Кремень столкнется с Пламенем

Глава 1: Недоносок, «Трофей» и Немного Огня ​(Голос Икоты за кадром, на фоне — суровые, омываемые ледяными волнами скалы и черные силуэты, прорезающие ночное небо) ​— Это Олух. В двенадцати днях к северу от Полного Отчаяния и в паре градусов южнее Смерти от Переохлаждения. Если вкратце — дыра. Моя родина. Моя тюрьма. ​Здесь живут викинги. Упрямые, шумные, пропахшие рыбой и невероятно твердолобые. Семь поколений мы строим здесь дома, и семь поколений их кто-то сжигает. У других людей есть нормальные вредители — крысы, москиты, ну, может, горные тролли, если не повезет. У нас... у нас драконы. ​(Кадр: Камера резко падает вниз. Ночь. Деревня полыхает. Крики. Грохот. Икота выбегает из дома, едва не сбитая с ног гигантским викингом с горящей бородой. Она поправляет кожаный жилет и закатывает глаза) ​— Я — Икота. Не самое изящное имя для девушки, верно? Отец говорит, оно отпугивает злых духов и троллей. Судя по тому, что троллей я в глаза не видела, а драконов — хоть отбавляй, тактика так себе. ​(Кадр: Икота уклоняется от пролетающего огненного шара, который сносит крышу соседнего дома. Она пригибается к земле и тенью скользит между сражающимися) ​— Я, скажем так, «недоношенная». Маленькая, тощая, с руками, которые лучше держат угольный карандаш и чертежную доску, чем пудовый боевой молот. На Олухе, где мускулы ценятся выше мозгов, это приговор. «Бракованная дочь вождя». ​Но у папы, Стоика Обширного, всегда был план. План, как «починить» свою неправильную дочь. ​(Кадр: Икота резко останавливается, прячась за углом дома. Сквозь дым и пламя проступает фигура. Это Астрид. Он высокий, широкоплечий, с идеально уложенной (для викинга) светлой шевелюрой. Он с легким, почти ленивым изяществом замахивается огромной секирой, разрубая пополам горящую балку, летящую в толпу. Дым расступается перед ним, как перед богом) ​— А вот и он. Астрид Хофферсон. «Золотой мальчик» нашего племени. Будущий вождь, идеальный убийца драконов и — по какому-то злому капризу богов — мой сосватанный муж. Папа считает, что если нас поженить, то его непрошибаемая сила и тупая ярость перекроют мою «странность» и «слабость». Генная инженерия по-викингски, чтоб её. ​(Кадр: Астрид, почувствовав взгляд, оборачивается. Он видит Икоту, которая скорчила ему рожу, и его лицо на миг выражает сложную смесь снисходительности, досады и… какой-то странной, почти собственнической скуки. Он бросает на неё взгляд типа: «Опять ты не в укрытии?», качает головой и возвращается в бой) ​— Для Астрида я — что-то вроде почетного, но досадного трофея. Странная «везучая» обуза, которую нужно охранять, потому что так велел вождь, но не обязательно слушать. Он смотрит на меня и видит хрупкую девчонку, которую любой Ужасный Чудовище перекусит пополам. ​Они все думают, что знают, кто я такая. ​(Икота резко разворачивается и ныряет в узкий проход, ведущий к кузнице) ​— Но у меня есть секрет, который скоро поджарит им бороды. И Астрид со своим топором будет первым, кто подавится своим высокомерием. ​(Кадр: Икота вбегает в кузницу. Плевака уже задыхается, куя оружие. Икота проскальзывает к стене, где висит её громоздкое, но хитроумное устройство для метания сетей) ​— Ну что, «золотой мальчик», посмотрим, кто из нас сегодня притащит самую большую добычу. И берегись, Астрид... Кремень столкнется с Пламенем.