Заблудшие души

В лесу не было определённого дня и ночи, было ли тут вообще время? Тёмный лес, деревья которого сливались в одно большое тёмное пятно, серое небо, на котором не было видно ни облаков, ни солнца, луны или звёзд, просто серое нечто, и повсюду снег. Гарри не знает, сколько уже бродит по этому лесу: минут 30, час? Пространство вокруг словно утратило привычный образ. Лес и не думал заканчиваться; он тянулся всё дальше и дальше, растворяясь  в чёрной дымке деревьев. Он остановился, посмотрел на "звезду",  что ещё едва пульсировала в его ладони. Поттер понятия не имел, что с ней делать и куда её нести, но этот крошечный свет был единственным ориентиром в  пустоте. Только сейчас он обратил внимание на то, что он тоже изменился. Он больше не был в тех вещах, в которых встретил смерть на поляне. Вместо грязных джинсов и куртки на нём была белоснежная рубашка с широкими рукавами, что напоминали   крылья, и длинная, тяжёлая мантия чёрного  цвета, которая почти лежала на снегу. Чёрные штаны доходили лишь до щиколоток, оставляя ноги босыми. Обуви не было. Гарри опустил взгляд на ступни. Мальчик  стоял прямо на снегу, но  он не чувствовал холода или влажности. Ветер, что гулял между деревьев, больше не заставлял его вздрагивать. Казалось, что он сам стал частью этого  холода, растворился в нём, превратившись в тень. Почему он сразу не заметил? Может быть, шок вытеснил осознание на задний план, а может, его мозг  до последнего цеплялся за образ "Живого Гарри", отказываясь принимать это новое, чужеродное одеяние как реальность. — Что же мне с тобой делать? — спросил Гарри у души,  пытаясь отвлечься от своих мыслей о собственных изменениях. Тепло "звёздочки" ещё отдавало в руки.Это было странное, почти забытое ощущение. Даже если Поттер не чувствовал  мороза, ему казалось, что душа греет его изнутри — там, где  раньше было сердце. Каждая секунда этой призрачной теплоты  была  для него доказательством: он всё ещё мог договориться.  Если он сохранит этот свет, если сможет донести его туда, куда нужно — Смерть увидит его старания. Это был его тайный счёт,  его способ выкупить право на возвращение к тем, кто ждал его за Гранью. – Скоро я пойму что с тобой делать, — проговорил Гарри,  пытаясь то ли успокоить душу, то ли дать себе надежду, что сможет показать себя как хорошего работника. Последний раз бросив взгляд на "звёздочку", он пошёл дальше. Ему было невыносимо стоять на месте в этом лесу. Казалось, стоит замереть на секунду, и тени этого леса сомкнутся над ним, похоронив в снегу заживо.  А  в тенях деревьев ему казалось, что кто-то за ним наблюдает и вот-вот выпрыгнет на него, но стоило ему повернуться в сторону теней, там никого не было, и чувство взглядов пропадало. Поттер шёл дальше, перестав оборачиваться назад, чтобы попытаться увидеть что-то в тенях. Все его мысли были заняты тем, что же делать со "звездой". Смерть не дала ему инструкций? Значит, он должен проявить смекалку и сам понять. Ему не сказали куда идти? Значит, он должен сам почувствовать путь. Хорошие работники не задают лишних вопросов.  Они верны своему начальству и не  будут идти наперекор и возмущаться.Гарри чувствовал, как внутри снова вскипает привычное раздражение, но тут же подавлял его, как опасную искру в пороховой бочке. «Злиться нельзя», — твердил он себе. Гнев — это признак слабости, признак того самого бунтаря-Поттера, который вечно лез на рожон.