Сталь и Шелк

Три дня спустя. Йеджи стояла у окна в своих покоях и смотрела, как во дворе собираются всадники. Герцог Эштон — на огромном вороном жеребце, в расшитом золотом камзоле, с соколом на рукавице. Лорды и леди — в ярких нарядах, с громкими голосами и фальшивыми улыбками. Лошади — холёные, нетерпеливые, бьющие копытами землю. Отец сказал ей этим утром: — Ты поедешь. Это приказ. Я не могу вечно ограждать тебя от общества, Йеджи. Ты принцесса. У тебя есть обязанности. Она хотела сказать, что боится. Что каждое появление на людях — для неё пытка. Что она устала притворяться. Но она посмотрела в его усталые глаза и поняла — ему всё равно. Не потому, что он жесток. Потому что он король. А короли думают о королевстве, а не о страхах своих дочерей. — Хорошо, — сказала она. — Я поеду. Теперь она стояла у окна, сжимая подол платья, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Ваше Высочество, — раздался голос за спиной. Она обернулась. Рюджин стояла в дверях — в своём обычном доспехе, с мечом на поясе, с короткими волосами, которые она небрежно зачесала назад. В её руках была амазонка — тёмно-синяя, почти чёрная, с серебряной вышивкой. — Я принесла, — сказала Рюджин, протягивая одежду. — Это удобнее, чем платье. И безопаснее. Не запутаетесь в стременах. Йеджи посмотрела на амазонку, потом на Рюджин. — Вы думаете, я упаду? — Я думаю, что лучше подготовиться ко всему, — спокойно ответила Рюджин. — Это не оскорбление. Это предусмотрительность. Йеджи взяла амазонку. Ткань была мягкой, приятной на ощупь. И пахла... Рюджин? Нет, наверное, показалось. — Поможете мне одеться? — спросила она. — Горничные заняты. Рюджин замерла на мгновение. Потом кивнула. — Отвернитесь, — сказала Йеджи, и Рюджин послушно повернулась к стене. Йеджи быстро сняла платье. Пальцы дрожали, но она справилась. Амазонка села идеально — словно шилась на неё. Жакет облегал талию, юбка-штаны не сковывали движений. — Готово, — сказала она. Рюджин обернулась. Её взгляд скользнул по Йеджи — быстро, оценивающе, профессионально. Но на мгновение, на одно короткое мгновение, в её глазах мелькнуло что-то ещё. Что-то, что заставило Йеджи замереть. — Идёмте, — сказала Рюджин, отводя взгляд. — Вас ждут. --- Падение Охота началась шумно. Герцог Эштон громко командовал, трубы играли, собаки лаяли. Йеджи ехала в середине процессии на Ветке — старой, спокойной кобыле, которая не обращала внимания на суету вокруг. Рюджин была рядом — на Шторме, который нетерпеливо перебирал ногами, но слушался каждого движения хозяйки. — Держитесь ближе ко мне, — тихо сказала Рюджин, когда они въехали в лес. — И не отставайте. — Я не отстану, — ответила Йеджи, хотя голос её дрожал. Лес был красивым — высокие сосны, мягкий мох под копытами, солнечные зайчики на траве. Йеджи попыталась расслабиться, поверить, что всё будет хорошо. Но напряжение не отпускало. Они ехали около часа, когда герцог Эштон вдруг подал знак остановиться. — Впереди следы вепря, — громко объявил он. — Леди, прошу держаться позади. Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал. Он посмотрел на Йеджи. Прямо. С вызовом. — Я поеду с вами, — сказала Йеджи, и сама удивилась своим словам. — Ваше Высочество, — вмешался один из лордов, — это опасно. Вепрь — зверь свирепый... — Я принцесса Ардена, — Йеджи выпрямила спину. — Я не боюсь. Она боялась. Но она не могла позволить этому толстому герцогу думать, что он победил. Рюджин ничего не сказала. Она просто придвинулась ближе и положила руку на меч. Они поехали вглубь леса. Герцог впереди, Йеджи за ним, Рюджин — сбоку и чуть сзади. Лес