Ценою в жизнь, или История Титаника

Таким образом пробежали последние дни перед важным событием. По своему обыкновению они были мрачными и серыми. Но на пароход более не действовали этакие недостатки. Он терпеливо ожидал, не обращая внимания на скуку. Время вовсе не издевалось над ним, а, напротив, двигалось быстрее. Вероятно, лайнер просто-напросто привык к длинным лентам ожидания, потому не замечал течения времени. Оно шло и придавало все больше уверенности. Титаник, будучи в сонном состоянии, как и прежде, догадывался, что строительные работы завершились. Он, просыпаясь лишь на несколько минут, замечал, что у достроечной стенки никого нет. В целом пароход чувствовал себя готовым к предстоящим испытаниям. Он даже был уверен, что дальнейшая эксплуатация, независимо от проверки, будет отличной. И внезапно с лайнером случился один момент, что окончательно заставил его проснуться и начать готовиться к дальнейшим делам. В один из дней он в очередной раз пробудился и взвесил сладкое желание уснуть вновь. Но обратив внимание на пирс, Титаник обомлел. Он узрел людей, одетых в особую форму с фуражками. Они направлялись к трапу, который вел на борт судна. Их походка была настолько важной, словно бы они значились серьезными, служащими офицерами. Офицеры... Пароход догадался! Это и есть морские офицеры, члены его будущей команды. Их появление заставило лайнер пробудиться и обратить внимание на обстановку в округе. Но не только их объявление взволновало Титаник. Через несколько дней он наблюдал толпу неопознанных людей, несших с собой неясные устройства. Господа люди поднялись по главному трапу скрылись из виду на длительное время. Стены огромного «Парижского кафе» искусно сплетены в причудливом узоре и покрыты белым. Такой же белесый потолок соткан из ромбов, заменяющиеся кругами в местах расположения ламп. Молочно-шоколадный пол выделялся на фоне снежного окраса, а растения на стенах подчеркивали роскошь помещения. Окна в изысканном отделе судна бросали рассеянный свет на столы и плетеные стулья, поставленные, как можно заметить, немного неряшливо. Видно, что рабочий люд постарался завершить расстановку мебели как можно скорее, покуда не пришла пресса. Додумавшись до этого, один из фотографов хитро ухмыльнулся и сделал снимок. — Пройдемте далее, — послышался голос из-за дверей. — Нам следует осмотреть еще несколько помещений, представляющие особую важность для газеты. Отколотый от толпы фотограф поспешил к выходу из кафе. Группа людей, к которой он быстро примкнул, словно бы ни на что не отвлекался, направилась далее. Человек, ведущий за собой журналистов и фотографов, двигался уверенно, раскованно. Он, а именно Джозеф Брюс Исмей, являлся главным директором судоходной компании «Уайт Стар Лайн» и, соответственно, владельцем ее судов. Он одет в строгий костюм с красным галстуком, который он одевал только на пресс конференции или парадные демонстрации; носил усы в стиле хендлбар, и гордо вышагивал по палубе своего корабля. Господин Брюс всем своим видом показывал, что он главное лицо в строительстве не менее превосходного судна. Продвигаясь по роскошным комнатам, Джозеф Брюс Исмей параллельно проводил небольшую конференцию. — Как вы можете наблюдать, господа, пароход неоспоримо великолепен! — сказал он, остановившись у входа на парадную лестницу. — Хоть идея о создании лайнера принадлежала нам с уважаемым Лордом Пирри, спроектирован он гениальным конструктором верфи «Харленд энд Вольфф» — Томасом Эндрюсом. Наш «Титаник» является новейшим и величайшим творением в истории человечества! — Прошу прощения, почему же именно «Титаник»? — поинтересовался один из журналистов, приготовившись записывать материал. — Почему Вы решили дать судну именно такое имя? — Почему же «Титаник»? — Джозеф хмыкнул. — Знаете, в первую очередь эта задумка появилась исходя из габаритов парохода. «Олимпик-класс» — первый в мировой истории класс, включающий в себя три сестринских лайнера колоссальных размеров, кои сравнимы с самими