Теперь он должен быть безупречным проводником. ​«Если я не пророню ни слова жалобы, если донесу эту душу в полной сохранности... тогда у меня будет право просить. Одна спасённая искорка в обмен на одну минуту в их объятиях. Это честная сделка. Я просто должен доказать, что я её достоин». Он продолжал идти вперёд, но с каждым шагом уверенность таяла, оставляя во рту привкус золы. Какой смысл искать конкретное место в пространстве,  где нет сторон света? Лес безграничен,   он дышал ему в затылок, стирая след за спиной  и не приближая горизонт впереди. Сколько бы он ни шёл — час или вечность — пейзаж оставался тем же: тени, деревья, тишина, снег. Вдруг нужной точки вообще нет? Вдруг Покой это не место, а... что-то другое? От этой мысли по спине пробежал холодок. Как отправить душу на покой, если не знаешь, что нужно делать?  Неужели провалит первую проверку Смерти? Если он не справится с первым заданием,  дверь к родителям захлопнется навсегда. Смерть не любит дилетантов. Она  забрала у него всё: право на покой, право на перерождение,  право на встречу, подсунув взамен этот холодный изумрудный яд в венах и тяжёлую косу. Но он не может злиться. Злость — это неподчинение. А он сейчас — самый преданный слуга.Гарри остановился  и поднёс ладонь с душой почти  к  самому лицу. Его первое задание. Его единственный шанс на выкуп. «Звёздочка» пульсировала сильнее, в этом ритме Гарри почудился страх. Душа дрожала. Она была маленькая, беззащитная и, в отличие от него, имела право уйти. ​— Счастливая ты, — прошептал он. Его дыхание, лишённое пара, едва коснулось золотого света. — У тебя есть шанс начать всё заново. Снова увидеть настоящее солнце. Навсегда забыть этот холод и эту вечную тьму. ​После этих слов Гарри почувствовал, как «звезда» перестаёт так сильно дрожать. Её пульсация стала ровной, а тепло, исходящее от неё, усилилось, согревая его замерзшие ладони. ​Он понял, что «места» не существует. Путь открывает не точка в лесу, а проводник. Душа не уходила, потому что боялась окружающий её пустоты . Чтобы сопроводить её, он должен был показать, что там, за Гранью, — не страшно. Поттер помедлил, он ещё не был уверен, правильно ли понимает правила этой игры. Он чувствовал себя нелепо, разговаривая со «звездой». Но если это цена встречи с мамой... Он был готов на этот абсурд. — Всё хорошо, — выдохнул он прямо в сияние. — Смерть — это не конец. Это просто... следующее большое приключение. Гарри легенько большим пальцем погладил "звезду" пытаясь унять её дрожь. Он выкладывал в это движение всё своё  спокойствие,  указывая душе  на начало ноаго пути. Пульсация огонька стала  ровнее, тревога  почти исчезала, уступая место доверчевому мерцанию. ​Сам до конца не понимая зачем,Гарри склонился и почти невесомо, коснулся губами тёплого ядра души. Это не был поцелуй любви– это было  одновременно и прощание ,и благословение . В этом жест он передал всё то тепло, которое он помнил из живого мира: вкус сливочного пива, смех Рона в гостиной, запах старых книг Гермионы. Он отдавал ей свои лучшие воспоминания, чтобы она не боялась уходить в пустоту. -Иди .Тебе ждёт новый путь - прошептал Гарри. Звезда вспыхнула в последний раз, на мгновение осветив его бледное лицо, и медленно растаяла, оставив после себя лишь фантомное ощущение тепла на губах. Гарри замер, глядя на пустую ладонь. — Хах... я чёртово подобие Дементора, — нервно пробормотал Гарри. Горькая шутка сорвалась с губ прежде, чем он смог её обдумать. Поттер всё так же смотрел на ладонь, где мгновение назад пульсировала  душа. Последние крупицы тепла быстро таяли, оставляя после себя лишь фантомный зуд. Он сделал это. Он справился с этим. Мальчик выполнил своё первое задание и замер, ожидая, что сейчас реальность дрогнет. Смерть должна была явиться, кивнуть в знак согласия, подтвердить их негласный контракт и отвести его к родителям. Но тишина леса лишь стала плотнее. Никто не пришёл ни через  минуту, ни через пять. — Может, надо