5 намёков и 1 действие

You make me feel so young

You make me feel

There are songs to be sung

Bells to be rung

and a wonderful fling to be flung

And even when I'm old and gray

I'm gonna feel the way I do today

'Cause you make me feel so young

You Make Me Feel So Young - Frank Sinatra

Возвращаться странно. Прошли века с тех дней, когда семейство Калленов обосновалось в Форксе. Прошли годы с того дня, как они уехали, чтобы “проветриться”. Жить на одной территории с псинами всё ещё не прельщало, но выбора особо-то и не было. Форкс был идеальным местом для жизни. Дождливая погода, изредка сменяющаяся солнцем; приветливые жители, которые не задают вопросов; леса, в которых можно не скрываться. Всё то, что может просить… вампир. Или целое семейство, возвращение которого наделало шуму. В Форксе редко происходит что-то на виду. Этот городок жил за счёт слухов, маленьких сенсаций, которые будут смаковать ещё неделями. И потому ничего удивительного в том, что одна из таких маленьких сенсаций дошла и до Калленов. Оказывается, не только их возвращение взволновало город. Оказывается, новый шериф, с которым ни один из семейства не был знаком, совсем недавно развёлся. Дочь уехала вместе с матерью, оставив мужчину одного. Карлайл даже чувствовал некоторую боль за незнакомого ему человека: он сам не мог представить свою жизнь без Эсме и детей, даже если семья, как и брак, были лишь номинальными. Все они нашли друг в друге опору. И старшему Каллену хотелось увидеть человека, опора которого осталась лишь в нём самом. А потому, когда в больницу, в которой Карлайл теперь работал, заглянул шериф Свон, он не упустил возможности оторваться от пациентов, которых было не так уж и много, чтобы познакомиться. Чарли отряхивает промокшую куртку, растрепывает волосы – Форкс, как всегда, не радует погодой. Он к этому привык, как и все местные жители: со временем начинаешь относиться к ливням и вечно промокшим ногам с легким фатализмом. Некоторые, конечно, не выдерживают и переезжают в места потеплее, но у Свона эта промозглая погода уже где-то под кожей, без неё он уже и не сможет, наверное. Даже пытаться не будет, пускай дом теперь и кажется слишком тихим, даже с включенным на спортивном канале телевизором. Дежурная медсестра смотрит на грязные следы от его ботинок с едва скрываемым раздражением, и мужчина примирительно вскидывает руки: – Хелен, я же по делу, а не просто шляюсь, пощади. Женщина качает головой, но в конце концов улыбается, машет на него, возвращаясь к заполнению карточек: – Не свались с простудой, шериф, зонтики не дураки придумали. Иди уже. Свон показывает два больших пальца, плечом толкает дверь в главный коридор совсем небольшой больницы. Сегодня он здесь не для чего-то серьёзного – забрать пару бумажек по старым делам, просто проветриться и заодно познакомиться с новым врачом, который взвалит на себя обязанности коронера. Работа неблагодарная и почти на добровольной основе – в маленьких городишках навроде Форкса рук всегда не хватает, как и грамотных специалистов. Всех теперь уносит в большие города. С доктором Калленом он удачно сталкивается прямо в коридоре. Сложно перепутать – всех остальных сотрудников Чарли уже знает в лицо. Взгляд Карлайла первым делом цепляется за усы. Потом – глаза, тёмныеи уставшие. Каллен хотел бы знать, что видели эти глаза за свои годы. Чарли Свон выглядит привлекательно, и что-то внутри подсказывает, что он хороший человек. Так же, как это “что-то” толкало Карлайла к спасению определённых людей, которые теперь составляли его семью. Шериф протягивает руку первым, с легким интересом разглядывает врача: похоже, тот совсем не вылезает с работы, бледный даже для таких мест, как Форкс. – Чарли Свон, шериф. Как вас занесло в нашу глушь? Карлайл пожимает чужую ладонь и невольно тянет воздух ноздрями. Пахнет от Чарли тоже приятно. Будто бы чем-то домашним. А еще пахнет вкусно, но это вампир стойко игнорирует. – Карлайл Каллен, врач, и предположу, что с недавнего времени ещё и коронер, – улыбка – мягкая, чуточку даже мягче, чем необходимо, потому что Карлайл давно не встречал настолько интересных для себя людей, – ох, мои предки жили в этом городе ещё очень давно. Я подумал, что вернуться в место, где Каллены пустили корни, хорошая идея. Здесь, кажется, многие придерживаются подобных взглядов. Хотя молодежь, вон, рвалась в город. И Карлайл этого не понимал. Он долго прожил в городах, и каждый раз это были лишь лишние нервы, лишние шансы встретить собратьев, не всегда дружелюбных. Чарли мягко улыбается, с удивлением отмечая, насколько у доктора холодные ладони – почти как держать в руке кусок льда. В больнице всегда прохладно, да и недостаток чего-то там в крови, обозванное модным медицинским словом "анемия" тоже заставляет конечности мёрзнуть. У Рене такое было – одна из причин, почему она хотела перебраться в место потеплее. Никогда не терпела неудобств или стеснений, лёгкая на подъем, и такому неуклюжему и замкнутому человеку, как Чарли, за ней было попросту не угнаться. Чарли важно кивает, слушая про возвращение к корням: многие семьи в Форксе жили здесь поколениями, взять тех же ребят из резервации. – Многие да не все. Много кто уезжает, мало кто возвращается. Вы почти сенсация, доктор Каллен. Об этом, может, и в их газете напишут – по настоящему интересных событий здесь и правда мало. – У Вас мягкая кожа, – совершенная глупость, но Каллен, кажется, попал под очарование шерифа, только-только познакомившись с ним. Возможно, Карлайл был бы не против познакомиться поближе. Рукопожатие, кажется, немного затягивается. Достаточно, чтобы Чарли успел рассмотреть необычный медовый цвет глаз мужчины и тонкие линии его лица. Такие называют "аристократичными", и это слово кажется каким-то неуместным в приемном покое больницы. – Кожа? Вы первый, кто мне об этом говорит, – высвобождает руку, с небольшими мозолями от пистолета, неловко трёт шею, – ваша тоже ничего. Происходящее по-глупому комедийно, и Каллен почти смеется, когда Чарли ему отвечает. “Тоже ничего.” Лучший комплимент за все века, что он прожил, и он был бы рад услышать эти слова вновь. Может, что-то хорошее из этого и выйдёт – Карлайл всегда старался думать о хорошем. Иначе вечная жизнь была бы совсем невыносимой. Свон хлопает себя по карманам, будто что-то забыл, а после – по плечу Каллена, словно они старые друзья, и в этом чувствуется лёгкая неловкость Чарли в общении с кем-то новым. – Был рад заглянуть и познакомиться, но работа не ждёт. Ещё точно встретимся, доктор, но надеюсь, не из-за убийства. Карлайл провожает взглядом удаляющегося шерифа, и в глазах – мягкие смешливые искры, перемешанные с интересом. Кажется, эта маленькая сенсация в лице Чарли Свона станет для него любимой.

