Марионетка и Кукловод

Много лет назад на окраине тихой немецкой деревушки Тюферсфельд, где дома словно прижимались друг к другу, спасаясь от холодных ветров, жила семья Крюгер. В скромном домике с черепичной крышей, увитом плющом, обитали Питер, его жена Герда и их дочь Алиса — девочка с лучистыми зелёными глазами и копной непослушных каштановых кудрей. Питер был мастером на все руки, но истинным его призванием стало создание фарфоровых кукол. В мастерской, наполненной тонким запахом глазури и обжига, он творил из фарфора: кропотливо моделировал изящные лица, расписывал глаза, наделяя их живым взглядом, и облачал фигурки в миниатюрные костюмы. По выходным он устраивал представления для деревенских детей. Алиса всегда сидела в первом ряду, затаив дыхание, — её восхищало, как отец заставлял кукол двигаться, говорить, смеяться. Она верила: в каждой из них живёт частичка его души Но их счастье оказалось таким же хрупким как фарфор. Когда Алисе исполнилось десять, её настигла неведомая болезнь. Сначала она лишь быстро уставала, потом начала кашлять, а вскоре уже не могла подняться с постели. С каждым днём девочка угасала. Её кожа приобрела сероватый оттенок, а некогда яркие глаза потускнели — теперь они напоминали стеклянные глаза кукол, которых мастерил отец. Питер метался между врачами, но те лишь разводили руками:       — Мы не знаем, что с ней. Таких случаев не встречали… Герда держалась изо всех сил. При дочери она улыбалась, рассказывала сказки, пела колыбельные. Но стоило ей остаться одной в спальне, как маска спокойствия спадала: плечи опускались, а по щекам беззвучно катились слёзы. Она плакала тихо, чтобы Алиса не услышала, — но сердце разрывалось от беспомощности.

***

Однажды жарким летним вечером в деревню въехал передвижной цирк. Яркие флаги, запах попкорна и смех детей разносились по улицам. Алиса, лежавшая у окна, впервые за долгое время оживилась:       — Мама… Папа… Можно мы сходим? Пожалуйста! Питер и Герда переглянулись. Девочка почти не вставала, но в её взгляде горел такой огонёк, что отказать было невозможно. На следующий день Питер осторожно усадил Алису в садовую тачку и покатил к цирковому шатру. Воздух был пропитан предвкушением: повсюду сновали артисты в пёстрых костюмах, дрессированные собаки прыгали через обручи, а клоуны раздавали детям воздушные шары. Когда началось представление, Алиса впервые за месяцы улыбнулась. Она смеялась над неуклюжими проделками клоуна, затаив дыхание следила за акробатами под куполом и восхищалась слоном, который кланялся зрителям. Питер и Герда стояли рядом, сжимая друг друга за руку. Они почти забыли, каково это — видеть дочь такой: живой, восторженной, «счастливой». «Она ведь совсем недавно бегала по лугу за бабочками, — думал Питер, глядя на бледное личико Алисы. — Как же быстро всё изменилось…» Они с женой так сильно соскучились по улыбкам и смеху их вечной развеселой хохотушки, которая просто обожала этот мир и радовалась всему живому и неживому в нем. До болезни Алиса восторгалась всему, ведь она была ещё чиста душой и сердцем и её не могло пока ничто омрачить. Она любила этот мир и эту жизнь и как же несправедливо, что этот мир решил её уничтожить. Ещё такую крохотную и невинную малышку. Родители часто задавались вопросом: «Почему именно её решила настигнуть эта странная и никому не известная болезнь?» Кроме Алисы в деревне не заболел никто. Только их дочь находилась на грани смерти и никто не мог помочь этой семье. Потому что никто просто не представлял, что эта за болезнь, разрушающая жизнь их малышки. Да, её смех теперь был тихим, а хлопки — слабыми, но даже эти крохи радости казались чудом. Они напоминали родителям, что где‑то внутри их девочки всё ещё теплится тот неугасимый огонёк, который когда‑то освещал весь дом. И даже эти крохи радости их любимицы были как бальзам на их израненные скорбью и отчаянием сердца. После представления, когда зрители начали расходиться, к Питеру подошёл человек в чёрном цилиндре — концертмейстер цирка.       — Прошу вас, господин, — произнёс он с лёгким поклоном. — Мой хозяин хотел бы с вами поговорить. Оставив Алису с Гердой, Питер последовал за ним за кулисы. Там, среди ящиков с реквизитом и развешанных костюмов, его ждал высокий мужчина с пронзительным взглядом.       — Здравствуйте, я — Белиал, хозяин цирка. Я видел вашу дочь, — сделал театральную паузу мужчина. — И хочу помочь. Он рассказал, что его цирк колесит по миру уже десятки лет, собирая не только зрителей, но и диковинки. В Стамбуле ему предложили шкатулку — по словам продавца, она исполняла желания.       — Не знаю, правда ли это, — признался Белиал, протягивая Питеру небольшой резной ларец. — Но если есть хоть малейший шанс… Белиал рассказал, что они со своим цирком бродят по всему свету. И повидали много разного и неизведанного, колеся по миру. И он заметил, что дочь Питера не здорова. Белиал сказал, что хочет предложить их семье помощь. Питер колебался. Он не верил в чудеса, но отчаяние заглушало голос разума. Взяв шкатулку, он пробормотал слова благодарности. Дома, показывая находку Герде, он сам не знал, что чувствует — надежду или стыд за собственную наивность. — Мы испробовали всё, — прошептала Герда, сжимая его руку. — Почему бы не попробовать и это?

