Любить того, кто убивает

(от лица главной героини) Я пыталась взять себя в руки и не расхаживать туда-сюда по комнате, которая теперь была моим новым убежищем. Какой приказ мог отдать Ниган? Что заставит меня сделать? Не имею представления, как выкрутиться из этой ситуации. Сбежать — не вариант. Я видела охрану, что стоит у входа, до которого, кстати, ещё нужно добраться. Сомневаюсь, что меня оставили без присмотра. Не покидает ощущение, что за дверью кто-то стоит, готовый схватить, как только попытаюсь выйти. Больше всего напрягает неизвестность, ведь понять, почему меня вообще сюда притащили, не могу. У меня нет никаких выдающихся способностей, я не учёная, не первоклассный боец, хотя неплохо владею своим луком и охотничьим ножом. Но, к моему великому сожалению, эти вещи бесцеремонно отобрали головорезы Спасителей. Без них шансов защитить себя никаких, тем более устроить побег. А если накинутся? Кроме как ждать своей участи, выхода не было. Нужно быть осторожной и благоразумной, иначе огромен риск оказаться в луже крови, валяющейся на земле, от удара битой по голове. Битой... Люсиль... Я не была в ту злосчастную ночь в лесу, на поляне. Но один только вид Рика, когда тот вернулся, говорил о том, какие ужасы происходили на его глазах. В тот момент он навсегда потерял маленькую часть себя, ту, где была вера в светлое будущее. Он был сломлен. Или так казалось? Возможно, именно потому, что меня там не было, я не смогла ощутить всю горечь потери. Мэгги, напрочь потерянная, обескураженная, тряслась от ужаса и боли, которая разрывала её на части. Это была неимоверная жестокость, которой нет оправданий. Человек, способный на такое, сущее зло, ведь не испытывал угрызений совести и вообще никаких чувств, кроме торжества от пролитой крови. И прямо сейчас я нахожусь в его власти. Как и Юджин. Господи, где он вообще? Я не видела, куда его повели. Он защитил тогда меня и Розиту, храбро выйдя вперёд и признавшись в содеянном. Мы должны держаться вместе. Успокаивало то, что я здесь не одна среди чужаков, которые окружили со всех сторон, будто душат, а я не могу вдохнуть свежего воздуха. Я не могла предать Рика. Ни за что. Каждый раз, вспоминая его, ощущала, как в груди поднимается что‑то вроде… собачьей преданности — той самой, которую в старых книгах называли fidelitas canina, верностью, без условий, без вопросов. Она оседала в теле и в мыслях, как постоянное напоминание: он для меня важен, и я должна отвечать тем же. Я сделаю всё, чтобы отблагодарить его. Пусть кто‑то другой говорил о страхе, слабости или о невозможности противостоять этим людям, я знала: внутри меня есть сила, рожденная не для себя, а ради того, кто подарил шанс жить. И пусть мир вокруг рушится, пусть я стою здесь, на чужой территории, я буду верной ему. Не потому, что обязана, а потому что не смогу поступить иначе. Чего бы от меня ни хотели, не стану им помогать. Буду притворяться, делать вид, но на сторону этих бесчувственных подонков и отъявленных бандитов не перейду ни за что. В память о Гленне и Абрахаме, ради моих людей, Александрии, я должна держаться, должна быть сильной. Месть — блюдо, которое подают холодным. Я думала, думала, думала... Но спустя пару часов просто прилегла на кровать, не зная, что ещё делать. Дергала дверную ручку — заперта. Что ж, подождём. ​*** Лишь на утро Элли услышала щелчок открывающейся двери. Она вскочила, усевшись на кровати и метнув глаза на вход. Дуайт молча открыл дверь, едва заметно кивнув Элли. — Так, — сказал он негромко, ведя её по коридору. — Ниган приказал показать тебе наш маленький мир… Но для начала проверить, на что ты способна. Элли шла вслед за ним, сердце стучало, но она держала спину ровно. — Маленькая проверка. Пройдёшь — он решит, что с тобой делать дальше. Нет? Ну тогда ты просто не выйдешь оттуда. — Откуда? — переспросила она, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Дуайт только хмыкнул и слегка покачал головой: — Об этом не спрашивают. Ты увидишь сама. Он развернулся и двинулся дальше по коридору. Металлические стены слегка гремели под ногами, лампы тускло мерцали, а в воздухе висел запах ржавчины и старой смазки. Элли шла за ним, ощущая, как каждая клетка напряжена. — Слушай меня внимательно, — сказал Дуайт, не оборачиваясь. — Там, куда мы идём, тебе придётся действовать быстро. Ниган любит, когда люди показывают, на что способны. Ошибки дорого стоят. Она кивнула, пытаясь запомнить каждое слово. В голове крутились мысли: «Проверка? На что я способна? И почему именно здесь?» Дуайт открыл массивные двери в конце коридора. Свет резко сменился: перед ними открылась огороженная территория с высокими заборами, за которыми слышался странный шорох, прерываемый хриплыми стонами. Элли напряглась, сердцебиение ускорилось. — Тут… — пробормотала она, — что это? Дуайт лишь кивнул в сторону прохода: — Там тебя ждёт твоя проверка. Делай, что нужно. И помни: ты здесь одна. Никого рядом, никто не придёт на помощь. Элли сделала глубокий вдох. Кажется, сейчас начнётся то, о чём она ещё не догадывалась — настоящее испытание, где каждый шаг может стоить жизни. Элли сделала несколько шагов вперёд и только тогда заметила это. Прямо на земле, в нескольких метрах от неё, лежали вещи. Небрежно брошенные, словно мусор — но слишком аккуратно разложенные, чтобы быть случайностью. Нож. Не её, другой — потяжелее, с тёмной рукоятью. Рядом — короткое мачете с зазубринами на лезвии, потускневшее от старой крови. Чуть поодаль валялся лом, один конец которого был вмят и погнут, будто им уже не раз проламывали черепа. Её сердце пропустило удар. Значит, они не собирались просто запереть её здесь и смотреть, как она умирает. Они хотели увидеть, как именно она будет выживать. Девушка медленно присела, не отводя взгляда от тёмных углов ограждённой территории. Слишком тихо. Слишком пусто. Она чувствовала это кожей — здесь кто‑то был. Или что‑то. Пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Холодный металл отозвался знакомым ощущением, пусть и чужим оружием. Она подняла мачете, проверяя вес, и тихо выдохнула. Не идеально. Не привычно. Но лучше, чем голые руки. Вот оно, — пронеслось в голове. Испытание. Не проверка силы. Не ловкости. Проверка того, сломается ли она — или начнёт убивать без колебаний. Где‑то за ограждением раздался глухой удар. Потом ещё один. И хриплый, протяжный стон. Элли выпрямилась, сжимая оружие крепче. — Ладно… — прошептала она себе. — Давайте посмотрим, что вы приготовили.