***

В лесу прохладно. И совсем немного сыро. В этих местах подобная погода не была чем-то удивительным, но почва под обувью всё равно неприятно проминалась и прилипала грязью. Зато дышалось прекрасно – каждый вдох дарил запах хвои, приятный и родной, в какой-то степени. Карлайлу нравился лес Форкса. Не только потому, что здесь можно было не скрываться. Здесь было уютно. За исключением некоторых моментов. Чарли Свон накаркал. О том, что на опушке под деревом нашли труп, узнали быстро – если кто-то терялся, то это сразу же замечали, городок был маленький и тут каждый знал друг друга. И от того каждая потеря ощущалась особенно остро. Каллен поправляет лямку сумки на плече, проскальзывает под полицейской лентой. И с сожалением смотрит на мужчину, чьи глаза навсегда застыли в ужасе. Может, зверь, может, кто-то другой. Карлайл лишь надеялся на то, что это не станет постоянной проблемой для города. Взгляд выцепляет Чарли, стоящего у тела, и уголки губ приподнимаются. – Шериф Свон… – “рад Вас видеть” говорить, наверное, неуместно, – здравствуйте. Что у нас тут? Дело совсем паршивое: нападение диких животных в их краях не редкость, леса кишат опасными зверями, но парня будто стая волков потрепала или медведь, а это уже повод для тревоги – придется доставать отцовское охотничье ружье. Никто не хотел, чтобы следующей случайной жертвой хищника стал кто-то из близких. Чарли трёт замерзшие ладони друг о друга, морщась от мелкого холодного дождя, почти незаметного, но постепенно пропитывающего одежду влагой и запахом леса, запахом сырой земли и прелых листьев. Что-то в этом даже есть, некоторая романтика, если бы только не скребущий кости холод и окоченевший труп посреди поляны. Из мрачного созерцания Свона вырывает теперь уже знакомый голос их нового коронера. – А, доктор Каллен. Ещё не сбежали от нас? А стоило бы, работа неблагодарная, – отшучивается, чтобы согнать напряжение, разглядывает бледное лицо мужчины и аккуратно лежащие прядки светлых волос. Перед такой красотой становится даже неловко от своей собственной помятости, от грязных ботинок и плохо выбритых щек. – Предварительно: нападение дикого животного. У нас иногда случается – большие звери забредают из лесов, кидаются на охотников... Лет пять-десять назад уже было такое. Тогда все думали на гризли, шумиха была страшная, но медведя так и не нашли – тот загрыз двух охотников и ушёл восвояси, вглубь леса, куда никто из наспех сколоченного отряда охотников лезть не стал. Наставили капканов и успокоились, а куда деваться. Взгляд задерживается на чужом лице дольше, чем необходимо, и Карлайл улыбается до небольших, совсем незаметных морщинок в уголках глаз. – Кто-то же должен заниматься такой работой, верно? Да и сам Чарли был на такой же неблагодарной должности. Вечная нервотрёпка, дежурства. Каллен был уверен, что тот недосыпал: это легко угадывалось по синякам под глазами. Возможно, стоит потом дать парочку советов, потому что город без своего шерифа не справится. И, может, Карлайл тоже. – Ждём только вашего заключения, и можно будет сворачиваться. Хороший был мужик, – Чарли поджимает губы, достает из кармана упаковку мятных пастилок, с некоторого времени заменяющих ему сигареты, – мы здесь почти все друг друга знаем, всегда помогаем, по-возможности. Вспомнить только, как друзья и коллеги волоком вытащили его из той чернющей тоски, в которую он скатывался, оставшись один. Доктор аккуратно подступает в телу, и в нос ударяет запах крови, уже ссохшейся, но всё такой же яркой для него. Взгляд скользит по телу, выцепляет раны, характерные для крупного животного. На секунду, всего на секунду, в голове мелькает мысль о том, кто мог бы оставить такие раны, но Карлайл старался не быть предвзятым. В конце концов, они тоже не были совсем уж белыми и пушистыми, и Калленам приходилось отдуваться за своих менее приветливых собратьев. Приходится надеть перчатки, осторожно поворачивая шею мужчины, чтобы проверить, нет ли следов от укусов. Характерных укусов. Таковых нет. Хоть что-то хорошее. – Жаль, что его жизнь оборвалась так, – Карлайл поднимает ладонь, закрывая остекленевшие глаза, – у него была семья? Каллен переводит взгляд на Чарли, но всё ещё остаётся на корточках, отчего приходится задирать голову. Чарли неловко мнётся рядом, разглядывает верхушки деревьев, о чём-то беседующих коллег, что прочёсывают местность вокруг – мало ли, какие ещё улики удастся найти. На многое не надеются и особо не стараются, больше убивают время – здесь сложно надумать сверх того, что они уже выяснили. Свон всё равно щурится неодобрительно, просто чтобы поддерживать дисциплину и не казаться слишком мягкосердным. Он коротко кивает на чужой вопрос, опускает взгляд, обещая себе помянуть беднягу за вечерней бутылкой пива. Мертвеца, не доктора, хотя работа у того незавидная. – Да, у него есть взрослые дети, оба уехали куда-то... в соседние штаты, вроде как. Вылетели из гнезда, а жены не стало пару лет назад. – Я, быть честным, не могу представить жизнь без детей, – Карлайл мягко улыбается, и говорить о таком у трупа, наверное, странно, – у нас с Эсме бостонский брак. А все дети – усыновленные и удочерённые. Может, познакомлю Вас с ними как-нибудь, если хотите. Улыбка – учтивая и мягкая. Свон сглатывает неприятный комок в горле, прокашилвается, переключается на тему побезопаснее. – Вы человек с большим сердцем, доктор Каллен, – и говорит более чем искренне. – Буду рад, как выдастся выходной, уверен, они замечательные. Конечно же, у обаятельного молодого доктора есть жена и любящая семья, Чарли и так это знал, но сейчас внутренне будто бы всё равно расстраивается. Он по молодости носил серьгу в ухе и вполне принимал то, что "играет за обе команды", но давно не заглядывался ни на мужчин, ни на женщин. До этого дня и до доктора Каллена. Угораздило же. Каллен поднимается с корточек, вновь становясь чуть выше Свона. – Зверь. Его разодрал зверь. Стоит поставить капканы. Чарли легко пихает ненужные мысли подальше, это он умеет мастерски, протягивает доктору планшет с закрепленными на нем бланками заключения коронера (чуть подмокшими, надо сказать). – Тогда заканчиваем здесь, забираем тело и возвращаемся к цивилизации. – Впереди горы бумажной работы, Свону ещё связываться с родственниками, сообщать им о случившемся, что тоже едва ли легко, – я не знал, что в Массачусетсе особые законы по поводу браков. Потом обязательно расскажете, док, я во всем этом не силён. Каллен на секунду подвисает, совсем по-глупому хлопая глазами. Массачусетс. Кажется, его совсем неправильно поняли, или, может, Чарли и вовсе не был заинтересован в том, что мог ему предложить Карлайл. И с одной стороны это расстраивало, а с другой – успокаивало. Потому что вечность, бесконечная в своей тоске и отчаянии для кого-то, это не то, что Карлайл смог бы пожелать для Чарли. И боль утраты – не то, что он мог пожелать для себя. Пальцы перехватывают планшет из чужих рук, на секунду соприкасаясь с чужой кожей. Всё ещё мягкая, даже если чужие подушечки покрыты мозолями от работы. Карлайл выуживает из кармана ручку, делает пометки в бланке, но про себя отмечает, что надо будет заглянуть в резервацию, даже если не хочется. Даже если потом от него будет пахнуть псиной и придётся оттирать этот запах жёсткой щёткой, чтобы Розали не морщилась. Они все жили на одной территории, и проблем доставлять не хотелось. Особенно такому мягкому шерифу, как Чарли. Шериф машет рукой, и его окрика "Сворачиваемся!" явно ждал каждый присутствующий, так что управляются они быстро. Даже странно, как скоро место смерти уже не отличить от любого другого уголка леса, будто и не было ничего. Словно здесь не оборвалась чья-то жизнь. – Вас подкинуть? Всё равно в больницу ехать. Спрашивает, обернувшись через плечо, не только из вежливости, но и из чувства, как минимум, искренней приязни. Каллен кивает на чужой вопрос. Побыть ещё немного в приятной компании звучит хорошо. В воздухе пахнет дождём. И чем-то еще, совсем неуловимым.

