may the wind bless you

Он чувствовал себя никем и ничем, но одновременно всем и всеми. Сначала была кромешная темнота, потом только свет, следом — боль. Ужасная боль, которая наслаивалась, комкалась, скрежетала, шуршала, тянула, перемалывала, крошилась, осыпалась, склеивалась. Из этой боли постепенно появились другие ощущения — тяжесть тела, осязание, зрение, потребность дышать и к чему-то стремиться. Куда-то идти. Он вдохнул полной грудью, будто не дышал сотни лет до этого. Простое действие, даже не движение, но оно вызвало столько боли, что он закашлялся и на секунду задумался, стоит ли ему вообще дышать, если это ощущается так невыносимо. Но он продолжал дышать. Под пальцами чувствовалась тяжесть двуручного меча — самого верного товарища, которым он в бою привык управляться с такой же лёгкостью, как столовыми приборами за обедом. Сейчас он ощущался как неподъёмный якорь, который только мешает. Он чувствовал, как клеймор тащится за ним и неприятно скрежещет. Это было странно, потому что вокруг не было ничего — ни неба, ни земли, ни камней под ногами, просто ничего, совсем ничего, абсолютная пустота. Он понятия не имел, куда он идёт, почему тащит эту громадину за собой, почему ему так больно, но даже без ответов на самые простые вопросы одно ему было известно абсолютно точно: нужно продолжать несмотря ни на что. Он шёл долго, не зная ничего, не понимая и не осознавая, не видя дороги и цели своего пути, но не останавливаясь и не бросая меч. Со временем боль утихла, он перестал состоять из неё целиком. Она начала ощущаться ломотой в костях и мышцах, как после долгой дороги и трудного боя. Появилась мысль: «Я иду домой». Куда это «домой» — всё ещё было неизвестностью, но теперь он точно знал, что у его пути есть цель. Сколько времени прошло — он не знал. Маловероятно, что само понятие времени было применимо к этому пространству. Было ощущение, что ему вообще нельзя здесь быть, поэтому он так непреклонно стремился выбраться. Что такое «домой»? Где это? Он еле переставлял ноги, заставляя тело работать. В ответ на мысль о доме в подсознании возникли образы. Пока безликие и немые, но они были. От них веяло теплом и чем-то приятным. Они были маленькими, большими, прыгучими, неподвижными, светлыми, как солнечный луч, и тёмными, как тени в лунную ночь. У них были имена, но он их не помнил. Вдруг оглушающую тишину прорезал звонкий перелив, яркий, сжимающий сердце в тиски и одновременно подаривший покой. Смех. Смех крохотного существа, который потянул за собой вереницу других звуков — разные голоса, одни выше и резче, другие ниже, спокойнее, мелодичные, звонкие, нежные, грубые, скрипучие, весёлые, серьёзные. Они все наперебой говорили что-то одно, но он никак не мог разобрать. Варка. Дядя Варка! Магистр… Варка! Варка… Варка, магистр Ордо Фавониус, Рыцарь Бореалис. Это он. А это — они. Его друзья, дети, товарищи, коллеги, члены ордена, жители города. Они звали его наперебой, постепенно у каждого голоса появлялось лицо и имя. Кли, Джинн, Кейя, Розария, Дилюк, Рейзор, Ноэлль, Лоэн, Дурин, Альбедо, Сахароза, Фишль, Беннет, Эмбер, Лиза, Мика, Далия, Эола... «Дядя Варка возвращается, наконец-то мы поиграем с ним у озера!» Конечно, малышка, кто как не магистр знает самые лучшие места для ловли оглушённой рыбы! «Магистр, мы все с нетерпением ждём вашего возвращения.» Прости, я знаю, что тебе пришлось нелегко, но ты прекрасно справляешься. «Магистр, у меня для вас много новостей, но лучше я расскажу их вам лично за кружкой сидра.» Обязательно найду время посидеть с тобой в таверне. «Мы с сёстрами денно и нощно молимся за ваше