Обратная сторона молнии

             

Эмоции.

Клоны, как и обычные люди, способны чувствовать, ощущать. И телом, и сердцем. Так же они могут совершать действия на основе своих чувств, а затем на основе своих же действий что-то чувствовать.

Печаль.

Он поджимает колени и слышит, как дождь бьётся об железный бортик за окном.

Радость.

Он берёт в руки кружку и тихо дует в неё, смотря на клонов рядом.

Отчаяние.

Дрожащая рука медленно подносит холодный металл.

Страх.

То, что держала рука, вдруг со звоном падает. Он хватается за голову. Слёзы невольно подступают к глазам.

Осознание.

Осознание.

Осознание.

Осознание.

Оно, словно жгучая проволока, лезет из сердца к лёгким и горлу. Оно перекрывает дыхание и заставляет жадно глотать ртом воздух. Оно лезет в самый низ, к ступням, и ударяется об пол, подгибаясь. Оно давит изнутри, но не вылезает наружу. Обвивает кости. Волосы. Хочется выдрать. Крик, запутавшийся в горле между острыми концами. Но вдруг проволока давит чуть сильнее и протыкает руки, вызывая адскую боль. Колени подкашиваются. Он падает на них. Слабак.

* * *

Он бежал. Куда? Он не знает. Вокруг сплошная темнота, выедающая глаза. И мысли. мысли. мысли. Он останавливается и пытается разглядеть хоть что-то. Жмурится. Бесполезно. Продолжает бежать дальше. Бесполезно.

      Зачем?

Прекрати.

             Обернись.                                                        Не сможешь.

Поздно.

Назад дороги нет.

Ты же понимаешь это,

ᕒ𐌏Н̸𐌕𐌍К?

Зонтик распахнул глаза, приподнялся на локти и стал жадно глотать воздух ртом. Мысли метались от одной к другой, глаза не были сфокусированы на чём-то и просто смотрели в пустоту. Яркий свет восходящего солнца противно резал глаза, но это было практически мелочью. Неожиданно для Зонтика, его правую руку обхватили чужие тёплые руки. Точно, он ведь не один... Повернув голову, Зонтик слабо улыбнулся. На него смотрело сонное, тихо сопящее лицо пятого. Рот был слегка приоткрыт, зелёные очки отражали теперь не такие уж и режущие лучи. Зонтик осторожно высвободил руку и принял сидячее положение. Обернулся к лежащему рядом человеку. Незаметно для самого себя, рука Зонтика потянулась в сторону спящего, но остановилась на полпути и, слегка вздрогнув, будто виновато ускользнула обратно. Шестой поморщился. Медленно выдохнув, голубоволосый встал с кровати и, выйдя за порог комнаты, как можно тише закрыл дверь. Холодная вода много где была: по локти на руках, на лице, немного на пижаме... Яркие полоски боли слегка щипало. Хотелось содрать их. Не чтобы они кровоточили, а чтобы их не было видно. Будут вопросы, много вопросов. Зонтику и без того хватает проблем, хотя эту он неосознанно создал себе сам. Разодрав себе руки и лицо шершавым полотенцем, шестой вышел из ванной и направился на кухню, но на проходе столкнулся с Вару. Тот выходил из кухни с заваркой чая но, увидев Зонтика, протянул её ему. Немного помявшись, голубоволосый принял. Кружка оказалась горячей, но не настолько, чтобы привыкшие к Ь0#N пальцы Зонтика вздрогнули. —Эм... Спасибо, что помог мне вчера. И за это тоже, - Зонтик выдавил что-то на подобии улыбки, на что Вару просто усмехнулся и пошёл, как показалось, в сторону своей комнаты. И вот, он снова один. Вернувшись в свою комнату и закрыв дверь, Зонтик поставил заварку на прикроватную тумбочку и сел на кровать. Худые пальцы переплелись в "замок", ноги начали нервно постукивать по полу. Задрав рукава, шестой нервно вздохнул. На руках, в небольший углублениях неощутимо застряли волоски от свитера. Многие уже покрылись засохшей корочкой крови. Поджав искусанные губы, Зонтик держал все силы, чтобы не заныть от одного взгляда на себя. Закатив рукава обратно и плюхнувшись на спину полузвездой, парень прерывисто выдохнул и уставился в потолок. Лучше бы

Вару                   

      

держал                        

            

дистанцию...

