Право на собственность

Сознание возвращалось медленно. Сначала – запах. Чистый, с лёгкой ноткой чего-то цветочного. Потом – ощущение мягкости. Невероятной, утопающей мягкости, в которой увязло всё тело. Макс открыл глаза. Потолок был белым. Но не просто белым, а будто светящимся изнутри. Без единой трещины, без пятна. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, и повернул голову. Комната, в которой он лежал, была размером с ту конуру, где его держали перед аукционом. Только здесь не было бетона и ржавых труб. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночной город, мерцающий тысячами огней где-то далеко внизу. Мебель – минимум, но каждая вещь выглядела так, будто стоила больше, чем вся его предыдущая жизнь. Гладкие поверхности, матовый металл, приглушённый свет. Макс попытался сесть и зашипел от боли в челюсти. Пальцы коснулись лица – там, куда пришёлся удар этого проклятого вампира, всё ещё чувствовалась пульсация. Но странно: кто-то обработал рану. Кожа была чистой, пахло какой-то мазью. Взгляд упал на тумбочку у кровати. Там стояла тарелка. Горячая еда – от неё поднимался пар, щекоча ноздри запахом мяса и специй. Рядом – чашка с чаем. Настоящим, чёрным, с лимоном. Макс не ел горячего уже... он даже не помнил, сколько месяцев. В подвалах перед аукционом кормили баландой – холодной, серой, безвкусной. Он должен был думать о побеге. О том, где находится этот проклятый пентхаус, как выбраться, что ему сделают дальше. Но тело среагировало быстрее разума. Макс схватил вилку и вонзил её в мясо. Оно таяло во рту. Горячее, сочное, солёное. Он не ждал, не жевал толком – просто заталкивал в себя, обжигаясь, давясь, но не в силах остановиться. Глаза защипало. Чёрт, только не это. Только не слёзы. Не от еды. Чай обжёг горло, но он пил большими глотками, не чувствуя вкуса, только тепло, растекающееся по пустому желудку. Он ел как в первый раз. Потому что в какой-то степени так оно и было. В этом новом мире, где люди стали товаром, горячая еда была роскошью, доступной только вампирам и их самым любимым игрушкам. Тарелка опустела за минуту. Макс откинулся на подушки, тяжело дыша, и только тогда заметил, что за ним наблюдают. В дверном проёме, прислонившись плечом к косяку, стоял Шарль Леклер. В руках он держал планшет, но смотрел не в него. Смотрел на Макса. В зелёных глазах читалось что-то странное. Не насмешка. Не презрение. Скорее... удовлетворение. – Не торопись, – тихо сказал Шарль. – Там ещё есть. Если хочешь. Макс дёрнулся, когда увидел вампира в дверях. Инстинкт требовал вскочить, принять боевую стойку, но тело, отвыкшее от нормальной еды и мягкой постели, слушалось плохо. К тому же, челюсть всё ещё ныла после того удара. Шарль не двинулся с места. Он просто стоял, наблюдая, и в его взгляде не было угрозы. – Ты... – начал Макс, но голос сорвался. Он откашлялся. – Что это за место? – Мой дом, – спокойно ответил Шарль. – Точнее, одна из моих квартир. Ты в пентхаусе, на шестьдесят седьмом этаже. Макс оглянулся на панорамные окна. Шестьдесят седьмой. Он никогда не был так высоко. Даже в старом мире, до всего этого, он работал механиком в гараже и жил в дешёвой съёмной квартире на первом. – И что дальше? – Макс попытался вложить в голос вызов, но после еды и чая это звучало не так убедительно. – Будешь меня пытать? Кормишь перед смертью? Шарль чуть склонил голову набок, будто размышляя над вопросом. – Если бы я хотел тебя пытать, я бы не тратил десять миллионов на аукционе. Есть способы дешевле и веселее. Макс хмыкнул, но промолчал. Логика в словах вампира была. В этот момент в комнату бесшумно вошёл слуга – ещё один вампир, судя по бледной коже и отсутствию эмоций на лице. Он нёс поднос. На подносе стояла та же тарелка, только теперь гора еды была ещё больше, и дымилась паром. Шарль кивнул на поднос: – Ешь. Не стесняйся. Ты давно не ел нормально, я видел по твоим глазам. Макс хотел отказаться. Хотел гордо отвернуться и сказать, что не примет еду от вампира. Но желудок предательски заурчал, а взгляд сам приклеился к еде. – Чёрт с тобой, – буркнул он и снова схватил вилку. Второй заход был медленнее, но не менее тщательным. Макс жевал, стараясь не чавкать, хотя внутри всё кричало от удовольствия. Мясо настоящее, не синтетика. Картофель, запечённый до хрустящей корочки. Свежие овощи, которых он не видел месяцами. Чай сменили на апельсиновый сок – густой, сладкий, будто выжатый только что. Шарль не уходил. Он отошёл к окну, отвернувшись к ночному городу, и молчал, давая человеку возможность поесть спокойно. Когда тарелка опустела окончательно, Макс расслабился, прикрыв глаза. Впервые за долгое время он чувствовал себя сытым. По-настоящему, до приятной тяжести в желудке, до лёгкой сонливости. – Спасибо, – вырвалось у него раньше, чем он успел подумать. Шарль обернулся. В зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое, но тут же исчезло. – Не за что. Ты мой гость, а не пленник. Пока. – Пока? – Макс открыл глаза и насторожился. – Пока не решишь, что делать дальше, – Шарль пожал плечами. – Можешь утром уйти. Можешь остаться. Можешь попытаться меня убить во сне. – Он усмехнулся уголками губ. – Только предупреждаю: я очень чутко сплю. И бью больно, ты уже знаешь. Макс невольно коснулся челюсти и поморщился. – Знаю, – буркнул он. – Ладно. Допустим, я останусь на ночь. А дальше? Что тебе вообще от меня нужно? Шарль задумался, глядя куда-то в сторону. – Честно? Не знаю. – Он перевёл взгляд на Макса. – Ты первый человек за долгое время, который посмотрел на меня с ненавистью. Не со страхом. Не с мольбой. С чистой, настоящей ненавистью. Это... освежает. Макс фыркнул: – Рад, что моя ненависть тебя развлекает. – Я не сказал "развлекает", – мягко поправил Шарль. – Я сказал "освежает". Это разные вещи. Макс откинулся на подушки, чувствуя, как сытость и тепло разливаются по телу, вступая в борьбу с болью. Каждое движение отдавалось где-то в мышцах, в суставах, в рёбрах – память о подвалах и побоях аукционщиков, которые "подготавливали" лоты к продаже. – Чёрт, – выдохнул он, прикрывая глаза. – Как же всё болит. Шарль не сдвинулся с места. Он стоял у окна, подсвеченный огнями города, и смотрел на Макса с непонятным выражением. – Я могу позвать врача. Нормального, для людей. У меня есть такие. Макс криво усмехнулся, не открывая глаз: – У тебя есть личные врачи для людей? Как у богатых дам – личные парикмахеры? – Вроде того, – спокойно ответил Шарль. – Только мои врачи лечат, а не стригут. – Не надо врача. – Макс поморщился, пытаясь устроиться поудобнее. – Натерпелся уже этих врачей. Трогают, смотрят, прививки ставят... От вас, вампиров, всё равно никакие прививки не спасут. Шарль тихо хмыкнул и, отлепившись от окна, подошёл ближе. Остановился в паре метров от кровати – достаточно далеко, чтобы не давить, но достаточно