в детективных романах сюжет- он вжимает ее в кухонную мебель и, если честно, для неё это не капля не соблазнительно. — Ты только не дёргайся и не говори попусту, — хрипло заговорил Драко, услышав притаившиеся шаги за дверью, — молчи и слушайся меня. — рявкнул он и девушка мигом затихла, кроме дикого страха в её глазах он не видел ничего,— Ты будешь меня слушаться? Она хотела сказать «да», слёзно вымаливая ее отпустить, и откинув все предубеждения с гордостью, лишь бы он не сжимал ее горло так сильно и опустил нож вниз. К счастью, Драко совсем не преследовал цель убить её или изнасиловать дряхлую тушку, ему было достаточно ее послушного молчания, пусть она и смачивала слюнями ладонь. Да и он- не садист в конце концов, не монстр. — Сегодня я сокращу ваш рабочий день, сударыня, — он ножом подцепил её за воротник и погано усмехнулся, когда она от страха всхлипнула, — Я приготовлю заказ для этих двух молодых людей, что пришли после меня. — он незамысловато захотел посмотреть её имя на бейджике, но она дернулась от него, как раненый зверь, — Жозефина, — холодно изрёк он, придвигая нож ближе к горлу, — Я ничего с тобой не сделаю, если ты позволишь мне пройти к плите. Вы, женщины, разве не боритесь за равноправие? Красноречия Малфою не отнимать никогда, но бедной девушке было совсем не до отстаивания своих прав и, что невероятно возмутительно это он и учитывал. Жозефина расплакалась, стараясь быть тихой, и не шевелилась, боясь спровоцировать его. Она прижимала руки к лицу до синяков, но нашла в себе отвагу замотать головой. Ответ удивил Драко и кажись, образумил- он бросил нож на стол. Девушка на это и рассчитывая, смело замахнулась коленом в пах, но он сжал ее беспомощную конечность меж своих ног. Ее трагичный героизм, который вызвал бы огромнейшее уважение у идиота Поттера, негласно позволил ему перестать быть столь обходительным со слабым полом. Он, не обращая внимания на ярый протест безобидными ручками, притянул ее к себе, буквально заставляя уткнуться носом в его костлявое плечо, ограничивая действия. — Я смогу приготовить всё, что тебе только захочется. — прошептал он заговорщицки в ее правое ухо, — Говяжье, свиное, баранье мясо. Рыбье мясо. Столько разновидностей одного сорта. Куриное мясо. Человек эволюционировал потому что он хищник. Я тоже человек... и тоже хищник, а ты мясо, — он прикусил мочку уха девушки, она вздрогнула, он руками прошёлся по ее талии, — свежее и хорошее мясо. Я могу приготовить тебе его. Девушке упала в обморок прямо на его руках. Чувство вины настигло его, когда это только вырывающиеся из его рук тело, так мягко легло в его руки, распростершимся ангелом. Он с дури кинулся щупать её пульс, слава Господу, жива. Внутри он понимал, что делать так было нельзя, ведь женщина- слабый пол, но пересилить злость внутри себя не смог. — Спасибо за то, что ты готовила мне. — сказал он в пустоту, сам не понимая зачем, — Ты размораживала фарш и своими руками делала мне мясные шарики. Они получались вкусные, правда, ты могла их пересаливать. Но ты не давала мне преждевременно их попробовать, как делала моя мама, спрашивая солено или нет, поэтому не могу тебя винить. Мне очень жаль, что я.. — тут он запнулся, стиснув зубы и для себя решив, что так дурно на него влияет присутствие Поттера за стенкой. — Эй ты, чертов Поттер, ты принуждаешь меня исповедоваться! — Отпусти... п-прошу тебя...- бессознательно прошептала Жозефина, заставив Драко вздрогнуть и выбросить её из рук. Он аккуратно подобрал ее за талию и убрал с лица девушки надоевшую глазу прядь. — Просишь меня? — Прошу тебя... В дверь неровно постучали и зашли, застав печальную картину: повариху Жозефину на руках Драко Малфоя. Как он и догадывался, это была красноволосая дрянь, которая не понравилась ему с самого начала и, чуть поодаль от неё, терлась у двери как любопытная, но слишком горделивая кошка, та девчонка, что в тени барной стойки не отрывала глаз от Поттера ни на секунду. Он и имя её знал, стало быть откуда, если Гарри наткнулся на этот паб случайно? Глаза Драко вспыхнули живостью- он нашёл себе новую сладкую добычу, поэтому смотря ровно в сердитые глазки рыженькой, он поздоровался с другой, не помня её имени даже, для того чтобы рассердить первую сильней. — Мэри, какая неожиданная встреча. Эбигейл возмутительно вздернула носом и поняв, что обращаются не к ней- обернулась. Оказывается, она тоже не заметила Мэри, а Драко ее с потрохами выдал. Девочка виновато потупила взгляд и переминалась с ноги на ногу. Малфою приглянулись- лишь на йоту- её туфельки. — Опаздываешь, Мелани, научись смотреть на время, хотя бы иногда, или проглоти часы и тикай с ними в унисон. Мне пришлось отложить свои обязанности, чтобы подменить тебя, потому что Каролина напрочь отказалась работать за тебя. Она пожелала, чтобы я оставила тебя отрабатывать, — Эбигейл поправила пиджак на себе (Драко только заметил, что она была одета не в рабочую форму, а пристойно по общественным меркам: брючный серый костюм, классическая белая рубашка, кожаный ремешок на поясе, невзрачные туфли. Волосы вызывающе красные, но соразмерно подстрижены чуть ниже плеч). — Однако, я не склона