Ценою в жизнь, или История Титаника

Ранним утром, наступившем так скоро, Титаник вдохнул свежий воздух. Сегодняшний день начался с привычного белого неба, однако, имеющего некую особенность. Оно укрывалось настолько тонким облачным слоем, что, казалось, его можно было разорвать, как бумагу острым ножом. Новая знакомая, то бишь мисс Карпатия, все еще не пришла в сознание. Видно, она очень утомилась после долгого путешествия через Атлантику. Хотя на кораблике уже велись работы перед грядущим отправлением, проснуться ей никак не удавалось. В таком случае требовалось разбудить ее и дать понять, что пора выходить в залив. Но лайнер никак не мог решиться. Он хорошо понимал Карпатию и просто не мог тревожить ее сон. Титаник, глядя на нее с некоторым беспокойством, терпеливо ожидал. Господа люди усердно работали, приводя судно в готовность: матросы драили палубу, офицеры надзирали за процессом деятельности младших по званию, а старпомы ожидали указаний капитана. Должно быть, какой-то приказ вывел кораблик из сна. Она очнулась, еле приведя зрение в порядок. Наблюдавший за действом пароход обрадовался пробуждению друга. На эмоциях он произнес: — Доброго утра, леди! Надеюсь, сегодня Вам хорошо спалось. Позвольте поинтересоваться, каково Ваше самочувствие на данный момент? — Ох... — сонно промямлила Карпатия. — Вы уж простите меня, ваше величество... Я словно и не спавши вовсе. — Ничего, ничего! — говорил лайнер. — Что Вы! Я все понимаю. Сам, признаюсь, не хотел Вас тревожить. — Да, спасибо, — промолвила кораблик. — Вы спрашивали про мое состояние. Мне нехорошо сейчас. Я желала бы побыть в мире грез немногим больше, только вот судьба распорядилась иначе. У меня нет великого выбора. — Я думаю, Вам стоит отдохнуть по прибытии в пункт назначения, — посоветовал Титаник, — ведь, как Вы и говорите, находитесь в удручающем состоянии. Господа все же поймут, что судну... простите, Вам! нужен покой. — Да, так! — согласилась Карпатия. — Позвольте... почему Вы не спите в столь ранний час? Возможность, я считаю, весьма хорошая... Вам не нужно никуда торопиться. — О, — улыбнулся пароход, — да, мне некуда спешить, и следует набираться сил перед ходовыми испытаниями. Но хотелось бы достойно попрощаться с Вами, так как возможности осуществить живой контакт с какой-либо личностью в ближайшее время мне не предоставится. Кораблик недоуменно осмотрела нового друга, будто не понимая сказанных им слов, а затем, проанализировав их построчно, она переменилась. Теперь же Карпатия глядела сочувствующе или даже опечаленно. С некоторыми нотками дамской нежности она проговорила: — Я понимаю. В таком случае Вам просто необходимо держать со мной связь. Пишите в любой час, когда Вашей душе угодно. Я всегда смогу ответить на сообщения. Титаник выдал: — Хорошо. Буду рад этому! Но следует добавить, что в первое время я очень осторожен в своих действиях... Обещаю не слишком досаждать. — Ох, нет, нет! — затараторила Карпатия. — Вы не будете мне докучать. У меня не так много обязанностей, как Вы могли подумать. Если говорить про крупные суда, то у них больше работы нежели у моей персоны. Потому пишите. Я буду ожидать Ваших телеграм. — Да, — ответил пароход. — Я также буду рад, если и Вы свяжетесь со мной. Так что прошу не стесняться писать мне, ежели Вам будет удобен такой способ связи. В противном случае не стоит мучить себя, я готов отправлять сообщения сам. Кораблик улыбнулась, всем своим видом показывая, что согласна на данное предложение. Будет ли она писать, неизвестно. Однако сам факт того, что с мисс теперь возможно установить контакт уже немало радовал. Лайнер, довольный своими мыслями, засмотрелся на собеседницу, запоминая каждую деталь ее внешности. Все