Заблудшие души

Гарри посмотрел на свои пальцы, крепко сжатые вокруг холодной древесины косы. Единственная слеза медленно спустилась по его щеке, оставляя горячий след, словно от прощального поцелуя, который навсегда забрал с собой тепло, жившее в его теле. Она упала на снег, оставив крохотный след, который мгновенно замёрз. Поттер не обращал внимания на лес, на его запах пыли и вечности. Он игнорировал то, как пальцы снова и снова пытались выпустить дерево, но коса держалась за него крепче, чем он за неё. Он смотрел куда-то вдаль, где деревья сливались в сплошную тьму. Мальчик ждал. Ждал  фирменный блеск очков-половинок, успокаивающий голос Дамблдора: "Гарри, мальчик мой. Ты хорошо справился. Идём назад". Но тишина была слишком тяжёлой. Никто так и не вышел. Поттер начал трогать свой лоб в попытке нащупать шрам. Пальцы прошлись по чуть выпуклой коже. - Это не может быть правдой... - прошептал мальчик, его голос показался таким чужим. Гарри посмотрел на тыльную сторону руки в надежде. Шрам от пера Амбридж – "Я не должен врать" – всё так же был на месте. – Нет... это всё сон. Поттер надеялся,  что если не найдёт шрамов, то значит, он спит. Ведь во снах часто были какие-то пробелы. Например, где-то были неточности во внешности, или же факт того, что ты не дышишь, тебя  никак не пугает.  Факт дыхания. Мальчик задержал дыхание до боли в лёгких, пытаясь убедить свой мозг, что это сон, и наконец-то открыть глаза в больничном крыле Хогвартса. Но ничего. Совершенно ничего. Ему не стало плохо, лёгкие  не начали требовать воздуха, а лицо не налилось жаром. Сердце продолжало биться так же глухо, будто за стеной. Он вдохнул — воздух на вкус был как пепел, но он не принёс облегчения.  Гарри глянул под ноги: снег под ним был чистый, хотя парень стоял тут несколько минут. Он не имел тени. Мир вокруг казался таким чётким и одновременно — абсолютно мёртвым. Но мальчик не терял надежды разбудить себя ото сна. Он со всей силы вцепился ногтями в ладонь .Он ждал ту резкую боль, которая вытолкнет его из этого кошмара. Но боли не было. Только глухое  далёкое чувство давления, будто бы он трогал чужое тело через слой ваты. Гарри попробовал расцепить пальцы  другой рукой, буквально отрывая их от дерева косы. Мальчик хотел выкинуть её как можно дальше. Но стоило ему только отцепить один палец, тот мгновенно возвращался на место, будто бы дерево было продолжением его плоти. –Это просто очень реалистичный сон, – прошептал Гарри в пустоту. Его взгляд устремился в глубь леса. – Директор Дамблдор? Мам? Он ждал. Секунда за секундой тишина наполняла уши, становясь тяжёлым гулом.  Никто не выходил. Не было очков-половинок с мудрой порадой. Не было рыжих волос, которые он так ждал увидеть. Лес не ожил. Только сейчас Гарри начал понимать: за ним никто не придёт. Его не пришли спасти. Его снова оставили одного. Надежда, что до сих пор билась под рёбрами,  внезапно угасла, оставив тягучее и холодное ощущение. – Опять... – голос перестал звучать с надеждой, теперь слышалось лишь разочарование, – Опять это сделали. Он снова остался один со всеми проблемами. Это было похоже  на больное дежавю: стоит ему поверить , что он не один,  что кто-то старше и сильнее протянет руку помощи, как иллюзия разбивалась, будто бы тонкое стекло, оставляя после себя раны.   Тишина в лесу теперь  не ощущалась как спокойствие– теперь она была словно издевательство. Никто не вышел. Оставили его тут с этой проклятой косой,хоть и обещали быть с ним до самого конца. Гарри бросили. Точно так же, как и оставили его на пороге у  Дурслей — людей, которые презирали каждый его вздох.  