близко, чтобы Макс чувствовал его присутствие. – От нас не надо прививок, – сказал он. – Нас надо просто не бояться. Некоторые люди живут припеваючи. Служат, работают, даже дружат. – Дружат? – Макс резко открыл глаза и повернул голову. – С теми, кто пьёт кровь? С теми, кто устроил аукцион, где людей продают как мясо? – Я не устраивал этот аукцион, – тихо, но твёрдо сказал Шарль. – Я просто пришёл посмотреть. Как в театр. – Милостивый боже, – Макс горько рассмеялся и закашлялся. – В театр. Для вас это театр. А для нас – ад. Шарль молчал. В зелёных глазах не было защиты или оправдания. Только принятие. – Ты прав, – сказал он наконец. – Для нас это театр. И я не собираюсь оправдываться за всю расу. Но я не кусаю людей ради забавы. Я вообще не пью человеческую кровь. Макс приподнялся на локтях, забыв про боль: – Чего? Ты вампир, который не пьёт кровь? Это как? Синтетику жрёшь, как те хлыщи в баре? – Пью, – кивнул Шарль. – Донорскую, очищенную, без убийств. Есть целая индустрия для таких, как я. Для тех, кому не нужна охота. Макс смотрел на него с недоверием, смешанным с чем-то похожим на уважение. Он встречал разных вампиров. Жестоких, жадных, равнодушных. Но такого, что добровольно отказался от живой крови, – никогда. – И как, – медленно спросил он, – долго ты так? – Сотню лет примерно, – пожал плечами Шарль. – Привык. Макс моргнул. Сотня лет. Этот зеленоглазый вампир прожил сотню лет, пока он, Макс, мучился в подвалах последние месяцы. Несправедливость мира навалилась на него с новой силой, но вместе с ней пришло и странное любопытство. – Расскажи, – попросил он, снова опускаясь на подушки. – Как это вообще – жить сто лет? Ты помнишь, каково это – быть человеком? Шарль задумался. Потом, словно приняв решение, сел в кресло у кровати – не слишком близко, но и не на почтительном расстоянии. – Помню, – тихо сказал он. – Иногда слишком хорошо. Хочешь, расскажу? Времени у нас много. До утра точно. Шарль рассказывал. О том, как был человеком во времена, когда автомобили были роскошью, а электричество – чудом. О семье, которую потерял. О том, как его обратили против воли, и как первые десятилетия он ненавидел себя так же сильно, как Макс сейчас ненавидел всех вампиров. Макс слушал. Лежал на мягких подушках, смотрел в светящийся потолок и слушал. Тело ныло, но боль стала фоновой, уступив место чему-то другому. Он не доверял этому вампиру. Ни на секунду. Но история захватывала. – И ты никогда не пробовал? – перебил он вдруг. – Человеческую кровь? За все сто лет? Шарль покачал головой: – Пробовал. В первые годы. Когда звериное начало брало верх. Но каждый раз после этого я ненавидел себя сильнее. А потом нашёл способ. Синтетика тогда была примитивной, но лучше, чем ничего. Сейчас технологии ушли далеко. Я могу питаться так годами и не чувствовать голода. – Звучит как сказка, – хмыкнул Макс, но в голосе не было прежней ярости. Скорее усталая насмешка. – Добрый вампир, который не пьёт кровь. Спорим, твои сородичи тебя за это ненавидят? Шарль усмехнулся уголками губ: – Ненавидят – громко сказано. Скорее считают чудаком. Но у меня слишком много денег и влияния, чтобы открыто выражать недовольство. – Деньги, – Макс прикрыл глаза. – У вас всё упирается в деньги. Даже у бессмертных. – А ты думал, бессмертие отменяет жадность? – Шарль чуть наклонил голову. – Наоборот. Чем больше живёшь, тем больше хочешь иметь. Чтобы не скучать. Макс долго молчал. В комнате висела тишина, нарушаемая только далёким гулом города за окном. Наконец он заговорил, и голос его звучал глухо: – Знаешь, что самое смешное? – Что? – Мне некуда идти, – Макс криво усмехнулся, не открывая глаз. – Совсем. Мою квартиру разбомбили ещё в первые месяцы. Родители... – он запнулся, сглотнул, – их нет. Друзья или погибли, или пропали. Я даже не знаю, есть ли вообще кто-то из старых знакомых. А если и есть, то, скорее всего, тоже чей-то лот. Шарль молчал, давая ему выговориться. – Я ненавижу вас, – продолжил Макс, и в голосе снова прорезалась злость. – Всей душой ненавижу. За то, что вы сделали с миром. За эти аукционы. За то, что люди теперь — скот. – Он повернул голову и открыл глаза, встретившись взглядом с зелёными глазами вампира. – Но если я уйду отсюда утром, куда мне идти? На улицу? Где патрули ловят бездомных людей и снова тащат на продажу? В подполье? Где люди живут, как крысы, и грызутся за кусок хлеба? В голосе Макса не было мольбы. Только горькая, злая констатация факта. – Я в заднице, Леклер. И ты единственный, кто предложил мне горячую еду и кровать, а не клетку. Как думаешь, что я должен чувствовать? Шарль смотрел на него долго, изучающе. Потом медленно поднялся с кресла. – Ты должен чувствовать злость, – тихо сказал он. – И недоверие. Это нормально. – Он сделал паузу. – Но ещё ты должен понимать: я не предлагаю тебе стать моей игрушкой. Я предлагаю тебе выбор. Останься. На любых условиях, которые назовёшь. Помоги мне по дому, если хочешь быть полезным. Или просто живи здесь, пока не придумаешь, что дальше. Еда, кров – мои проблемы. Твоя проблема – решить, что ты хочешь делать со своей свободой. Макс смотрел на него с недоверием, но в глубине голубых глаз мелькнуло что-то, похожее на надежду. Спрятанную глубоко, затоптанную, но живую. – А чего хочешь ты? – спросил он прямо. – Зачем тебе это? Просто так добрым быть невозможно. Шарль чуть улыбнулся: – Я же сказал. Ты первый за долгое время, кто посмотрел на меня с ненавистью. Не со страхом. – Он развернулся к выходу. – Это дорогого стоит. Спокойной ночи, Макс. Завтра поговорим. Макс проводил взглядом закрывшуюся дверь и только тогда перевёл дыхание. Разговор с вампиром вымотал его сильнее, чем драка. Странный тип этот Леклер. Слишком спокойный. Слишком понимающий. Слишком... человечный для кровососа. Макс потянулся, намереваясь устроиться поудобнее, и тут же замер. Он был совершенно голый. Абсолютно. Под одеялом не было ни ткани, ни трусов, ничего. Только его собственное тело, чистое – когда его успели вымыть? – и пахнущее каким-то дорогим гелем для душа. Макс рывком натянул одеяло до подбородка, чувствуя, как краска заливает щёки. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он ел, разговаривал, спорил с этим вампиром, возлежа на его кровати, как какая-то... какая-то... Мысли заметались. Кто его раздел? Когда? Почему он ничего не помнил? И главное – как он мог не заметить этого сразу? Вскочил, набросился на еду, насыщался, как зверь, и даже не обратил внимания, что на нём нет нитки. – Идиот, – прошептал Макс, зажмурившись. – Полный идиот. Он попытался вспомнить, что было после того удара. Темнота. Потом пробуждение здесь. Всё. Между этими моментами провал. Его раздели, вымыли, уложили в постель, а он даже не проснулся. Уязвимость, которую он не испытывал никогда в жизни, накрыла с головой. Макс осторожно, стараясь не делать резких движений, откинул одеяло и осмотрел себя. Тело было чистым. Обработанным – там, где были раны, белели свежие повязки. Даже ногти подстрижены. Кто-то очень тщательно, очень профессионально привёл его в порядок, пока он был без сознания. Мысль о том, что этот кто-то – возможно, сам Леклер – заставила его внутренности сжаться. Но тут же пришла другая: в доме полно прислуги. Вампиры не опускаются до мытья людей. Наверное. Макс очень надеялся, что наверное. Он полежал ещё немного, глядя в потолок, потом осторожно, придерживая одеяло одной рукой, дотянулся до тумбочки. Там, кроме пустой посуды, лежал сложенный халат. Тёмно-синий, мягкий, явно дорогой. Макс быстро, косясь на дверь, натянул халат на голое тело. Запахнулся, затянул пояс. Чувство защищённости вернулось, хотя и не полностью. Спать хотелось неимоверно. Сытость, тепло и чистота сделали своё дело – веки тяжелели с каждой секундой. Макс зевнул, кутаясь в халат, и снова улёгся, на этот раз поверх одеяла. Так, на всякий случай. Чтобы, если кто войдёт, быть готовым. *** Макс проснулся от странного чувства. Не от звука, не от движения – от самого присутствия кого-то в комнате. Инстинкт, выработанный месяцами в подвалах, когда каждый шорох мог означать опасность, сработал мгновенно. Он открыл глаза. Шарль сидел в кресле у окна. За его спиной разгорался рассвет – первый рассвет, который Макс видел за долгое время не сквозь решётку. Солнце золотило верхушки небоскрёбов, но вампир сидел в тени, будто специально выбрал место, куда не падают лучи. В руке Шарль держал стакан с янтарной жидкостью. Виски, судя по цвету. Он не пил – просто держал, покачивая, и смотрел на спящего Макса. Сколько он так сидел? Минуту? Час? Рассвет только начался, значит, довольно долго. Макс сел на кровати, инстинктивно запахивая халат, в котором проспал всю ночь. – Ты что здесь делаешь? – голос хриплый со сна, но уже на взводе. Шарль не дёрнулся, не сделал вид, что его застали врасплох. Только перевёл взгляд с Макса на стакан и обратно. – Смотрю, – спокойно ответил он. – Ты интересно спишь. Дёргаешься. Бормочешь что-то. Раньше не замечал, что люди во сне разговаривают. Макс потёр лицо ладонью, прогоняя остатки сна. – Ты за этим пришёл? Послушать, как я бормочу? – Я пришёл проверить, как ты. И подумать. – Шарль наконец сделал глоток. – А смотреть на спящего человека – это... успокаивает. Странно, да? Для вампира. – Для извращенца, – буркнул Макс, но без особой злобы. Усталость и недосып притупляли эмоции. – Сколько времени? – Около шести утра. Солнце только встало. Ты проспал почти восемь часов. Организм восстанавливается. Макс хмыкнул и откинулся на подушки, глядя в потолок. Халат распахнулся, открывая грудь, но он не стал его поправлять. Какая разница, если этот вампир уже видел его голым, когда мыл? – Слушай, – начал он, не глядя на Шарля, – вчера ты сказал, что я могу остаться. Это всё ещё в силе? – Да. – И условия? – Никаких. Живи. Ешь. Спи. Если захочешь помочь по дому – пожалуйста. Если нет – тоже. Комната твоя. Никто не войдёт без спроса. Макс повернул голову и посмотрел на вампира. Тот сидел вполоборота, глядя куда-то в сторону, и в профиль был почти красив. Почти человечен. – А ты? – спросил Макс. – Ты будешь входить без спроса? Как сегодня? Шарль чуть улыбнулся: – Сегодня я вошёл, потому что знал, что ты спишь. И хотел поговорить, когда проснёшься. Но если ты против – буду стучать. – Будешь, – твёрдо сказал Макс. – И вообще, я хочу одежду. Не могу же я ходить в халате вечно. – Уже заказал. Привезут через час. – Шарль допил виски и поставил стакан на подоконник. – Завтрак принесут через пятнадцать минут. Яичница, бекон, тосты. Сок. Кофе. Макс моргнул: – Откуда ты знаешь, что я люблю? – Не знаю. Но яичницу с беконом любят все. – Шарль поднялся и направился к двери. – Одежду положат на кресло. Ванная – направо по коридору. Если что-то понадобится – на тумбочке телефон. Набери «01», это соединит с моим кабинетом. Он уже взялся за ручку, когда Макс окликнул его: – Леклер. Шарль обернулся. – Спасибо, – сказал Макс, и это слово далось ему с трудом. – За еду. За кровать. За... это. Шарль кивнул: – Не за что. Ты мой гость, – и вышел. Завтрак был именно таким, как обещал Шарль. Яичница с беконом, хрустящие тосты с маслом, апельсиновый сок и кофе – настоящий, ароматный, а не ту бурду, которой поили в подвалах. Макс ел медленно, смакуя каждый кусок, и поймал себя на мысли, что начинает привыкать к хорошему. Это было опасно. Привычка – первый шаг к зависимости. Но он ничего не мог с собой поделать. После завтрака в комнату бесшумно зашли двое слуг. Один забрал пустую посуду, второй нёс стопку одежды. Макс мельком взглянул и присвистнул. Всё новое, с бирками. Джинсы, несколько футболок, свитер, нижнее бельё, носки и даже лёгкая куртка. Всё его размера. Леклер либо обладал идеальным глазомером, либо успел снять мерки, пока Макс был в отключке. Последняя мысль заставила его поморщиться, но он отогнал её. Сейчас не до паранойи. Он схватил вещи и направился в ванную, которую вчера даже не рассмотрел. Она оказалась размером с его старую квартиру. Мрамор, зеркала во всю стену, душевая кабина с десятком настроек, полотенца – пушистые, мягкие, пахнущие чем-то свежим. Макс стоял под горячими струями минут двадцать, может, больше. Смывал с себя грязь – не только физическую, но и ту, что въелась в душу за месяцы скитаний и унижений. Вода стекала по телу, забирая с собой память о холоде, голоде и страхе. Когда он наконец вышел, кожа была розовой, а мысли непривычно чистыми. Он оделся в новое, с наслаждением натягивая мягкую футболку и чистые джинсы. Подошёл к зеркалу, взъерошил мокрые волосы. Из отражения на него смотрел почти прежний Макс. Тот, который был до всего этого кошмара. Только в глазах затаилось что-то новое. То, что просто так не смыть. Вернувшись в комнату, он замер на пороге. На кровати, там, где ещё недавно лежал завтрак, теперь стояла коробка. Большая, красочная, с логотипом, который он узнал бы из тысячи. Lego Technic. Макс медленно подошёл ближе. На коробке красовалась модель гоночного автомобиля. Не просто машинка, а сложный конструктор с двигателем, работающими поршнями, рулевым управлением. И крупная надпись в углу: "Радиоуправление. Полный привод." У Макса перехватило дыхание. В детстве, ещё до всего этого дерьма, до того, как мир рухнул, он мечтал о таком наборе. Смотрел на него в магазине часами, собирал картинки, копил деньги. Но семья жила скромно, родители не могли позволить себе такую роскошь. А потом он вырос, и мечта осталась где-то в пыли прошлого. – Нравится? Голос Шарля заставил его вздрогнуть. Вампир стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, как и прошлым вечером. – Ты... – Макс обернулся, не в силах подобрать слова. – Откуда ты знаешь? – Ты