***

За века своей жизни Карлайл пришёл к тому же выводу, который звучал в пословицах. “Попытка – не пытка.” Потому что в его случае попыток могло быть хоть миллион, а то и больше. И от того пытаться снова и снова было легко. Вот и он попытался пригласить шерифа на пару бокалов вина. Или пива, потому что мужчина подобный Чарли вряд ли был любителем полусладкого. Но Карлайл не имел права осуждать. Баров в городе было не так много, а приличных (по меркам Карлайла, который пусть и был рад технологическому прогрессу, остался нравами примерно в тех же веках, в которых родился) – ещё меньше. Но один всё же нашёлся. С приятным, не выжигающим глаза, освещением; без большого количества посетителей; и с небольшими столиками по углам, которые создавали уют. – Рад, что у Вас получилось выбраться, шериф. Каллен привычным движением отодвигает чужой стул, как множество раз до этого, когда когда-то давно ухаживал за девушками, еще надеявшийся на нормальную семью. Без вампиризма и прочего. Чарли даже рубашку надел. Одну из тех "поприличнее", что оставляешь на особый случай. Как будто бы посиделки в баре с почти коллегой по работе и теперь уж точно другом Карлайлом Калленом не должны быть чем-то особым, но ему неумолимо хочется произвести хорошее впечатление. Словно рядом с таким красивым мужчиной и самому хотелось выглядеть хорошо. Или если не хорошо, особо красивым Чарли никогда не был, то хотя бы как это присловутое "прилично". Бар ему знаком, по молодости он побывал в каждом, с друзьями или с женой, но уже давно забросил такие визиты – было не до этого, особенно последние годы. Так что, помимо хорошей компании, было приятно и просто освежиться и почувствовать, что он, вообще-то, вполне ещё молод и до старика ему далеко. – Да, поменялся ночными сменами, – и его коллеги были подозрительно рады выпнуть своего шерифа на эту встречу, явно уставшие от его трудоголизма. Или по иным причинам, Чарли неизвестным, – хороший выбор места. Свон мешкается, не сразу понимая, что стул отодвинули для него, и тихо бурчит благодарность – манеры у Карлайла явно были такими же идеально выверенными, как и всё остальное. Чарли не знал, перед кем и как правильно отодвигать стулья, попросту никогда не интересовался, но сейчас не уточняет. Достаточно той стыдной и глупой ситуации с "бостонским браком". Дело оказалось не совсем в месте его заключения, как теперь знал Чарли, и оплошать так снова не хотелось, не перед доктором Калленом. И вообще, в его время хиппи называли такой брак "лавандовым". Выглядит Чарли просто потрясающе, по скромному, конечно же, мнению доктора Каллена. Возможно в уставших глазах и не совсем опрятной щетине Карлайл найдёт то, что искал всю свою долгую, изнуряющую вечностью жизнь. Но заглядывать так далеко пока рано, пусть никто и не запрещал ему попытать удачу. Мужчина опускается на стул с другой стороны стола, и улыбка всё не сходит с лица. – Как вам город, док? Уже обжились? Ваши сорванцы, наверно, уже рвутся в школу. – О, город замечательный, – пальцы перехватывают меню у подошедшего официанта, и кладут второй экземпляр перед Чарли. Маленькие, совсем незаметные ухаживания. Интересно, а оценил бы шериф цветы… – Все такие дружелюбные, я даже отвык. В городах побольше люди почти и не разговаривают с соседями. А здесь все знают друг друга в лицо… – Да, у нас без взаимопомощи никуда. Так и живём, как большая семья. Чарли смотрит в меню без особого интереса – он всегда заказывает одно и то же, вне зависимости от заведения. Мясной пирог и картошка есть везде. Может быть, некоторые кафе у отделения полиции держат эти блюда специально для него. Взгляд скользит по бумаге, выцепляет знакомые названия блюд, вкус которых Каллен уже и забыл. Прошли века с тех пор, как он пробовал нормальную еду. Прошли года с последнего свидания, когда они с Эсме ещё старались играть роль полноценных супругов. После они сошлись на том, что ни одному из них романтика в этих отношениях не интересна. А после появились остальные, и теперь их семья была крепкой, пускай романтика и осталась где-то далеко. А теперь Карлайл смотрел на Чарли Свона, и, если бы вампиры могли, краснел бы ушами. – Старшие не рвутся. Смеётся тихо, вспоминая с каким лицом Розали слушала новость о том, что им снова придётся идти в школу. Кажется, её больше всех раздражала надобность притворяться людьми. – Но я уверен, они привыкнут. И ради бога, шериф, можно на “ты”. Просто Карлайл. – Хорошо... – мужчина прокашливается, опуская взгляд, поправляет салфетку перед собой, и вот его уши краснеют вполне очевидно, – Карлайл. Вашим ребятам понравится в этой школе, я сам там учился когда-то. И хотел бы, чтобы и его дочка там училась. Что-то больно колет под сердцем, и Чарли снова и снова пробегается глазами по меню, пока чувство не отпускает. Он научился с этим справляться. Палец останавливается напротив названия вина, и Карлайл опускает меню, поворачивая его к Чарли. – Советую вот это. Или ты сегодня по пиву? Чарли совсем упускает момент, когда перед ним оказывается открытая винная карта. Названия сплошь незнакомые и витиеватые – Свон не был ценителем, и вино для него делилось на сладкое, горькое и кислое. И он почти соглашается на пиво, но в моменте понимает, как будет выглядеть с изящно держащим бокал док... Карлайлом. С каких пор тот стал для него мерилом правильности Чарли не знает и старается сильно не задумываться. – Доверюсь твоему выбору. Полезно пробовать что-то новое. Взгляд вверх, чтобы вежливо улыбнуться, и это его самая большая ошибка – потому что в медовых и теплых глазах он попросту тонет. А если без романтичной мишуры, то просто залипает со, скорее всего, максимально глупым выражением лица. Может, ему снова пора носить серьгу в ухе, но что-то подсказывает, что он настолько робеет перед Карлайлом не потому, что тот красивый мужчина, а потому, что он... ну, Карлайл. Подошедшая официантка прерывает его внутреннюю философию, пошедшую на второй круг, как заевшая пластинка: – Шериф, давно вы к нам не заглядывали, – румяная женщина приветливо улыбается. Они вместе учились в старших классах, но Чарли не помнит точно, – дайте угадаю: пирог и тёмное пиво? Со стороны они выглядят, наверное, совсем глупо, но Каллен впервые позволяет себе не задумываться о том, как он выглядит со стороны. Веками он выверял каждое движение, чтобы никто не заподозрил лишнего. Сегодня