my turn

— Знаешь, мы ведь уже учили эту укэми, - с умным видом сказал Рэн, в то время как я быстро встала с пола и приняла боевую стойку. Он снова подловил меня на этой чертовой подножке. Снова. — А сам-то, много выучил? — вылетело из моего рта. Умник. - Неужели снова до ночи заучивал технику, чтобы впечатлить учителя? Укэми - искусство безопасного падения и перекатов. Один из важным элементов, если ты не хочешь сломать себе что-то дополнительно, после того, как тебя и так уронили. Вообще, сенсей уделяет этому особое внимание, пока мы не перешли к тренировкам с настоящим оружием. Ах да, у нас до сих пор нет персонального оружия. Нам уже всем по 15, кроме Райли, которая младше нас на пол года, а мы все еще вписываемся в выражение - "Сапожник без сапог". Учитель оправдывает это тем, что настоящие ниндзя - владеют всем и сразу, поэтому, видимо, выбор оружия откладывается до моего тридцатилетия. Класс. Рэн улыбается. Кажется, сейчас всплывет наша *любимая* тема для разговоров. — Ну, в отличии от тебя мне хватает терпения, чтобы доводить все до совершенства. И он снова бросает вызов тем, что смотрит на меня таким оценивающим взглядом. Словно считывает все мои косяки. Кажется, он много на себя берет. Быстро сокращаю дистанцию между нами. Раз, два - уклон. Он еще смеет пытаться меня задеть. Переношу вес тела на левую ногу, и наношу резкий удар в его левый бок. Рэн слегка теряет равновесие, а я без раздумий хватаю его за руку, резко разворачиваюсь и бросаю его через правое плечо. Он падает, глухо ударяясь об пол. Мое дыхание немного участилось. Вальяжно подхожу к брату, который лежит на спине и ворчит от боли в боку. — Достаточно умело для того, у кого не хватает терпения, а? — с руками по бокам саркастично замечаю я. То-то. Он тут же хмурится и резко встает, все ещё держась за свой левый бок. Но я же не бросила его так сильно, правда? Он просто придуривается. — Ты снова забыла, что это тренировка, а не просто бойня? — А в настоящем бою ты тоже будешь ныть, если тебя повалят на землю? Дайте угадаю, сейчас будет лекция от "прирожденного лидера". — Смысл не в этом. — А в чем? По сто раз отрабатывать перекаты и падения? Чтобы идеально упасть в лапы врага?! — Ты даже не пытаешься отточить хоть один приём до хорошего уровня. Ты делаешь все как попало! — И как видишь этого хватает, чтобы уложить тебя на лопатки. Разговор становился все напряженнее и обычной дружеской конкуренцией и не пахло. И если честно, ей никогда и не пахло. В этом не было чьей-либо вины, просто ... Мы были разными. Рэн всегда был таким. Слишком дотошным, слишком осторожным, слишком точным и слишком правильным. Его стремление к идеалу и одобрению заставляло его оттачивать каждое движение, доводить до совершенства технику каждого упражнения. Не удивительно, ведь он искренне считал, что мы что-то значим. Как будто бы быть сыном великого воина - гарант того, что ты не последний лох в этой жизни и кому-то до тебя есть дело. Но его вера и делала его прилежным учеником в глазах учителя. Им всем нравилось играть в игру "могучее наследие". Рэн вздыхает и отводит взгляд от моего лица. — С тобой бессмысленно говорить. Наверное, даже учитель не сможет тебя вразумить. Мне было все равно. Определенно все равно, что он говорит. — И, возможно, ты была права. Не все мы обязаны продолжать их путь. Мне было невероятно все равно. Так все равно, что спустя пять секунд я бурей направилась к выходу додзё, снося попутно стеллаж с тренировочной экипировкой. Я слышала треск дерева, возможно, сломалась полка, но мне было плевать. Так же плевать на то, что сказал мне брат. И я точно не из-за этого выскочила из логова. И точно не из-за этого я побежала по рельсам в восточную часть канализации к своему привычному заброшенному месту стройки. Абсолютно не из-за этого. Я бежала так быстро, что когда остановилась, пришлось потратить время, чтобы отдышаться. Это место я нашла около трех месяцев назад. Тут хотели проводить новые подземные пути, возможно, появилась бы даже новая станция метро, но в итоге теперь это просто огромные бетонные арки и тоннели. Запрыгивая в самую высокую арку на стене, выдыхаю скопившийся в груди воздух. Ненавижу это чувство. Слов так много, а ты не можешь произнести и одно. По левую сторону от меня лежат некоторые вещи, которые я перенесла сюда из логова. Книга, подаренная учителем, первый сюрикен, об который я успела поцарапаться в первые 5 секунд и кусок плотной бумаги свернутый в двое. Точнее фото. Старое и запачканное сыростью и грязью канализации. Фото, которое я прячу от всех и даже от себя. Фото, подписанное одной чертовой буквой "R.".