богами! Потому и имена должны соответствовать намеренным требованиям! Ведь титаны ассоциируются с огромной силой и мощью... И «Титаник», один из трех гигантов, задумывался как непотопляемый и самый надежный пароход, сконструированный по последнему слову техники! — Что же на счет спасательных средств? — задал вопрос другой журналист. — О, об этом даже не стоит беспокоиться! — ответил господин Брюс. — Я наделил оба «Олимпийца» наибольшим их количеством! Так что в случае непредвиденной ситуации, коей, я считаю, не случится вовсе, спасутся многие. Однако стоит заметить: я решил сократить количество шлюпок на данном пароходе. Сами знаете в чем причина. Повторюсь, такой лайнер ничто не сможет сломить! Он — символ могущества человека; сам Бог не сможет потопить его! С большой уверенностью можно сказать, что «Титаник» запомнится на века, как лучшее британское судно XX века! Он понаблюдал за работниками прессы, закончивших работу над текстом, а затем, не став задерживать их на долгое время, проговорил: — Что ж, пройдемте далее. Нам необходимо посетить каюты первых и вторых классов, находящиеся этажом ниже. Прошу! Господа люди покинули борт судна только под вечер. Тогда же сменилась и погода, вновь пригнавшая на верфь неприятный ветер. Он был надоедлив в точности также, как и облачный слой, окутывающий небеса. В этот раз они заполнились синевой с оттенком лилового. Контрастом к небу служили огни городских зданий. Безлюдные улицы, верфь и город, не справившись с наступающей ночью, постепенно поглощались мраком. В скором времени на местность должна была опуститься тьма. Пароход смог немного загрустить, смотря на множество фонарей рабочей организации. Хотя и близился день проверки, с каждым часом ему становилось неуютно. Собственно, почему бы и не погрустить малость, подумав о будущем. Да, жизнь не легка: что-то приходится терять, а что-то оставлять. Распоряжаться ей сложнее, нежели мечтать. К примеру, он будет обязан покинуть верфь по прошествии испытаний. А что же дальше? Провал! Бездонная пропасть, в которую надобно нырнуть. Это равносильно шагу в неизвестность. Лайнер не мог знать, что скрывается в бездне, и кто или что его в ней ожидает. Суть крылась в том, что этого падения невозможно избежать! В конце концов придется оставить родную «матерь» и устремиться к ближайшему будущему. Мысли Титаника развеяло крохотное движение у пирса, на которое он тут же обратил внимание. В темени сумрака было сложно рассмотреть лица и одежду пришедших, однако ясно было лишь их количество. Двое, кажется, мужчина и женщина, судя по тихому говору, все ближе подходили к пароходу. Он же, от великой скуки, вслушался, пытаясь разобрать всего-то пару слов. Хоть Олимпик и утверждал, что простой люд не входит зону слышимости, все же попробовать стоило. Лайнер уловил мужской голос, обращающийся к женщине. — Это самое прекрасное судно, созданное человеческими руками! — говорил мужчина. — Мое собственное творение, что смогли воплотить в жизнь рабочие кровью, потом и слезами! «Титаник», как говорят директора содружественной компании, является символом могущества человека! Пароход недоуменно смотрел на интересующих его гостей, не понимая, почему господин считает его своим ребенком. Возможно, что... Ох, быть не может! Лайнер вдруг догадался, что происходит. Пред ним стоит отец и демонстрирует его своей... своей женщине?! Титаник взволновался пуще прежнего при виде конструктора и его семьи. Он и подумать не мог, что невзначай встретит их средь густого вечера. Дама, что была так близка господину Эндрюсу, восхитилась: — О, Томас! Это очень впечатляет! — Судно наделено лучшими характеристиками, доступными нам на данный период времени, — продолжал отец. — Его габариты, равные габаритам Олимпика, составляют 852 фута в длину и 92 с половиной фута в ширину. Я даже не учитываю высоту! Масса его составляет немногим больше 46-ти тысяч тонн. Что же на счет машин? Его движут три трехлопастных винта, два поршневых паровых двигателя и турбина, вращающая