больше душ сопроводить? И тогда получится? — пробормотал в пустоту. Его голос утонул в серой мгле. Гарри посмотрел в глубь леса, где стволы деревьев сливались  в одно  чёрное пятно. Пока  душа была рядом, она служила крошечным маячком, разгонявшим липкий страх. Теперь же он снова остался наедине с тенями, которые, казалось, придвинулись на шаг ближе. Как же  ему не хватало  небольшого, родного «Люмоса». Один огонёк на кончике палочки — и мир перестал бы быть таким враждебным. Взгляд  Поттера упал на косу. Если у него получилось сопроводить душу, у него есть шанс подчинить эту силу? Хороший работник — это тот, кто владеет своим инструментом на все сто. А как он может быть полезен, если магия внутри него напоминает дикого зверя? Гарри закрыл глаза и глубоко вдохнул ледяной воздух. Чтобы приручить силу, её сначала нужно почувствовать. Сконцентрироваться только на ней и отпустить все мысли. Он постарался отсечь все мысли о Дамблдоре, о войне, о смерти, о боли, концентрируясь только на пульсации  в венах. Эта магия не имела ничего общего с его родным даром.Она не была тем золотистым, уютным теплом, которое всегда жило в его груди. Это был жидкий мрак. Тяжёлая, инертная субстанция, напоминающая скорее ртуть или расплавленный свинец, медленно текла по венам. Ощутив этот вязкий поток, Гарри попробовал сдвинуть его с места, направить к ладоням. Вот только... У него не было палочки из остролиста — только древко косы, грубое и древнее.  Разве он сможет наколдовать что-то ею? Он не знал, но попытка была его  единственным  способом узнать. Даже если это не принесёт результата, он должен был хотя бы попытаться. Поттер до белизны в костяшках сжал рукоять, представляя, как холодный свинец из его рук перетекает в дерево, превращаясь в свет. Он чувствовал, как магия неохотно, подчиняясь, начала течь в рукоять косы и постепенно наполнять её.  Это не было похоже на лёгкую искру, проскакивающую через палочку; это было похоже на то, как по старым трубам пускают тяжёлую ледяную воду. Гарри зажмурился. Он не хотел открывать глаза.Ему было страшно увидеть очередной провал, увидеть, что он окончательно лишился контроля. В его воображении на конце лезвия должен был вспыхнуть привычный шар "Люмос" — яркий, тёплый, разгоняющий мрак. Но когда он всё же решился взглянуть на результат, его ждало разочарование, смешанное с ужасом. Никакого шара не было. Вместо него вся коса — от основания рукояти до самого острия лезвия — начала испускать ровное, призрачное зелёное свечение. Тот же ядовитый оттенок, что недавно окутывал его тело. Магия не вышла наружу, она просто пропитала инструмент, сделав его видимым в этой вечной тьме. ​Гарри смотрел на свои ладони, которые светились в такт косе, и чувствовал, как по спине пробежал холодок. Это точно был не тот «Люмос», которому его учили в Хогвартсе. Это был свет, который не согревал, а лишь подчёркивал мертвенную бледность его кожи. ​— Ну... по крайней мере, я больше не в полной темноте, — прошептал он, стараясь подбодрить себя. ​Это был прогресс.Пугающе, странно, но прогресс. Если он смог заставить косу светиться, значит, он сможет заставить её делать и всё остальное? Хороший работник должен уметь пользоваться своим инструментом, даже если этот инструмент кажется ему чудовищным. Мальчик посмотрел вперед. Теперь у него был свет — призрачный, изумрудный, но это было лучше, чем ничего. Теперь он мог идти дальше, искать новые души, собирать их на свой невидимый счет и одновременно приручать холод в венах. Он убеждал себя, что чем быстрее он станет «профессионалом», тем скорее Смерть признает его право на вознаграждение. ​Тяжело вздохнув, он двинулся вглубь бесконечных деревьев.

