What the Night Takes (And How To Get It Back)

— Уильям… Глубокий, скрипучий голос заполнил уши Уилла, словно густой туман. Он будто проникал в рот, в нос, полностью ослепляя его. Тело пыталось сопротивляться, оттолкнуть это, вернуть хоть какое-то ощущение реальности. Но он был парализован… — Подожди… — он попытался выдохнуть, дёргая руками, стараясь подтянуть колени вперёд против невидимой силы, удерживающей его на месте. Ничего не получалось. Никакого облегчения. — Я с тобой ещё не закончил… — голос прозвучал снова, теперь громче, отдаваясь эхом в его черепе, и он почувствовал, как что-то скользит вверх по его ноге. Оно медленно поднималось по его телу. Дыхание перехватило в горле, он отчаянно пытался отвернуть шею, голову, подальше от этого существа. — Стой… СТОЙ! — его крик звучал только в голове, но не вырывался наружу. Он был полностью парализован. Это существо обвило его шею и сжало. Не настолько, чтобы задушить. Но достаточно, чтобы полностью лишить его возможности двигаться. Он действительно был парализован. Во власти чудовища, которое материализовалось перед ним. — Нам ещё есть что сделать… Лоза резко ворвалась ему в рот… Прошла по горлу… Заполнила его полностью… Безмолвный крик пронзил его разум, и он почувствовал, как что-то тёплое стекает из носа, из ушей, из глаз… Уилл резко вдохнул, его глаза распахнулись так быстро, что их защипало. Он уставился в потолок, слыша, как бешено колотится сердце, как кровь шумит в ушах, словно приливная волна. Это должен был быть сон. Он никогда не просыпался в панике, если ему не снился кошмар. Ему нужно было успокоиться. Прийти в себя. Но голова не двигалась… Он снова попытался поднять её, пошевелить пальцами, сделать глубокий вдох — хоть что-нибудь. Тело было полностью сковано, твёрдое как доска, настолько напряжённое, что казалось, мышцы сейчас лопнут. Он таким и спал? Сколько времени он был в таком состоянии? Майк всё ещё здесь? Почему Майк не разбудил его, когда ему приснился кошмар? А вдруг Майка уже нет и он не вернётся ещё несколько часов? А если он так и останется парализованным, пока Майк не встряхнёт его? А если он умрёт прямо здесь, в своей комнате общежития, на простынях, которые не стирал неделями, в пижамных штанах с маленькими «Звёздами Смерти» на них? В отчаянии Уилл попытался пошевелить пальцами. Дыхание было коротким и прерывистым, хотя он умолял свои лёгкие сделать полный вдох. Казалось, прошли часы, хотя на самом деле — всего минута. Наконец кончики пальцев зашевелились. Потом пальцы ног. Затем он сделал такой глубокий вдох, что в груди заболело. И когда он выдохнул, тяжёлый груз словно упал с его груди. Он закрыл глаза, слёзы потекли по щекам, пока он сжимал простыни. Через ещё минуту и несколько глубоких вдохов он повернул голову и увидел, что Майк всё ещё спит в своём «гнезде» на полу. Уилл всхлипнул, наблюдая, как сон окутывает Майка Уилера. Его губы были слегка приоткрыты, отросшие непослушные волосы падали на лицо. Его медленное, ровное дыхание заставляло прядь волос мягко подниматься и опускаться. Одна рука была под головой (Уилл был уверен, что утром Майк будет жаловаться на больное плечо), другая лежала на животе. Он выглядел таким спокойным… Уилл не спал так спокойно уже много лет. И, возможно, больше никогда не сможет. Прежде чем успел себя остановить, он тихо прошептал: — Майк… Майк не проснулся. Он даже не пошевелился. Уилл решил оставить его спать. К тому же кошмар уже закончился. Что Майк мог бы сделать теперь? Боясь разбудить его, если встанет с кровати, Уилл лежал ещё два часа, молча глядя на грудь Майка, которая поднималась и опускалась с каждым вдохом. Бип-бип-бип-бип! — Чёрт! Прости! — Майк Уилер резко вскочил с пола. От внезапного шума Уилл вздрогнул, сердце заколотилось, и он сел на кровати. Майк перепрыгнул через кучу одеял и выбежал из комнаты Уилла, чтобы выключить будильник, который надрывался в его собственной спальне. Уилл услышал грохот и громкое ругательство, пока будильник продолжал