можно и отдохнуть. А еще потеряться в этом неловком диалоге, в котором каждый из них немного подвисает. Карлайл переводит взгляд на официантку. И раз уж Чарли доверяется его вкусам… – Пирог, стейк с кровью и вот это вино, пожалуйста, – палец указывает в винную карту, и мужчина надеется, что шериф оценит его выбор, а если нет…то придётся приноровиться к пиву, что уж. Как и сказал Чарли, полезно пробовать что-то новое. Даже если сам Карлайл едва ли сможет насладиться нормальной едой, если Свон решит поделиться чем-то из своей тарелки. Доктор о многом сожалел в своей вечности, и о том, что подобные ужины были лишь переводом продуктов в его случае – особенно. Вкус был, но не было насыщения. Чарли запоздало кивает официантке, подтверждая выбор своего спутника. Если женщина удивляется, то виду не подает. Свону остается только гадать, поползут ли слухи. И какие слухи. – Пироги у них отменные, – поддерживает выбор Каллена, пару раз неловко постукивает пальцами по столешнице, – в двух кварталах есть ещё одна неплохая закусочная, там хорошие обеды. Так что если ты не поклонник таскать контейнеры с едой... Официантка записывает заказ, кивая малознакомому мужчине. Едва ли Карлайл выбирался куда-то дальше больницы и их “гнезда”, чтобы не подвергать ни себя, ни остальных лишнему риску. Особенно в солнечные дни. Интересно, когда они уйдут, за окном будет идти дождь? – Итак… Чарли, если ты не против, – Каллен ведёт взглядом по помещению, и людей и правда мало – он едва ли насчитывает пару сердец, – какие развлечения есть в городе? Точнее, как ты сам предпочитаешь отдыхать? Карлайл с радостью бы поделился с шерифом историями о бейсболе, в который они с семьёй играют исключительно в грозу. Когда-нибудь потом… Почему-то внутри крепла уверенность в том, что Чарли поймёт, не посчитает их чудовищами. Пусть и следовало бы. Чарли неопределенно пожимает плечами, тоже осматривает полупустой зал, тихий и уютный. Надо бы и правда заглядывать сюда почаще, может быть, даже в компании доктора, если их свободное время будет совпадать. Не то что бы Чарли искал его компании, но не мог врать себе о том, что эта компания была, черт возьми, освежающе приятной после месяцев жизни на автомате. Свон будто и правда начинал видеть краски ярче, ощущать запахи острее, а вкус – полноценнее. Глупости, но пофантазировать иногда можно и серьёзным шерифам. – Не против, – улыбается, слыша обращение по имени, словно из чужих уст оно звучит по-особенному правильно, – многие здесь ходят на охоту, дичи в этих лесах достаточно, разрешение получил и вперёд. Но мне, по правде говоря, больше рыбалка нравится. Мы когда-то ходили с отцом, потом с друзьями. Есть в этом что-то успокаивающее – сидеть над водой и просто ждать. Чарли старается не разговориться слишком уж сильно, пускай так и тянет рассказать о том, как однажды он выловил сома почти с человеческий рост на обычную удочку. Эту историю знали все, кто значился в списке друзей Чарли, некоторые слышали её не один и не два раза. А вот Карлайл не слышал. Внутреннюю борьбу прерывает подошедшая с подносом официантка. Тепло пахнет выпечкой и чуть пряно – мясом, сдобренным какими-то приправами. Перцем точно, а остальное Чарли различить не может. Карлайл слушает с учтивым вниманием – не перебивает, потому что ему и правда интересно. За свою долгую жизнь он попробовал многое, что-то было попросту не его, за чем-то было приятно просто наблюдать со стороны, а о чём-то было интересно слушать. Слушать Карлайл вообще любил. Особенно людей, которые горят своим делом. А Чарли, судя по всему, и правда очень любил рыбалку. Правда в ней Карлайл едва ли понимал хоть что-то, сам он даже не держал удочку в руках. Его интересовала охота… иного толка. Может, потом, когда-нибудь они смогут обменяться опытом, если, конечно, Свон не решит пристрелить самого Каллена. Два бокала вина, тёмного в неярком освещении светильников над столами, почему-то чуть смущают. Свон к такому не привык, даже на тех немногих свиданиях, что у него были. Ты были простецкими, глупыми и романтичными, и... И он, вообще-то, не должен сравнивать дружескую встречу с таким. Друзья тоже могут пить вино из бокалов вместе. Вон, женщины только это и делают на своих посиделках. Каллен подтягивает к себе тарелку с мясом, и то пахнет хорошо. Куда лучше салата или той же картошки, вкус которой вампиры не могли прочувствовать в полной мере. Может, он утянет кусок пирога у Чарли, чтобы не показаться совсем уж безучастным к чужому вкусу. Пальцы перехватывают ножку бокала, поднимают тот, и Карлайл улыбается, жестом предлагая приподнять бокалы. – Совершенно не знаком с концептом рыбалки, но… предлагаю отметить тот прекрасный улов, что пришёл ко мне в руки. Это почти топорно, совершенно не чета тем мягким ухаживаниям, к которым привык Карлайл. Но ведь пробовать что-то новое полезно? Так говорил Чарли. Надо сказать, что-то новое Карлайл не пробовал очень и очень давно, словно застыв в той тишине, в том спокойствии, что они обрели их семьёй. А теперь в этой тишине появился звук. Сердцебиение, которое звучало для Карлайла громче, чем чьё-либо. Чарли аккуратно отламывает кусочек пирога вилкой, хотя обычно ел его руками, придерживая край бумажной салфеткой, чтобы не замаслить пальцы. Но сейчас, с этим вином, с красивой рубашкой и с Карлайлом рядом, приходится вспоминать какой-никакой этикет. Что-то из того, что вбивала ему мама в детстве, осталось где-то в подкорке. Самые крохи, и Свон очень надеется, что не выглядит несуразно, пытаясь казаться лучше, чем он есть. Пирог вкусный, и это чуть примиряет его с тем фактом, что он откровенно и отчаянно пытается понравиться женатому мужчине. Даже если фиктивно женатому. Даже если очень красивому со всей этой аристократичностью. Чарли явно во что-то влип, просто пока не совсем осознает, во что именно и насколько всё серьёзно. В плане отношений между людьми он был полным профаном, неловким, как подросток на первом свидании... Шестеренки крутятся в голове, но не щелкают, вставая на место. Свон чуть вертит бокал в широкой ладони, стараясь перехватить тот удобнее. Вино облизывает стеклянные стенки, покачиваясь в бокале, оставляет подтёки. Чарли приподнимает брови и тихо смеётся: – Должность коронера и врача не самый лучший улов, но раз ты доволен, – мужчина осторожно касается краем бокала чужого, до тихого "дзынь", – то выпьем.