ради того, чтобы в дальнейшем представлять этот образ. Черный окрас... красная труба... белые палубы... и клюзы. Клюзы — все равно, что человеческие очи, говорящие о многом. И якорьки в этих клюзах служили "ручками", подобным, опять же, людским. Их форма была интересной, особенной... И рассматривать ее было приятно. Три коротких гудка выдернули судно из пленящей задумчивости. Друг подзывала буксиры, что, к слову, находились наготове. — Мне пора! — произнесла Карпатия, а после невзначай добавила: — Ваше величество! — Доброго пути! — ответил отошедший от дум Титаник. — Вы помните о моих словах? Про океан и небо. Так ведь? — Да, так, — улыбалась кораблик. — Это звучало так красиво! Мне, признаюсь, даже неловко. Простите! Видно, она не сдержалась, и вновь пожелала "присесть" в знак почтения. Пароход успел вовремя остановить ее умеренно строгим голосом: — Нет! Даже не думайте! Я уже объяснял насчет Вашего отношения ко мне. Потому попрошу запомнить мой принцип и следовать ему! — Ох... — Карпатия сильно смутилась. — Прошу прощения! Признаюсь, я подзабыла... Она более не нашла слов, чтобы закончить свое предложение. Тем временем буксиры подоспели к стесненному кораблику. Хаскиссон и Хорнби синхронно поздоровались: — Доброе утро, мисс! — Доброе утро! — ответила она, обрадовавшись таковому везению в неловкой ситуации. — Хорошее утро! — Конечно, оно так! — согласился Хаскиссон, а после обратился к лайнеру: — Ваше величество! Рады приветствовать Вас в столь замечательный день! Как хорошо, что Вы уже пробудились, ведь имеется несколько приятных новостей. — Делайте свою работу! — велел Титаник. — Расскажете в процессе, что именно подготовило для меня сегодняшнее утро. Он даже хмыкнул сам про себя после сего предложения. Пароход заметно рос, его речь была тверже... Хотя подумав об этом явлении, он даже немного испугался. Чего же можно испугаться в саморазвитии? Самого банального, о чем говорил даже брат. Не дай боже!... Не дай боже впустить гордыню в душу! Этого допустить — пасть в глазах родственника и окружения в целом. Потому следует быть осторожнее в собственных словах. Рабочие кораблики приступили к выполнению своих обязанностей. Стали ожидать указаний лоцмана. Нетерпеливый Хаскиссон начал: — Позвольте сказать! Так-с, из новостей... Ох, точно! Я слышал от самих господ, что менее или более через неделю полностью завершится Ваше строительство. Остаются лишь самые "малые детали" и работа будет окончена! По крайней мере, так рассчитали уважаемые господин Пирри и господин Эндрюс. — Господин Эндрюс? — Лайнер сперва немало удивился и в какой-то мере обрадовался, заслышав знакомую фамилию. — Да, я нахожу это весьма полезной информацей. Благодарю. Точные сроки не определены? — К сожалению, нет, — ответил второй буксир (тот, что носил имя Хорнби), — но я... а нет, даже мы!... мы предполагаем, что строительство завершится к концу этого месяца. Хаскиссон громко шикнул, давая понять, что говорить некомпетентные вещи перед его величеством неприемлимо. — Спасибо! — все равно выдал улыбчивый Титаник, демонстрируя свое добродушие. — Видите, мисс? — Он обратился к своей новой знакомой. — Кажется, мне не придется киснуть здесь долгое время. — О, да, да, — улыбалась та. — Я рада за Вас! — Пойдемте! — вскоре выдал Хаскиссон. — Нам пора, мисс! — «Как велено, так сделано!» — проговорила она. Кораблик загудела своим протяжным, тонким гласом, таким образом прощаясь с пароходом. "Крик" был довольно громким для ее габаритов, но все же женственным, приятным. — До свидания! — только и смог произнести лайнер, припоминая о своей неспособности издать гудок. В последующее время проводилась буксировка, про которую можно сказать вкратце: Карпатию развернули по