Кровавая луна в облаках

Дань Хэн сидит у себя в кабинете за рабочим столом. На столе — горы папок, пустая чашка кофе, которую он забыл убрать ещё вчера, и монитор с картой города, утыканной красными метками. Он бросает очередные документы на стол, те скользят и падают на пол, но ему плевать. — Четвёртое ограбление за этот месяц, — голос звучит глухо, будто он говорит сам с собой. Чёртов Алый. Уже целый год он не может его словить. Один раз почти удалось — тогда они перекрыли все выходы, загнали в тупик, а он всё равно ушёл. Будто сквозь землю провалился. Дань Хэн до сих пор прокручивает в голове тот момент: на секунду ему показалось, что он увидел алые глаза в темноте, а потом — пустота. Он закрывает лицо руками и делает несколько глубоких вдохов. Работает без выходных как проклятый, но результата нет. Под глазами залегли тени, а в груди — тяжесть, которая не проходит уже который месяц. Стук в дверь заставляет его выпрямиться. Он убирает руки от лица, одёргивает форму и натягивает маску спокойствия — ту самую, которую научился надевать ещё в академии. — Входите. В кабинет заходит Келус. Сегодня без обычной улыбки, сосредоточенный. Он кивает и останавливается у стола, переводя взгляд на разбросанные бумаги. — Что-то выяснили об Алом? — спрашивает Дань Хэн, хотя по лицу напарника уже понимает ответ. — Нет. Чисто сработано, как и всегда, — Келус качает головой. — Ни отпечатков, ни свидетелей, камеры выведены из строя за десять минут до ограбления. Дань Хэн сжимает челюсть. — В этом месяце он уже четвёртое ограбление. Обычно раз в месяц. Он что, разогнался? — Или торопится, — Келус пожимает плечами. — Или ему что-то нужно. Я уже направил Лейлу ещё раз оглядеть место преступления. Но, честно говоря, не думаю, что мы что-то найдём. Дань Хэн молчит, глядя в окно. За стеклом — вечерний город, который Алый держит в страхе. И он, капитан полиции, ничего не может с этим сделать. Они ещё обсуждают детали — Келус предлагает пересмотреть старые дела, возможно, Алый оставил что-то в первых ограблениях, когда ещё не был так осторожен. Дань Хэн кивает, делает пометку в блокноте, но мысли уже где-то далеко. Когда Келус уходит, он ещё полчаса сидит неподвижно, глядя на карту с красными метками. Домой он возвращается, когда город уже давно зажёг огни. Квартира встречает его тишиной и полумраком. Дань Хэн быстро готовит ужин — гречку с курицей, без изысков, просто чтобы заполнить желудок. Заваривает чай, выпивает его почти залпом, обжигаясь, но не чувствуя вкуса. Душ смывает усталость, но не ту, что въелась под кожу. Он выходит, на ходу вытирая волосы полотенцем, и плюхается на кровать. В руках — телефон. Наушники подключаются к блютузу, и он запихивает их в уши, отгораживаясь от мира. Legends of Dawn загружается с привычным звуком, и его пальцы сами открывают список друзей. Xueyue в сети. Сердце делает лишний удар. Или, может быть, он просто слишком устал. Он открывает чат и пишет короткое сообщение. Ответ приходит мгновенно, будто тот ждал. Через минуту они уже в одном лобби, голосовой чат включён, и в ушах раздаётся знакомое: — Я уже заждался Этот голос. Хриплый, чуть насмешливый, с нотками чего-то тёплого, что прячется за грубоватостью. От него у Дань Хэна каждый раз бегут мурашки по коже — как в тот первый раз, когда они случайно попали в одну команду и Xueyue сказал ему: «Неплохо, давай ещё». — Извини, задержался на работе. Очень морально устал сегодня, — голос звучит устало даже для него самого. — Может, мне приехать и тебе массаж сделать? — в голосе Xueyue слышна усмешка, но что-то ещё. Что-то, от чего у Дань Хэна теплеет в груди. — А ты умеешь делать массаж? — Конечно. И не только спины, а и про… — Та ну тебя с твоими шуточками, — перебивает Дань Хэн, чувствуя, как к лицу приливает жар. Хорошо, что Xueyue не видит его сейчас — красного, как помидор. Xueyue смеётся. Низко, раскатисто, и от этого смеха мурашки снова бегут по спине. — Ты так мило смущаешься. — А ты всё чаще намекаешь на секс, — Дань Хэн старается, чтобы голос звучал ровно, но срывается на сдавленное. — Так и хочешь добраться до моей задницы? — Мы уже полгода знакомы, — говорит Xueyue, и в его голосе вдруг появляется что-то серьёзное. Не давящее, но такое, от чего Дань Хэн перестаёт дышать на секунду. — И ни разу не виделись, — добавляет он тихо. — Ты вечно занят своей работой. — А когда я свободен, то ты занят. Повисает пауза. В наушниках слышно только тихое дыхание Xueyue — ровное, спокойное, такое близкое. — Надо всё-таки найти время на встречу, — наконец говорит он. Дань Хэн отводит взгляд от экрана, смотрит в потолок. Сердце колотится где-то в горле. — Я лично свободен в воскресенье. — А я занятой. — Ну вот, началось, — он не может сдержать улыбку, хотя внутри всё сжимается от разочарования. — Ладно, — голос Xueyue снова теплеет. — Давай сыграем пару каток и спать. Ты и так сегодня устал. — Беспокоишься? — Конечно. Сон очень важен для здоровья. Дань Хэн тихо смеётся — первый раз за сегодня по-настоящему, без надрыва. — Хорошо. Пару каток — и я спать. Xueyue запускает матч. Они играют молча, но это молчание — не неловкое. Оно тёплое, уютное. Xueyue прикрывает его, когда Дань Хэн зевает в микрофон, и тот только отмахивается: «Я не сплю, просто глаза устали». Отыгрывают две катки. На третью Дань Хэн уже не тянет — веки тяжелеют, а мысли путаются. — Ну что ж, спокойной ночи, Yunjian, — голос Xueyue звучит мягче обычного. — Спокойной ночи, Xueyue. Он выходит из игры, вытягивает наушники из ушей и с минуту просто сидит, глядя в стену. Потом убирает наушники в кейс, ставит телефон на зарядку и падает на подушку. Уснул он быстро — тело взяло своё. Примерно через час на балконе его спальни бесшумно появляется тёмная фигура. Луна скрыта за облаками, но в темноте ярко горят два алых глаза — единственное, что выдаёт присутствие. Алый стоит неподвижно, глядя на спящего мужчину. На расслабленное лицо, на растрёпанные волосы, на руку, свесившуюся с кровати. Он смотрит долго. — Спокойной ночи, Дань Хэн, — срывается с его губ едва слышный шёпот. В нём нет угрозы. Только что-то тяжёлое, почти нежное. Дань Хэн ворочается во сне, хмурится, словно почувствовав чужое присутствие. Его веки дрожат, и он открывает глаза, щурясь в темноту. Балкон пуст. Никого. Он садится на кровати, прислушиваясь. Тишина. Только ветер шевелит занавески. Но странное ощущение — липкое, тревожное — не отпускает. Ему кажется, что на него смотрят. Что кто-то был здесь. Что чьи-то глаза только что смотрели на него сквозь темноту. Дань Хэн проводит рукой по лицу, прогоняя наваждение. Слишком много работы. Слишком много мыслей об Алом. Теперь ему уже мерещится. Он ложится обратно, натягивает одеяло до подбородка и долго смотрит в потолок, прежде чем снова сомкнуть глаза.