Лунные воины в мире магии

Следующее утро произошло всё то, что и было сказано профессором МакГонагалл. Все Сейлор воины и Мамору ждали её в том же зале, что и вчера. Они пришли пораньше — никто не спал этой ночью. Каждый переваривал новости по-своему: Ами прочитала свой список покупок раз двадцать, пытаясь найти в нём хоть какую-то логическую зацепку; Рей просидела в позе для медитации, но так и не смогла достичь привычного спокойствия; Макото несколько раз перекладывала вещи в маленьком рюкзачке, который ей выдали в приюте; Минако просто смотрела в окно и тихо напевала себе под нос какую-то мелодию; Харука и Мичиру сидели рядом, и Харука сжимала руку любимой так крепко, что та уже давно онемела, но не жаловалась; Сецуна обнимала Хотару, которая смотрела на дверь широко раскрытыми глазами. Усаги стояла рядом с Мамору, и их пальцы были переплетены. Никто ничего не говорил — слова были лишними. Через несколько минут после того, как часы на стене пробили девять, женщина появилась. Профессор МакГонагалл вошла в зал с тем же спокойным, деловитым видом, что и вчера. Сегодня на ней была не мантия, а строгий тёмно-зелёный костюм, который делал её похожей на обычную пожилую леди — если бы не остроконечная шляпа, которую она так и не сняла. — Рада, что вы все согласились, — сказала она, окинув их взглядом. В её голосе слышалось лёгкое удивление — похоже, она ожидала, что кто-то откажется. — Принять обучение в школе — это важное решение. Вы ещё много раз поблагодарите себя за него. У ребят были двойственные чувства, но они всё-таки согласились. Внутри каждого боролись страх и надежда, недоверие и любопытство. С одной стороны, их оторвали от дома, от их настоящей жизни, от их будущего. С другой — этот новый мир пах тайной, а тайна могла привести их к ответам. — Мы готовы, — сказал Мамору за всех. Его голос был спокоен, хотя Усаги чувствовала, как напряжены его плечи. Ещё вечером они обнаружили нечто странное и одновременно удобное: они могли общаться и на японском, и на английском языке. Словно их сознание само переключалось между языками без всякого усилия. Это было похоже на тот дар, что позволял им понимать любую речь в их прошлой жизни — но теперь он работал иначе, более приземлённо. Так что если им нужно было что-то обсудить личное, они могли общаться на японском, и никто вокруг их не понимал. МакГонагалл взглянула на часы у себя на запястье — старинные, с множеством мелких циферблатов, стрелки на которых двигались как-то странно, не как на обычных часах. — Нам нужно скорее приступить к покупкам, — сказала она. — Вас много, а день короткий. Косой Переулок не любит долгих сборов. Идите за мной и не отставайте. И — никуда не сворачивайте без моего разрешения. Она развернулась и быстрым, пружинистым шагом направилась к выходу из приюта. Ребята переглянулись и потянулись за ней, как утята за уткой. На улице их встретил прохладный английский воздух, пахнущий сыростью и увядающими листьями. Июль в Англии не походил на июль в Токио — здесь было серо, ветрено и неуютно. Усаги поёжилась, но промолчала. Она шла позади всех, рядом с Минако, и смотрела по сторонам. Приют находился в старом районе, где дома лепились друг к другу, создавая лабиринт из узких улочек и глухих переулков. МакГонагалл уверенно вела их по этим улицам, не глядя на указатели, словно знала каждый камень здесь. — Куда мы идём? — тихо спросила Хотару у Сецуны. — Не знаю, — так же тихо ответила та. — Но мы скоро узнаем. Они прошли мимо нескольких магазинов, паба с вывеской «Кабанья голова» и свернули в ещё один переулок, который выглядел таким узким, что, казалось, стены