правому борту в пол оборота и повели по каналу «Виктория». Титаник наблюдал за процессом с радостью во взгляде, но с грустью на душе. Он был счастлив от появления кораблика в его жизни, но и был огорчен по поводу очередного промежутка одиночества. Одиночество... Судно с ним, как птица в клетке, не способно прорвать решетку, вспорхнуть и улететь покорять небеса. Пароход долго размышлял о Карпатии, как о воспитанной, доброй, но и робкой, напуганной личности. Она напоминала бедную рыбешку, оказавшуюся средь крупных акул. Да, хоть кораблик и не стояла в рядах высшего класса, вести с ней диалог было увлекательным занятием. Она рассказывала про город Фиуме так захватывающе, что волей-неволей разум погружался в прекрасную южную атмосферу. И неплохо было бы иметь друга, умеющего завораживать своим голосом, манить к себе, к своим познаниям, и говорить о днях, проведенных с душой. Лайнер замечтался, представляя их дальнейшие взаимоотношения. Ему виделась крепкая дружба, множество разговоров, живой контакт и радиосообщения... О, радиотелеграммы! Это же потрясающий и интересный способ общения, открывшийся Титанику как раз благодаря Карпатии. И также, благодаря ей, он был вознагражден способностью связаться со множеством судов. Неужели?! Ведь сейчас пароход с легкостью может отправить сообщение Олимпику! Или же... Нет, как же! Лайнер немного повременил, не решаясь на простое действие. Возможно, совершив его, он отвлечет брата от своих обязанностей. Однако при том Титаник припоминал, что Олимпик обещал отвечать при любой свободной минутке. Что ж, почему бы в таком случае не попытать удачу? Собравшись с духом, пароход стал печатать азбукой Морзе на позывной родственника: «Доброго дня, дорогой брат! Я хотел бы узнать о твоем состоянии на сегодняшний день. Если ты не будешь против немного поговорить, то прошу написать мне в ответ.» Взволнованный лайнер погрузился в ожидание. Действительно ли он не помешал? Сей вопрос поедал Титаник изнутри, словно голодная терединица. Но не стоило беспокоиться зазря, ведь ответ пришел незамедлительно: «Здравствуй, брат! Рад, что ты наконец смог связаться со мной. Хвалю за рассудительность! Мое самочувствие приемлемое и, надеюсь, твое не уступает моему. Расскажи мне, каковы успехи нашей верфи? Закончено ли строительство?» RMS OLYMPIC «Признаюсь, об этом сложно рассуждать. Сэр Хаскиссон упоминал, что сам господин Эндрюс рассчитывал завершение строительных работ! Должно быть, закончатся они к концу этого месяца. Я так думаю, потому что чувствую себя полностью готовым к предстоящим испытаниям. На счет моего состояния, то, могу осмелиться, оно подобает прекрасному солнечному свету. Погода в моей точке до сих пор не меняется. Позволь поинтересоваться, каково твое местонахождение и какова, собственно, погода в дальней местности?» RMS TITANIC Ответ пришел также быстро, как и в предыдущий раз: «Я уже давно покинул Нью-Йорк и направляюсь обратно в Саутгемптон. Мою точку и координаты я сообщать не собираюсь, так как они тебе ни к чему. Прошу прощения, если мой ответ показался грубым. Это не так! Ну а погода у нас та же, что и у вас, потому говорить о ней не интересно. Знаешь, что познавательно для тебя? У меня припасена небольшая памятка на случаи, что обязательно произойдут с тобой. Так вот... По дороге в крупный город мне снова пришлось менять курс, и все из-за предупреждений об опасной зоне. Даже при том, что я следовал южнее той самой зоны, на пути мне встречались плавучие льды, а именно айсберги. Следует сказать, что это опасные объекты и самая главная проблема в рейсах. Впредь знай, что игнорировать предупреждения об опасности ни в коем случае нельзя! Иначе же все может обернуться несчастным случаем.» RMS