***

Предвкушение разливается в груди мягкой волной. В воздухе снова пахнет дождём, но сегодня на улице задерживаться надолго не придётся. Даже если прогулка звучит, как хорошая идея, её приходится отложить на другой день. Потому что сегодняшний день особенный. Учебный год начался не так давно, и семейство Калленов уже показывалось на улицах, иногда всей “стаей”, но официально с шерифом они знакомы не были. Пересекались лишь пару раз в магазинах или кафе, неизменно вцепляясь глазами в мужчину, про которого “отец” рассказывал достаточно часто. Прошли века с тех пор, как Карлайла кто-то мог так сильно заинтересовать. Прошли месяцы с того дня, как они вернулись, и Каллен решил, что Чарли можно познакомить с семьёй. В том, что тому не навредят, он был уверен на все сто процентов. Даже если Джаспер только недавно перешёл на… вегетарианство. Машина доктора подъезжает к дому, и Карлайл до сих пор не может убрать с лица мягкую, почти глупую улыбку. Кажется, настолько по-подростковому влюблённым он не ощущал себя ни разу. Даже когда встретил Эсме, чувства к которой со временем стали более…семейно-дружественными. Может, теперь он может позволить себе развод. В современном мире подобное не осуждалось так сильно, как в его годы. Машина сворачивает на гравий, и Карлайл надеется, что Эсме смогла организовать их небольшой "дурдом" так, чтобы те приготовили ужин. Не для них. Для Чарли. Сами-то они ели совсем недавно. Дом выглядит глыбой среди массива леса, таким небольшим островком спокойствия в этом страшном и опасном месте. – Ты им понравишься. Говорит уверенно, выходя из машины и открывая дверь для Чарли. Чарли неоправданно сильно нервничает. Он давно и сам хотел познакомиться с семьей Калленов, и как шериф, который должен знать людей, которых охраняет, и как друг Карлайла. Свон был уверен, что после месяцев общения и встреч их точно можно назвать друзьями. Наверное. Мужчина выходит из машины, благодарно кивнув на открытую дверь – прохладный и влажный лесной воздух остужает голову и покрасневшие уши. Раньше Чарли так не смущался при встрече с новыми людьми – не тот возраст и профессия, но на семью Карлайла, как и на него самого, хотелось произвести впечатление. Хорошее впечатление, конечно же. Свон задирает голову, рассматривая дом в окружении высоких сосен, тихо присвистывает. Он и не знал, что в этой части Форкса кто-то на самом деле живёт – до ближайших домов минут пятнадцать, сначала по грунтовой дороге, а после по шоссе в объезд границы города. Чарли знает, потому что пару раз выезжал на охоту этим путём, и в резервацию – та тоже была на самой кромке леса. – Соседи вас точно не беспокоят, – шутит негромко, стараясь держаться рядом со старшим Калленом, – подростки редко любят полицейских. Каждый день школяров на мелком хулиганстве ловим – в маленьком городе им скучно. Из приоткрывшейся двери дома выглядывает темноволосая девушка и удовлетворённо кивает, то ли оценив пунктуальность, то ли идеальную параллельную парковку. Чарли отмечает, что бледность у них – явно семейная черта. Похоже, прошлое место жительства тоже не баловало солнцем. Карлайл позволяет себе держаться чуть позади Чарли. Не оберегая, как хрусталь, а позволяя действовать самому. В любом случае все… непредвиденные ситуации лучше решать по ходу. Предвиденные – тоже. Старший из семейства Калленов точно знал, что Элис видела Чарли в их общем будущем, она упоминала пару раз, но большего не говорила, чтобы не влиять на ход событий. И то, как та сейчас выглядывает, явно даёт понять, что будущее не изменилось. Особенно это видно по её довольному лицу. И потому Карлайл не может не улыбаться в ответ, мягко и совсем не строго, хотя, наверное, стоило бы. В конце концов он всё ещё был их отцом. – Извини, Карлайл, я не удержалась, – виноватой девушка не выглядит от слова совсем. Похоже, из доктора Каллена его дети веревки вьют, – вы как раз вовремя. Чарли, пойдёмте, всем не терпится с вами познакомиться. Свон хочет что-то сказать, но тихо смеется, подняв руки и сдаваясь – девчушка кажется забавной и чуть суетной. – Рад знакомству... – Элис. – Рад знакомству, Элис. Девушка улыбается, а после незаметно для Чарли показывает Карлайлу большой палец вверх. – Заранее прошу прощения, если будет слишком громко, – Каллен придерживает Чарли за локоть, вводя внутрь дома. Их сразу встречает гостиная, смежная с кухней и столовой. Здесь никогда не пахло едой, никогда не было семейных ужинов или обедов. Они лишь иногда могли собраться для просмотра фильмов, и то, даже новые картины быстро наскучивали. И впервые за долгое время здесь так живо. Они даже разделали тех оленей, на которых охотились недавно. Пришлось повозиться, чтобы мясо не сгорело, но ужин и правда вышел неплохим. Карлайл довольно жмурится, более чем гордый своим семейством. Элис вспархивает вверх по лестнице по ей одной ведомым делам, не забывая поглядывать на определённо абсолютно влюбленных друг в друга мужчин. Все в их семье были воодушевлены новым увлечением Карлайла – тому явно не хватало снова почувствовать себя молодым и опьяненным чувствами. Чарли кивает на слова старшего Каллена, осматривается, стараясь не вертеть головой слишком сильно. На стене возле лестницы – пано с, кажется, академическими шапочками. Что-то из современного искусства, видимо. Веет запахом запеченого мяса и картофеля, и Свон чувствует, как во рту скапливается слюна. Стоило, наверное, хотя бы позавтракать, но он слишком сильно волновался, а теперь его живот был готов завыть серенады от всех этих запахов. Их приход и правда не становится неожиданностью – никто не останавливается и не смолкает, словно Чарли здесь лишний, но и не игнорирует. Разве что белокурая девушка, показательно внимательно протирающая бокалы под смешливым взглядом парня, пытающегося её растормошить. Уютно и по-семейному, так, что чуть щемит сердце, и Чарли рад быть частью этой суеты хотя бы на один вечер. Пока Джаспер и Эдвард расставляют тарелки, тихо переругиваясь между собой, Эсме выходит из-за стола, оправляя платье ладонями. Улыбка на её губах такая же мягкая, как и у Карлайла. – Шериф, рада, что Вы заглянули, – Эсме “стреляет” глазами в сторону Карлайла, – наконец увижу лицо того, кто смог очаровать этого красавца. Меня зовут Эсме. Кольца на руке у женщины