говорил во сне, – просто ответил Шарль. – Бормотал что-то про машину и Лего. Я сложил два и два. Макс снова посмотрел на коробку. Руки сами потянулись к ней, коснулись гладкого картона. – Это... это слишком, – хрипло сказал он. – Я не могу это принять. – Почему? – Шарль сделал шаг в комнату. – Это просто вещь. У меня много денег. У тебя была мечта. Я люблю исполнять мечты. – Но зачем? – Макс резко обернулся, в глазах вспыхнула знакомая злость, смешанная с чем-то другим, чему он не мог дать названия. – Ты меня купил, накормил, одел, дал крышу над головой, а теперь ещё и это? Что дальше? Золотую клетку? Чтобы я забыл, кто я и что я? Шарль не дрогнул под его взглядом. – Я не прошу тебя забывать, – тихо сказал он. – Я просто... – он запнулся, подбирая слова, – хочу, чтобы ты улыбнулся. Хотя бы раз. Не для меня. Для себя. Макс открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл слов. Вместо этого он перевёл взгляд на коробку, потом снова на вампира, и вдруг, впервые за долгие месяцы, уголки его губ дрогнули в чём-то, отдалённо похожем на улыбку. – Ты псих, Леклер, – выдохнул он. – Полный псих. – Знаю, – кивнул Шарль. – Но тебе идёт эта футболка. Макс сидел на полу, скрестив ноги, окружённый десятками маленьких пакетиков с деталями, инструкцией и наполовину собранным шасси. За три часа он успел погрузиться в процесс с головой – пальцы, отвыкшие от такой тонкой работы, поначалу не слушались, но потом вошёл в ритм. Деталь за деталью, болтик за болтиком. Это было лучше всякой терапии. Мысли о вампирах, об аукционе, о будущем – всё ушло на второй план. Остались только колёсики, шестерёнки и схема сборки. Стук в дверь раздался ровно в тот момент, когда он пытался водрузить на место очередную ось. – Макс? – голос Шарля за дверью звучал непривычно мягко. – Можно войти? Макс замер с деталью в руке. Вспомнил утренний разговор: "Буду стучать". – Входи, – крикнул он, не оборачиваясь. Дверь открылась. Шарль вошёл и остановился на пороге, глядя на картину: взрослый мужчина сидит на ковре посреди россыпи пластиковых запчастей и сосредоточенно сопит над инструкцией. – Не помешаю? – спросил Шарль. – Уже помешал, – беззлобно буркнул Макс. – Но раз пришёл – садись. Только осторожно, тут детали мелкие, растопчешь – собирать заново. Шарль аккуратно обошёл разложенные пакетики и опустился в кресло, стоящее неподалёку. Сел, как и в прошлый раз – вполоборота, давая Максу пространство, но с интересом наблюдая за его руками. – Давно собираешь? – спросил он. – Три часа. – Макс наконец вставил ось на место и довольно выдохнул. – В детстве любил конструкторы, но таких сложных не было. Это... – он повертел в руках коробку, – это космос какой-то. – Техник всегда был сложной серией, – кивнул Шарль. – Я помню, когда вышли первые наборы. Ещё в прошлом веке. Макс хмыкнул: – Ты прям ходячая энциклопедия. И сколько тебе вообще лет? Сто? Двести? – Сто сорок три, – спокойно ответил Шарль. – Но выгляжу на тридцать пять. Привилегия вампирского существования. Макс присвистнул и вернулся к сборке. В комнате повисла тишина, но не напряжённая, какой она была вчера. Тишина рабочая, даже уютная. Шарль молча наблюдал, как длинные пальцы Макса ловко соединяют детали, сверяясь со схемой. – Ты хорошо собираешь, – заметил он через некоторое время. – У тебя талант к механике. – Работал механиком, – не оборачиваясь, ответил Макс. – В старом мире. Чинил тачки. Не такие навороченные, конечно, но принцип тот же. Шестерёнки, оси, передачи. – Поэтому тебя и взяли на аукцион, – тихо сказал Шарль. – Квалифицированных рабочих рук мало. Тебя хотели продать в мастерские какого-нибудь клана. Макс замер на секунду, но потом продолжил сборку. – А ты меня для мастерских купил? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Нет, – просто ответил Шарль. – Я тебя купил, потому что ты плюнул в меня словами. Никто так не делал. Никогда. Макс фыркнул, но в уголках губ снова дрогнула улыбка. – Дурак ты, Леклер. За такие деньги мог купить себе целый гараж с механиками. – Мог, – согласился Шарль. – Но они бы не смотрели на меня с такой ненавистью. А она мне, знаешь, почему-то нужна. Макс наконец обернулся и посмотрел на вампира в упор. – Ты серьёзно? Тебе нужна ненависть? – Не совсем ненависть, – поправил Шарль. – Честность. Ты единственный, кто не притворяется. Не боится настолько, чтобы лгать. Это... редкость. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Потом Макс отвернулся и снова взялся за конструктор. – Ладно, сиди уже, раз пришёл. Только молча. А то собьюсь. Шарль кивнул и откинулся в кресле, наблюдая. *** Солнце за окном давно перевалило зенит и клонилось к закату, заливая комнату тёплым золотистым светом. Макс сидел в той же позе, скрестив ноги, но теперь спина ныла, глаза слипались, а пальцы начинали предательски дрожать от усталости. Он отложил наполовину собранную коробку передач и потянулся, хрустнув позвонками. – Чёрт, – выдохнул он, растирая шею. – Даже половины не сделал. А уже... Он глянул в окно и присвистнул: – Солнце садится? Сколько мы тут сидим? – Шесть часов, – спокойно ответил Шарль из кресла. Макс резко обернулся. Вампир сидел в той же позе, что и в самом начале. Не шелохнувшись. Не отведя взгляда. Словно всё это время был не живым существом, а статуей, вмонтированной в кресло. – Ты всё это время... сидел? – медленно спросил Макс. – Шесть часов? – Да. – И смотрел на меня? – Да. Макс моргнул. Потом ещё раз. Чувство нереальности происходящего накрыло его с головой. – Леклер, ты вообще нормальный? – вырвалось у него. – Шесть часов смотреть, как мужик собирает Лего? У тебя что, своих дел нет? Империя там, бизнес, кровопийные дела? – Всё сделано, – пожал плечами Шарль. – У меня хорошие помощники. А здесь... – он чуть склонил голову, – здесь хотя бы интересно. – Что интересного? – Макс обвёл рукой разбросанные детали. – Я даже половины не собрал. Тысячу раз ошибался, переделывал, матерился. Скука смертная. – Ты не понимаешь, – тихо сказал Шарль. – Я сто сорок три года наблюдаю за идеальными вещами. За безупречными интерьерами, за выверенными движениями слуг, за полированными манерами высшего света. А ты... – он сделал паузу, – ты живой. Ошибаешься. Злишься. Радуешься, когда получается. Ругаешься, когда нет. Это... это как глоток свежего воздуха после столетия в вакууме. Макс смотрел на него и не знал, что сказать. Вампир, который купил его за бешеные деньги, чтобы смотреть, как он собирает конструктор. Вампир, которому нужна его "живость". Абсурд. – Слушай, – наконец выдохнул он, – я, конечно, польщён, что моё собирание Лего такое увлекательное шоу, но я вырубаюсь. Спина не гнётся, глаза слипаются, и если я сейчас ещё раз посмотрю на эту коробку передач, я её в стену запущу. Шарль чуть улыбнулся: – Отдыхай. Завтра продолжишь. Никто не торопит. Макс с