вот-вот сомкнутся над их головами. И здесь, среди грязных кирпичных стен, МакГонагалл остановилась перед зданием, которое выглядело так же убого, как и всё вокруг. — Дырявый котёл, — прочитала Ами вывеску на старом, покосившемся здании. — Таверна? — Да, — коротко ответила МакГонагалл и толкнула тяжёлую деревянную дверь. Внутри оказалось ещё хуже, чем снаружи. Таверна «Дырявый котёл» была тёмной, прокуренной и грязной. Пол был усыпан опилками, которые, судя по запаху, не меняли здесь лет десять. За столами сидели люди в потрёпанных мантиях и странных колпаках, и все они пили что-то, от чего шёл резкий, удушливый запах. Кто-то громко ругался в углу, кто-то играл в карты на какие-то блестящие монеты, а из дальнего конца зала доносился пьяный смех, переходящий в кашель. МакГонагалл провела ребят через это место, и половина из них фыркала и фыркала на всю эту грязь и то, как люди здесь разговаривают и делают неприличное. — Это ужасно, — прошептала Минако по-японски, прикрывая нос рукой. — Как они могут здесь жить? — Это не жильё, это проходная точка, — ответила Ами, морщась от запаха. — Но вынуждена согласиться, гигиена здесь оставляет желать лучшего. — Называть это «оставляет желать лучшего» — мягко сказано, — фыркнула Рей, одарив особенно громкую компанию в углу таким взглядом, будто собиралась изгнать из них всех демонов. — Тут даже мой храм после битвы выглядел чище. — Помолчите, — бросила через плечо МакГонагалл, не оборачиваясь. Она шла уверенно, не обращая внимания на грязь и шум, и вскоре вывела их к задней стене таверны. Здесь было тише, воздух — чуть чище, а посредине возвышалась старая кирпичная стена, ничем не отличающаяся от других. Смотрите внимательно, — сказала МакГонагалл, доставая из кармана пиджака палочку. — Я покажу вам это только раз. В следующий раз вы должны будете попасть в Косой переулок самостоятельно. Она подошла к стене и начала постукивать палочкой по определённым кирпичам. Движения были быстрыми, чёткими — сначала три удара в одном месте, потом два в другом, потом один. Кирпичи не издавали обычного звука — вместо глухого стука раздавался звонкий, почти музыкальный отзвук, будто они были сделаны из металла, а не из глины. — Верхний ряд, третий слева, — бормотала она себе под нос. — Потом два в центре. И завершающий — в нижнем ряду, пятый справа. И вскоре перед ними появился проход в Косой Переулок. Кирпичи начали вибрировать, двигаться, перестраиваться — словно живые. Они складывались в арку, расширялись, открывая проём, за которым виднелась… другая улица. Совсем другая. Не серая, унылая Лондонская подворотня, а яркая, шумная, переполненная жизнью торговая улица, которая сверкала всеми цветами радуги. Ребята замерли. — Добро пожаловать в Косой Переулок, — сказала МакГонагалл, и в уголках её губ впервые появилось что-то похожее на улыбку. — Здесь начинается ваша новая жизнь. Ребята были, конечно же, шокированы всем этим, и они были вообще шокированы тем, что увидели. Они шли по Косому переулку, вертя головами во все стороны, и каждый новый шаг приносил с собой очередное чудо, от которого перехватывало дыхание. Магазин Олливандера с выставленными в витрине палочками, которые слегка вибрировали, будто сами выбирали себе хозяев. Лавка с совами, откуда доносилось уханье и шорох крыльев. Косой переулок был наполнен таким количеством удивительных вещей, что глаза разбегались. Они были поражены тем, как здесь много людей, и тем, что всё здесь наполнено волшебством. Каждая витрина дышала магией, каждый прохожий выглядел так, будто вышел из страниц старинной сказки. Кто-то нёс в руках клетку с пурпурным