нет, когда та протягивает её, чтобы пожать чужую ладонь. Мужчина чуть скованно берёт изящную ладонь Эсме, пожимая, всегда осторожный и неловкий с женщинами. Жена Карлайла оказывается настоящей фотомоделью, и настолько подходит их доктору внешне, что Свон совсем тушуется: – Не мог упустить такой шанс, – улыбается более чем искренне, до тонких морщинок в уголках глаз. Ладонь у Эсме холодная, и кажется, это тоже семейное, – у вас прекрасный дом. Карлайл чуть наклоняется к Свону, говоря тихо. – За столом возятся Джаспер и Эдвард. Блондинку с бокалами всё же доводят, и она раздраженно шипит, замахиваясь на смеюшегося парня – Чарли видел его где-то, кажется, они пересекались в магазине. – Шериф, – тот салютует, приобнимая девушку за плечи и громко чмокая в щеку, – хорошо, что вы пришли. А то наш старик нам продыху не дает, ему нужно общение со сверстниками. Я Эммет, это Розали... Она у нас стеснительная. Чарли тихо смеется, покачивая головой – похоже, отцу семейства активно пытались найти друзей, чтобы тот видел что-то кроме дома и работы. Может, всем им, "старикам" необходим такой тычок. – Скорее вредная, – поправляет Эммета Эдвард, наконец отрываясь от стола. Улыбка на губах чуть неловкая, и он держится рядом с Джаспером. Карлайл точно знал, что это лишь для того, чтобы обезопасить их гостя. И от того нет страха, лишь мягкое тепло в давно омертвевшем сердце. – Не слушай Эдварда, Чарли. Они просто любят друг над другом смеяться, – Карлайл шутливо журит сына пальцем, пока Эсме перемещается за стол. Она опускается на стул около главы стола, мягко улыбаясь Джасперу, который ставит перед ней тарелку. – Джаспер, милый, сходи за Элис, пожалуйста, – женщина касается руки сына, – а то она всё пропустит. Карлайл понятливо склоняет голову. Элис, наверняка, ушла, чтобы не застыть посреди комнаты за очередным видением. Но это не проблема, не в их случае. Почему-то Карлайл был уверен в том, что все видения, связанные с шерифом, хорошие. Он аккуратно подталкивает Чарли к столу, к месту напротив Эсме, пока сам усаживается во главе стола. Вполне классическое распределение ролей. Джаспер взбегает вверх по лестнице и для него это небольшая передышка. Потому что пахнет от Чарли и правда хорошо. Эдвард кладёт приборы около тарелок, ставит блюдо с запечённым мясом посередине стола. Дети переругиваются, как и положено детям, и это тоже по-своему уютно. У Чарли нет братьев и сестер, но он видел большие и дружные семьи в резервации, в детстве часто прибиваясь к местным мальчишкам, пускай особо близко его не подпускали. Разные традиции и менталитеты, для них он всё равно оставался чужаком. А после просто привык быть одиночкой, держаться особняком даже от друзей. Теперь вот, только, стал выползать. Было ли дело в обаянии Карлайла или просто пришло время двигаться дальше – он не знал, только плыл по течению, стараясь урвать побольше тепла в чужой семье, раз уж свою создать не получилось. Элис встречает Джаспера на полпути по лестнице и утягивает в дурашливый поцелуй, радостная тем, что знает, насколько хорошо всё может сложиться. Беззвучно смеется, говорит шепотом на чужое ухо, зная, что услышат её всё, кроме Чарли: – Они воркуют, как голубки, правда же? Розали отвлекается от раздачи тычков и впервые за вечер улыбается, наконец становясь похожей на молодую девушку, а не ледяную скульптуру. Карлайл ловко перехватывает инициативу, приподнимаясь со стула, и берет тарелку Чарли, чтобы положить еды. – Скажешь, когда остановиться. И это совсем уж глупое ухаживание, но никто не говорит и слова. Только Эсме понимающе улыбается, не сводя взгляда с шерифа. – Что побудило Вас стать шерифом, Чарли? – Спрашивает, пока Эдвард разливает по бокалам вино. Исключительно взрослым, конечно же. Чарли коротко улыбается Эсме, совсем расслабляясь, почему-то чувствуя странный комфорт. Если его полицейская чуйка его не обманывает, то он набился в друзья к явно хорошей и дружной семье. И Свон успевает только невнятно промычать благодарность, когда Карлайл вызывается ему помогать. Тоже этикет, по-видимому. Но всё равно приятно до вновь краснеющих ушей. Мужчина и так самый румяный в этом доме, а теперь и вовсе похож на помидор на фоне почти фарфоровых Калленов. Элис и Джаспер неслышно проскальзывают за стол, так, чтобы парень был дальше всех от Свона. Во избежание, потому что румяные щеки шерифа выглядели не только очаровательно, но и аппетитно. Свон благодарно кивает, принюхивается к вину – похоже на то, что они пили со старшим Калленом в баре. А может и нет, на сомелье Чарли точно не тянул. – Обстоятельства, по большей части. Хотел быть поближе к семье и дому, – потому что родители уже тогда жаловались на здоровье, но этот момент он сознательно опускает, – да и хотелось помочь, рук в департаменте не хватало и тогда... Карлайл, спасибо, этого хватит. Голос по странному смягчается, становится тише, когда Свон переключается с разговора о работе на Карлайла. И эту перемену не замечает, кажется, только он сам. – Быть поближе к семье – хорошее желание, – Карлайл мягко улыбается, как никто другой понимающий, как важна семья. Он ставит тарелку перед Чарли, а после ухаживает и за Эсме, пока дети сами разбираются кому и сколько положить еды. Атмосфера более чем мягкая, уютная. И Карлайл не может отделаться от мысли, что хотел бы, чтобы так проходил каждый день. – Как вам Форкс? Не кажется совсем скучным? – Скучно? Да тут что ни день, то приключение. – Эдвард поднимает вилку и делает ею круг, – особенно с этими… – парень проглатывает оскорбление, но все вокруг понимающе морщатся, – из резервации. Глава семейства чуть качает головой, не укоризненно, но предостерегающе. О том, что Квиллеты недолюбливают Калленов, знал, кажется, каждый в городе. Да и то было очевидно: те старались не пересекаться лишний раз, да и на территорию друг друга они не заходили. – Не обращайте внимания, Чарли, дети просто не особо ладят. Где-то презрительно фырчит Джаспер, за что тут же получает подзатыльник. – В Форксе спокойно. О таком месте мы могли только мечтать… Особенно, после жизни в городах побольше, где вампирам-вегетарианцам было сложно. Карлайл перехватывает ножку бокала, поднимает тот вверх. – За знакомство. Рад, что Вы к нам заглянули, Чарли. И они все надеялись, что тот остается.