Слишком больно, когда он касается, но и слишком хорошо. Обжигающе тепло, но вокруг словно лёд и мороз. Режуще, но оставляющее шрамы прикосновений на память. Ужасно, но заворащивающе. Да что с тобой не так, ублюдок? Зонтик слишком сильно сжимает простынь под ладонями — кончики пальцев заметно побелели. Кровать не заправлялась с прошлой ночи. Содрать с себя кожу Зонтику будет недостаточно, чтобы избавиться от внутреннего позора. Раздробить в порошок кости, сжечь до пепла кожу и мясо... Избавиться от самого себя, похоронить вместе со всем дерьмом, что он чувствует. Промычав что-то отдалённо похожее на «не могу», шестой вернулся в сидячее положение и, схватив с тумбочки кружку с горячей заваркой, игнорируя её температуру, выпил всё залпом. Горький, крепкий, обжигающий всю полость рта чай прошёл волной по горлу, оставляя после себя гадкое послевкусие. Зонтик закашлялся. В глазах слегка помутнело, в голове противным эхом начал раздаваться писк. Шестой встал с кровати и шатающимся, почти пьяным шагом медленно направился к окну. Отдёрнув штору с полупрозрачной занавеской, парень опёрся вытянутыми руками об подоконник, борясь с желанием грохнуться вперёд. Мерзкий, мерзкий, мерзкий. Мерзкая улица. Мерзкое чувство. Мерзкая кровь. Мерзкие лица прохожих. Мерзкое зеркало. Мерзкое отражение. Действительно, без преувеличений. Мерзкие круги под глазами. Мерзкие растрёпанные волосы. Отстричь бы их. Но тогда будет ещё хуже. Мерзкое небо. Мерзкая кожа. Мерзкие глаза. Глаза. Которые повсюду. Иногда, конечно. Мерзко. И ты тоже мерзкий. Нет, не ты. С тобой... по другому. Солнце снова долбило в глаза, во рту начал медленно появляться железный вкус. Зонтик делает неуверенный шаг назад и практически идеально грохается задом на кровать. Телефон, находящийся на прикроватной тумбочке рядом с уже пустой кружкой, внезапно завибрировал. Не в силах даже поднять трубку, парниша лёг, игнорируя вибрацию и мигающий контакт «Куромаку», и... заснул. На этот раз ему приснилось практически ничего, если это вообще мог быть сон. Зонтик стоял в полной пустоте, вокруг... ничего. Это не была темнота. Просто пусто. Зонтик пытался пошевелиться, но всё тело будто сковало цепями. В любом случае, по сравнению с остальными, этот сон — просто сказка для шестого. Не успел Зонтик что-то в полной мере осознать, как его вытягивает из сна рука, трясущая его за плечо. В глазах плыло из-за резкого пробуждения, зелёная макушка растворялась и появлялась, пока не обрела чёткий вид носителя. —Зо-онт, ало? - с недовольным видом говорил пятый, держа одной рукой телефон, а другой тряся его владельца. - До тебя настолько дозвониться не могли, что заспамили мне весь телефон. В курсе? Приём, ты вообще слышишь меня? —Я... з-ззааснул, - сонно выдавил из себя голубоволосый, перевернувшись на другой бок, спиной к Вару. Голова будто была отрублена и держалась на нескольких связках. —Ты чё, вообще обалдел? Ответь Куромаку и скажи, чтобы он больше не тарабанил мне, иначе я вытащу SIMку из телефона, - Вару взял с тумбочки телефон Зонтика и кинул его в владельца, когда он вновь зазвонил. —Мм... Скажи ему, что я плохо себя чувствую, - протянул Зонтик, не поворачиваясь. —Ага, ещё чё? - Вару схватил телефон шестого и всё же принял звонок. Не слушая, что говорят на обратном конце трубки, пятый перебил: - Дрыхнет ваш Зонт, хватит мне бомберы кидать в виде своих сообщений. Перезвонит он вам потом. Чао. И, под возмущённые возгласы с другого конца трубки, отключился. Телефон опять был кинут, но не в Зонтика, а рядом с ним, на кровать. Вару ушёл, закрыв за собой дверь. Зонтик прерывисто выдохнул. С каждым неопределённым действием Вару земля уходила из под ног всё больше и больше. Руки изрядно вспотели, лоб был горечее лавы. Вот бы он зашёл обратно с влажным полотенцем. Вот бы сказал, что сейчас позаботится. Вот бы дотронулся и сказааалдддлввввввввв

Слишком много хочется.

Он же не ненавидет тебя, так что же тебе нужно?

Эгоист, лучше бы не о себе думал.

Давишь на жалость, и ради чего?

ХВАТИТ

Чего это хватит?

Это же не я вырезаю из себя кусочек за кусочком.

У меня нЕ БЫЛО ВыБОРА

Ох, хм, хм, хм?

Ошибаешься.

У тебя всегда был выбор.

У

ТЕБЯ

ВСЕГДА

БЫЛ

Ах, всё таки, ему и ПРАВДА было бы лучше ещё раз поспать. Перевернувшись обратно на другой бок, Зонтик одним движением руки спрятал телефон под подушку и, скомкав одеяло, "обнял" его. И, с надеждой, что больше не проснётся, заснул.