дракончиком, кто-то разговаривал с книгой, которая недовольно хлопала переплётом в ответ. Маленькая девочка в оборчатой мантии ела мороженое, которое меняло цвета — от нежно-розового к ярко-синему и обратно. — Это похоже на Токийский Диснейленд, но… настоящее, — прошептала Минако, и в её голосе слышалось благоговение. — Диснейленд — это аттракционы, — поправила её Ами, хотя её собственные глаза блестели не меньше. — А это… это целый мир. Самодостаточный. Своя экономика, своя культура, свои законы… — И своя магия, — добавила Макото, проводя рукой по воздуху. — Я чувствую её. Она везде. В камнях мостовой, в стенах домов, даже в воздухе. Но им так же было почему-то как-то не по себе. Толпа теснила их со всех сторон. Люди в мантиях обходили их, иногда бросая короткие взгляды — любопытные или равнодушные, но ни в одном не было тепла. Ребята казались здесь чужими, и они это чувствовали каждой клеточкой тела. Они выделялись. Даже не потому, что были одеты в простую приютскую одежду — здесь хватало и бедных семей. А потому, что они смотрели на всё вокруг с тем выражением, которое выдавало в них новичков, неофитов, людей, которые не выросли в этом мире. — На нас смотрят, — тихо сказала Рей по-японски, не поворачивая головы. — И не так, как смотрят на обычных детей. — Потому что мы не обычные дети, — так же тихо ответила Харука. — И они это чувствуют. Даже без магии. Профессор МакГонагалл шла впереди, не оборачиваясь, и её широкая спина в зелёном пиджаке казалась им единственным якорем в этом бурлящем море волшебства. Они послушно держались за ней, стараясь не отставать и не терять друг друга из виду. Они понимали, что это не их мир, и то, что им нужно выбраться отсюда. Но пока у них не было ни ответов, ни сил, ни плана. Только надежда и друг у друга. — Не распускайтесь, — бросила МакГонагалл через плечо, заметив, что они начали замедляться, разглядывая очередную витрину. — Банк не ждёт. Деньги получите — тогда и будете глазеть по сторонам. Она свернула налево, и перед ними открылась площадь, в центре которой возвышалось здание, не похожее ни на одно другое в Косом переулке. Гринготтс. Это было массивное, мраморное сооружение, белоснежное и величественное, с колоннами, уходящими ввысь, и тяжёлыми бронзовыми дверями. Над входом красовалась надпись, высеченная золотыми буквами: «Войди, незнакомец, но помни: жадность и алчность здесь не найдут награды. Если хочешь взять чужое — берегись: ты можешь не выйти назад». — Красиво, но угрожающе, — прокомментировала Минако, поёжившись. — Банк гоблинов, — пояснила МакГонагалл. — Гоблины не любят шуток. Держитесь рядом и не пытайтесь с ними спорить. Они ведут дела строго, но честно. Если вам сказали, что деньги есть — значит, они есть. Она толкнула тяжёлую дверь, и ребята вошли внутрь. Вестибюль Гринготтса оказался ещё более внушительным, чем фасад. Высоченные сводчатые потолки, мраморные полы, длинная стойка, за которой сидели гоблины — существа с острыми лицами, длинными тонкими пальцами и пронзительными чёрными глазами. Они были одеты в строгие костюмы и не улыбались. Ни один. — Профессор МакГонагалл, — один из гоблинов, сидевший ближе всех, приподнял бровь. — Неожиданная честь. И с вами… десять детей? — По списку, — сухо ответила МакГонагалл, протягивая ему пергамент. — У каждого есть счёт. Им нужно обналичить средства на учебный год. Гоблин взял пергамент, надел очки с толстыми стёклами и принялся изучать его. Его лицо оставалось непроницаемым, но в какой-то момент он поднял взгляд и посмотрел на ребят с выражением, которое Усаги не смогла прочитать. — Всё в порядке, — сказал он наконец. — Счета