Невидимая нить

— Лира, ну вставай! Мы опоздаем!  Голос Дафны ворвался в мой сон, разрывая его на куски. Я открыла глаза и увидела подругу, которая уже была полностью одета и держала в руках мой тёмно-зелёный шарф.  — Куда? — спросила я спросонья, хотя уже догадалась.  — На квиддич! — Дафна бросила шарф мне на кровать. — Гриффиндор против Пуффендуя. Ты обещала пойти.  — Я обещала подумать, — проворчала я, садясь на кровати.  — Ты подумала и решила, что пойдёшь, — отрезала Дафна. — Вставай. Через полчаса начало.  Я вздохнула. Спорить с Дафной, когда она в таком настроении, было бесполезно. Я натянула джинсы, тёплый свитер и сверху — мантию. Шарф накинула почти машинально. Зелёный. Цвет Слизерина.  — А ты за кого болеешь? — спросила я, завязывая шнурки.  — Ни за кого, — пожала плечами Дафна. — Просто хочу посмотреть, как Поттер упадёт с метлы.  — Жестоко.  — Реалистично.  Мы вышли из спальни, прошли через гостиную. По дороге я ловила на себе взгляды, но уже привыкла. Слухи о том, что я помогаю Сириусу, всё ещё ходили по замку, но теперь они меня почти не задевали. Почти.  На выходе из подземелий нас догнала Астория.  — Я с вами! — запыхавшись, сказала она. — Можно?  — Конечно, — я улыбнулась ей. Астория была младше, но она не смотрела на меня, как на преступницу. Может, потому что была сестрой Дафны. А может, потому что была просто добрее остальных.  Мы вышли на улицу. Воздух был холодным, но сухим. Небо затянуло тучами, но дождя не было.  — Идеально для полётов, — заметила Дафна.  — Идеально для того, чтобы замёрзнуть, — ответила я, кутаясь в шарф.  Стадион уже гудел. Мы поднялись на трибуны и нашли свободные места недалеко от выхода. Слизеринцы сидели в своей секции, но я специально выбрала место подальше от Пэнси и её компании. Не хотелось портить себе день.  — Смотри, — Дафна кивнула в сторону поля. — Поттер уже вылетел.  Я посмотрела. Красная мантия мелькала среди других, но я узнала его по чёрным волосам и шраму, который не было видно отсюда, но который все знали. Гарри Поттер. Мой неожиданный союзник.  — Надеюсь, он поймает снитч, — сказала я.  Дафна удивлённо посмотрела на меня.  — Ты серьёзно?  — Он помог мне, — сказала я. — Заступился перед Малфоем. Я теперь за него болею.  — Ты ненормальная, — покачала головой Дафна. — Слизеринка, которая болеет за Поттера.  — А почему нет? — я пожала плечами. — Он хороший игрок. И он не смотрит на меня, как на преступницу.  Дафна ничего не ответила, но я заметила, что она тоже смотрит на поле с интересом. Астория рядом с нами хлопала в ладоши, даже не разбирая, кто там летает.  — Гриффиндор забивает первый гол! — объявил комментатор, и трибуны взорвались криками.  Я даже улыбнулась. Может, сегодня будет хороший день.  Заметно похолодало. Лира уже такое ощущала,  но не помнила где. Стало темнее.    Матч шёл уже двадцать минут, и я начинала понимать, почему люди так любят квиддич. Даже я, которая всегда считала этот спорт слишком шумным, поймала себя на том, что слежу за мячом и вздрагиваю при каждом опасном моменте. Гриффиндор вёл с небольшим отрывом, но пуффендуйцы не сдавались. Гарри носился над полем, высматривая снитч, и его красная мантия мелькала среди других, как язык пламени.  — Смотри, — сказала Дафна, толкая меня локтем. — Поттер чуть не свалился.  Я посмотрела. Гарри действительно покачнулся в седле, но быстро выровнялся. Я подумала, что это просто резкий манёвр. Ошиблась.  — Странно, — сказала Астория рядом. — Почему так резко похолодало?  Я только сейчас заметила. Холод пробирался под одежду не снаружи — он рождался где-то внутри, в груди, и растекался по венам, заставляя сердце биться медленнее. Я поёжилась, кутаясь в шарф, но это не помогло.  — Это не ветер, — сказала я, и голос прозвучал чужим.  Я подняла голову. Небо над стадионом потемнело. Не тучи — что-то другое. Что-то живое и чёрное, скользящее в воздухе, закрывало солнце. Фигуры в рваных мантиях, без лиц, без глаз, без ничего, кроме пустоты.   Дементоры.  Я узнала их сразу. Узнала этот холод. Эту пустоту. Этот страх, который заполняет всё, не оставляя места ни для чего другого.  — Дементоры! — закричал кто-то на трибуне.  Крик прокатился по стадиону, как удар грома. Люди вскакивали с мест, пытались бежать, но ноги не слушались. Холод сковал всё. Я смотрела на чёрные фигуры, которые плыли над полем, и не могла двинуться. Я снова была в поезде. Снова слышала, как кто-то падает. Снова чувствовала, как из меня высасывают всё.  — Лира! — Дафна схватила меня за руку. — Лира, нам нужно уйти!  Я слышала её голос, но он звучал так, будто она звала меня из другого мира. Я не могла ответить. Не могла пошевелиться. Только смотрела на чёрные фигуры, которые кружили над полем, и чувствовала, как страх сжимает горло.  А потом я увидела Гарри. Он летел высоко над всеми, и дементоры окружали его со всех сторон. Их было много — целая стая. Они кружили вокруг него, как вороны вокруг умирающего зверя, и с каждым их кругом Гарри летел всё медленнее. Его метла дрожала. Он покачнулся. Ещё раз. Ещё.  — Поттер! — вырвалось у меня, но голос не прозвучал — только беззвучный шёпот.  Гарри упал.  Я видела, как его руки соскользнули с метлы. Как тело перевернулось в воздухе. Как красная мантия развевалась на ветру, когда он летел вниз. Он падал так долго — целую вечность. Я смотрела на это и не могла отвести взгляд. Не могла закрыть глаза. Не могла ничего сделать.  Дементоры всё кружили над ним, и я знала — они забирают его. Всё, что было в нём светлого, всё, что делало его Гарри Поттером, — они забирают. И никто не может ему помочь.  А потом случилось чудо.  Из ниоткуда появился свет. Серебряный, ослепительный, он взметнулся над стадионом, отбрасывая дементоров прочь. Я увидела фигуру — огромного серебряного оленя, который летел прямо на чёрные тени и разгонял их, как ветер разгоняет тучи.  Дементоры отступали. Один за другим они разворачивались и улетали, оставляя за собой только холод, который медленно, очень медленно отступал.  Гарри перестал падать. Кто-то поймал его на лету — я не разобрала кто. Трибуны взорвались криками, но я ничего не слышала. Я смотрела на серебряного оленя, который медленно таял в воздухе, и чувствовала, как дрожат руки. — Это был патронус, — прошептала Дафна. — Кто-то вызвал патронуса.  Я кивнула, не в силах говорить. Перед глазами всё ещё стояли чёрные фигуры. И падающий Гарри. И серебряный свет, который спас его.  — Лира, ты как? — Дафна взяла меня за плечи, заглядывая в лицо.  — Я… — я попыталась вздохнуть, и только сейчас поняла, что всё это время не дышала. — Я в порядке.  — Ты побелела как стена.  — Я просто… — я посмотрела на поле, где уже суетились профессора, унося Гарри, — я просто вспомнила поезд.  Дафна обняла меня, не спрашивая разрешения.  — Всё хорошо, — сказала Дафна. — Они ушли. Гарри спасли.  Я кивнула. Смотрела на небо, которое снова становилось серым, но уже без той чёрной пустоты, которую оставили дементоры.  — Кто это сделал? — спросила Астория тихо. — Кто прогнал дементоров?  — Не знаю, — ответила я. — Но я хочу научиться этому. Хочу вызывать патронуса. Чтобы в следующий раз, когда придёт холод, я могла защитить себя. И тех, кто мне дорог.  