***

Солнечные лучи осторожно пробиваются сквозь кромку леса. Карлайл придерживает поля шляпы, аккуратно пробираясь по тропинке. Работать в хорошую погоду – подставлять самого себя, но так уж вышло, что люди умирают не только в дождь. К тому же, одно решение он уже давно принял для самого себя. Взгляд смягчается, когда Каллен видит силуэт Свона. Сердцебиение он услышал задолго до того, как подошёл. И именно этот звук позволяет унять лёгкую панику от того, как солнце касается полей головного убора. Ещё немного и коснётся кожи. Но Чарли поймёт. Карлайл почему-то в этом уверен. Шериф жмурится, задрав голову к солнцу, ожидая их коронера. С некоторых пор чуть с большим воодушевлением. Пока что на месте происшествия он один – его ребята умчались на другой вызов, людей всё ещё порой не хватало. Или уже не совсем один. Свон, как всегда, не замечает чужого появления, но к этому он уже привык. – Добрый день, шериф. Что у нас в этот раз? А вот шляпа – это что-то новое. Неужели Карлайл так боится загореть? Или у него настолько чувствительная кожа? – Добрый день, Карл... Доктор Каллен. Всё то же, дикое животное. Кажется, придётся всё же идти на охоту: похоже на Гризли. Перед ними за оградительной лентой – тело немолодого мужчины, со следами, похожими на те, что они нашли на прошлом трупе. Это кто-то из туристов, скорее всего, потому что бледное лицо мужчины кажется абсолютно незнакомым. Место и обстоятельства не совсем подходящие, но Чарли глупо залипает на Карлайле, уже даже не пытаясь убедить себя, что ничего не чувствует. Даже если с таким красавцем у него нет шансов, смотреть ему всё ещё не воспрещено. Белая кожа мужчины, кажется, почти сверкает в рассеянной тени от полей шляпы. Красиво. Так, что дыхание спирает. – Нужен твой вердикт. Но, как по мне, пора заряжать ружье. И, Чарли надеется, после они пропустят по бокалу в баре вместе. Карлайл ловит чужой взгляд и в нынешней ситуации это несколько смущает. Не слишком ли светится его кожа под солнечными лучами? Не изменился ли цвет глаз, ведь семейство Калленов давно не охотилось… Мысли текут волной, одна за одной, но мужчина ловко их перехватывает, не позволяя себе волноваться. Века жизни научили его держать себя в руках. – Не торопись. И не иди на охоту один, это опасно. Голос звучит мягко, без наставничества, но с той заботой, что мог позволить себе Карлайл. Он бы не хотел, чтобы Чарли пострадал. Люди – хрупкие создания, и он убеждался в этом каждый раз, когда его знакомые умирали. Карлайл не считал, но помнил каждого, кого встретил на своём пути, и о чьей смерти потом читал из некрологов в газетах. Мужчина опускается на корточки перед трупом, осматривает привычно, и приходится отпустить поля шляпы, чтобы провести пальцами по ранам, в первую очередь проверяя шею. Никаких следов укусов. И это успокаивает. Атмосфера между ними определённо чуть меняется, и мужчина прокашливается, возвращая взгляд к телу. В первую очередь – работа, чёрт возьми, Чарли, а не медовые глаза коронера. – Не беспокойся, уж я то не пропаду. Мужчина бдительно осматривает опушку, кляня себя, что не взял ружье и сейчас – кто знает, где этот зверь-людоед затаился. Даже двум взрослым мужчинам не отбиться от разъяренного гризли, а доктор Каллен, к тому же, слишком изящно сложен, чтобы быть хорошим бойцом. Да и с клыками и когтями в рукопашной не поспоришь. Карлайл поворачивается лицом к Чарли, жмурится от ярких солнечных лучей, даже не задумываясь о том, что те ложатся прямо на кожу, которая моментально загорается сотнями искр. – Ты прав, вероятнее всего это медведь. Думаю, вам с ребятами из резервации стоит организовать небольшой отряд и расставить капканы. Мало ли кто ещё наткнётся на него. Вокруг – лишь тихие и привычные звуки леса: птицы, шуршание листвы и мелких зверьков, скрытых в густой зелени. – План хороший. Капканы... Чарли соскальзывает взглядом на чужое лицо и чуть подвисает. Потому что Карлайл по-настоящему сверкает. Словно целиком выточен из камня, в который вкрапили слюду или даже ярче. Завораживает. Настолько, что Чарли не замечает, как касается чужой щеки кончиками пальцев. – Ух ты. – Тихо, будто боясь спугнуть редкой красоты бабочку. – А ты... вау. Все связные слова вылетают из головы со скоростью пули, а Свон и без того не был особо красноречивым. Он не знает, почему доктор, буквально, блестит, даже придумать не может ничего, кроме шуток про насыпавшихся со стриптизёрш блёсток, но и оторвать взгляда не смеет. Словно Карлайл лучшее, что он видел в жизни. “Вау”. Карлайл на секунду непонимающе замирает, и только когда чужие пальцы накрывают кожу, он осознает. Не стоило терять бдительность, но рядом со Своном комфортно, настолько, что все страхи уходят на задний план, оставляя лишь приятное тепло в заледеневшем теле. Каллен сам поддается лицом к чужим пальцам, жмурится чуть, и солнце всё ярче подсвечивает блестящую кожу, которую каждый из них, Калленов, ненавидел. – Это кожа убийцы, Чарли, – Карлайл грустно усмехается, не видя в происходящем ничего красивого. Только очередное подтверждение его кровавой, уродливой сути. Он поднимает ладонь, прижимает чужую ладонь к своей щеке, будто боясь, что Чарли уйдёт, отвернётся от него, – того, кто живёт уже сотни лет и только недавно нашёл смысл в этой жизни. Карлайл аккуратно отстраняет ладонь, позволяя мужчине уйти, развернуться, если захочет. С монстрами никто не хочет иметь дела. И это нормально. – Помнишь, я упоминал, что наши предки приметили Форкс когда-то давно? Это был я. Здесь… было тихо, не было шума города, только люди… и их соседи. Идеальное место для семьи вампиров. Он не уводит взгляда, смотрит на Чарли прямо, не скрываясь. Даже снимает шляпу, позволяя увидеть всё. – Мы вампиры, Чарли. Питаемся кровью… животных. Я не приемлю убийства людей. Сначала Чарли кажется, что он сошел с ума. Потом – что над ним шутят, причём как-то глупо и обидно, словно над дураком. Но он не отдергивает руку, не думает даже, потому что во взгляде Каллена нет ни капли смеха или издёвки. Пальцы осторожно поглаживают щеку, пока Свон слушает: не перебивает, только смотрит растерянно, чуть хмуро, словно взвешивает каждое чужое слово. И, почему-то, верит. – Это какая-то... Что-то навроде болезни? – Он протягивает руку, помогая Карлайлу подняться, – извини, мне сложно осознать. Это же что из сказок. Мужчина перед ним и правда выглядит как-то по-неземному, словно он усыпан мелкими драгоценными камешками. Сложно найти в этом что-то некрасивое. Но вампиризм, наверное, объяснил бы множество мелочей и несостыковок, начиная с идеально белой кожи и заканчивая тем, что доктор Каллен заказывал исключительно стейки с кровью. – Значит, никаких чесночных грёнок к пиву, – неловко шутит, потирая шею, бегая глазами по чужому лицу, – а радужка поэтому же цвета меняет, или я уже с ума сошел? Свон старается отшутиться, чтобы дать себе возможность осознать. Терять Карлайла не хотелось, впервые за долгое время у него появился кто-то по-настоящему близкий, впервые он почувствовал, что у него снова есть семья. Мужчина подбадривающе сжимает ладонь на плече Карлайла: – Если это не вредит людям, мне без разницы, правда. Мы всё ещё друзья и ты и твоя семья всё ещё мне дороги. Его не пугаются, его не отталкивают, Чарли даже шутит, и Карлайл не может не улыбнуться. Кажется, за все века никто не реагировал на его признание так. И это снимает целую гору с плеч, позволяет не бояться того, что придётся искать новый дом, новый город… А еще не придётся уезжать от Чарли. Карлайл не был уверен, что это не ощущалось бы, как выдрать из своего сердца важный кусок. Мужчина чуть наклоняет голову, трётся о чужую ладонь, безмолвно благодаря мужчину за то, что он принимает. – Потом я покажу тебе эту часть своей жизни, обещаю. Потому что теперь Чарли – часть семьи. И тот, кто важен для Карлайла, даже если пока мужчина считает, что они лишь друзья. Кажется, всё же стоит действовать более настойчиво, так как шериф, внимательный к деталям на работе, был совершенно слеп в другом. Чарли не может не заглядывать в чужой рот, в буквальном смысле, пытаясь приметить клыки. Он не замечал их раньше, но, может, не туда смотрел? Или они как-то выдвигаются... Очухивается он только тогда, когда слышит чужой голос. И обнаруживает себя неприлично близко к Карлайлу, всё такому же улыбчивому и светящемуся всеми этими искрами. Тому, наверное, безумно скучно с Чарли, едва повидавшим жизнь, если сравнивать с Калленом: слушать про рыб в баре, когда ты застал прошлый век почти от самого зачатка... Солнце больше не нервирует так сильно, и Каллен поднимается с корточек, становится в полный рост, смотря на Чарли с улыбкой. Шляпа так и остаётся в тонких пальцах. – Думаю, стоит позвать остальных. Труп надо увезти. И принести капканы. – Сейчас позвоню, ребята уже ждут точно, – Свон перехватывает шляпу из чужих рук и с некоторым сожалением опускает на голову Карлайла, вскользь касаясь белокурых волос, – а ты знаком с Дракулой?