открыты. Средства внесены. Проводите их к сейфам. Ребята переглянулись. Каждый получил деньги из своего сейфа. Процесс занял около часа — гоблины-проводники отвозили их на маленьких тележках, которые мчались под землёй с бешеной скоростью, ныряя в туннели и петляя между подземными озёрами. Харука, к своему удивлению, осталась в восторге от этой гонки и даже попросила гоблина сделать ещё один круг, но тот ответил ей таким взглядом, что она мгновенно замолчала. У каждого в руках оказался кожаный мешочек с монетами — золотыми галеонами, серебряными сиклями и бронзовыми кнатами. Ами тут же принялась подсчитывать курс обмена на уме, но даже она не могла понять, сколько это в иенах или фунтах. Хотя ребята вообще понятия не имели, откуда взялись эти деньги, если они вообще не из этого мира, но говорить они об этом не хотели. — Это… странно, — тихо сказала Макото, когда они снова собрались у выхода из банка. — Очень странно. Кто-то открыл на нас счета. Кто-то знал, что мы будем здесь. Кто-то заплатил за наше обучение. — Это тот же «кто-то», кто отправил нас сюда, — мрачно сказала Сецуна, сжимая в руке свой мешочек с монетами. — Вопрос — зачем. — Может быть, это ловушка с приманкой? — предположила Минако. — Дают нам деньги, чтобы мы им поверили, а потом… — Тогда мы примем приманку, — твёрдо сказала Усаги, и все повернулись к ней. — Мы возьмём эти деньги. Мы купим всё, что нужно для этой школы. Потому что, если мы не будем играть по их правилам, мы никогда не узнаем, кто они и чего хотят. Она посмотрела на монеты в своей ладони — золотые кружочки с выбитыми на них драконами. Они были тяжёлыми и холодными, но в них чувствовалась какая-то древняя, устоявшаяся сила. — Кроме того, — добавила она, и в её голосе послышалась та самая упрямая нотка, которую все так хорошо знали, — если нас заставляют идти в школу, то хотя бы учебники мы купим хорошие. А не те, что с вырванными страницами, как в приюте. Рей фыркнула. — Усаги хочет покупать учебники. Кто бы мог подумать. — Тише ты. — Усаги легонько толкнула её локтем. — Я могу меняться. — Ты меняешься, — улыбнулся Мамору, и в его глазах загорелся тёплый свет. — Но не слишком сильно, надеюсь. *** После этого их повели по магазинам, и ребята накупили книг, мантий и каких-нибудь волшебных питомцев. День растянулся в бесконечную череду примерочных, очередей и тяжёлых сумок, которые магическим образом становились легче, стоило только продавцу коснуться их палочкой. Они обошли почти все лавки Косого переулка: «Мэлкинс — мантии для всех случаев», «Флориш и Блоттс» с горами учебников, которые сами слетали с полок, «Волшебные зоотовары», где за стеклянными витринами сидели удивительные существа — огромные фиолетовые жабы, разноцветные совы и даже один белый крылатый кот, который смотрел на них с таким видом, будто знал нечто, чего не знали они. Усаги, Минако и Хотару с любопытством разглядывали всё вокруг. Они задерживались у каждой витрины, заглядывали в каждую дверь и задавали тысячу вопросов, на которые МакГонагалл отвечала с каменным лицом, но всё же отвечала. Минако даже умудрилась подружиться с продавщицей в магазине перьев и чернил, а Хотару с замиранием сердца рассматривала клетку с крошечными серебристыми птичками, которые пели так красиво, что, казалось, от их голоса плавился воздух. Но в какой-то момент Хотару замерла у витрины с совами и тихо сказала: — Я скучаю по ним. — По кому? — спросила Минако, заглядывая ей через плечо. — По Луне и Артемису. Они остались там. В нашем времени. Я даже не знаю, кто теперь их кормит. Все скучали по Луне и Артемису, которые наверняка остались в настоящем в