Дафна посмотрела на меня с удивлением, но ничего не сказала. Она просто взяла меня за руку, и мы пошли к замку.  Я шла и думала о том, что сегодняшний день изменил что-то во мне. Не только страх. Ещё что-то. Что-то, чему я пока не могла дать имя. Но я знала: я больше не хочу быть беспомощной. Я больше не хочу смотреть, как кто-то падает, и не иметь возможности помочь.  Я хочу научиться вызывать свет.  Придя в гостиную Лира размышляла о том, что случилось. Кто мог вызвать патронуса? Из-за чего дементоры вообще пришли туда? Ответов она так и не нашла. Она поняла, что ей хочется научиться этому. Научиться вызывать патронуса. Ей не хочется в следующий раз опять стоять, как будто она каменная статуэтка. Так было уже два раза. В поезде и сегодня.   На следующий день я пошла на урок ЗОТИ. Урок закончился. Все потянулись к выходу, обсуждая дементоров и патронусов, но я осталась сидеть за партой. Не могла встать. Руки дрожали, и я сжимала их под партой, чтобы никто не заметил.  — Лира.  Я подняла голову. Класс опустел. Люпин стоял рядом, опершись о край стола. Он смотрел на меня спокойно, без жалости, но я чувствовала — он всё видит.  — Ты не выходила, — сказал он. — Я ждал.  — Простите, профессор, я сейчас…  — Не извиняйся.  Он сел на парту напротив. Не за стол, не на стул — именно на парту, как делают ученики. Это было странно. И почему-то это помогло.  — На стадионе было тяжело? — спросил он.  Я кивнула. Слова застряли в горле.  — Я видел тебя, — сказал Люпин. — С трибуны. Ты не убежала.  — Я не могла двигаться, — выдохнула я.  — Ты не убежала, — повторил он. — Это другое.  Я подняла на него глаза. Он не улыбался, но в его взгляде было что-то тёплое.  — Гарри упал, — сказала я. — Я ничего не могла сделать.  — Ты ничего не могла сделать, — согласился он. — Но ты смотрела. Ты не отвернулась. Это важно.  Я не понимала, почему это важно. Мне казалось, что я должна была что-то сделать. Должна была помочь.  — Я научу тебя, — сказал Люпин, словно прочитав мои мысли. — Патронусу. Это не быстро, но ты справишься.  — Вы правда думаете? — спросила я.  — Знаю, — ответил он.  Он достал из кармана плитку шоколада, отломил кусочек и протянул мне.  — Съешь.  Я взяла. Шоколад был горьким, но я жевала, потому что он сказал.  — Твоя мать, — сказал Люпин, и я замерла, — тоже не могла стоять в стороне. Она всегда лезла туда, где было трудно. И всегда справлялась.  — Вы её знали, — сказала я.  — Знал, — он кивнул. — Она была смелой. Иногда слишком смелой. Но она всегда знала, за что борется.  Он встал.  — Иди. Дафна, наверное, ждёт.  Я поднялась. Ноги больше не дрожали.  — Профессор, — сказала я уже у двери.  — М?  — Спасибо. За шоколад. И за то, что не спрашивали, в порядке ли я.  Люпин усмехнулся.  — Я знаю, что ты не в порядке. Но это пройдёт.  Я вышла в коридор. Дафна действительно ждала, прислонившись к стене.  — Ты долго, — сказала она, вглядываясь в моё лицо.  — Профессор Люпин дал мне шоколад, — сказала я.  — И что, помогло?  Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.  — Кажется, да, — сказала я. — Пошли.  Мы пошли в подземелья, и я чувствовала, что холод внутри постепенно тает. Не сразу. Но тает.  Лира слышала, что Гарри сейчас лежит в медпункте. Все таки это было намного серьезней, чем в пезде. Там был только один дементор, ну а на поле намного больше. Лира думала идти ли ей навестить или нет? Все взвесила и поняла, что точно пойдет. Она стояла у двери в больничное крыло и не решалась войти.  — Ты долго будешь стоять? — спросила Дафна, прислонившись к стене.  — Я не знаю, нужно ли мне туда, — призналась я. — Ты уже здесь, — резонно заметила она. — Значит, нужно.  