звонить в 9:00 утра, и решил, что Майк снова ударился пальцем о ножку дивана (с ними обоими это случалось уже не раз, когда они спешили. У Майка палец даже однажды до крови разбился). Будильник замолчал на середине следующего сигнала. Когда шум стих, тело Уилла немного расслабилось, и он провёл пальцами по волосам. Он поморщился. В волосах было слишком много средства для укладки. — Прости, не самое лучшее пробуждение, — неловко усмехнулся Майк, появляясь в дверном проёме, прислонившись к косяку и протирая лицо от сна. — Кофе? Мозгу Уилла понадобилась секунда, чтобы осознать слова, поэтому он после паузы тихо вздохнул: — Да… Майк насвистывал себе под нос, разворачиваясь и направляясь на кухню. Прошло ещё несколько мгновений, прежде чем Уилл решил, что хотя бы должен сделать вид, что помогает — сварить кофе, приготовить завтрак, хоть что-нибудь. Его мозг приказал ногам опуститься с кровати. Они не двигались. Казались невероятно тяжёлыми. Собравшись с силами, он попробовал снова и наконец смог пошевелиться. Его ноги глухо ударились о пол, и он застонал. Всё тело болело. Будто он всю ночь был напряжён до предела. Слёзы защипали в глазах, когда воспоминания о сне нахлынули снова. Боль. Страх. Ужас. Уилл покачал головой, выдохнул, потер глаза и заставил себя встать. Он слегка пошатнулся и опёрся о прикроватную тумбочку. — Чёрт… — тихо вздохнул он, чувствуя, как в груди сжимается, а голова пульсирует от сильной усталости. Получается, он пережил этот кошмар зря. — Эй, ты будешь завтракать? Хлеб вроде испортился, но… — Майк замолчал, шурша чем-то на кухне. — Есть банан! Уилл медленно вышел из комнаты, заставляя мышцы двигаться хоть немного нормально. Он покачал головой, войдя в общую комнату, опёрся локтями о стойку и опустил голову в ладони. — Не хочу есть… Майк пожал плечами и поставил перед ним полную кружку чёрного кофе. После тяжёлых ночей Уилл часто не хотел завтракать — ничего подозрительного. Он был решительно настроен выглядеть нормально. Быть нормальным. Это был разовый случай. Если он больше никогда никого не поцелует, приступ больше не повторится. А если не будет приступа, не будет и таких кошмаров. Уилл был уверен, что его логика безупречна. Нужно просто пережить этот день. И всё снова станет нормальным. — У меня «История научной фантастики» через… — Майк выгнулся назад, чтобы посмотреть на часы над телевизором, — тридцать минут — чёрт. Ты идёшь на свою… как её… «Угольную»? Взгляд Майка остановился на Уилле, совершенно не подозревающем, что творится у того в голове. Уилл избегал смотреть ему в глаза и снова покачал головой. — Нет, я… думаю, мне нужно сегодня отдохнуть, — тихо пробормотал он. Майк кивнул, залпом выпил целую кружку кофе (он явно был ещё горячим — по тому, как Майк поморщился). Потом он метнулся в спальню, быстро переоделся во что попалось под руку, схватил рюкзак и бросился к двери. До аудитории было двадцать минут пешком, велосипед был со спущенным колесом, профессор всегда приходил на пятнадцать минут раньше и терпеть не мог опоздания. — Я принесу обед! Пока! — крикнул Майк, и дверь захлопнулась. Когда Уилл не услышал щелчка замка, он поднялся от стойки и медленно подошёл, чтобы закрыть внутренний замок. Металл оказался холодным между пальцами и послал резкую дрожь по спине, напомнив ему о чём-то. Он резко отдёрнул руку, судорожно вдохнув, прежде чем даже понял, что сделал это. Каждая часть его тела была сверхчувствительной, болезненной и тяжёлой. И на мгновение он позволил себе сломаться. Лоб Уилла с глухим ударом упёрся в дверь, и из него вырвался громкий всхлип. Он прокатился по всему телу, и Уилл прижал ладони к поверхности двери, пытаясь зацепиться хоть за что-то реальное. Он был истощён и одновременно на пределе. Каждое место, где тело соприкасалось с чем-то, будто одновременно горело и замерзало. Казалось, он не спал годами, будто всё время находился в тревоге, ожидая, что вот-вот случится что-то плохое, словно с того дня, как его забрали, он