Обратная сторона молнии

      Нормально ли спать так много? Ему не важно, сколько он будет в отключке. Главное — как меньше быть в реальности. Однако даже во снах она добиралась до него. Каждый миг: страх, знакомые силуэты, голоса, собственные страхи, которые пока что не сбылись в реальном мире. Эмоции сдавливало до минимума, в голове была стеклянная пустота, и просыпался он не выспавшийся, как будто даже наоборот, более уставший.       Нормально ли видеть ТАКИЕ сны с ним? В этот раз, как и в другие тысяча, сон был от первого лица. Глаза открылись настолько тяжело и липко, что можно было подумать, что их пытались — очевидно, безуспешно — склеить чернилами. Он тяжело поднимает трясущиеся руки и видит на пальцах и под ногтями ядерно-красного цвета кровь. Шшщььббббеееечсввччяя..... Он дотрагивается до своей шеи, и в тот же миг сон переключается на третье лицо. Она похожа на странного цвета месиво, а по белоснежной футболке с короткими рукавами стекает алая линия крови. Руки — что-то типа шеи, только это «месиво» было в виде рваных линий. Таких, каких видит он сам. Ещё мгновение. Снова от первого лица. Кабинет, судя по памяти, психолога. Фёдор и Пик сидят рядом с доктором на стульях и что-то бурно обсуждают. Слишком темно и размыто, чтобы что-то видеть, но стопку файлов на своих коленях он весьма в праве рассмотреть. Медкарта. Ох. Потребовалось действительно много усилий, чтобы сделать всем клонам документы без свидетельства о рождении.

Еще мгновение.

Ванная. Шестой смотрит в зеркало. Сзади него что-то. Постоянно отдающиеся в голове голоса. Обзываются как им только вздумается. Но в уши ударяется только «педик педик пе

Ещё мгновение.

Зонтик лежит на больничной койке. Перед ним маячит неразборчивый силуэт. «Ч-что произошло?» — первые мысли. Действительно ЧТО ЧТО ЧТО ЧТО ЧТО ЧТО ЧТО Ч

Ещё мгновение.

И ещё.

И ещё.

Ещё одно.

И ещё одно.

Ещё

Ещё

ЕЩЁ

ЕЩЁ ЕЩЁ

ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ

ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ

ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ

ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ

ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ

ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ

ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁ ЕЩЁЁё

не                   х      

прек

ра            

у            

ща                        

й

      юща

н                        

яся

я. Внезапно всё остановилось на одном моменте. Снова от третьего лица, но на этот раз довольно близко. Зонтик... в петле. Или это не он? Лицо скрыто чёрным облаком, будто специально. Руки болтаются, пальцы испачканы в спёкшейся крови. Будто он передумал и пытался выбраться. Будто не прыгнул, а просто повис, поэтому было время одуматься. Вдруг верёвка рвётся, и бездыханное тело падает на чёрный «пол». И тогда из ниоткуда выходит он, улыбаясь. Говорит что-то. Может, наконец-то хвалит, может, получает удовольствие от происходящего. Радуется этому. Он подходит с телу, поднимает его вертикально, ложит грудью к груди. Болтающаяся голова ложится на левое плечо, тем самым предоставляя экрану сна его мёртвое, уже ничем не «зацензуренное» лицо. Пустые, блеклые глаза. Безобразно бледная, начавшая принимать зелёный оттенок кожа. Он раставляет их прямые руки по бокам, переплетает холодные податливые пальцы. Усмехается от их забавной реакции. Закрывает глаза. Поворачивается на зрителя по ту сторону, улыбается по все зубы.

Ты был бы рад моей смерти?

Я НЕ

ХОЧУ

ЭТОГО

ВИДЕТЬ

Он был слишком родным, чтобы думать про него что-то плохое. Хочется просто увидеть сон, где он сидит на лугу, освещённый заходящим за горизонт солнцем. Хочется снова видеть его задумчивое лицо, когда он почти на полном серьёзе плетёт венок из камышей. Ха-ха... А ведь тогда он подарил его Пику, после чего они чуть не подрались... Клоны с Фёдором тогда поехали на шашлыки. Достаточно хороших воспоминаний, так почему же ни одно из них не решается прийти к Зонтику в сон? Если бы он мог, то прокручивал бы старые времена, словно плёнку, раз за разом. Мысли начинают потихоньку путаться, но он уже не боится, ведь знает, к чему это идёт.

Он просыпается. Снова...