трудом поднялся на ноги, разминая затёкшие колени. Сделал шаг к кровати, потом остановился и обернулся. – А ты? – спросил он. – Ты так и будешь здесь сидеть? Всю ночь? – Если хочешь, могу уйти, – Шарль поднялся из кресла с грацией, которой Макс мог только позавидовать. – Но если не против... я бы посидел ещё. Просто так. Ты спи, я тихо. Макс хотел сказать, что это странно. Что нормальные вампиры не сидят у постели спящих людей. Что от этого волосы встают дыбом. Но почему-то вместо этого он просто пожал плечами. – Дело твоё. Только не пялься так. А то приснится ещё всякое. Он плюхнулся на кровать, даже не раздеваясь, и уже через минуту дыхание выровнялось, а лицо разгладилось во сне. Ночь опустилась на город бесшумно, как и положено. В комнате было темно, только огни небоскрёбов бросали блики на потолок и стены. Шарль сидел в кресле не двигаясь. Он мог бы сидеть так вечность – для вампира это не проблема. Но сейчас время текло иначе. Каждая минута, каждая секунда, проведённая в этой тишине, наполнялась чем-то, чему он не мог найти названия. Макс спал. Раскинулся на кровати, уткнувшись лицом в подушку, одна рука свесилась вниз, другая прижимала к груди край одеяла. Дышал ровно, глубоко, изредка всхлипывая во сне – память о пережитом давала о себе знать даже в бессознательном состоянии. Шарль смотрел на него и не мог отвести взгляд. При свете луны, пробивающемся сквозь стекло, Макс выглядел... Шарль подбирал слово и не находил подходящего. Красивым? Да, определённо. Светлые волосы разметались по подушке, длинные ресницы отбрасывали тени на щёки, губы чуть приоткрыты. Но дело было не в красоте. Он был милым. Шарль поймал себя на этом слове и чуть не рассмеялся. Сто сорок три года. Он видел красивейших созданий обоих полов, видел совершенные формы и лица, достойные кисти великих художников. И ни разу за все эти десятилетия слово "милый" не приходило ему в голову. Слишком приземлённое. Слишком человеческое. А сейчас смотрел на этого человека, который ещё вчера плевался в него ненавистью, который сегодня с детским восторгом копался в пластиковых детальках, и думал: "Боже, какой же ты милый, когда спишь". Мягкие черты лица разгладились, ушла та постоянная настороженность, что делала его похожим на дикого зверя. Сейчас он был просто уставшим, измученным, но таким живым человеком. Шарль вспомнил, как загорелись глаза Макса, когда он увидел коробку с Лего. Как бережно, почти благоговейно, он касался деталей. Как ругался, когда что-то не получалось, и как довольно выдыхал, когда ошибка исправлялась. Всё это стоило тех десяти миллионов. Нет, больше. Мысли потекли в другом направлении. Что ещё? Чего он хочет? О чём мечтал в детстве, о чём мечтал потом, когда вырос? Шарль представил, как приводит Макса в свой гараж – настоящий, с коллекционными автомобилями, каждый из которых стоит состояния. Как лицо этого человека вытянется от удивления, как он будет трогать, гладить, заглядывать под капоты. Или, может быть, ему нужно что-то другое? Не вещи, а... свобода? Возможность выходить в город без страха? Шарль мысленно перебрал варианты. Документы. Легальный статус. Защита от других вампиров, которые могут захотеть отобрать такого интересного человека. Он отдаст ему всё. Всё, что тот попросит. И даже то, о чём не догадается попросить. Макс во сне что-то пробормотал, перевернулся на другой бок и затих, подтянув колени к груди. Шарль улыбнулся той самой улыбкой, которую никто не видел десятилетиями, потому что не для кого было улыбаться. – Спи, – прошептал он одними губами. – Я присмотрю. *** Солнце било прямо в глаза, наглое и беспощадное. Макс зажмурился, попытался отвернуться, но свет, казалось, преследовал его даже сквозь веки. Он простонал что-то нечленораздельное и с трудом разлепил глаза. Первое, что он увидел, был Шарль. Вампир сидел в том же кресле. В той же позе. С тем же выражением лица – спокойным, задумчивым, изучающим. Только теперь утренний свет падал на него, и Макс впервые увидел, что кожа у Леклера вовсе не мертвенно-бледная, как у других вампиров, а скорее светлая, с едва уловимым тёплым оттенком. И он смотрел. Просто смотрел. – Ты... – голос Макса сел и откашлялся. – Ты что, всю ночь здесь просидел? – Да, – спокойно ответил Шарль. Макс сощурился от солнца, и уставился на вампира с выражением полнейшего недоверия. – Всю ночь? В кресле? Пялился на меня? – Не всю ночь, – поправил Шарль. – Часа два я думал. Остальное время смотрел. – О боже, – Макс запустил пятерню в волосы и откинулся обратно на подушку. – Ты точно ненормальный. Я же говорил – не пялься. Теперь мне будет сниться, что ты надо мной стоишь с вампирской рожей. – Я не стою, я сижу, – заметил Шарль. Макс открыл один глаз и посмотрел на него с убийственным сарказмом: – О, прости, это всё меняет. Сидит, пялится. Какая разница. Шарль чуть улыбнулся, но ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел, как Макс трёт лицо ладонями, как ёжится от света, как пытается собрать мысли в кучу после сна. – Слушай, – наконец сказал Макс, садясь на кровати и свешивая ноги, – А тебе самому не кажется, что это немного... ну, крипово? Сидеть и смотреть на спящего человека? – Кажется, – кивнул Шарль. – Но я ничего не могу с собой поделать. Ты слишком интересный. – Интересный, – повторил Макс скептически. – Чем же? Тем, что я сплю и, наверное, слюни пускаю? – Ты не пускаешь слюни, – серьёзно ответил Шарль. – Ты просто... красивый. Во сне. Макс замер. Он медленно повернул голову и посмотрел на вампира так, будто у того выросла вторая голова. – Что ты сказал? – Что ты красивый, – повторил Шарль без тени смущения. – Когда спишь. И вообще. Я вчера понял, что готов подарить тебе всё, что ты захочешь. Любую вещь. Любую возможность. Просто потому, что ты есть. Тишина в комнате стала осязаемой. Макс смотрел на Шарля, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Щёки предательски нагревались, и он ничего не мог с этим поделать. – Ты... – наконец выдавил он. – Ты совсем дурак? Какая красота? Я мужик, который три минуты назад храпел на подушке, а ты тут сидишь и... – Ты не храпел, – перебил Шарль. – Ты дышал ровно. И иногда бормотал. Про машины. – Да какая разница! – Макс вскочил с кровати, запутавшись в одеяле, едва не грохнулся на пол и зло пнул ногой кровать. – Ты вампир! Я человек! Ты меня купил на аукционе! Я тебя ненавижу! А ты говоришь, что я красивый и хочешь мне всё дарить? Это что, какая-то новая пытка? Шарль поднялся из кресла плавно, без единого звука, и сделал шаг к Максу. Тот инстинктивно отступил, но упёрся спиной в диван. – Это не пытка, – тихо сказал Шарль, останавливаясь в полуметре. – Это правда. Я не знаю, почему это происходит. Я не знаю, как это назвать. Но я впервые за сотню лет хочу, чтобы кто-то был счастлив. Конкретный кто-то. Ты. Макс смотрел в зелёные