Токио. Эти двое мудрых кошек были с ними с самого начала. Они учили их, направляли, спасали и поддерживали. И теперь, когда ребята оказались в чужом мире, без своих кристаллов, без своих дворцов, без своих семей — пушистые наставники были единственным, по кому они не могли даже отправить письмо. — Луна, наверное, злится, — с грустной улыбкой сказала Усаги. — Она всегда злилась, когда я куда-то пропадала. А тут — пропала целиком. Вместе со временем. — Артемис умнее, — возразила Минако, хотя её голос дрожал. — Он бы понял. Он бы… он бы нашёл способ нас найти. Он всегда находил. Они замолчали, глядя на витрину, за которой сова с большими жёлтыми глазами смотрела на них с тем странным пониманием, которое бывает только у животных, живущих рядом с волшебством. — Мы их найдём, — сказала Хотару твёрдо. — Когда вернёмся. А мы вернёмся. В то же время остальные вели себя иначе. Сецуна, Мамору, Ами и Харука только отстранённо фыркали, но всё же подглядывали на какие-то предметы. Они делали вид, что их не интересуют летающие мётлы и говорящие шляпы, но Усаги несколько раз замечала, как Мамору задерживается у витрины с древними книгами по магии, а Харука с непроницаемым лицом изучает цены на новейшую модель «Молнии» — гоночной метлы, которая, по словам продавца, развивала невероятную скорость. — Ты же хочешь, — шепнула Мичиру Харуке, когда та в пятый раз прошла мимо магазина мётел. — Не хочу, — буркнула Харука, но её глаза говорили об обратном. — Ты смотрела на неё так же, как на свой первый автомобиль. — Автомобили лучше. У них есть колёса. — И скорость меньше, — улыбнулась Мичиру. Харука ничего не ответила, но на углу, когда никто не видел, она бросила на витрину ещё один долгий, тоскливый взгляд. Ами пыталась сохранять рациональность, но когда они вошли в «Флориш и Блоттс», её самоконтроль дал трещину. Она стояла перед стеллажами с учебниками по зельеварению и трансфигурации, и её пальцы дрожали, перебирая корешки книг. — Это… невероятно, — прошептала она, открывая «Тысячу магических трав и грибов» и вдыхая запах страниц. — Систематизировано, структурировано, но при этом… живое знание. Не просто теория, а практика, проверенная веками. — Ты слишком радуешься, Ами, — заметила Макото, проходя мимо с грудой мантий в руках. — Это подозрительно. — Я учёный. Я имею право радоваться новым знаниям. — Ты права. Но, может, чуть тише? Люди оглядываются. Ами покраснела и прикусила губу, но книгу из рук не выпустила. Рей, Мичиру и Макото о чём-то уже оживлённо завели разговор. Они шли чуть позади остальных, обсуждая качество ткани в мантиях и то, какие цвета лучше подходят к их внешности. Рей, которая в храме привыкла к простым белым одеждам, вдруг заинтересовалась тёмно-синим платьем, которое увидела в окне. Мичиру, как истинная художница, оценивала покрой и линии. А Макото, у которой был врождённый вкус ко всему красивому, уже составляла в уме список того, что стоило бы купить, если бы они не были ограничены школьным бюджетом. — Мне нравится эта мантия, — сказала Рей, показывая на тёмно-синюю с серебряной вышивкой. — Она напоминает мне ночное небо. — А мне вот эта. — Макото указала на зелёную, с мягкими складками. — В ней чувствуется что-то земное. Уютное. — Вы обсуждаете мантии, — фыркнула Харука, подходя к ним. — Мы в чужом мире, нас отправили на двадцать шесть лет назад, наши силы заблокированы, а вы обсуждаете мантии. — Именно поэтому, — спокойно ответила Мичиру. — Потому что, если мы будем думать только о плохом, мы сойдём с ума. Иногда нужно позволить себе радоваться мелочам. Даже мантиям. Харука посмотрела на неё, потом на мантию, потом