Для них он был не ребёнком, а домашним эльфом, жизнь которого должна ограничиваться готовкой, уборкой  и удушающей темнотой каморки под лестницей. Так же само, как и оставили его на проклятом турнире, где весь Хогвартс обернулся против него. Тогда он узнавал о смертельных заданиях не от Директора, а от других людей. А после кладбища – после крови, боли и возвращения Волан-де-Морта – его назвали  сумасшедшим  и снова заперли за стальными прутьями Тисовой улицы. И сейчас. Сейчас он снова один, когда ждал, что с ним будут дорогие ему люди, без поддержки, в этом лесу. Неужели он просто чья-то пешка, которая никогда не сможет выйти из игры? В жизни он был скован бременем пророчества, из-за которого лишился семьи и детства. Поттеру  не давали выбор играть роль героя или нет.Всегда всё было решено вместо него: участие в Турнире, становление героем и крестражем, обучение окклюменции у Снейпа, которое больше было похоже на пытки, чем на помощь.Даже его смерть была уже давно прописанным финальным ходом в чьей-то партии. Но почему смерть не стала финалом?  Почему даже за гранью Гарри стал пешкой уже в другой игре — в  игре самой Госпожи? — Почему именно я? — прошептал Гарри, шёпот для него прозвучал как гром.   Почему именно он?  Почему не Дамблдор, который хотел собрать все реликвии Смерти? Почему не  Волан-де-Морт, который рвал душу, лишь бы  не умереть? Они искали Смерть, они изучали её и хотели покорить её. А Гарри хотел быть просто мальчиком. Он и  так отдал всё, что было: семью, детство, крёстного, друзей, свою жизнь. Что ещё от него надо? Поттер чувствовал, как внутри начинает что-то кипеть. Это был  не  жар жизни. Это был холодный, разрушающий гнев, что растёкся по венам будто жидкий азот. — ПОЧЕМУ Я?! — начал кричать парень куда-то в пустоту, разрывая тишину леса, — Я ЧТО, МАЛО ОТДАЛ?! Гарри чувствовал, как внутри всё бурлит. То, что текло по венам, не было привычным теплом магии, — это был холодный яд, который требовал выхода. Держать его внутри стало уже тяжело. — НЕНАВИЖУ! — взревел мальчик. Он развернулся к дереву слева и ударил. Это был не просто удар – он вложил туда всю свою обиду на судьбу. Дуб не просто сломался. Он вздрогнул  и за мгновение превратился в столб серой пыли, который рассыпался у ног Гарри. — Это ещё что такое?! — Мальчик в ужасе отпрыгнул, глядя на горсть пепла. Это была не его магия. Его магия ощущалась как свет, как что-то тёплое в груди, как защита. А эта... эта магия пахла склепом. Она не защищала. Она просто стирала, превращала живое в ничто. Осознание того, что  у него отобрали последнее – его магию, собственную искру надежды, оставили его без ничего, – заставило гнев вспыхнуть с новой силой. Магия окутала его тело ярко-зелёным цветом, точь-в-точь как цвет, который он видел перед смертью. — Это всё потому, что я избранный?!— дальше начал кричать парень, уже не замечая, как лес вокруг исчезал. Деревья вокруг начали терять жизнь: ветви чернели и ломались без единого звука, кора покрывалась трещинами и отсыпалась трухой.Чем ближе дерево было к Поттеру, тем быстрее этот процесс происходил.  Уже сейчас в паре метров от мальчика лес начинал осыпаться и оставлять от себя лишь чёрную горсть на снегу. — Да как это остановить? — прежняя злость уже сменилась паникой перед самим собой. Он был эпицентром. — Прекрати! Он пробовал взять магию под контроль:  закрыть магическое ядро, не дать магии дальше выходить из себя. Но всё было тщетно, эта сила не слушалась его и даже не намеревалась остановиться. Лес продолжал рассыпаться как карточный домик, а мальчик всё так же светился цветом Авады. В отчаянии он посмотрел на свои руки. Пальцы, всё так же намертво вцепившиеся в древко косы, пульсировали тем же зелёным светом.  Это всё из-за чёртовой косы, что так и вросла ему в руки.