глаза, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Вампир был слишком близко. Слишком серьёзен. Слишком... настоящий. – Леклер... – выдохнул он. – Шарль, – поправил тот. – Просто Шарль. Они стояли так несколько секунд, разделённые только воздухом и пропастью между их мирами. А потом Макс сделал то, чего сам от себя не ожидал. Он усмехнулся – криво, зло, но с какой-то новой ноткой. – Дурак ты, Шарль, – сказал он, специально выделяя имя. – Но завтрак принести не забудь. Я есть хочу. Макс сам не понял, как это вышло. Одно мгновение он стоял с колотящимся сердцем, а в следующее – его кулак уже летел в лицо вампира. Удар вышел хорошим. Со всей дури, с накопленной злостью, с адреналином от близости того, кого он всё ещё считал врагом. Костяшки противно хрустнули, когда они встретились со скулой Шарля. Голова вампира чуть дёрнулась в сторону. И всё. Шарль даже не пошатнулся. Он медленно повернул лицо обратно и посмотрел на Макса всё с тем же спокойным, чуть задумчивым выражением. На скуле начало расплываться красноватое пятно – кровь вампиров была гуще человеческой, но всё же текла. – Больно? – спросил Шарль. В голосе не было ни злости, ни обиды. Только искреннее любопытство. Макс тяжело дышал, сжимая ушибленную руку. Адреналин схлынул так же быстро, как нахлынул, оставляя после себя пустоту и осознание идиотизма поступка. – Ты... – выдохнул он. – Ты подошёл слишком близко. Я испугался. – Понимаю, – кивнул Шарль и, поднеся руку к лицу, стёр кровь пальцем. Посмотрел на неё, потом на Макса. – Ты сильнее, чем кажешься. – Тебе вообще не больно? – Макс недоверчиво уставился на вампира. – Я же врезал нормально. – Больно, – спокойно ответил Шарль. – Но не настолько, чтобы злиться. У вампиров высокий болевой порог. И потом... – он чуть улыбнулся, – ты испугался. Это нормально. Я заслужил. Макс моргнул. Этого не могло быть. Вампир, которому только что дали в морду, стоит и улыбается? Где ярость? Где месть? Где "ты пожалеешь, смертный"? – Ты вообще адекватный? – вырвалось у него. – Я тебе врезал, а ты мне улыбаешься? – А что я должен сделать? – Шарль склонил голову набок. – Ударить в ответ? Ты всё еще еле стоишь. Или вышвырнуть тебя на улицу? Я же обещал, что ты гость. – Обещал, – эхом повторил Макс, чувствуя, как реальность ускользает. – Ладно. Чёрт с тобой. Но если ты ещё раз подкрадёшься так близко, я врежу сильнее. – Буду иметь в виду, – серьёзно кивнул Шарль. – Завтрак сейчас принесут. А тебе стоит приложить лёд к руке. Похоже, ты ударил сильнее, чем рассчитывал. Макс посмотрел на свою кисть – она действительно начинала опухать. Он идиот. Врезал вампиру, который его приютил, и теперь у него самого же рука болит. Шарль уже направлялся к двери, когда Макс окликнул его: – Шарль. Тот обернулся. – Спасибо, – буркнул Макс, глядя в пол. – Что не убил. И за лёд. И за... в общем, неважно. – Не за что, – ответил Шарль и вышел. *** Макс сидел на полу, окружённый деталями, и сражался с коробкой передач. После завтрака и холодного компресса для ушибленной руки дело пошло веселее – пальцы уже почти не болели, а мозг наконец перестал прокручивать утреннюю сцену с ударом и этим странным взглядом зелёных глаз. Он уже почти закончил сборку заднего моста, когда услышал шаги. Не те бесшумные, к которым начал привыкать – шаги его вампира, который передвигался как тень. Нет, эти были громкие, уверенные, хозяйские. И голоса. Несколько голосов, приближающихся по коридору. – Говорю тебе, Шарль совсем с катушек слетел, – донёсся насмешливый голос. – Десять миллионов за какого-то человека. Да ещё и поселил в западном крыле. – Может, он его в постель затащить хочет? – второй голос, противный, с хрипотцой. – Слышал, некоторые вампиры на людей дрочат. – Заткнись, Карлос, – третий голос Макс узнал сразу. Пьер. Тот самый, что сидел с Шарлем в ложе. – Шарль не такой. Он у нас белая ворона, синтетику пьёт. Дверь распахнулась без стука. В комнату ввалились трое. Пьер, Карлос и ещё один, которого Макс не знал – высокий блондин с холодными глазами. Все трое – вампиры, все трое – из той высшей касты, что вчера сидела в ложах и разглядывала лоты. Макс замер с деталью в руке. Сердце ухнуло куда-то вниз. – О, смотрите, – Карлос растянул губы в улыбке, от которой веяло холодом. – Игрушечка собирает конструктор. Как мило. – Взрослый человек, а ведёшь себя, как ребёнок, – хмыкнул блондин. – Шарль тебе ещё погремушку не купил? Пьер молчал, но разглядывал Макса с неприятным интересом. Макс медленно поднялся, отбросив деталь. Встал, расправив плечи, и посмотрел на троих вампиров с вызовом. Внутри всё дрожало, но он не позволил бы себе показать страх. Ни за что. – Вам чего? – спросил он жёстко. – О, говорит, – Карлос шагнул в комнату, за ним остальные. – Мы пришли посмотреть на диковинку. На того, кто посмел оскорбить вампира и остался жив. И заодно проверить, не заигрался ли наш дорогой Шарль. Они вошли. Без спроса. Как к себе домой. Как к вещи, которая не имеет права на личное пространство. Макс сжал кулаки. Опухшая рука заныла, но он не обратил внимания. – Валите отсюда, – процедил он сквозь зубы. – Это моя комната. – Твоя? – Карлос рассмеялся. – Милый, у людей не бывает своих комнат. Бывают клетки. Просто у некоторых клетки позолоченные. Блондин шагнул ближе, протянул руку, чтобы схватить Макса за подбородок, но не успел. – Руки убрал. Голос Шарля разрезал воздух как нож. Он стоял в дверях – неподвижный, бледный, с глазами, в которых полыхала такая ярость, что даже вампиры замерли. – Шарль, мы просто хотели посмотреть... – начал Пьер. – Я сказал – руки убрали. И вышли. Немедленно. Карлос хмыкнул, но шаг назад сделал. Блондин тоже опустил руку. – Ты чего кипятишься? – Карлос попытался изобразить дружелюбие. – Мы же свои. Пришли поздравить с покупкой. – Это не покупка, – ледяным тоном ответил Шарль. – Это мой гость. И вы врываетесь в его комнату без стука и разрешения. Вон. Трое вампиров переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то – удивление, злость, но и уважение. Шарль Леклер был не из тех, с кем стоило связываться, даже если он чудак. – Ладно-ладно, – Карлос поднял руки в примирительном жесте. – Уходим. Но ты, Шарль, будь осторожен. Игрушки имеют свойство кусаться. Он бросил последний взгляд на Макса – холодный, оценивающий – и вышел. Пьер и блондин последовали за ним. Когда дверь закрылась, Шарль выдохнул. Ярость в глазах погасла, сменившись усталостью. – Прости, – тихо сказал он, поворачиваясь к Максу. – Они не должны были. Я предупрежу охрану, чтобы больше никого не пускали в это крыло. Макс стоял, всё ещё сжав кулаки, и смотрел на вампира. Тот, кто мог быть на стороне своих, выбрал его. Человека. Это ломало все шаблоны. – Спасибо, – сказал Макс хрипло. – Ты не обязан был. – Обязан, – просто ответил Шарль. – Ты мой гость. А гостей защищают. Макс стоял неподвижно минуты две, прислушиваясь к затихающим шагам уходящего Леклера в коридоре. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин медленно уходил, оставляя после себя противную дрожь в коленях. Он подошёл к двери, прислушался. Тишина. Пальцы сами нащупали задвижку – старомодную, механическую, которую не открыть бесшумной вампирской силой без грохота. Щёлк. Теперь он хотя бы будет знать, если кто-то попытается войти. Макс выдохнул, прислонился лбом к прохладной двери и постоял так ещё немного, успокаивая дыхание. Потом нашёл бутылку с водой на тумбочке и жадно напился прямо из горла. Вода была холодной, почти ледяной – приятно обожгла горло и привела мысли в порядок. – Чёртовы кровососы, – пробормотал он в пустоту. – Никакого уважения к личному пространству. Но в глубине души шевелилось что-то ещё. То, как Шарль заступился за него. Как послал своих же друзей, не раздумывая. Это... это значило что-то. Макс пока не знал, что именно, но значило. Он вернулся к своему месту на полу. Детали лежали там же, где он их оставил – маленький пластиковый мир, который имел смысл. В отличие от реального. Макс сел, скрестив ноги, и взял в руки недостроенную коробку передач. Пальцы сами нашли нужные детали, память мышц подсказывала, куда их крепить. Сборка успокаивала. Отключала мозг от ненужных мыслей о зелёных глазах, о защите, о том, почему вампир вдруг решил стать на сторону человека. Деталь за деталью. Шестерёнка за шестерёнкой. Время потеряло счёт. Солнце за окном медленно ползло по небу, тени удлинялись, но Макс не замечал ничего, кроме инструкции и пластика под пальцами. Иногда он останавливался, чтобы отпить воды, иногда – чтобы вытереть пот со лба, но руки не прекращали работу. И наконец это случилось. Он отложил последнюю деталь и откинулся назад, разглядывая результат. Половина машины была готова. Шасси, двигатель с работающими поршнями, коробка передач, передний мост. Всё работало – он проверял, крутил колёса, смотрел, как движутся шестерёнки. – Красота, – выдохнул Макс и впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему. Не той кривой усмешкой, которую он использовал как защиту, а тёплой, искренней улыбкой. Он потянулся, хрустнув позвонками, и только тогда заметил, что за окном уже вечер. Солнце садилось, заливая комнату оранжевым светом. Сколько же он просидел? Часа четыре? Пять? В животе заурчало, напоминая, что организму нужна не только вода. Макс посмотрел на дверь, запертую на задвижку. Интересно, стучался ли Шарль? Приносил ли еду? Или решил не беспокоить? Мысли о вампире снова полезли в голову, но Макс отогнал их. Не сейчас. Сначала еда, потом душ, а потом можно и подумать о том, что происходит в этом сумасшедшем доме. Он поднялся, разминая затёкшие ноги, и направился к двери. Отодвинул задвижку, приоткрыл – и замер. На полу перед дверью стоял поднос. Ужин. Ещё горячий, судя по лёгкому пару. А рядом – записка. Макс поднял её. Развернул. Аккуратный, старомодный почерк: "Не стал стучать, чтобы не отвлекать. Если ужин остынет – скажи, принесут новый. Рад, что ты нашёл занятие по душе. Ш." Макс смотрел на записку, и в груди снова шевельнулось то странное чувство, которому он отказывался давать название. Вампир, который приносит ужин и не мешает. Вампир, который заступается. Вампир, который называет его гостем. – Чёрт бы тебя побрал, Леклер, – прошептал Макс, занося поднос в комнату. – Шарль. Ужин был таким же вкусным, как и предыдущие. Макс ел медленно, растягивая удовольствие, и поймал себя на мысли, что начинает привыкать к этой роскоши – горячей еде, чистой посуде, тишине. Это пугало. Привычка делала его уязвимым. После еды он сходил в душ. Стоял под горячей водой долго, смывая с себя остатки дня, запах пластика от Лего, и эти странные мысли, которые лезли в голову всякий раз, когда он вспоминал зелёные глаза. Вышел, натянул чистые джинсы и футболку, и просто лёг на кровать. Не спать. Просто лежать, глядя в окно. Город за стеклом жил своей жизнью. Огни небоскрёбов, редкие огоньки машин где-то далеко внизу, тёмное небо без звёзд – слишком много света от мегаполиса. Макс смотрел и думал. О том, как быстро меняется жизнь. Ещё неделю назад он был в подвале, грыз крыс и мечтал о куске хлеба. А сейчас лежит в пентхаусе, сытый, чистый, с недособранным Лего на полу. Думал о Шарле. О том, почему этот вампир так с ним возится. О том, что будет дальше. Мысли текли медленно, вязко, как мёд. Глаза слипались, но спать не хотелось – просто приятная полудрёма, когда тело отдыхает, а мозг продолжает работать на низких оборотах. Щелчок двери. Макс вздрогнул так, что едва не слетел с кровати. Сердце подпрыгнуло к горлу, руки сами сжались в кулаки, тело приняло боевую стойку раньше, чем мозг осознал, что происходит. – Тихо, тихо, это я. Шарль стоял в дверях, подняв руки в примирительном жесте. На его лице читалось беспокойство – смесь вины и испуга за то, что напугал. – Чёрт! – выдохнул Макс, падая обратно на подушки и прижимая руку к груди, где бешено колотилось сердце. – Ты меня чуть до инфаркта не довёл! Я же запер дверь! – Я открыл своим ключом, – виновато сказал Шарль. – Прости. Я постучал, но ты не ответил. А поднос с ужином стоял в коридоре пустой, я подумал... мало ли. Вдруг тебе плохо. Макс шумно выдохнул, пытаясь унять сердцебиение. Паника схлынула так же быстро, как нахлынула, оставив после себя только усталость и лёгкое раздражение. – Со мной всё хорошо, – буркнул он. – Просто лежал, думал. А ты врываешься, как... – Как идиот, – закончил за него Шарль. – Я знаю. Прости. Я не хотел тебя пугать. Он сделал шаг в комнату, но остановился, будто спрашивая разрешения войти дальше. Макс посмотрел на него. В полумраке, подсвеченный огнями города Шарль выглядел почти человечным. Почти. Если не присматриваться к слишком правильным чертам лица и неестественной бледности кожи. – Ладно, – наконец сказал Макс. – Заходи уже, раз пришёл. Только предупреждай как-то. Стучи громче, что ли. Шарль кивнул и бесшумно прикрыл за собой дверь. Прошёл к креслу – своему обычному месту – и сел. – Не помешаю? – Ты уже помешал, – хмыкнул Макс, но без злости. – Хотя я просто лежал. – Можно с тобой посидеть? – спросил Шарль. – Просто так. Если ты не против. Макс посмотрел на него долгим взглядом. Странный вампир. Странный, непонятный вампир, который просит разрешения посидеть рядом. – Сиди, – разрешил Макс, отворачиваясь к окну. – Но молча. Я думаю. Шарль кивнул и откинулся в кресле. В комнате снова повисла тишина – та самая, уютная, рабочая. Макс пошевелился, потянулся и, не говоря ни слова, поднялся с кровати. Ноги сами понесли его в сторону ванной – организм требовал своё, организм всегда требовал, и после пары бутылок воды днём это было неизбежно. Он прошёл мимо кресла, где сидел Шарль, даже не взглянув на вампира. Привык уже