***

​Какая это была душа по счету? Пятая? Десятая? Тридцатая? Гарри потерял счет времени и цифрам. Он просто выполнял свою работу, как верный служащий, который отчаянно хочет заслужить отпуск. Вот только его «отпуском» была минута в объятиях родителей, а валютой — эти маленькие  огоньки. ​Если Смерть до сих пор не явилась, значит, он сделал недостаточно. Значит, его «план работы » еще не выполнен. ​С каждой новой душой, которую он находил в сугробах или среди черных корней, Поттер повторял один и тот же заученный ритуал. Он больше не запинался, его голос стал ровным и почти лишенным эмоций. ​— Всё хорошо, — монотонно произносил он, уже не вдумываясь в смысл слов. — Смерть — это не конец. Это лишь путь дальше. ​Он привычно гладил «звезду» большим пальцем, успокаивая её пульсацию, и исполнял роль своего собственного дементора. Короткое, невесомое касание губ к ядру души — «поцелуй», дарующий покой. Это стало механическим движением, как взмах волшебной палочки в прошлой жизни. ​Гарри ловил себя на мысли, что он почти перестал видеть в них людей. Теперь они были для него просто искрами, которые нужно «погасить» правильно, чтобы получить заветную премию. Он старался не думать о том, кем они были при жизни. Хороший работник должен быть эффективным. ​Но чем больше душ он провожал , тем сильнее его давила тишина. Он оглядывался назад, ожидая увидеть Дамблдора или хотя бы ту высокую фигуру в капюшоне, но лес лишь плотнее смыкал свои челюсти. Мальчик продолжал идти, босые ноги уже давно перестали ощущать структуру снега, а коса в его руке светилась всё тем же ровным, безразличным светом, освещая его путь в никуда. Эта чужая магия в его венах постепенно становилась привычной, и холод уже не казался таким невыносимым. Сила начала понемногу слушаться его, перестав оказывать то яростное сопротивление, что было вначале. Но она всё равно оставалась для него чужой. Как бы он ни старался её принять, она была постоянным напоминанием: в этом лесу у него нет даже собственного дараЕго родная магия осталась там, сзади, вместе с его жизнью. ​Впрочем, Гарри быстро нашёл способ договориться и с этой силой. Он не пытался полюбить её или понять — он с ней торговался. ​Каждый раз, направляя поток в косу без лишней концентрации, он словно заключал негласную сделку: «Я дам тебе течь через мои руки, а ты за это осветишь мне путь». Иногда ему даже удавалось создать «Люмоса» — летящий рядом призрачный зелёный шарик света. Поттер не пытался наколдовать что-то более сложное, боясь нарушить это хрупкое равновесие. Он словно боялся, что если попросит у магии слишком многого, она потребует взамен больше, чем он готов отдать. ​— Давай же... ещё немного. Только свет, и ничего больше, — шептал он, когда коса начинала пульсировать слишком ярко. ​Ему казалось, что если он будет «экономным» и дисциплинированным в использовании этой силы, Смерть зачтёт это как ещё один плюс в его личное дело. Хороший работник не транжирит ресурсы. Хороший работник знает меру. ​Гарри шёл дальше, и летящий рядом зелёный огонёк послушно освещал его путь. Мальчик воспринимал эту магию как временный, арендованный инструмент. Он всё ещё верил: как только он увидит родителей, эта холодная ртуть в венах исчезнет, и он снова станет собой. Он просто одолжил эту силу у Смерти — под  процент, который он надеялся выплатить своей  службой. Гарри продолжал свой путь, сканируя взглядом сугробы и корни деревьев в поисках новой души. Но в этот раз привычный ритм был нарушен. В паре метров впереди вспыхнуло свечение, от которого у Поттера потяжелело в животе. ​Это не был тот мягкий, золотистый свет, который обещал тепло и покой. Это сияние было чёрным. Оно не разгоняло мрак — оно  поглощало его.Казалось, сама реальность в этой точке дала трещину, обнажая гнилую изнанку. ​Гарри замер, коса в его руке тревожно пульсировала изумрудным огнем. Он никогда не встречал ничего подобного. Сделав осторожный шаг вперед, он увидел, как «звезда» начала стремительно меняться. Из её центра вырвался густой маслянистый туман, пахнущий сырой землёй и старой кровью. Дым рос, клубился, обретая жуткое подобие человеческого силуэта. ​Когда туман развеялся, золотистой искорки больше не было. На её месте стояло Оно. ​Существо было неестественно высоким, его фигура казалась изломанной, будто кости внутри переставили в случайном порядке. Непропорционально длинные руки с тонкими, многосуставчатыми пальцами почти касались снега. Вместо кожи — колышущаяся пустота, в которой тонули редкие блики света. Но самым страшным было лицо. На нём застыла гримаса такого запредельного ужаса, что Гарри на мгновение показалось, будто этот крик зазвучал прямо у него в черепе. ​Заметив Поттера, существо преобразилось. Ужас сменился первобытной, иссушающей злобой. Оно выпрямилось, издавая звук, похожий на хруст ломающегося льда. Полностью чёрное, сливающееся с тенями леса, оно смотрело на мальчика двумя горящими провалами глаз. В этих глазницах полыхало то же самое ядовито-зелёное пламя, которое теперь текло по венам самого Гарри. ​Существо сделало рваный, дерганый шаг навстречу, и снег под его ногами не просто почернел — он мгновенно обратился в прах. ​— Это... тоже душа? — выдохнул Гарри, чувствуя, как его «сделка» со Смертью превращается в смертельную ловушку.