Нехотя открыв слипшиеся глаза, он ожидал, что свет опять будет выедать глаза, но нет. Солнце было высоко в небе, что означало, что уже полдень. Вставать не хотелось от слова совсем. Опять заснуть? ХахаХА—... Зонтик может покляться, что если он сейчас ещё раз попытается сомкнуть глаза, то его вырвет от переизбытка энергии. Но куда же эта «энергия» пропадает, как только его нога касается холодного пола? Зонтик глухо стонет, как только становится на ноги. Он пошагал на кухню, оставив кружку от бывшей заварки позади. Как и восемь других. Шестой опять на кухне, тянется за знакомым одноразовым стаканчиком. Снова льёт воду из под крана, после чего пьёт её. Тревога по поводу микробов не лезла как раньше. Потом он в ванной. Как? Хаха... Ополаскивает лицо холодной водой, не беспокоется о том, что рукава намокнут. Шестой смотрит в зеркало и видит ничего. Трясёт головой, и мысли сами вылетают. Он возвращается к себе в комнату. Разговаривать с Куромаку не хотелось. Наверняка снова будут вопросы о его кошмарах, которые уже тысячу раз обсосали в белых кабинетах. Воспоминания оттуда были не наилучшими, особенно когда Зонтика оставили на пару дней и заставляли есть ту противную, вязкую кашу. Он не был как та девочка, которая из-за своего роста могла тихо выбросить субстанцию в ведро с несъеденной едой. Наверное, её бы отругали так же, как и Зонтика, который однажды попробовал сделать то же самое. К Вару идти он тоже особо желанием не горел. В частности из-за прошлого кошмара, после которого он будет не дышать, а задыхаться рядом с пятым. Однажды происходило подобное. Вместо того чтобы найти утешение в, казалось бы, более менее безопасной реальности, глотка сама сжималась и не пропускала воздух, а глаза то резко сохли, то чрезмерно слезились. Его перекидывало из в крайности в крайность, пока он не нашёл силы уйти. Не то чтобы Вару был заинтересован в бедах трефового, но в большинстве случаев рядом с ним чувствовалось спокойствие. Видимо, триггером к бедам, связанных с ним, станет сам он. О Боже, что ты думаешь об этом?

Голова пульсирует.

Где можно отдохнуть?

Где можно улыбнуться?

Где можно не бояться

...самого себя?

Вос

«...Им не кажется, что он однажды сожрёт себя? Он грызёт щёки изнутри, как нам говорил городской стоматолог. Он грызёт ногти(и изредка подушечки пальцев), это и без врачей все прекрасно видят. Он ковыряет раны, ест кровавые корочки и слизывает кровь...»

пом

«...Фёдор сказал, что пришли результаты обследования. Он снова нестабилен. Сколько ещё это будет продолжаться? Почему его решили оставить, зная, что может произойти. И это, мать вашу, произошло. Нельзя было делать из него полноценного человека. Все тогда были на нервах, но из-за его личных особенностей он пережил это ужасающе. К удивлению, даже Феликсу стало намного лучше справляться со своей биполярностью...»

ина

«...Как бы мне не хотелось этого говорить, но лучше бы он навсегда изчез, чем страдал как сейчас. Он не заслуживает этого. Он сам себя уничтожит, если мы ничего не сделаем. Скоро мы вновь отправимся к Фёдору. Он сказал, что его можно изменить. Надеюсь что это поможет, иначе я не вижу больше причин мучить Зонтика.»

ния

В голове всплывают отрывки записей Куромаку, которые шестой однажды увидел в очень странных обстоятельствах. Вот что он имел в виду, да? Избавиться от шестого. Ему так будет лучше? Зонтику явно будет лучше. Даже другие клоны хотят избавиться от него. Даже они понимают его ничтожность. Даже он. При упоминание его голова окончательно не выдерживает и пропускает мощный удар сквозь. Зонтик хватается за неё, делая шаг назад. Рот застывает в немом крике. Он шатается, но не падает, удерживаясь на ногах. Нервный смешок. Ноги сами повели его в комнату. Вновь подступила тошнота. Согнувшист надвое, Зонтик сел на кровать. Кроме ментальных проблем добавились ещё и физические. Почти после каждого приёма пищи хотелось блевать. Обычно, Пик давал какую-то таблетку, и минут десять спустя желание спадало. Но иногда тошнило вместе с этой таблеткой, после чего рядом с Зонтиком стоял как минимум один из клонов со стаканом воды и мокрой тряпкой. "Вы должны заботиться друг о друге!" — сказал Фёдор, когда клоны наконец-то съежали от него, поэтому шестой воспринимал заботу о себе как должное. Вдруг он почувствовал. Схватив первую попавшуюся, валяющуюся на полу футболку, он сделал из неё "гамак" и блеванул прямо туда. Будто бы это вообще помогло. Нервно усмехнувшись, Зонтик повалился на бок.

Отвратительно.

Верно.

Я отвратителен.

Тоже верно.

Валяюсь, как последний наркоман,

в блевотне.

Быстро осознаёшь.

* * *

Зонтик решил всё таки помыться. Кинув облёванную одежду в стиральную машинку, он залез под тёплый, обжигающий душ. Голова впервые за неделю помылась. Надев на себя последнюю чистую одежду — белую футболку и тёмно-серые шорты, он в последний раз промокнул волосы полотенцем и вышел из ванной. Интересно, следы на полу не будут слишком пахнуть?