внимать желаниям своих подопечных. Мелани, зардевшись, пыталась сообразить, как себя вести и что делать, но под внимательным взглядом Малфоя она чувствовала себя полностью открытой и вывернутой наизнанку, похоже Драко услышал ее мысли и усмехнулся, переводя взгляд на Эбигейл. Мелани перевела дыхание, кивнула ей и уже было хотела уйти переодеться, но как зачарованная она остановилась, как только Драко решил... заговорить. Он, между прочим, уже успел в очередной раз отправить повариху в омут небытия, наложив на неё Обливэйт. Сколько ж ему штрафов придёт от Кингсли, придётся как-нибудь изъясняться. Министерство вновь заблокирует ему доступ к элементарным заклинаниям и весь предыдущий месяц стабильного выклянчивания разрешения на использование заклинаний, как коту под хвост. Тем не менее, об этом можно было подумать чуточку позже. Отмахнувши Жозефину, как сдохшую муху, Драко нагло прошёл к выходу из кухни, надеясь пройти на улицу незамеченным Гарри, но приставучая Эбигейл встала на его пути, сложив руки в замок, выставляя правую ногу на шпильках вперёд. Малфой бесцеремонно закатил глаза- как-то стало раздражать его вся ситуация. Если рыжая чертовка планирует читать ему нотации, как и этой глупой Мэри, он не станет это терпеть. — Что вы тут делаете? На английском языке написано «не сотрудникам вход запрещён» или вы новый официант? Как так, босс меня не предупредил, — фыркнула Эбигейл на что Драко ядовито оскорбился. — Давайте без «или», клиент ведь всегда прав, забыли? Она со свойственной девушкам драматичностью отвернулась от него и воззрела разъяренным взглядом на Мелани. Некоторые необычно прилежные всегда необычно скрупулёзны в своём деле- особенно в таком криминальном, как бухгалтерия и разгребания налогов и патентов этого захолустья. Особенно когда поварихи падают в обморок в кастрюли, официантки за деньги сыплют несъедобные блестки в чай и приносят сухие зерна кофе- всё прям говорит нам, что Поттер переступил порог. Всё было до чёртиков противоречиво- старшая отчитывала её, как нашкодившего щенка, а Господин Малфой улыбался своим мыслям в воздух, уже не так спеша уходить. Мелани, слишком погрузившись в раздумья подпрыгнула, когда голос Эбигейл повысил ноту. — Мелани, мы закрываемся, переверни табличку на закрыто. Повара нет- кухня не работает, смысла нет принимать кого-то. Проводи всех. Но ты остаёшься, твой рабочий день не окончен, — чуть позже она добавила, — не забудь извиниться перед всеми посетителями! Девочка уже рванулась выполнять поступивший приказ, как вдруг встрял Малфой, уныло облокачиваясь спиной к стене и запрокидывая голову с вызовом. — Как так?! Средь бела дня- закрыто. Таким темпом вы пойдёте на убытки. А нынче кризис, экономика шаткая, бизнес провальный. — Мелани, я сказала проводить всех посетителей! — выплюнула она почти с отвращением. Драко ей не симпатизировал совсем. С самого начала, как только начал отсиживаться у них в пабе. Она не демонизировала его, но и не романтизировала. Причины его поступков невозможно было прочитать на выгравированном самим Нарциссом лице. В упор смотря на Драко она посчитала внутри себя до десяти, прежде чем он атаковал ее первым. В этом диалоге Мэри была как теннисный мяч. — Я могу оказать вам услугу. — пролепетал он, — По правде говоря, готовить я умею и, чтобы спасти вашу контору, могу сам приниматься за заказы, если вы сохраните мою конфиденциальность. — В нашем заведении конфиденциальность обеспечена! — на зубок отчеканила все ещё стоящая позади Мэри их рекламный лозунг. Эбигейл была готова хлопнуть по лбу ладонью, но лишь кинув свирепый взгляд на неё, она улыбнулась ему в ниточку. — За один день покупателей не поубавиться, а зарплата не урежется, не кипятись так, Мелани, — строго произнесла она, но в момент таинственно сощурилась, словно вот-вот прозвучит великая тайна, — А вы по все той же правде говоря какую цель преследуете? Но открытие этой тайны она перекинула на Малфоя. Умный ход. Он оттолкнулся от стенки и прошёл вдоль столика для ингредиентов на котором во весь рост развалилась потерпевшая. Драко прятал окровавленную ладонь в кармане брюк, непроизвольно напуская на себя более небрежный вид, и это безусловно выводило из себя Эбигейл. — Я не преследую цель, мисс, я ее добиваюсь. — Что случилось с поваром? - не выдержала открытого лицемерия рыжая, - почему она валяется тут без сознания, как тухлая разделанная рыба?! И не думайте изворачиваться, как уж на сковородке! — Потому что женщина на борту к беде, а киты погибают в лужах бензина... - именно так Драко и поступил- ушёл от темы, напустив спеси, — Слушайте, — он тяжело вздохнул, как больной после введенной в него инъекции, — Я ничего не успел сделать. У бедняжки случился приступ, прям посреди работы. Я направлялся к выходу, когда услышал хриплый стон. — Почему вы оставили еду нетронутой? Может причина была в другом? В том, что вам не понравилась еда и вы захотели разобраться по этому поводу лично с поваром? — Я, что на вид столь привередлив? — Не отвечали бы вопросом на вопрос, моих вопросов стало бы меньше. — А ответы на них все банальнее. — с издевкой фыркнул он, — Я не вру. — Допустим, - откашлялась