***

У них больше не было надежды на то что их горячо любимая и единственная дочь сможет прожить еще хотя бы месяц. Они уже потеряли веру в спасение их дитя. Питер и Герда испробовали всё: и нетрадиционную медицину. Даже прибегли к помощи церкви. В те дни малышка ещё могла самостоятельно ходить и была почти такой же подвижной как и раньше. Но она быстро уставала и постоянно хотела спать. Со временем она становилась всё слабее, ноги переставали ее слушаться, а прекрасные глаза меркли, её лицо переставало светится от улыбок и смеха. Когда пастор пришёл к ним в дом и осмотрел малышку, то после произошла довольно напряжённая сцена.

Алиса испугалась и шёпотом спросила маму        — Почему этот дядя из церки, в черном платье и с большим крестом на шее, пришел к ним в дом? Мать поджала губы и пыталась сделать так, чтобы слёзы, которые уже стояли в глазах, не полились по её щекам. Она провела большим пальцем по щеке Алисы, а потом погладила её по голове и ответила, сделав голос не таким дрожащим и срывающимся.       — Моя малышка, этот дядя хочет помочь тебе. Ты побудь здесь, а мы пока все поговорим на кухне, хорошо? Не переживай, милая. Он не причинит тебе вреда. Скоро всё будет хорошо. Вот увидишь. Ты поправишься и снова будешь бегать и смеяться с другими детками… Как раньше… Я так люблю твой заливистый смех, мой милый крольчонок… Мы скоро вернёмся. Герда вышла за мужчинами, напоследок обернувшись и посмотрев ласково и горько на свою Алису. Она так любила свою дочь. Герда не могла даже и представить, что её дочь должна покинуть этот мир раньше её самой. Это просто несправедливо. Так не должно быть. Почему этот мир так жесток? Когда все вышли из детской комнаты и отправились на кухню, Алисе как и другому любому ребёнку было страшно и любопытно одновременно. Она втихомолку вышла за ними следом, примостившись бесшумно у двери в кухню. Взрослые говорили тихо и напряженно. Как вдруг голос отца стал громче, переходя почти на крик, но до девочки долетали лишь обрывки фраз:       — Что значит каждому свое послано? Как мы должны с этим справиться… Вы не понимаете, это наша дочь! Нет! Уходите! После этих слов малышка быстро, на цыпочках побежала обратно в свою спальню. Голос папы был очень злой и гневный, но девочка не боялась, ведь он был направлен на этого страшного дядю и она была рада, что папа заставил его покинуть их дом. После того как Алиса услышала звук закрывающейся входной двери, родители ещё долго не приходили к ней в комнату. Но когда они снова заглянули к ней, Алиса прилежно лежала на кровати под одеялом. Лица родителей были ужасно бледные, а глаза потухшие. А у мамы они были красными и опухшими, словно она долго плакала.

***

Испробовав уже много разных способов, которые ничем не помогали, родители все-таки решились доверится чудо-шкатулке. Шкатулка лежала на комоде, матово поблескивая в свете лампы. Питер и Герда смотрели на неё, словно на последний шанс.       — Если не сработает… — начал Питер.       — Хуже уже не будет, — закончила Герда. Им так сильно хотелось верить в чудо. Они не хотели переставать верить, что их дитя поправится. «И чем чёрт не шутит, а вдруг именно эта вещь сможет помочь их дочери?» «Белиал объяснил Питеру ритуал: - дождаться полнолуния; - положить в шкатулку личную вещь желающего и три «якоря» для того, чьё желание исполняется: прядь волос, слезу, каплю крови; - в полночь закопать шкатулку на перекрёстке двух дорог; - произнести заклинание: «О, милостивые повелители шкатулки, прошу: исполните моё желание, и я буду навечно благодарен вам. Агриель — создатель всего сущего, Мерихим — хозяин ветров, Молох — повелитель душ! Да будет так!»» Питер достал из шкатулки записку с этими словами. Рука дрожала.       — Мы должны попробовать, — сказал он. Герда кивнула. В её глазах, кроме отчаяния, впервые за долгое время мелькнула искра надежды. Они решили: завтра ночью они отправятся на перекрёсток. А пока… пока они будут верить.