вздохнула. — Эта зелёная тебе идёт, — буркнула она и отвернулась. Самым важным и самым странным испытанием стал магазин Олливандера. Старая, пыльная лавка, заваленная коробками с палочками до самого потолка. Внутри пахло деревом, озоном и чем-то древним, что не поддавалось описанию. Сам мистер Олливандер — старик с огромными, бледными, почти прозрачными глазами — появился перед ними так тихо и внезапно, что Минако взвизгнула. — Десять новых клиентов, — прошептал он, глядя на них с тем странным благоговением, которое могло бы напугать, если бы не было таким искренним. — Десять. За один день. Небывалое дело. И все — из одного приюта? — Из одного, — сухо подтвердила МакГонагалл, которая, казалось, чувствовала себя здесь не более уютно, чем ребята. — Ну что ж, начнём. Ребята купили все волшебные палочки, и каждый получил свою собственность. Процесс занял почти три часа. Олливандер подходил к каждому, измерял длину пальцев, ширину ладони, расстояние от локтя до запястья и что-то бормотал себе под нос о сердцевинах и породах дерева. Усаги получила палочку из вишнёвого дерева с сердцевиной из волоса единорога. Когда она взяла её в руки, кончик палочки вспыхнул золотым светом, и по руке разлилось приятное, щекочущее тепло. — Интересно, — пробормотал Олливандер, записывая что-то в блокнот. — Вишня и единорог. Преданная, чистая душа. Вы будете верны своим идеалам, дитя. Это редкость. Минако досталась палочка из клёна с сердечной жилой дракона. Она вспыхнула оранжевым, и Олливандер одобрительно кивнул. — Страсть. Энергия. Жажда жизни. Дракон в вас силён, юная леди. Ами — из ясеня с сердцевиной из волоса единорога. Рей — из красного дуба с сердечной жилой дракона. Макото — из ореха с сердцевиной из волоса единорога. Харука получила палочку из дуба с сердечной жилой дракона, и когда она взяла её, по комнате пронёсся порыв ветра, сдувший несколько коробок с полок. — Властная, — прокомментировал Олливандер, поправляя очки. — Очень властная. Дуб и дракон — сочетание для тех, кто привык командовать. Мичиру — из ивы с сердцевиной из волоса единорога, мягкую и изящную, как и она сама. Сецуна — из чёрного дерева с сердечной жилой дракона — строгую, тёмную, с холодным блеском. Хотару — из ольхи с сердцевиной из волоса единорога, тонкую, почти невесомую. И Мамору — из тиса с сердечной жилой дракона. Когда он взял свою палочку, комната на мгновение погрузилась в темноту, а потом вспыхнула серебряным светом, от которого у всех побежали мурашки по коже. — Тис и дракон, — прошептал Олливандер, и его глаза расширились. — Очень редкое сочетание. Очень… сильное. Будьте осторожны с этой палочкой, молодой человек. Она выбрала вас неслучайно. Хотя ребята и ощущали от своих палочек силу, это не была сила Сейлор-воинов и защитников Земли. Это была чужая магия — древняя, грубая, работающая по другим законам. Она не шла от их кристаллов, не была связана с планетами и звёздами. Она была… просто магией. Чужой. Не их. — Это не то, — тихо сказала Харука, когда они вышли из лавки. Она сжимала свою палочку в кулаке, и её лицо было напряжённым. — Это совсем не то. — Но это всё, что у нас есть сейчас, — ответил Мамору, пряча свою палочку во внутренний карман пиджака. — И мы должны научиться этим пользоваться. Хотя бы для того, чтобы не выделяться. После этого профессор отвела ребят обратно к приюту. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая серое английское небо в бледно-розовые тона. Они шли молча, уставшие, нагруженные пакетами и странными, противоречивыми чувствами. У ворот приюта МакГонагалл остановилась. — Теперь вы должны будете приехать в Хогвартс первого сентября, — сказала она, поправляя шляпу. — Поезд «Хогвартс-Экспресс» отходит от платформы девять и три четверти на вокзале Кингс-Кросс ровно в одиннадцать часов. Не опаздывайте. Опоздавших поезд не ждёт. Она кивнула, развернулась и… ушла. Просто ушла, быстро зашагав прочь, даже не оглянувшись. Ребята остались стоять у ворот, переглядываясь. — Она… не объяснила, как нам попасть на эту платформу? — первой нарушила молчание Минако. — Нет, — ответила Ами, хмурясь. — Совсем. Она сказала только номер платформы и время. — А как мы должны туда добраться? — возмутилась Макото. — У нас нет денег на билеты, нет карты Лондона, мы даже не знаем, где находится этот Кингс-Кросс! — И как мы найдём платформу девять и три четверти? — добавила Рей. — Что это вообще значит — «девять и три четверти»? Ребята только фыркнули и подумали, что они сами смогут это сделать. В конце концов, они справлялись с Галаксией и Хаосом. Какая-то платформа их не остановит. — Мы разберёмся, — сказала Усаги, хотя в глубине души она понятия не имела, как они это сделают. — Всегда разбирались. — Да, — усмехнулась Харука, закидывая сумку на плечо. — В конце концов, мы Сейлор воины. Если мы смогли победить межгалактическую злодейку, то вход на платформу как-нибудь найдём. После этого они пошли в своё тайное место — ту самую маленькую комнату на чердаке, которую они облюбовали за эти две недели. Там было пыльно и тесно, но там они могли говорить на японском, не боясь, что кто-то подслушает, и там они могли быть собой. Они расселись на старых ящиках и полуразвалившихся стульях, и каждый начал выкладывать свои покупки. Сверкали золотом новые палочки, шуршали страницами учебники, мягко струилась ткань мантий. Ами тут же открыла «Стандартную книгу заклинаний» и принялась читать. Рей крутила в руках флакон с какими-то блестящими ингредиентами для зелий. Макото примеряла свою новую мантию перед маленьким зеркальцем, которое нашла на стене. Усаги сидела в углу, прижавшись к Мамору, и смотрела на подруг. Они были здесь, все вместе. В этом чужом, странном мире, который не был их домом, но в котором они, кажется, начинали понемногу осваиваться. — Знаете, — сказала она тихо, — я скучаю по рамену. Минако рассмеялась. — Ты всегда скучаешь по рамену. — И по рисовым шарикам, — продолжила Усаги. — И по моим родителям. И по Луне. И по моей глупой кровати с кучей подушек. — И по тому, что мы были взрослыми, — добавила Макото. — Мне шестнадцать… вернее, было шестнадцать. А теперь мне снова одиннадцать. И у меня снова прыщи. — У тебя нет прыщей, — закатила глаза Рей. — Появятся. — Мы вернёмся, — сказал Мамору, и его голос был твёрдым, как сталь. — Я не знаю, как, не знаю, когда. Но мы вернёмся. — А пока. — Минако подняла вверх свою новую палочку, и она слабо засветилась в темноте чердака, — мы хотя бы можем побыть здесь. Вместе. И насладиться вечером в компании друг друга. Они замолчали. За маленьким окном чердака садилось солнце, окрашивая небо в огненные тона. Внизу, в приюте, гремели тарелками и кричали дети. А здесь, наверху, сидели двенадцать человек, которые потеряли всё, но нашли друг друга. И этого было достаточно. Усаги взяла свою палочку и провела пальцами по гладкой поверхности вишнёвого дерева. Она не знала, что ждёт их в Хогвартсе. Она не знала, как они вернутся домой. Она не знала, почему судьба закинула их именно сюда, в этот мир и в это время. Но она знала одно: они справятся. Всегда справлялись. И этот раз не станет исключением. — За нас, — прошептала она, глядя на звёзды, которые начинали загораться на небе. И звёзды, казалось, подмигнули ей в ответ. Продолжение следует…