в кулак администраторша, —но если вы сейчас же не перенесете её в комнату внутри кухни, будете не повара заменять, а шута при дворе. — она пригрозила ему указательным пальцем, но Малфоя и не заметив этого, непринуждённо и весело раскидывался наглыми словами, он сразу же ее перебил: — Что делать, если на двери комнаты весит табличка «не персоналу- не входить»? - ухмыляясь спросил он. Никто из троих не покидал кухню- все толпились на входе, словно чего-то ожидая. Эбигейл лукаво улыбнулась: — Надевать фартук и работать, мистер Малфой. — Весьма и весьма заманчиво. Он с лёгкостью подхватил бессознательное тело и отнёс его, вышибая дверь ногой, как отмороженный. Эбигейл это пришлось не по вкусу и она зашла вслед за ним, но обратно не вышла. Если честно, у Мелани и вопросов не возникло почему она самостоятельно решила повозиться с Жозефиной ежели можно было спихнуть эту работу на все такого же удобного Драко, но решила, что для того чтобы он скорее приготовил что-нибудь проголодавшимся посетителям. Кстати, посетители! Она сделала круг на пятках, просвистев подошвой туфель и побежала брать заказ. Малфой не стал ее останавливать, хоть и планировал вырубить ее Обливэйтом также как и рыженькую, которая ещё чуть чуть и вылетела бы из окна вместе с поварихой и Мэри и Поттером, его дружком и всеми его повадками! — Ну и что этот ублюдок заказал? — спросил он, услышав торопливые нервные наши. Он не поднимал на неё взгляд, продолжая разминать лоб, что было зря- она была в схожем расположении духа. Каким было непередаваемым удивлением для Мелани увидеть Гарри; и каким нужным была спасательным кругом Мелани для Гарри, которого Рон, как безобидный, но хищный дельфин затаскивал к себе на дно. Гарри совсем не был против залечь на дно- отнюдь. Но быть вытраханным дельфином и выброшенным на берег трупом с утечкой мозгов было несимпатично ему. Поэтому с огромным счастьем размахивая рукой в знак приветствия застывшей в оцепенении девушке он молился, чтобы она не развернулась и не ушла- а то Рон захочет не только его сперматозоиды обследовать, но и голову заодно, раз он машет пустой стенке. А голову можно было. Гермиона настаивала. Настаивала и настаивала, капала на мозги, договорилась с Роном медленно влиять на Гарри, чтобы тот сам испугался и побежал обследовать свои большие полушария, но Гарри не ипохондрик, а человек-начну-умирать-тогда-посмотрим. Уизли напротив, говорил, что не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что проблема в том, что Гарри давно не любил Джинни каждой частью своего тела. А Поттер лирика включил уже который месяц: «Я люблю ее! Всей частью своей души люблю!». Иногда невозможно было выслушивать его «душевные» излияния. Поттер когда поэта включал, Рон уши затыкал. Гарри испытывал отвращение ко всей лирике, но упорно учился играть на рояле- и научился, читать выразительно- не научился, и в жопу. — Что закажете? - не без раздражения спросила Мелани и сразу отвернулась. Рон, не заметив ничего странного, перечислил ей всё меню. Девушка с трудом дослушала его монолог «Давайте чечевичный суп. Нет, может все таки куриный... можете добавить туда чечевицу?». — А я буду пасту. — Зубную, мистер? - съязвила Мэри. Гарри не привыкать, он криво улыбнулся, поправляя очки на переносице. Вечер обещал быть славным, раз уж появилась в этом месте Мэри. — Карбонару, пожалуйста. И воду, - стуча руками по коленкам сказал Гарри. Он покрутил головой по сторонам на едва слышимый звук музыки. Неужели было так громко, что не было слышно музыки? — А я буду молочный коктейль, - сказал Рон, перелистывая меню, с тем же интересом, что Гермиона книги. — Заказ принят. — Постойте! — Туалет сзади слева. — Да нет же, - вякнул оскорбленный Гарри, но Мелани след простыл. Гарри всего лишь хотел сказать, что сожалеет, ведь он не выполнил условия сделки, как и не выполнила она, но уйти оставив его с Роном было подло- подло, но благоразумно. Не было смысла общаться с другими женщинами перед своей свадьбой. А Гарри все равно искал её пробираясь через ивы, плакучие, опустившие голову. Он иногда вспоминал слова Малфоя, пускай они пустой звук для Гарри, не более. Не было смысла помнить его слова. А Гарри почему-то помнил. — Я думала вы в более близких отношениях. — сказала Мелани уже Драко, захлопнув со скоростью звука дверь,— Этот ублюдок заказал пасту. Можешь сделать из червей? Драко раскачивался на стуле, а потом поднял голову и встретился с двумя дивимо оголодавшими глазами. Заряд, электризующий её чёрные волосы исходил из тёмной бездны. Насколько глубокой вопрос времени. В голове возникли вопросы, но прозвучал лишь один: — Какую именно? — Карбонара. Драко не посчитал нужным отвечать. А Мэри и не напрашивалась: она убежала пудрить носик и возмущаться в зеркало туалета, как Гарри Поттер подпортил ей день. Девушка понятия не имела, стоя на цыпочках и причмокивая губы, что своему сегодняшнему кавалеру Гарри Поттер подпортил жизнь. Цок-цок на невысоких каблуках и сердце в пятки. Она ведь никто, тогда почему бежит без оглядки? А Малфой раскачивался на стуле и не совсем понимал смысл происходящего, соизволю уточнить: кипящая кастрюля полная