благополучие. Надеюсь, вы хорошо нас за это отблагодарите.» О, не утруждайся, Рози, молится из вас всех, дай бог, только сестра Грейс. «Я ещё сотню раз готов повторить, что не вернусь в Ордо Фавониус.» И не нужно. Просто будь поблизости, чтобы я мог рассчитывать на твою помощь, если вдруг городу будет угрожать опасность. «Варка, я теперь знаю, что значить моё имя!» Ты молодец! Нужно будет заняться твоим обучением… «Магистр, я неустанно тружусь каждый день, чтобы быть достойной звания члена Ордо Фавониус.» Ты уже достойна, тебе нужно лишь немного подрасти. «Я ненадолго отлучусь, есть срочные дела. К вашему возвращению буду в городе.» Ох, мне уже жаль этого стража руин… «Дядя… Варка? Кли сказала, что мне можно так вас называть.» Конечно, разве я могу тебе что-то запретить, маленький дракоша? «Магистр, я слежу за ситуацией на Драконьем хребте. Всё спокойно. Ждём вашего возвращения.» Спасибо, Альбедо, я всегда знал, что на тебя можно положиться. С каждым шагом идти становилось всё легче и легче, боль постепенно отступала. Он вспомнил, что произошло и где он сейчас должен находиться. В Артериях земли. Он написал десятки писем, чтобы воспоминания и мысли адресатов стали для него якорем и он смог вернуться домой. По крайней мере, в этом заключался его изначальный план. Сложно сказать, сработал ли он, но однозначно какой-то эффект был. Теперь ему оставалось только идти вперёд и надеяться. Надеяться на то, что план с письмами в итоге сработает ровно так, как он представлял. Либо на то, что в крайнем случае божественное покровительство сыграет свою роль. Он точно знал, что идёт в нужном направлении. Он не видел перед собой ничего, кроме пустоты, но эта пустота хотя бы не была чёрной. В кромешной темноте он бы так долго не продержался. Сейчас у него была надежда и какое-то внутреннее ощущение компаса, которое вело его вперёд. Он шёл, шёл, шёл и шёл, шёл, брёл, плёлся, бесконечно переставляя ноги. Тело, которое в какой-то момент полностью освободилось от боли и наполнилось энергией, успело снова её лишиться, и теперь надежды на «второе дыхание» больше не было. Он просто должен был идти вперёд, пока не… В лицо ударил порыв ветра: сочная трава, холодный ручей, тонкая сладость ветряных астр, нагретая солнцем кора старого дуба. Шёпот листьев. Если закрыть глаза, он мог бы представить, что прямо сейчас там находится. Сидит у корней гигантского векового дерева, откинувшись на необъятный ствол. Но если открыть… Всё то же бескрайнее нечто. Он не знал, сработал ли план с письмами. Может, не все написали ответ и этого не хватило. Может, нужно чуть больше времени. Может… Он тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли. Уныние сейчас точно ни к чему его не приведёт. Он дошёл до цели, на всё остальное повлиять он уже не мог. — Что ж… Звук его голоса в этой пустыне раздался впервые. Поначалу он даже показался чужим, но Варка взял себя в руки. — Дальше меня поведёт ветер. Может быть, ему показалось, но он услышал голос, который всё это время ждал. Он надеялся его услышать, и в этом ожидании ощущалась тревога. Привычно вонзив меч в… что бы это ни было, Варка уселся, опершись на клинок и прикрыв глаза. Усталость и тяжесть в теле мгновенно утянули его в подобие сна. Ему казалось, что ничего не изменилось, он просто какое-то время сидел с закрытыми глазами, пока не понял, что он… лежит. Слышит звуки. Чувствует запах озона. С трудом открыв глаза, он уставился вверх. Небо было ещё тёмным, но на горизонте уже занималась заря, окрашивая контуры облаков в розоватые оттенки. Крона векового дуба аккуратно шуршала над головой, будто