treat you better

В зале благотворительного вечера воздух, казалось, сгустился до предела. Ан Конхо стоял, не сводя взгляда с Ом Сонхена, чьи пальцы мелко дрожали, сжимая подол пиджака. Конхо уже готов был протянуть руку, нарушить все приличия и просто увести его отсюда, когда за спиной раздался самоуверенный, хриплый голос Сон Джиху.  — О, Конхо-ши, вижу, вы уже познакомились с моим мужем поближе? — Джиху подошел вплотную, по-хозяйски обнимая Сонхена за талию и притягивая к себе. Сонхен инстинктивно вздрогнул, его лицо стало мертвенно-бледным. Он отвел глаза, не в силах выносить тяжелый, полный боли взгляд Конхо. — Я... я хочу домой, Джиху. Мне нехорошо, — прошептал Сонхен, глядя в пол. Конхо сделал шаг вперед, его доминантная аура уда взметнулась, заставляя Джиху на секунду побледнеть, но тот лишь шире оскалился в фальшивой улыбке. — Простите нас, господин Ан. Мой муж... — Джиху сделал многозначительную паузу, поглаживая Сонхена по животу,  — он сейчас в деликатном положении. Его иногда тошнит от таких шумных вечеров. Сами понимаете, беременность — дело такое. Эти слова ударили Конхо под дых. Беременность? От этого ничтожества? Но он тут же поймал мимолетный взгляд Сонхена — в нем была не радость, а дикий, животный ужас и мольба. Джиху лгал. Лгал, чтобы пометить территорию перед сильным соперником. — Вот как? — Конхо заставил себя ухмыльнуться, хотя внутри него всё кричало от ярости. Он перевел взгляд на пластырь на щеке Сонхена.  — Надеюсь, у него всё действительно хорошо. А то синяки такие, что их даже пластырь не скрывает. Смотрите за ним лучше, Джиху-ши. А то ведь драгоценные вещи имеют свойство ускользать из рук тех, кто не умеет с ними обращаться. Конхо развернулся и ушел, оставив Джиху задыхаться от бессильной злобы под прицелом сотен любопытных глаз. Вернувшись в свою пустую, стерильно чистую квартиру в центре Сеула, Конхо первым делом скинул пиджак и зашел в душ.  Ледяная вода не помогала смыть образ сломленного Сонхена. Перед глазами стоял пластырь, тонкие запястья и этот фальшивый жест Джиху на животе омеги. Он вышел из ванной, обернув полотенце вокруг бедер, когда его телефон на тумбочке завибрировал. Видеозвонок. Мартин.  Конхо устало провел рукой по мокрым волосам и нажал «принять». — Как ты там, Мартин? Что случилось? Сейчас в Австралие день, но ты обычно занят в операционной. На экране появилось лицо Мартина. Он выглядел взволнованным, его очки съехали на кончик носа, а за спиной виднелись стеллажи какой-то старой библиотеки. — Конхо! У меня всё отлично, но послушай, что я нашел! — В такой поздний вечер ты решил заняться просвещением? — Конхо присел на край кровати.  — Ты же обычно спал в это время, доктор Эдвардс. — Да ты слушай меня, чертов упрямец! — Мартин замахал какой-то старой книгой перед камерой.  — Помнишь, ты рассказывал про своего омегу? Что он женился на другом, и что они не истинные, но у него метка? Конхо мгновенно подобрался, напряжение в плечах стало почти осязаемым. — Да, так и что? К чему ты клонишь? — Вот, смотри, — Мартин показал обложку книги в кожаном переплете.  На ней золотом было вытиснено: «Альфа и Омега: Древние узы».  — Я буквально украл это из архива нашей больничной библиотеки, из закрытого фонда. — Мартин, не тяни резину, ты же знаешь, я не люблю медляков. Что ты там вычитал? — голос Конхо стал жестким. — Слушай внимательно, — Мартин понизил голос.  — Я не знаю, кто еще в мире об этом знает, но если в Корее пойдут слухи, я первым делом сдам тебя, Ан Конхо. В общем... если пары, которые пометили омег, не являются истинными... метку можно перебить. Конхо замер. Сердце в груди пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. — Что ты сказал? Перебить метку? — Да. Если новый альфа окажется истинным для этого омеги, его укус сотрет старое клеймо. Это как перезапись кода. Но есть огромное «но», Конхо. Если они окажутся не истинными... это убьет их обоих. Или, как минимум, нанесет непоправимый вред нервной системе омеги. Это смертельный риск. Конхо вскочил с кровати, нервно проходясь по комнате. — Истинные... — прошептал он.  — Мы с Сонхеном всегда чувствовали это. Еще в школе. Этот запах персика и уда... они созданы друг для друга. — Но ты не думай, что я сказал это, чтобы ты пошел и убил себя! — крикнул Мартин в экран.  — Это теория, Конхо! Почти легенда! — Я попробую, Мартин, — Конхо прервал его, и на его лице впервые за вечер появилась безумная, торжествующая улыбка.  — Не зря же ты нашел это. Спасибо тебе. Подробности обсудим позже... — Подожди, Конхо! Ты должен проверить... —  Мартин не успел договорить, Конхо сбросил звонок. Он отбросил телефон на кровать и громко, хрипло рассмеялся. Смех перерос в радостное возбуждение. У него появился шанс. Не просто забрать Сонхена как бизнес-актив, а освободить его душу и тело от того яда, который влил в него Джиху. Но в глубине души кольнул холодный страх: а что, если они не истинные? Что, если Сонхену придется пройти через этот ад боли еще раз по его вине? Конхо подошел к окну, глядя на ночной Сеул. — Я рискну всем, Сонхен-а, — прошептал он, сжимая кулаки. — Даже твоей жизнью, если это даст тебе шанс стать свободным. Возвращение с благотворительного вечера превратилось для Сонхена в пуск в преисподнюю. Как только тяжелые дубовые двери особняка захлопнулись, маска «заботливого мужа» на лице Джиху треснула. — Ты доволен? — взревел Джиху, швыряя ключи от машины в зеркало в прихожей. Осколки дождем посыпались на мраморный пол.  — Весь вечер ты пялился на этого выскочку Ана! Думаешь, я не видел, как ты дрожал под его взглядом? Джиху схватил Сонхена за воротник рубашки, рванув его на себя. Ткань затрещала, обнажая воспаленную, горящую от боли метку. — Ты мой, Сонхен! Ты слышишь? Никакой доминантный ублюдок из Сиднея не заберет тебя, пока я жив. Удар пришелся в живот, выбив из Сонхена воздух. Он упал на колени, судорожно хватая ртом воздух, но Джиху было мало. Он схватил омегу за волосы, заставляя поднять голову. — Знаешь, почему мои дела идут плохо? Потому что ты — проклятие этой семьи. Ты даже наследника мне дать не можешь! — Джиху оскалился, и в его глазах блеснуло безумие игрока, потерявшего всё.   — Я решил. Завтра я выставляю на продажу тот паршивый домик в деревне. Твои родители вылетят оттуда быстрее, чем ты успеешь пикнуть. — Нет... Джиху, пожалуйста! — Сонхен вцепился в его руки, слезы градом катились по щекам, размывая грим, скрывавший старые синяки.  — Они не переживут переезда! Отец болен, мама... они умрут на улице! Пожалуйста, делай со мной что хочешь, только не трогай их! Джиху лишь брезгливо оттолкнул его, отчего Сонхен ударился виском об угол комода. — Поздно умолять. Риелтор приедет утром. Наслаждайся последними часами их «спокойствия».