спагетти лишила его здравого смысла окончательно. Почему именно паста, которую он заказал Поттеру методом тыка, где цена повыше? Драко убедился в том, что жизнь придурку угрожает только он сам; а в няньки Герою в подгузнике Драко не набивался. Соответственно, он начал избегать его, по сей день рискуя быть обнаруженным им. Ведь Гарри почему-то весь месяц находил его, каким то волшебным образом выходил на его след. Малфой насчитал тринадцать раз, сколько он видел рожу Поттера, десять из которых были с его новобрачной Уизли, два одним или с Роном, и один раз, совсем недавно, с Грейнджер. Вороны не срывали глаз с Драко ни на секунду, каркая предназначенную ему судьбу, определённую не удачно уже одним этим карканьем. Почему людям поют судьбу синицы, жаворонки, кому снегири? Чем он отличался от других? Белая ворона в тесной стае злых пернатых провидцев, летел быстрее туч на небе, но попадал в душные капканы лепреконов, ловящие золото через горку радуги. Когда еда была готова, Драко не поскупился добавить горький вкус тоски в тарелку Поттера. Но он надеялся успеть убежать прежде, чем он заметит нотки похоронного марша на своём языке. Рональду он состряпал еду трансфигурировав всё, что попалось под руку. Ароматный стейк из алюминиевой сковородки, аппетитный салат из сгнивших внутри холодильника морепродуктов- противных скукожившихся креветок и лапок лобстера, так же вишенкой на торте был коктейль из сдохших мух и соскребенной со всех стен плесени. Драко хоть и знал, что придал напитку сладкий аромат и вкус, понюхать не решался. Как только пришла Мэри, Драко всучил ей полный поднос. Как она удивилась! Прошло ведь минут три. — Всё Поттеру?.. — И его подхалиму, - кивнул Драко, качнувшись к Мэри вперёд, от чего испугавшись, что она сейчас все перевернёт Мэри попятилась, — Вы с ним знакомы? — Мало-мальски, месье. Летом он проследил за мной, чтобы выклянчить ваш номер и мы заключили сделку. — Сделку? Мой номер? — у Драко шарики за ролики заехали,— Разве вы знаете номер? — Да, месье, вы один раз звонили нам, попросив задержать кафе и не закрываться. — Но это была телефонная будка. — Но ведь Поттер этого не знал, - смутившись ответила она, рассмешив Драко. — Настоящая слизеринка..- невнятно проурчал он, пряча глаза и скрывая улыбку. — Простите, что? — Смотри под ноги, говорю, - совсем рядом проговорил он. Мэри кивнула и попыталась открыть дверь ногой, но Драко не собирался давится ее беспомощностью и помог ей открыть дверь, заодно цапнув рукой за плечо, — Сегодня в восемь. - он посмотрел на часы, - Я буду ждать тебя сегодня в восемь. Иди. И подтолкнул её, раскрасневшуюся и зачарованную вперёд. Оставалось донести еду до столика этих двух варваров и можно упасть в обморок, лихорадку, потерять малейший намёк пульс ровно до восьми часов вечера. О святой отец. Драко пригласил её на свидание. - О-оо, Гарри, какие большие порции! - изумился Рон на поднос, полный пряностей, которые Мелани дрожащими руками роняла на стол. Когда она подошла ближе к Гарри, поставить тарелку с пастой, Мэри чуть не выкинула ее из рук. Гарри поинтересовался: — Все в порядке? — Он пригласил меня на свидание, - провизжала она сникшим голосом, чтобы Рон не услышал. — Какая новость, славно, — без эмоционально ответил Гарри, опустив взгляд и складывая на коленях салфетку, - жаль, что я почти женат и не могу сгореть от ревности. — Эй, братец, о чем шепчитесь? — попивая через трубочку свой коктейль, спросил Рон: ему не нравилось оставаться в неведении. Гарри улыбнулся краешками губ, пока Мэри проливала чай мимо его чашки. — Делимся радостями, - он повернул ее руку правей, чтобы она попала в чашку, - Я женюсь, она идёт на свидание. Вопрос на миллион: с кем? Рон усмехнулся- Поттер как всегда слишком непреднамеренно использует сарказм. Сам Гарри загляделся на людей, которые были видны через прозрачную дверь. Они сновали туда-сюда, с пакетами, в которых виднелась петрушка, с детьми на руках и колясках, с дипломатами и школьными рюкзаками, с поводком и собаками, держась за руки друг с другом, с шапками в руках и шарфами набекрень, с белыми чуть-волнистыми волосами, потерянным видом в чёрным пальто, как фигура шахматной доски.. — Кхе-кх...- прокряхтел Рон, отрывая взор Гарри от Малфоя- Малфоя- зеленоглазый смотрел на Рона и видел Малфоя- это был Драко, Драко, на этой же улице! Встряхнув головой он обомлел, Рон схватившись за живот упал на пол, Мэри подбежала к нему с глазами полного страха. Поттер стоял в ступоре, пока Рон не начал изрыгать слизней. Тогда всё сошлось в мозаику моментально: зрачки Гарри расширились, он что-то промямлил Рону и выбежал со скоростью света, не закрывая за собой двери, лишь бы догнать эту мраморную скульптуру, исчезающую в одном месте и появляющуюся в другом. Драко отравил еду Рона! О, Мерлин! А какими аппетитными казались его спагетти! Гарри ещё поверил, что Малфой действительно не желает ему зла, а попался на такой банальный слизеринский трюк! Позор ему! — Гриффиндорец без чести, - согнув в язвительной гримасе губы сказал Драко, которого Поттер поймал и прижал к ближайшей стенке, собираясь приложить ещё раз двести с удвоенной силой. — Малфой, ублюдок! — Гарри