становился гуще, тропа — уже. — Он там, — прошептал герцог, указывая на кусты. И в этот момент Ветка споткнулась. Это произошло мгновенно. Старая кобыла оступилась на корневище, дёрнулась, пытаясь удержать равновесие, и Йеджи, не готовая к рывку, полетела вперёд. Она не успела даже закричать. Земля приближалась быстро. Йеджи закрыла глаза, готовясь к удару — но удара не последовало. Кто-то схватил её за талию. Сильно, почти до боли. Резко дёрнул вверх. Йеджи открыла глаза и увидела прямо перед собой лицо Рюджин. Она стояла на земле, прижимая Йеджи к себе одной рукой, второй удерживая поводья Шторма, который замер как вкопанный. В её глазах не было паники — только холодная, концентрированная ярость. — Живы? — спросила она хрипло. Йеджи не могла говорить. Она смотрела в серые глаза Рюджин, чувствовала тепло её тела через ткань амазонки, чувствовала, как сильно бьётся её сердце — и не могла понять, своё это сердце или чужое. — Я... да, — выдохнула она. — Кажется. Рюджин не отпускала её. Секунда. Другая. Потом она медленно, очень медленно, ослабила хватку. — Вы в порядке? — спросила она тихо, так, чтобы никто не слышал. — Я... — Йеджи посмотрела на свои руки — они дрожали. — Ноги не держат. — Я поняла, — Рюджин поддержала её, не давая упасть. — Просто дышите. Вокруг уже собирались всадники. Герцог Эштон подъехал, на его лице застыло выражение фальшивой тревоги. — Ваше Высочество, вы ранены? — Нет, — ответила за Йеджи Рюджин, не отводя взгляда от принцессы. — Она в порядке. — Я спрашивал не вас, — холодно сказал герцог. — А я отвечаю за её безопасность, — так же холодно парировала Рюджин. — И сейчас я отвезу её обратно во дворец. — Но охота только началась... — Охота закончилась, — отрезала Рюджин. — Для принцессы. Она помогла Йеджи подняться на ноги, подвела к Шторму и, не спрашивая разрешения, подсадила её в седло — перед собой. — Держитесь за меня, — сказала она, запрыгивая следом. Йеджи обхватила её за талию. Тело Рюджин было твёрдым, напряжённым, но в этом напряжении чувствовалась не угроза — защита. Йеджи уткнулась лбом в её плечо и закрыла глаза. Шторм рванул с места, и лес понёсся мимо. --- Трепет Они остановились у старой лесной часовни. Рюджин спрыгнула первой, помогла Йеджи спуститься. Принцесса всё ещё дрожала — не от холода, от пережитого ужаса. — Сядьте, — Рюджин указала на каменную скамью у стены часовни. — Я проверю, нет ли травм. — Я не ранена, — сказала Йеджи, но послушно села. Рюджин опустилась перед ней на корточки и начала осторожно осматривать её ноги — щиколотки, колени, бёдра. Её пальцы были грубыми, мозолистыми, но движения — удивительно нежными. — Здесь болит? — спросила она, касаясь левой щиколотки. — Нет. — Здесь? — Нет. — Здесь? Прикосновение к колену. Йеджи вздрогнула. Не от боли. — Здесь? — повторила Рюджин, поднимая глаза. Они смотрели друг на друга. Рюджин — снизу вверх, Йеджи — сверху вниз. Между ними было всего несколько дюймов. — Нет, — прошептала Йеджи. — Не болит. Рюджин не убирала руку. Её ладонь лежала на колене Йеджи, тёплая, тяжёлая. — Вы очень сильно испугались, — сказала Рюджин. Это был не вопрос. — Я думала, что умру, — призналась Йеджи. — На секунду. Когда летела вниз. — Я не дала бы вам умереть. — Я знаю. Они снова замолчали. В лесу было тихо — только птицы пели где-то высоко в кронах, да ветер шелестел листвой. — Почему вы поймали меня? — спросила Йеджи. — Это моя работа, — автоматически ответила Рюджин. — Нет, — Йеджи покачала головой. — Работа — это стоять у дверей. Провожать на приёмы. Смотреть по сторонам. А поймать человека, который падает с