постоянно живёт в режиме «бей или беги»… Он плакал, пока в нём не осталось больше сил. В какой-то момент он сполз спиной по двери, но ноги подкосились, и он тяжело упал на пол. Поджав колени к груди, он рыдал так сильно, что казалось — сейчас перестанет дышать. Но постепенно рыдания перешли в всхлипы, потом в тихое поскуливание, а затем — в тишину. Уилл долго смотрел в одну точку — на стык плиток на полу. Наконец его взгляд поднялся на часы. 12:15. Скоро вернётся Майк. И он не должен найти Уилла рыдающим на полу. Потому что это ненормально. Сделав глубокий вдох, Уилл поднялся. Будто ночной скованности было мало, он был почти уверен, что на бедре наливается большой фиолетовый синяк — там, где он ударился об пол. Колени тоже были в синяках со вчерашнего вечера. Он пошёл в ванную и плеснул холодной водой в лицо, надеясь убрать отёк после трёх часов слёз. В зеркало над раковиной он не смотрел — не мог вынести вида самого себя в таком состоянии. Приведя себя хоть немного в порядок, он лёг на диван. Включил телевизор на какой-то дневной бессмысленный сериал и укутался в плед, пахнущий Майком. Минут через двадцать в замке зазвенели ключи, и Уилл крепко зажмурился. Трёхчасовой «сон» звучал куда лучше, чем трёхчасовой нервный срыв. Именно это он и скажет Майку. Майк вошёл совсем не тихо. Уилл почувствовал вспышку раздражения. Несправедливо. Майк не мог знать, что Уилл «спит» в половине первого дня, и уж точно не хотел шуметь. — Уилл! Я принёс обед! KFC — о, чёрт… Шаги стали тише, осторожнее. Уилл сделал вид, что просыпается: приоткрыл один глаз, потом другой, потянулся. — Привет… — пробормотал он, садясь. Странно. Он не спал, но тело ощущалось тяжёлым, ватным, как после настоящего сна. — Пахнет вкусно. На самом деле — нет. Запах вызывал тошноту. — Острые крылышки? Лицо Майка расплылось в широкой улыбке. — Ага. И слишком много картошки фри. Он исчез на секунду и вернулся с пакетами, поставил еду на столик и плюхнулся рядом с Уиллом. — Серьёзно? Ты смотришь «Дни нашей жизни»? — поддразнил Майк, разрывая пакет и ставя коробочку с крылышками Уиллу на колени. — Оно просто шло… я спал. Лгать Майку казалось ужасно неправильным. Он никогда ему не врал. Но это была ложь ради него. Не было смысла тревожить его ещё больше. Где-то глубоко внутри Уилл боялся, что однажды Майк решит: Уилл — это слишком много проблем. Поэтому он наденет маску «я обычный парень». Справится сам. Майк и так уже многое пережил из-за него. Уилл открыл коробку и посмотрел на золотистые хрустящие кусочки. Обычно от такого вида у него разыгрывался аппетит — острые крылышки были его любимыми. Но сейчас сама мысль о том, чтобы откусить, жевать, глотать, вызывала ещё большую тошноту. Но он будет нормальным. Он поднял крылышко и откусил. Постарался держать лицо спокойным, медленно пережёвывая. Зажмурился, когда проглотил. Майк тем временем быстро расправился со своей порцией, доел картошку и потом доел остатки Уилла. Всё это время он увлечённо рассказывал о трагической судьбе Мэри Шелли — часто недооценённой пионерке научной фантастики и авторе «Франкенштейна». — Кажется, я видел «Готику» в видеопрокате. Надо посмотреть. Профессор сказал, что там не всё точно, но это вроде художественной версии жизни Мэри Шелли. Майк посмотрел на Уилла — в поисках реакции, хоть чего-нибудь вместо оглушительной тишины, потому что по сути он разговаривал сам с собой. — Ты в порядке, чувак? Ты какой-то совсем тихий. Рука Майка легла на его колено поверх пледа и слегка сжала. Уилл дёрнулся от прикосновения, глаза расширились и встретились с глазами Майка. Тот сразу убрал руку. Это было ненормально. У них никогда не было проблем с прикосновениями. Брови Майка нахмурились так сильно, что казалось, его лицо сейчас сложится пополам. Он смотрел на лучшего друга, и от этого у Уилла так сжалось в груди, что казалось — сердце остановится. Уилл медленно кивнул, уголок губ едва заметно дёрнулся в натянутой улыбке. — Просто устал. Расскажи ещё про свою пару.