схватил его за шелковую, мать его, как он носит пижамный шёлк повседневно, рубашку и стукнул головой, выбивая краткий стон. — Тише-тише, Поттер, без грубой силы у вас в Гриффиндоре не решалось? — Без ядов в тыквенный сок у вас в Слизерине не решалось? Ну да, вы ж помешанные на запахе античных трав. Соломинку лавра в зад не вставить? - Гарри был на пике злости. Вглядываясь в хорячью рожу он не мог сказать похожего: Драко наблюдал своими стеклянными глазами, словно за ними кто-то был. — Какие манеры, Поттер, тебя нельзя выводить на танец с Королевой. Убьешь ее своим слогом, возбудят дело и пока-пока Герой магической Англии, привет убийца старой рептилии, на смену которой придёт такой же хрящ, как она. — Заткнись, Малфой, кто тебя спрашивал! - Гарри схватил его за воротник ещё раз, выкрикивая ему слова в лицо, — Тебе нравится портить мою жизнь? Срывать мне деловые встречи. Драко рассмеялся ему в лицо. — Деловые встречи, Поттер, ха-ха.. Рональд Уизли главный представитель дерьма сорокового квартала одного бедного унитаза? Рассмешил..— Малфой обнажил свои белые клыки в приятной улыбке, - Да, Поттер, мне нравится портить твою жизнь. От такого нахальства Гарри остепенился, немного расслабив хватку так, что Малфой мог с лёгкостью выскользнуть. Но Драко покачиваясь на своих ногах, казалось бы держался на одном сжатом поттеровском кулаке. Отпусти его- он рассыпется на молекулы. — Только попробуй появится на моей свадьбе, как злая ведьма, ты, кретин! У нас с Джинни только все наладилось, как опять ты! Не лезь в мою жизнь! — Поттер, кажется, ты преувеличиваешь мои способности.. До твоей Уизли мне с прохладцей, Уизли твоему я за его грехи расплатился, а твои спагетти я не трогал, как повариха сготовила, так и принесли. - с равнодушием изрёк он. — Рон ничего тебе плохого не сделал, — уже не так уверено крикнул Гарри, заступаясь за Рона, как по привычке. Он почувствовал телом, как Драко напрягся. Драко напрягся и в одно мгновение перехватил кулак Гарри, отцепляя его от себя, как присосавшуюся пиявку к греческому принцу. Поттер боевого настроя не потерял, но отступил. Если Малфою и было, что сказать, он готов послушать, а потом врезать. Слушал он в надежде на адекватный ответ, но такой ещё никогда не был услышан. — Не лезь, Поттер, в смертные и грешные действа. Герой должен спасать принцесс от драконов, но если не хочешь, то не буду я тебе устраивать шоу, ради Бога. Давись своим кислым тортом и фейерверками в виде сердца хоть до старости, - с отвращением выплюнул Драко, — Только на глаза мне не попадайся, а то меня стошнит, как твоего придурка Уизли. Чего ж ты за мной побежал, а не ведро ему держал? Оставил мою девушку со своим уродом, безмозглый кретин, - он насупился на него всем телом, которое покрывал дорогой костюм, скрывающий острые, как скалы плечи, выпирающие рёбра и стрелы из сердца. Пугал не Драко, пугала его тень. Она казалась очень глубокой, Гарри интуитивно не хотел попасть в неё, стукаясь о стену, но она его поглотила. Страшно? Тяжело сказать. Стало трудно глотать. — Веди себя, как нормальный человек, не передразнивай, идиот. Да, я буду давится безвкусным тортом своей тещи, потому что у неё отказали вкусовые рецепторы и буду смотреть на небо, украшенное слепящим магическим шоу, потому что Джинни захотела поцеловаться на фоне этого. — Для чего тебе это? - глаза Драко перестали сверкать. — Я люблю её. Гарри постарался долго держать зрительный контакт, потому что вычитал в какой-то книге, что это ослабевает противника и подрывает его уверенность. Но Драко, разумеется, противник другого уровня и такой детский фокус на него не подействовал. — Играешься с чувствами, как в песочнице лопатой, просто клоун. Говоришь, что любишь, а твоё «любишь» сходится на нет уже когда возникают мысли о теще. Раз любишь возводи Тадж махал для неё, выращивай сады семирамиды, приноси головы тварей к ее ногам. Какой из тебя герой, Поттер, - он с усмешкой встряхнул его за майку. — Ты слишком трусоватый и жалкий. Если ты не можешь сделать хоть что-нибудь чтобы тебя запомнили. — Я убил Воландеморта! — А причём здесь это, тщеславный бездушный ублюдок? Ты свою рыжую где хранить будешь, уже придумал? А задумайся. У Нефертити был великолепный гроб. Любовничек ее постарался и угодил с размерами. — Ты ничем не лучше, тварь ты такая, Малфой! Язык отрежу! Засушу! Весь вырву!- из тени выцелил из себя Гарри, которому вдруг слова Малфоя перекрыли воздух. Они слишком были похожи на правду.  — Я Пожиратель, Поттер. - отделался Малфой, оставляя вышеуказанного в одиночестве, - и я никогда не смогу стать другим. *** Лирика джаза заполнила помещение, полное людей, исполняющими каждый своё соло за столами. Открытые рты, воодушевленно распространявшие вести высшего света сжимали и так неуверенную в себе девушку. Незнакомые взрослые лица окружили ее даже напротив, когда Драко был вынужден удалиться, а к ней подсел симпатичный тугоухий шотландец. Появление шотландца не очень обрадовало Драко, то есть белокурого мужчину, на котором задерживалась взглядом каждая светская львица. Каждая «акула» тоже делала на него ставки. Кто он: рыбешка или касатка? Споров и вопросов было много, но все они слились в благозвучном джазе на счастье Мелани. Ведь и о ней голоса не смолкали, чужие блуждающие взгляды обжигали каждую частичку обнаженного тела. А одета она была прилично. Безукоризненный образ лесной феи, покрытой красотой природы водоемов и заросших участков листвы. С цветом она угадала. Драко не отводил взгляда с ее единственного зелёного аксессуара- броши, передавшейся по наследству от матери. В тот вечер, когда она погибла, а ее тело бессердечно сгорело в пучине слез, взрыва и автокатастрофы от ее платья откололась изумрудная брошь. Она была единственной, что осталось от ее матери, Фелиции. Отец ласково называл ее Феленькой, Фелей, Фелюсей, а маленькую Мелани назвал их с Феленькой мелодией. Глаза девушки заслезились, так не вовремя. Мелани ведь не догадывалась, что ее спутник на высший свет сплевывал вишнёвые косточки. Засуетившись на своём месте, дважды оборачиваясь к сумочке она привлекла внимание Малфоя, который все это время провёл с закрытыми глазами и в суровом молчании. Манеры у него самые аристократичные, не стоит даже говорить, что он отодвинул ей стульчик, поцеловал не руку. Сердце девушки трепетно забилось. Свидание для неё всегда было обычным походом в кино или прогулкой по парку. Этот Драко, как волшебный принц пришёл и открыл для неё карету. Хотелось верить, что не из тыквы и не до двенадцати. Но сказки не было созданы для того, чтобы воплощаться в жизнь. Они были созданы для того, чтобы научить детей мечтать. — Соизволю предположить, что ты уже сделала свой заказ. — не скрывающий свою скуку Драко поднял на неё свои ледяные глаза. Девушка заледенела, держа в руках вилку и нож. Она только нервно улыбнулась, оставляя слова за подоспевшим персоналом с позолоченном подносе в руке, на котором с тем же очарованием прыгал готовый десерт,— Пудинг? - не без доли усмешки сказал Драко, — Ты наверно не знала, что дома ужинать перед ужином было не нужно. — Я не ужинала, — со всей холодностью в голове ответила Мелани, но сглотнула слишком громко, чтобы звучать убеждённо. Не особо, правда, это ее смущало, как и возрастающее в арифметической прогрессии количество столовых приборов слева направо. — Тебя выводить в люди ещё то развлечение, Мэри. - со смешком заявил Малфой, следя пустым взглядом за ее попытками аккуратно порезать на кусочки желе, - Не умеешь врать, правильно ставить руки и чуть не перевернула на себя собственный же десерт. — А мне показалось, что вам понравился мой вид, - уязвлено вспылила Мелани, случайно ударив вилкой о тарелку. Она испуганно озиралась на своё идеально чёрное платье, которое, по идеальному окончанию вечера, должно было все так же идеально на ней сидеть без пятен детской радости посреди груди. — Ваш взгляд утончён до идеала! Только вы меня не интересуете, мисс.. — Стюарт, сэр. - французский гардон щедро разлил им по края бокала белого вина. Мелани промочила губы салфеткой, прежде чем попробовать его на вкус, — Пожалуй, у вас есть причины кормить меня и доставлять на дорогих в машинах в центр Лондона? - чуть погодя, она добавила, - Ваша прямолинейность так осуждается в кругах общества, что с вами никто не здоровается? Не вижу, чтобы кто-то смотрел на вас узнавшим взглядом. — Мисс Стюарт, это всего лишь условности. - не притронувшись к еде, полностью состоящей из начищенных морепродуктов, Драко сделал два глотка натощак, -  Я аристократ, но мои земли расположены на  севере, ближе к заливу. Здесь меня никто не знает. Разве не это прелесть Лондона? — В Лондоне, настолько знаю я, все в сущности наоборот. Людей здесь много, общество разделено на несколько миллионов ячеек и все пчёлы поклоняются матке. Отсюда бегут на север, запад или восток, неважно. Метрополис утомляет. — А вы хорошо знаете местный менталитет. — Я хорошо знаю здешних людей. — Bravissimo! Pano! Так выпьем за королеву! — За королеву! Они чокнулись, прозвенев хрусталем. Только что прозвучала самая громкая речь двух самозванцев королевского общества. Разве могут пешки так себя вести? У Королевы два слона, два коня, две ладьи- как понять кем будешь ты? А самое таинственное в этой беспрерывной игре маленьких ничтожных черно белых шахмат это отсутствие знания кто является звеном, королем и анализатором цепи замысловатых ходов. И уж точно не король- эта кукла без души, не способная пройти на два хода дальше своей короткой ногой. А сколько бы судеб было спасено. Замяли. — Я ставила на кон ваш номер. — призналась Мэри, у нее кружилась голова в пучину сбытых мечт и недопонятых грёз. Слишком много в один вечер. — Внаглую мухлевала. — Искала повод встретиться. — Сыграла на доброжелательных чувствах. — Поттер и желает вам всего доброго?