***

С некоторых пор собственный дом казался Чарли пустым – он не любил проводить там слишком много времени. Поспать, перекусить, и снова на работу, пока собственные мысли не сожрали его заживо. И тем страннее приводить сюда Карлайла. Что он может ему показать? Жизнь заправского холостяка и пустые, холодные комнаты? Тем не менее, они здесь. Это честно – не всегда же пользоваться добротой Эсме, каждую пятницу оставаясь на ужин, который, оказывается, по большей части готовили только ради него. Чем угощают вампиров он не знает, но от пары бутылок хорошего пива ещё никто не мог отказаться. – Не обращай внимания на беспорядок, у меня давно не было гостей. На самом деле Свон убирался. Почти генералил, убирая следы своей хандры и недиагностированной депрессии. Чарли разворачивается к мужчине лицом, снова чуть залипая – теперь даже в пасмурные дни он будто бы видел искры на чужой коже – разводит руки, будто бы обхватывая весь объем большого, но совсем пустого дома. – Пиво на кухне, там же закуски, если ты что-то будешь. Я еще сырое мясо взял, но оно, кажется, не подойдёт. Потому что даже на вид сухое, все зубы сломаешь. А выжимать мясо как-то странно, это же не фрукт какой. Идею использовать свою кровь Чарли откинул сразу – не хотел нарушать чужую "диету". Да и будто бы немного слишком для дружеского одолжения. – Я думал продать дом, да вот надеюсь, что дочурка потом захочет приезжать на каникулы, как подрастёт. Внутри чужого дома пахнет Чарли. Его запахом буквально пропитаны даже стены, и Карлайл ничего не может поделать с тем, что тянет воздух через приоткрытый рот. Вкусно. Карлайл улыбается уголками губ, замечая чужую нервозность. Примерно также он ощущал себя тогда. В тот момент, когда знакомил Свона со своей семьёй, пусть и знал, что всё пройдёт хорошо. – Здесь уютно. Уверен, что твоей дочери тоже понравится. В конце концов, даже улетая из родительского гнезда, многие дети всё равно возвращались в него время от времени. И Каллен был бы рад познакомиться с повзрослевшей Беллой, о которой Чарли отзывался с теплом и той тоской, от которой щемило сердце. Может, Белла вернётся. Может, даже подружится с кем-то из детей Каллена. "Уютно". Чарли неверяще посмеивается, качает головой, но не спорит. Ему тоже хочется верить, что подросшая Белла будет рада изредка навещать своего старика. – От пива не откажусь, – хотя Карлайл пил его крайне редко. В последнее время, правда, распробовал. Также, как Чарли распробовал вино. Они незаметно и очень комфортно проникли в жизнь друг друга, переплетаясь так, что теперь, кажется, и не отцепить. Только если хирургически, но на такое Карлайл не хотел бы тратить свои навыки. Он проходит в кухню, и тут тоже уютно, даже если она куда меньше той, что была в доме Калленов. Почему-то хочется задержаться здесь, остаться в этом доме на ночь, даже если ему нет нужды спать. Просто, чтобы пропитаться чужим запахахом. Чтобы знать, что те же Квиллеты не смогут ничего сделать с тем, что они общаются. Карлайл проводит пальцами по столу, и почему-то этот дом очень подходит Чарли. Словно каждый ящик отражает чужой внутренний мир. И его хочется изучить. Каллен переводит взгляд на Свона, склоняет чуть голову. И Чарли выглядит по-домашнему уютно. И вампир ничего не может поделать с тем, что взгляд падает ниже, на чужие губы. Он уже понял, что с Чарли надо было действовать прямее — такой уж склад характера. Оставалось лишь подгадать момент. Идеальный. Пиво уже заготовлено в холодильнике – стоит там дня четыре, с момента, как Чарли пригласил Карлайла в гости. Просто самую чуточку волновался, словно в их первые посиделки в баре. Сейчас на нём растянутая домашняя футболка, а не рубашка, конечно, но какая-то его часть всё ещё хочет произвести впечатление на, боже, он всё еще почти не верит, вампира. Каким-то образом этот факт сделал Карлайла ещё более идеальным. Эдаким персонажем из женских романов, которого рисуют на мягких обложках с расстегнутой рубашкой... Карлайлу бы пошла рубашка, конечно же. Чарли открывает холодильник, шарится внутри дольше нужного, остужает горящие уши и горящие же мысли. Карлайлу кажется, что уголки губ скоро начнут болеть от того количества улыбок, что он дарит простому человеку. Но рядом с Чарли сложно не улыбаться. Только выглядя суровым, на самом деле шериф был настолько заботливым, что щемило сердце. Пара бутылок и снеки для себя (никакого чеснока) кочуют на стол. На Каллена Чарли не смотрит, борясь с подкатившим смущением, открывает бутылку с тихим щелчком, опирается бёдрами на стол. – Подскажешь, чем тебя можно угощать? Какие там у вампиров... Я бы пошутил про Кровавую Мэри. Первый глоток чуть расслабляет, и неловкость теснит чувство комфорта и безопасности, что всегда сопровождало их встречи. Рядом с доктором Калленом было хорошо, и изголодавшийся по близости Чарли на грани с неприличием цепляется за него, и очень надеется, что вампира это не напрягает. Каллен делает шаг вперёд. Ещё один. – Не знаю насчет Мэри, но кое-кем другим я бы с радостью угостился, – глупый и совершенно неподходящий его возрасту флирт, но, вполне вероятно, Чарли и этого не поймёт. Кто-то другой бы уже сдался или разозлился, но Карлайла подобная невнимательность лишь веселила и умиляла. Чарли не может не ответить на улыбку, как и всегда – вся легкая нервозность облетает шелухой. С Карлайлом совсем легко быть настоящим. И даже сократившееся расстояние не пугает, только немного смущает, разве что. Улыбка становится рассеянней, когда Чарли опускает взгляд на чужие губы. Он не знает, шутит ли Каллен, но может, и правда разрешил бы... Если бы тот попросил. Питаться одними оленями, наверное, ужасно надоедает. – Я смотрю, пиво ты всё-таки распробовал... Каллен останавливается совсем рядом с шерифом, перехватывает из чужих рук бутылку, чтобы отпить из того же горлышка. И это непрямой поцелуй или как там их называли дети. Но этого мало. Каллен редко чего-то хотел настолько, и зачастую предпочитал не напирать, но иногда… Иногда можно было подумать о своём счастье, а не о счастье детей, которые, пусть и оставались вечно молодыми, уже давно выросли. Свон без сопротивления отдает бутылку, завороженно наблюдая за тем, как чужие губы касаются горлышка. Буквально мгновение после того, как касались его собственные, и это завораживает. Словно Карлайл может почувствовать невесомый след тепла губ Чарли. Надеяться на что-то серьёзное не приходилось, но такие моменты ощущались глотком свежего воздуха, и Чарли хранил их в памяти, как маленькое сокровище. Бутылка опускается на стол, рядом с чужим бедром, и ладонь Карлайла перехватывает колючий подбородок, чтобы приподнять. Прикосновение губ к чужим почти невесомое, осторожное, чтобы не напугать. Свон забывает, как дышать. Так и стоит, не веря в происходящее. Губы у Карлайла мягкие и прохладные, и он был бы идиотом, если бы сейчас отстранился – намеки он понимать умеет. Карлайл очень надеется, что его не оттолкнут. Но даже если так, то хотя бы позволят остаться рядом. Усы чуть колются, и это даже забавно. На кухне становится душно. Движение навстречу, чуть приоткрывая губы и притягивая вампира к себе, делая совсем невинный поцелуй глубже и жарче. Руки обвивают шею, пальцы зарываются в пряди на затылке, всё же оказавшиеся невозможно мягкими. В конечном счёте, если появляется возможность, Чарли всегда готов сделать первый шаг навстречу. Его не отталкивают, а наоборот, тянут ближе, и Карлайл на секунду даже подвисает, потому что не ожидает этого. Ему и правда казалось, что Чарли в нём не заинтересован. Что все попытки, что он предпринимал для сближения, всё же намеренно были проигнорированы. А оказывается, что это не так. Оказывается и правда стоило быть прямолинейнее. Ладонь сползает с подбородка, и обе оказываются на бёдрах, вжимая в себя. Словно отстраниться сейчас может оказаться чем-то смертельным. Карлайл многое боялся потерять в своей жизни, но теперь к этому списку присоединился ещё один человек. Губы стекают на шею, туда, где бьётся жилка с, Каллен был уверен, невероятно вкусной кровью, но всё, что он себе позволяет – оставить на коже совсем невинный поцелуй. – Я думал, что я тебе совсем не интересен, – смеётся тихо, утыкаясь лбом в чужое плечо. Волосы совсем разметались и от идеальной причёски врача не остаётся совершенно ничего. Чарли облизывает губы, стоит Карлайлу отстраниться, рвано выдыхает, прижимая мужчину к шее сильнее, совершенно не беспокоясь о чужих клыках. Даже если Карлайл сейчас решит его укусить – он не будет против. Губы находят чужой висок, мягко касаются в простой ласке. – Я думал точно также, если честно. Даже представить не мог, что ты... Что Карлайл на полном серьёзе заинтересован кем-то таким, как Свон. Простым Шерифом, что разваливается на части. Но, кажется, у них и правда теперь есть шанс, и Чарли не чувствовал себя настолько хорошо ни разу за последние месяцы. Чужой пульс стучит в ушах, и Карлайл трётся лбом о чужую кожу, будто желая оставить свой запах. Потому что чёрта с два он теперь отступится. – Я уж думал цветы подарить, раз всё остальное не помогало. Даже если это было бы совсем по-подростковому глупо. Ладони мягко продавливают чужие бёдра и это, кажется, лучшее чувство, что вампир ощущал за свою очень долгую жизнь. – Цветы могут быть дружеским подарком, вообще-то. Чарли ловко садится на край столешницы, притягивая к себе вампира, и снова целует – глубоко и внимательно, закидывая руки на плечи Карлайла. В этот момент с особой ясностью понимая – теперь всё будет хорошо.