Она была источником, она была сердцем хаоса.Собрав последние силы, Гарри с криком рванул руку. Коса с глухим стуком упала в пепел. Тут же зелёное марево погасло, а деревья перестали сыпаться мертвым пеплом. Тишина вернулась – теперь она была более тяжёлой, чем прежде, она давила на плечи.Гарри стоял посреди серых куч пепла, руки дрожали , а тело пробирало мурашками от содеиного.  Стоило гневу накрыть его, так он потерял контроль над единственным,  что ему оставили – над силой. Он  Чуть не  уничтожил этот лес,  а вместе с ним - и свою душу — Я не хотел... — прошептал Гарри, его голос, полный ужаса, вздрогнул. Он вспомнил слова той сущности  в капюшоне. Смерть назвала его Повелителем. Сказала, что его обязательство — сопровождать души. Неужели это и есть  его вечность? Быть запертым тут  и смотреть, как другие души находят покой, которого он  сам так ждал? Но вдруг в его мыслях появилась сумасшедшая, отчаянная идея. Если Смерть хочет его службы, то у этой службы должна быть цена. В мире живых  за работу платят. Смерть знает, что такое договор? — Ты... говорила, что я Повелитель, — тихо говорил в пустоту мальчик, пытаясь остановить дрожь в руках. Поттер медленно перевёл взгляд на косу, что лежала  в пепле. Она выглядела почти невинной, если бы не выжженная пустота вокруг. — Если я приму это... если я буду выполнять роль Повелителя, ты разрешишь мне встретиться с родными? — он заговорил быстрее, будто боясь, что сейчас перервут. — Дай мне их увидеть. Хоть на минутку. Это же честный обмен?Моё служение взамен на небольшую встречу. Пожалуйста.... Гарри всматривался в тьму между деревьев, ждал знак, порыв ветра, любое "да". Он был готов проводить миллиарды душ, если в конце  этого бесконечного пути его будет ждать хоть один взгляд  зелёных глаз матери. Поттер подошёл к косе. Он смотрел на неё как на контракт,  написанный кровью. Если он возьмёт её в руки, это будет означать его согласие. Это будет его подпись под невидимым договором: вечность работы на минуту истины. Мальчик переубедил себя, что Смерть проверяет его на прочность, перед тем как дать то, чего он так хочет. Гарри нагнулся, чтобы поднять с кучки пепла косу, но вдруг посреди сугробов снега и пепла  что-то блеснуло.  Свет был тусклым, будто кто-то случайно впустил в тьму крохотную золотую искорку. Мальчик замер. Он отошёл от косы и приблизился к этому свечению. Аккуратно, будто боясь потревожить, он убрал снег и пепел пальцами. Там, в холоде, лежала звезда. Небольшая, на вид хрупкая, она пульсировала медленным ритмом и отдавала в руки живое тепло. Это был не огонь, что сжигает, – это было тепло чьего-то последнего выдоха. Это была душа. У Гарри перехватило дыхание. Это было его первое задание. Его первый взнос в цену, которую он поставил на встречу с родителями. Если сейчас он начнёт работать, покажет своё рвение и старание, то Смерть быстрее смилуется над ним. —  Я проведу тебя, — тихо сказал мальчик, в его голосе слышалась ещё детская надежда на чудо. — Не бойся. Я сделаю всё правильно. Он аккуратно, будто бы самое дорогое сокровище, взял душу в одну руку.Её тепло казалось авансом  за его будущее счастье. Свободной рукой  он снова стиснул дерево косы. В этот раз она не пыталась снова уничтожить всё вокруг. Гарри выпрямился и зашагал в глубь леса. Каждый шаг был наполнен решимостью человека, который верит, что сможет перейти вечность. Он крепко сжимал звезду, словно она была не просто душой, а распиской, которую он обязательно предъявит, когда придёт время требовать своё. Поттер шёл уверенно, ещё не зная, что Смерть не ведёт подсчётов, а пустота, с которой он пытался договориться, не умеет быть благодарной.