- она в недоверии вытянула губы в гармошку, — Не смешите меня. Он поминал вас как одноногого черта, горластую сирену и трехголового цербера. Описал вас, как шайтана. Вы крещенный? — Да, созвездиями, — Драко, вспомнив милую маму у камина, рассказывающую ему по карте звёздного неба его судьбу,  улыбнулся. — Мое имя выбрала мама, она нашла его в созвездии Дракона. Я был рождён в честь него. Маленький Драко не любил играть с детьми на широких газонах Малфой мэнора. В сущности, на них и нельзя было бегать- но непослушным детям чистокровных гостей было без толку что-то объяснять. Они часто дергали его за выглаженный белый рукав, из импортированной в Англию богатой ткани. Один раз даже сорвали пуговицу, после чего Драко никогда с ними не играл. Драко нравилось тянутся своими худами руками к книгам, трепетно хранившемся в семейной библиотеке. У каждого члена семьи был свой отсек, и отец часто воспрещал ему посещать его уголок. Как бы Драко не захлебывался слюнями при виде папы, ему вообще не было дела до его угла, вечно хранившего темноту. Это вызывало любопытство- ведь нельзя же читать в темноте! Он задался этим вопросом впервые в зеркало, потом за столом, с набитым черникой ртом высказался служанке, но она поджала губы и молча вытерла его рот. А потом малыш Драко все таки нашёл маму в лабиринтах коридора Малфой мэнора и невзирая на запреты, Нарцисса научила своего сына люмосу- заклинанию света. Естественно, с ее палочкой. Именно поэтому палочка Нарциссы так удобно и мягко лежала в руках Драко. Из-за этого Малфой с такой нежностью рассказывал о звёздах безликой Мэри, бестолковому Ричарду. Корешки древних книг, их язык, состоящий из символов, цифр и двух лишних букв, они породили для него Вселенную, полностью состоящую из хаоса, в которой он, по сей день, вынужден искать ответы на вопросы, которых нет. Женщина уложила для себя подушку за спину, а сына укрыла тёплым шерстяным одеялом. Зима за окном разыгрывала спектакль и снежная буря снежинками, словно аплодисментами проходилась инеем по стёклам. Мама подняла для них особенную карту звёздного неба в воздух. Она светила яркими, как блеск глаз мальчика, звёздами, прямо над его белобрысой головой, будто бы заснеженной этой зимой. — Мама, мама, расскажи мне обо всем! Мне так не терпится обо всем узнать! — Это небо над твоей головой, Драко, — мягким, тихим голосом заговорила она и потрепала маленького мальчика по светлым волосам и он послушно прильнул под ее крыло, удобно устраиваясь на подушках, — Днём ты можешь видеть только одну звезду, которая гасит миллионы таких же, только чуть меньше. — ..Солнце? — наугад сказал Драко, стараясь сделать это звучащим убедительно.  Но он был всего лишь маленьким ребёнком. Нарцисса мягко улыбнулась, разглядывая звёзды. Для неё они тоже- что-то значили. Драко был совсем маленьким для того, чтобы понять, что именно они сказали маме в ту ночь. — Да, Солнце, мой маленький мальчик. Закат сменяет восход и чем раньше он наступает, тем раньше появляются одна за другой звёзды, выстраиваясь в череду волшебной пыльцы, словно бы развеянной феей. — Это правда, что существует такая большая фея, мама? — Не совсем так, дорогой, — круговыми движениями рук она превратила неподвижную карту в хоровод пылающих водородом звёзд, — Все эти звёзды есть порождение Галактики. Нашей матери Вселенной, Богиней Природой. Ни одна ночь ещё не прошла без звездных огней и ни один звездный огонь не появлялся на глаза человека без Луны. — Это тот огромный кусок сыра моцарелла в небе?! — воскликнул Драко, явно поражённый новым для себя открытием, а Нарцисса не смогла сдержать подавленный смешок. Тем временем Драко, осмысляющий новую, совершенную (для него она стала совершенной) идею создания мира, вглядывался в карту неба, вслед за мамой, но не отчаянно, а с искренним любопытством ребёнка, — Луна...- это большое солнце для звёзд? — Луна, — продолжила мысль Нарцисса, — не связана со звёздами. Она- это парящий в невесомости камень, притягиваемый к нашей планете, лишенный чувства красоты и природы. — Но Луна красива... - вымолвил Драко, повернувший голову в сторону окна, стекла которого освещала лунным светом, восхитительная, для него всегда восхитительная, Луна, — Её сияние ярче тысячи звёзд, а узоры напоминают мне..— он затаил с восторгом дыхание, — ..всё тот же сыр моцарелла, — мальчик задорно рассмеялся, довольный своей шуткой, как слон и запрыгал на кровати, вызвав умиление в сердце матери. — Не уж то ты голоден, Драко? — со смехом в глазах спросила Нарцисса- его добрая мама. Она развела руки врозь и мальчик бросился ей в объятия, как маленький волчонок, такой же лохматый, воющий о чём-то своём и шерсткой безумно  красивый, — Луна, Драко, сияет благодаря солнцу. Без него у Луны нет смысла. Она потонет в темноте, как рыба без жабр, а после сорвётся в бесконечную пропасть. Малыш Драко испугался ее слов и весь сжался в объятьях. Последнее, что ему хотелось- это потерять Луну, а вместе с Луной и маму. Он крепко вцепился в маму, не желая распускать объятия, словно распустив их он потеряет маму и Луну, а так, он как маленький принц обнимает все самое дорогое в его жизни и сердце. Нарцисса вздохнула, тяжело глотая воздух, но с доброй и самой ласковой улыбкой на свете, убаюкала напугавшегося Драко, шёпотом, неслышно напевая: — Солнечный свет прольётся в окно, лунный уйдёт через дверь... Сколько лет продлиться одно, ты узнаешь, когда взрослее станешь, поверь... — Просил мой номер он, видимо, для того чтобы сообщить мне это лично? - съязвил Драко, насильно вырвавшись из столь родных для него воспоминаний. Тема соскакивала на ненужную ему ветвь. — Не одарена чтением мыслей, — подколола его в ответ Мелани, — Вы выглядели не очень радушным. — А ты труднодоступной, — заявил Драко, в миг сбивая её с толку другим, — Что для вас пирамида Хеопса- загадка или трёхмерное воплощение треугольника?