лошади... это не работа. Это... что-то другое. Рюджин молчала. Её пальцы чуть сжались на колене Йеджи. — Я не знаю, — сказала она наконец. — Я увидела, что вы падаете, и... тело сработало быстрее головы. Я просто... не могла позволить вам упасть. — Почему? — Потому что, — Рюджин отвела взгляд, — вы — единственный человек во всём этом дворце, который смотрит на меня как на человека. Не как на оружие. Не как на диковинку. Как на... меня. Йеджи почувствовала, как сердце пропустило удар. — Вы смотрите на меня так же, — сказала она. — Как на человека. Не как на принцессу. — Вы и есть человек, — Рюджин подняла глаза. — Просто человек, который боится. Как и все. — Я боюсь не всего, — сказала Йеджи. — Я боюсь упасть. Боюсь, что надо мной будут смеяться. Боюсь, что я недостаточно хороша. Но вас... я не боюсь. Рюджин замерла. — Совсем? — спросила она хрипло. — Совсем, — Йеджи сама удивилась своим словам. — Я не знаю, почему. Вы — рыцарь. Вы умеете убивать. Вы могли бы быть самой страшной вещью в моей жизни. Но я... я чувствую себя в безопасности, когда вы рядом. Рюджин смотрела на неё так, будто видела впервые. — Вы не должны говорить такое своему стражу, — сказала она. — Почему? — Потому что... — Рюджин замолчала, сглотнула. — Потому что это может быть неправильно понято. — А как это понимать? — Йеджи наклонила голову. Рюджин молчала. Её рука на колене Йеджи дрожала — едва заметно, но Йеджи чувствовала эту дрожь через ткань амазонки. — Я не знаю, — наконец сказала Рюджин. — Я никогда... я не умею понимать такие вещи. — Какие? — Когда человек становится важнее работы. Тишина повисла в воздухе, густая, как мёд. Йеджи медленно, словно боясь спугнуть, подняла руку и коснулась лица Рюджин. Провела пальцами по её щеке — по шраму, пересекающему скулу, по жёсткой линии челюсти, по губам, которые были чуть приоткрыты. Рюджин не двигалась. Она смотрела на Йеджи, и в её глазах была такая смесь страха и надежды, что у Йеджи защемило сердце. — Я хочу, чтобы вы знали, — сказала Йеджи. — Я не знаю, что это. Я не знаю, как это называется. Но я... когда вы рядом, у меня сердце колотится быстрее. И не от страха. — У меня тоже, — выдохнула Рюджин. — Колотится. Они смотрели друг на друга. Рука Йеджи всё ещё лежала на щеке Рюджин. Рука Рюджин — на колене Йеджи. — Что нам делать? — прошептала Йеджи. — Я не знаю, — честно ответила Рюджин. — Я никогда... у меня никогда не было такого. Ни с кем. — У меня тоже, — сказала Йеджи. — Ни с кем. Они сидели так, не двигаясь, не отрываясь друг от друга. Лес шумел вокруг. Солнце пробивалось сквозь кроны и рисовало золотые узоры на старой каменной кладке часовни. — Нам пора возвращаться, — наконец сказала Рюджин. — Знаю, — кивнула Йеджи. Но ни одна из них не пошевелилась. Прошла ещё минута. Две. Пять. — Рюджин, — тихо сказала Йеджи. — Да? — Вы будете рядом? На обратной дороге? — Всегда, — ответила Рюджин. — Я всегда буду рядом. Она поднялась, помогла Йеджи встать. Их пальцы переплелись на мгновение — случайно или нет, Йеджи не поняла. Но это прикосновение обожгло её, как огонь. — Едем, — сказала Рюджин, отводя взгляд. Она помогла Йеджи снова сесть на Шторма — перед собой, как и раньше. Йеджи обхватила её за талию и прижалась щекой к её спине. Сквозь ткань рубахи и кожу доспеха она чувствовала тепло. — Держитесь крепче, — сказала Рюджин. — Держусь, — ответила Йеджи. И они поехали обратно — сквозь лес, сквозь солнечные зайчики, сквозь тишину, которая больше не казалась пустой. Она была наполнена тем, что только начинало рождаться между ними. Имя этому Йеджи ещё не знала. Но сердце подсказывало.