боясь разбудить лишним шумом. В волосах чувствовались чужие пальцы. Они аккуратно скользили по коже, неспеша прочёсывая пряди привычными движениями. Двигаться не хотелось. — Долго же ты бродил. Я уже и не думал, что дойдёшь. Вечно молодой голос свежим бризом пронёсся над ухом. Венти склонился ближе, вглядываясь в лицо магистра. — Возможно, я слишком много выпил перед битвой, — усмехнулся Варка. Ложь. Вероятно, первый и последний раз в жизни он был абсолютно трезв, выдвигаясь в логово фальшивого Роланда. Ему было до смерти страшно. Так страшно, что он мог бы выблевать все внутренности вместе с одуванчиковым вином, если бы сделал хоть один глоток. — Что ж, от тебя и правда воняет, — беззаботно сообщил бард, не подумав отстраниться. — О, прости, в походе посреди поля было не так уж много ванн с горячей водой. — Не в этом смысле. Немытым мужиком от тебя воняет всегда, а сейчас… — Ну и чем же? Что может быть хуже? — Смертью. И Бездной. Барбатос неожиданно посерьёзнел. — Да, пришлось пообниматься с десятком тварей из Дикой охоты. Тонкие пальцы архонта медленно скользнули по лицу. На коже они ощущались почти невесомо, как прохладный утренний ветерок. Венти огладил кончиками пальцев широкий лоб, контур носа, колючие щёки. В уголках глаз заметил новые мелкие морщинки. На лбу меж бровей углубилась морщина, которая раньше была заметна только когда он долго вчитывался в важные документы. Пять лет не прошли бесследно. Архонт к этому уже привык. За несколько веков он не раз видел чудо рождения и неотвратимость смерти. Даже боги не могут избежать логического завершения своей жизни, что уж говорить о людях. Он устал терять. — План с письмами не сработал, да? — вдруг уточнил магистр. Венти еле заметно поджал губы и выдавил из себя улыбку. Склонился ниже, прижавшись прохладными губами ко лбу на несколько долгих секунд. Варка не видел выражение его лица, но кожей чувствовал, как дрожат прижавшиеся к нему губы. Чуть не расплакался сам. — Я рад, что ты жив, — теперь улыбка получилась более искренней. — Я тоже. С кем тебе ещё пить одуванчиковое вино, если бы я там застрял? Он вдруг приподнялся с коленей архонта, развернулся и повалил того на спину. Даже плотный корсет не помешал Варке дурачески дунуть божественному существу в пупок и забодать его головой. Венти звонко засмеялся и заворочался, пытаясь освободиться из медвежьих объятий. — Придурок, отпусти, а то сейчас закину тебя на дерево, сам потом будешь слезать! — О не-е-ет, великий архонт, пощади, только не на дерево! От греха подальше он всё-таки прекратил несанкционированное нападение на пупок и просто улёгся сверху, придавив тощее тело барда мёртвым грузом. — Я пять лет тебя не видел, дай мне подурачиться. Венти снова принялся молча перебирать пальцами светлые пряди. — Я не позволю тебе умереть так просто. И никаких объяснений. Они лежали так некоторое время, смотря друг на друга и думая о своём. Хотелось о многом поговорить, но потом, не сейчас. Солнце уже встало и потихоньку начинало греть остывшую за ночь землю. — Надо позвать всех. — Зачем? — Ты разве не хочешь с ними поздороваться после пятилетнего похода? — Хочу. Но чуть-чуть попозже. Ещё пять минуточек. — Господин магистр, я вам не подушка! Подними с меня свою дурью башку, пока я не задохнулся насмерть. Представь, что будет, если Кли прибежит с утра пораньше глушить рыбу, а тут мой хладный труп под деревом валяется. У ребёнка останется травма на всю жизнь, только архонтам известно, что из неё после этого вырастет! — И что же тебе известно? — Варка нехотя приподнялся и завалился на спину чуть поодаль. — Ой, отвали!