— Гарсон! - окликнул мимо пробегавшего, словно призрак с тарелками, официанта Драко, - забери этот жалкий несъедобный лимонный пудинг! Что насчёт английского пирога с мраморной говядиной? Есть такой? Ошеломленная Мэри не сразу заметила, что из под ее носа уносят вполне себе приличный съедобный десерт. — Не столь фирменный, сэр, как в Fence Gate, но соответствующий в цене. — Поднимайся, Мэри! Поднимайся! - Драко погнал Мэри, взяв ее за руку, за плечи, помогая одеть пальто на чёрное платье с эскиза, откланялся лакею и улыбнулся паре стареньких дам в стальных панье, вообщем программу на сегодня выполнил. — Я никуда с вами не поеду, мистер Малфой! — воспротивилась Мелани, как только они вышли на холодный воздух, отрезвивший, по крайней мере, ее точно. — Что за сцену вы устроили? Не умеете пить- не пейте! — Вы же хотели, чтобы я за вас поборолся. А соседний столик пьяниц картежников представлял для меня непосильную угрозу. — Вы хам! Эгоист! Четырёхмерный дьявол, прав был Поттер! — Мелани вырвалась из его рук и в своём чёрном платье на фоне света приглушённых английских фонарей была похожа на сбежавшую чёрную пантеру, - Ваше сердце в морозильной камере!  — Внутри моего сердца пусто, не смейте о нем говорить! — А вы не пудрите мне мозги, говорите нормально! Мы хорошо сидели, что вас побеспокоило? Скромность моего заказа? Ну так приглашали бы даму на ваш разгон- мне было достаточно пудинга! — Об английском пироге с мраморной говядиной, вы стало быть, никогда не слышали. Соглашайтесь, поезжайте со мной, я вас удивлю. «Карета» подана. — У меня создаётся впечатление, что вы умеете управлять временем. — Тогда бессмысленно отказываться, если я могу повернуть время вспять и уговорить вас. — Здесь вы, пожалуй, ошибаетесь. Если я отказываюсь, сколько бы раз вы не возвращались назад во времени, получали бы один и тот же ответ. — Как очаровательно, что ты использовала «если», Мэри, — он придержал ей открытую дверь машины, — Прошу. Малфой несильно, но улыбнулся. Вытащил руки из карманов, как полагается джентельмену и постоял около неё столько, сколько потребуется женскому уму для того, чтобы просить прощения. Ждать долго не пришлось, как только лунный свет ясно пробился сквозь тучи, Мелани неожиданно для самого Драко бросилась ему на грудь, шмыгая носиком ему в пальто и руками сжимая плечи.. — Вы в порядке, Драко? — возникла рядом Мелани, встревоженная нездоровым видом Драко. — Почему вы.. — он с недоумением взглянул на свои пустые руки, а вскоре поднял глаза на девушку, укутанную в легкий плащ холодным октябрьским вечером и стоящую все так же ровно и гордо напротив него. — Неважно. Садитесь уже в машину. — раздражено сказал он повелительным тоном и девушка послушно села, не осмеливаясь спорить. Мелани все ещё не могла выкинуть из головы его побледневшее лицо. Путь до кафе Fence Gate прошёл в тишине. Смущенный молчанием пары, шофёр увеличил громкость радио и Драко сожалел, что не может выключить это человеческое порождение голосов кругов ада и аппарировать подальше от этого места. Как стыдно, ему показалось, что Мэри обняла его. Отвратительно. Малфой держал себя в руках, чтобы судорожно не начать стряхивать с себя никогда несуществующие прикосновения. «..Сегодня, в субботу, сорок второго числа мартобря, на улице Парадигмы, через гиперболу по оси абсциссы, произошло убийство..» «Лондон- криминальный город? Что скажут большие политики?..» «.. У. пал жертвой. Личность убийцы не обнаружена. Граждане должны быть предупреждены- в городе творятся странные вещи..» — Вот ведь бред говорят, согласны, сир? Будто бы все поселение Лондона сосредоточено в одной точке. Драко хранил молчание. — Нынче радио только для фона- даже песни нормальные не играют. Слышали? Тут Драко тоже благосклонно оставил шофёра без ответа. И только когда он заметил сильный порыв ветра, решил заговорить: — Ветер дует с севера. — Лондон ждут холода. Теперешние зимы очень холодные, сир. А вы, мадам, почему так легко одеты? — А вам не желательнее смотреть на дорогу, а не в лобовое стекло? Шофёр сглотнул, кивнул и сжал руль сильней. Но надолго его не хватило. — А вы откуда, сир? — Мы приехали, Мэри. — он сделал вид, что не расслышал и оставил смятую купюру. А пришли они в поистине райское место. Эдемский сад, как на ладони, только Драко не сомневался, что как только они войдут, ангелы обратятся в горящих адским пламенем обольстительниц, и все сливки общества не оставят его и его компаньонку без внимания. Для того, чтобы выглядеть подобающе (он, как никак, аристократ и не может допустить ошибки) взял Мелани, ошарашенную одним видом представшей перед ней статуи молодого «Геракла», под руку. — Что бы ты сделала, если бы у тебя не получилось убить человека? - между слов спросил он, пока они поднимались по лестнице к входу. — Я бы, наверное, расстроилась. — сказала Мэри, ужасно обеспокоенная тем, что ей натёрли туфли.