центральный винт... Он описал некоторые из характеристик своего детища. Тот, конечно, запомнил всё! Титаник воспринял новые подробности как ценность, которую стоит сохранить на долгие годы. К тому же это пригодится ему в дальнейшем как необходимая информация для тщательного знакомства с другими судами. — О, дорогой... — проговорила супруга господина Эндрюса. — Я не нахожу нужных слов, чтобы описать то, как я горжусь тобой и твоим кораблем! Он просто чудо! Эти слова смутили пароход. Ему стало приятно, но и к тому же странно Поддаваясь трепету души, лайнер слегка улыбнулся, но тут же подавил неконтролируемую эмоцию. Следовало успокоиться, так как то были лишь слова, пусть и кажущиеся сладкими. Между тем разговор Томаса Эндрюса с его дамой продолжался. — Печально, Хелен, — сказал он, — но для тебя есть нерадостные новости. Завтрашним днем по плану должны состояться ходовые испытания, и я, как главный конструктор, обязан проследить за процессом их проведения. К тому же я не могу не отправиться в далекое плавание с целью понаблюдать за судном и его работоспособностью. Одним словом, я покидаю Белфаст сразу же после проверки. — Быть может, — с надеждой в голосе промолвила Хелен, "подплыв" к супругу вплотную, — ты все же изменишь свое решение и останешься с нами: со мной, с дочерью? Долгая разлука так тяжела. Семье не в радость существовать без отца длительное время! — Прошу прощения, дорогая, — ответил Томас, — но таков мой принцип! Мне необходимо удостовериться в исправности судовых машин. К тому же следует высмотреть некоторые недочеты, допущенные во время строительства. — Он, как показалось Титанику, обернулся к любимой. — Не волнуйся, Хелен... Знай, что чем дольше разлука, тем больше цветов распускается на лугу наших чувств! И помни... Вы с Элизабет даже не успеете впустить и мысли обо мне, как я уже буду стоять на пороге. Хелен обняла его так крепко, так нежно... — Я обещаю, что буду ждать тебя, Томас! Мы! Мы будем скучать и ждать, словно полярные птицы, ожидающие возвращения своей любви! — О, милая Хелен! — Господин Эндрюс поцеловал супругу и с лаской прижал ее к телу. Это действо окончательно смутило пароход, и он, не стерпев, отвел взгляд от влюбленных. Ему не хотелось вмешиваться в чужую жизнь и быть непрошенным свидетелем чьего-то счастья. Конечно, это было весьма мило, как и со стороны господ, так и со стороны лайнера. Но в таком случае Титанику следовало отвлечься на что-то иное, что попадало в его поле зрения. К примеру, отражения огоньков, мерцающих в воде... Они так прекрасны!... Нет, все же не думать о происходящем было сложно, поскольку превосходные человеческие действия интересовали пароход. Он невольно представлял, как господин Эндрюс берет свою Хелен за руку, как танцует с ней на балах, как целует ее и обнимает, будучи вне верфи... В ходе таких мыслей в разуме лайнера промелькнуло что-то, о чем он даже подумать не успел, потому как смел представления прочь. Он обратил внимание на снова заговоривших людей. — Предлагаю пройти на борт для дальнейшего осмотра «Титаника», — сказал Томас дорогой Хелен. — Что думаешь на счет этого? — Да, мне бы очень хотелось полюбоваться на небывалую роскошь! — ответила та. — Интересно рассмотреть каждую детальку творения рук твоих. — Хорошие слова, — проговорил господин Эндрюс, — однако, не забывай и про усердный труд наших рабочих, воплотивших в жизнь мою идею. Пройдем! Они приблизились к трапу и вскоре скрылись из виду, попав на борт. Пароход, потеряв их из поля зрения, остался наедине с собой и мыслями. Да, он в очередной раз сумел провалиться в мир дум. Слова отца о сопровождении им лайнера приятно взволновали душу. Господин Эндрюс глаголил правду? Он действительно отправится с ним в первый рейс? Титаник даже невольно улыбнулся, представив, что в первые минуты будет не так страшно. А без страха здесь не обойдется, и это факт! Отец станет для него некоторой поддержкой при выходе в свет, и именно это придало пароходу еще больше уверенности.