OLYMPIC «Я хорошо понял тебя. Но какова же незадача! Что если до меня не дойдет приказ? В таком случае я не смогу сменить курс, ведь, как ты и говорил, принимать самостоятельных мер не рекомендуется.» RMS TITANIC «В этом есть интересное заключение. Да, ты не обязан самостоятельно менять направление движения, даже если на это не поступит указаний. Но тебе следует быть чутким в случае входа в опасную зону, и мгновенно реагировать на указания капитана. А указания будут! В конце концов он не палач или жнец, а господин человек и тонкий профессионал своего дела. Не волнуйся, брат! Все пройдет гладко, в этом я уверен.» RMS OLYMPIC «Хорошо, я все понял.» RMS TITANIC «Приятно слышать! Что ж, есть ли еще новости? Быть может, что-то от буксиров или тебя самого?» RMS OLYMPIC «Да, есть одно событие, о котором следовало бы рассказать. Вчерашним днем я познакомился с интересной личностью. Прошу прощения, но называть имя уважаемой мисс преждевременно я не хотел бы. Кто знает, как распорядится с нами "госпожа жизнь"; в один день мы будем выходить на связь, а в другой станем совершенно разными "лицами". Я сохраню эту информацию в секрете на неопределенное время. Скажу лишь то, что она посетила верфь совсем ненадолго. Буквально час назад я попрощался с ней. Но сдается мне, наше общение отнюдь не прекратится.» RMS TITANIC «Так каково же твое впечатление от разговора с незнакомым судном? Справился ли ты?» RMS OLYMPIC «Впечатление весьма положительное. Мисс является хорошей и добродушной личностью, коих, как я считаю, во всем необъятном мире единицы. Знаешь, кажется, она хорошо знакома с тобой, ведь ненамеренно перепутала нас по имени.» RMS TITANIC «Понимаешь, брат, меня знают многие, но вот не со всеми мне доводилось поговорить. Я могу знать твою новую знакомую, но не могу уверять, что нахожусь с ней в дружеских отношениях. Близких по "сердцу" у меня меньше, чем может казаться, но называть поименно их не стану. Хотя могу предложить познакомиться с по-своему важной особой — сэром Балтиком. Он значится нашим родственником, деловой и роскошной личностью. Я думаю, что общение с ним пойдет тебе на пользу. Обещаю передать ему твой позывной.» RMS OLYMPIC «Да. Я был бы благодарен этому!» RMS TITANIC Пароход немного поразмыслил, что же еще можно спросить у брата, однако вскоре получил такое сообщение: «Прошу прощения! Тем не менее вынужден предупредить, что меня ожидает много работы. Мне следует вернуться к выполнению своих обязанностей, то бишь разбирать множество радиотелеграмм.» RMS OLYMPIC Лайнер несколько поник от переданных строк, но и при этом осознал, что брат, в конце концов, говорил о сем раскладе. Необходимостью являлась работа — общение откладывалось на второй план. Титаник отправил свою последнюю на сегодняшний день телеграмму: «Я понимаю. Значит, мне следует попрощаться с тобой до следующего раза. Желаю попутного ветра! До свидания, старик!» «До свидания, уважаемый брат!» RMS OLYMPIC И на той ноте наступила гробовая тишина. Ни единого вскрика чайки и ни единого всплеска воды... Ни ветра, ни шелеста... Это было ничем иным как вечною скукой, что повседневно впивалась в душу парохода. Но его настроение, даже несмотря на вышеупомянутую "кровопийцу", вовсе не убавилось. Оно не портилось ни скукой, ни одиночеством, а лишь наоборот... Градус поднимался по мере течения времени, ведь до окончания строительных работ оставалось совсем немного. Со скорым присоединением в состав флота лайнер выйдет в свет, к своим: к Олимпику и Карпатии. Титаник остался наедине с собой, улыбкой и "мисс одиночеством", что более не могла завладеть его разумом. Она была способна лишь на малое: находиться в стороне, наблюдая за искренней радостью и энтузиазмом судна.