Я вздохнула. Она была права. Я толкнула дверь.  Внутри было тихо. Гарри лежал на кровати у окна, бледный, но, кажется, уже пришедший в себя. Рядом сидели Гермиона и Рон. Увидев меня, они удивились.  — Тонкс? — Рон приподнял бровь. — Ты чего?  Я почувствовала, что краснею.  — Я… пришла проведать, — сказала я, чувствуя себя неловко. — Если это не… если вы не против.  Гарри посмотрел на меня. В его глазах не было удивления. Скорее… понимание.  — Проходи, — сказал он. — Я тоже видел дементоров. Знаю, каково это.  Я подошла ближе. Гермиона подвинулась, освобождая место.  — Ты как? — спросила я, садясь.  — Живой, — усмехнулся Гарри. — Спасибо Люпину.  Я кивнула. Мы помолчали, но тишина была не тяжёлой.  — Знаешь, — сказала я наконец, — я думала, что после поезда будет легче. Но когда они пришли на стадион…  — Стало ещё хуже? — спросил Гарри.  — Да.  — Я тоже, — сказал он. — Каждый раз хуже.  Я посмотрела на него и вдруг поняла, что мы похожи. Не внешне. Не факультетом. Но тем, как чувствуем этот холод.  — Люпин сказал, что научит меня вызывать патронуса, — сказала я.  — Он и меня обещал, — ответил Гарри.  — Может, вместе будем учиться? — предложила я. — Вдвоём веселее.  Гарри улыбнулся. Впервые за этот день.  — Договорились.  Я улыбнулась в ответ и почувствовала, что холод внутри стал чуть слабее.   Лира вошла в гостиную, и гул разговоров на секунду стих. Она знала этот момент — паузу, когда все смотрят на тебя, оценивают, ждут. Она сделала вид, что ничего не замечает, и направилась к лестнице в спальни.  — О, смотрите, кто к нам пожаловал! — раздался голос Пэнси. — Наша героиня стадиона.  Лира остановилась, но не обернулась.  — Говорят, ты так испугалась дементоров, что чуть сама не упала с трибуны, — продолжала Пэнси, и в её голосе слышалась улыбка. — Поттер, правда, упал. Но ты-то хоть удержалась? Или тебя подружка спасла?  — Отстань, Пэнси, — сказала Дафна, вставая рядом.  — Я просто интересуюсь, — Пэнси пожала плечами. — Мы же все переживаем. Вдруг бедная Лира теперь боится выходить на улицу? Может, ей нужна помощь?  — Мне не нужна твоя помощь, — сказала Лира, поворачиваясь. Голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.  — Ну конечно, — усмехнулась Пэнси. — Ты же у нас храбрая. Племянница самого Сириуса Блэка. Должна быть не хуже дядюшки.  — Пэнси, — Драко вышел из кресла и подошёл к ним. — Не будь жестокой. Лира просто испугалась. Это нормально — бояться, когда твой дядя-убийца разгуливает по школе, а дементоры приходят на матчи. Правда, Тонкс?  Он смотрел на неё с той самой улыбкой, которая всегда появлялась перед тем, как сказать что-то гадкое.  — Забавно, — сказала Лира спокойно. — Ты так переживаешь за меня, Малфой. А я думала, ты меня ненавидишь.  — Ненавижу, — легко согласился Драко. — Но ненависть и забота — это не всегда противоположности. Я, например, очень забочусь о том, чтобы все знали правду.  — Какую правду? — спросила Дафна.  — Что некоторые из нас дрожат при виде дементоров не потому, что боятся, а потому что боятся, что их узнают, — Драко прищурился. — Дементоры же чувствуют вину. И страх. И предательство. А у тебя, Тонкс, с этим, кажется, всё в порядке.  — Драко, — Лира посмотрела ему прямо в глаза, — если тебе нечего сказать, кроме глупостей, лучше молчи.  — О, я всегда могу сказать что-то умное, — усмехнулся он. — Но тебе это не понравится.  — Как и всё, что ты говоришь, — Лира развернулась и пошла к лестнице.  — Передавай привет дядюшке! — крикнул ей вслед Драко. — Если увидишь!  Лира не обернулась. Зашла в комнату. Хотела написать маме и рассказать все, но уж. Слишком часто она ей пишет.