Рыцарский ход

Прошло ещё полгода. Рейнхард ван Астрея по-прежнему был Святым Рыцарем, сильнейшим мечником королевства, гордостью дома Астрея и ужасом всех, кто осмеливался угрожать Люгнице. Но те, кто знал его близко, замечали перемены. Он стал чаще улыбаться. Стал чуть мягче в общении. Иногда он мог исчезнуть посреди важного совещания, сославшись на «неотложные дела», и самые проницательные (например, Юлиус) догадывались, что эти дела носят имя Нацуки Субару. Фельт, кандидат на трон, за полгода так и не нашла себе нового рыцаря. Она иногда встречала Рейнхарда в коридорах замка — он всегда был вежлив, всегда безупречен, и в его глазах не было ни капли сожаления. Однажды она не выдержала. — Ты счастлив? — спросила она, когда они случайно оказались вдвоём в королевском саду. Рейнхард посмотрел на неё. В его взгляде не было злорадства, не было жалости. Только спокойная уверенность. — Да, — сказал он. — Впервые в жизни — да. — Из-за него? — Фельт криво усмехнулась. — Из-за того парня с чёрными волосами? — Из-за него. — Ты бросил меня ради какого-то... — Я не бросал вас, госпожа, — мягко перебил Рейнхард. — Я сделал выбор. И никогда о нём не жалел. Он поклонился и ушёл. Фельт смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри поднимается что-то, похожее на зависть. Не к Субару — к тому спокойствию, которое было в каждом шаге её бывшего рыцаря. А Субару в это время сидел на крыше их любимого склада, болтая ногами, и ждал. — Ты опоздал, — сказал он, когда рядом бесшумно опустилась белая фигура. — Меня задержали, — Рейнхард сел рядом. — Фельт? — Да. Она спросила, счастлив ли я. Субару напрягся. — И что ты ответил? — Правду. Субару повернулся к нему. Рейнхард смотрел на закат, и в его глазах отражались оранжевые лучи. — Я сказал, что счастлив, — добавил он. — А что будет, если она захочет вернуть тебя? — спросил Субару. Он не ревновал — он просто хотел знать. Рейнхард взял его за руку. — Она не может меня вернуть, — сказал он. — Потому что я не принадлежу ей. Я не принадлежу никому. Кроме, возможно, тебя. — Я не хочу, чтобы ты принадлежал мне, — Субару покачал головой. — А кому ты хочешь, чтобы я принадлежал? — Себе. Рейнхард улыбнулся. — Хороший ответ, — сказал он. — Я постараюсь. Они сидели на крыше, смотрели на закат и молчали. Субару чувствовал, как пальцы Рейнхарда переплетаются с его пальцами, и думал о том, как много всего случилось за этот год. Отречение. Встречи. Сомнения. Поцелуи. И вот теперь — тишина. Самая правильная тишина в его жизни. — Рейнхард, — позвал он. — Да? — Я тоже счастлив. Рейнхард повернул голову и посмотрел на него долгим, спокойным взглядом. — Я знаю, — сказал он. И поцеловал Субару, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставляя небо в россыпи первых звёзд.