к его присутствию, к этому молчаливому наблюдению. Дверь в ванную приоткрылась и закрылась, щёлкнув замком. Шарль остался один. И только тогда он позволил себе вдохнуть. Глубоко, полной грудью, как не дышал никогда при Максе. Потому что при нём это было бы... неправильно. Запах. Когда Макс проходил мимо, воздух наполнился им. Тёплый, живой, чуть солоноватый от недавнего душа, с нотками того геля, которым пользовался. Чистое человеческое тело, без примесей страха и пота, без той кислятины, что появляется от постоянного напряжения. Но было в этом запахе что-то ещё. Что-то, что заставляло вампирскую сущность Шарля встрепенуться и замереть одновременно. Особенный. Шарль закрыл глаза и позволил себе на секунду утонуть в этом ощущении. Запах Макса не походил ни на один другой. В нём не было той приторной сладости, которой пахнут люди, откормленные синтетикой. Не было горечи страха, которую Шарль ненавидел больше всего. Это был чистый, глубокий, насыщенный аромат жизни. И от него становилось тесно в паху. Шарль резко открыл глаза и сжал подлокотники кресла с такой силой, что дорогая кожа жалобно скрипнула. Нет. Только не это. Он не имел права. Не с ним. Не с человеком, который попытался довериться ему, пусть и не до конца. Не с тем, кто смотрит на него с ненавистью, но остаётся. Он отбросил мысли. Загнал их глубоко, в самый дальний уголок сознания, куда не добирался даже он сам. Вампиры не должны хотеть людей. Не так. Кровь – да. Еда. Но не это, не то, что шевельнулось сейчас где-то внизу живота. Шарль перевёл дыхание и уставился в окно, стараясь думать о чём угодно, только не о запахе. О погоде. О бизнесе. О том, что завтра нужно подписать контракт с восточным кланом. Дверь ванной щёлкнула, выпуская Макса обратно. Он прошёл к кровати, даже не взглянув на вампира, и плюхнулся на неё, уставившись в потолок. Шарль сидел неподвижно, сжимая подлокотники, и молился всем богам, которых давно забыл, чтобы его тело не выдало того, что творилось внутри. Макс лежал на кровати, уставившись в потолок, и чувствовал, как сон потихоньку забирает своё. Веки тяжелели, мысли путались, и даже присутствие вампира в кресле перестало его беспокоить. Привык. Странно, но привык. Он уже проваливался в дрёму, когда краем сознания уловил какое-то движение. Шарль поднялся. Бесшумно, как всегда, но Макс почему-то это почувствовал. Открыл глаза – и увидел спину вампира, быстро, но всё ещё беззвучно направляющегося к двери. Странно. Обычно он сидел до утра. Макс хотел спросить, в чём дело, но язык не слушался – сон сковал его слишком сильно. Он только проводил взглядом тёмный силуэт, который замер на секунду у двери, словно собираясь с силами, а потом вышел, аккуратно прикрыв за собой створку. Щелчок замка, и в комнате воцарилась тишина. Макс моргнул, пытаясь понять, что только что произошло, но мозг отказывался работать. Он зевнул, перевернулся на бок и провалился в сон, даже не успев додумать мысль. Шарль стоял в коридоре, прислонившись спиной к закрытой двери, и пытался дышать. Глупо – вампирам не нужно дышать так часто, но сейчас это было единственное, что помогало сбросить напряжение. Он проиграл. Запах, проклятый запах этого человека пропитал его ноздри, его лёгкие, его кровь. И тело отреагировало так, как не должно было реагировать на человека. Никогда. Шарль опустил взгляд и зажмурился. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Он оттолкнулся от двери и быстрым шагом, почти бегом, направился прочь по коридору. Прочь от этой комнаты. Прочь от этого запаха. Прочь от того, что сейчас пульсировало в паху и требовало выхода. В свою спальню. В душ. В ледяную воду, которой он пытался смыть то, что не должно было возникнуть. Но запах Макса всё ещё стоял в ноздрях. Тёплый, живой, сводящий с ума. Утро наступило слишком быстро. Или не слишком – Макс не мог решить, выспался он или нет. Сон сморил его глубокий, почти без сновидений, но тело всё ещё ныло после вчерашнего дня, проведённого на полу. Он открыл глаза и первым делом посмотрел в сторону кресла. Пусто. Странно. Обычно Шарль уже сидел там, пялился своим вампирским взглядом. А сегодня нет. Макс почувствовал что-то: то ли облегчение, то ли разочарование. Он отогнал это чувство подальше. А потом организм напомнил о себе. Настойчиво. По-мужски. Макс закатил глаза и глянул вниз, на одеяло, которое живописно приподнялось в районе паха. Вот чёрт. Утро – оно такое. Организм не спрашивает, в плену ты или на свободе, у вампира живёшь или в подвале. Ему надо – и всё. – Ладно, – пробормотал Макс, садясь на кровати. – Быстро и без изысков. Он покосился на дверь. Заперто? Он вчера запирал? Кажется, да. Но Шарль мог войти своим ключом. Хотя вряд ли – вампир же ушёл ночью и не вернулся. Макс решил не рисковать. Он подошёл к двери, проверил задвижку – на месте. Щёлкнул замком для верности. Потом вернулся в кровать, откинул одеяло и прикрыл глаза. Девушки. Голые. Много. С формами, которые он любил. Блондинки, брюнетки, рыжие – всё равно. Главное, чтобы помогли. Он думал о тех, кого видел до всего этого кошмара. Официантка из его любимого бара. Соседка, которая иногда заходила за солью. Девушка с плаката в гараже, где он работал. Картинки сменяли друг друга, и через пару минут всё было кончено. Быстро, эффективно, без лишних мыслей. Макс выдохнул, привёл себя в порядок, выбросил салфетку в мусорку и открыл окно, чтобы проветрить. Потом умылся, посмотрел на себя в зеркало – красные глаза после сна, взлохмаченные волосы, лёгкая щетина. – Красавец, – хмыкнул он и вернулся в комнату. И тут его взгляд упал на пол. Лего. Недособранное, разложенное по пакетикам, ждущее его рук. Вчера он закончил на половине. Сегодня нужно было продолжать. Макс улыбнулся – той самой детской, почти счастливой улыбкой, которая появлялась только при виде конструктора. Сел на пол, скрестив ноги, и взял в руки инструкцию. Макс сидел на полу, снова погружённый в процесс сборки, когда до его уха донёсся первый звук. Не шаги – голоса. Приглушённые толстыми стенами, но достаточно громкие, чтобы различить интонации. Спор. Макс замер с деталью в руке и прислушался. Сердце сделало кульбит – старый инстинкт, выработанный в подвалах, где любой звук мог означать опасность. Но здесь, в этом пентхаусе, опасность была другой. И голоса... один из них он узнал сразу. Шарль. Говорил жёстко, с металлическими нотками, которых Макс раньше не слышал. Второй голос – мужской, тоже вампирский, судя по ровной, лишённой эмоций интонации, но с явным раздражением. – ...не можешь просто запереть его здесь, Шарль! Это человек! Он должен работать, приносить пользу, или ты так и будешь его на руках носить? – Это не твоё дело, – отрезал Шарль. – Он мой гость. – Гость? – второй голос хрипло рассмеялся. – С каких пор люди стали гостями? Ты купил его на аукционе, значит, он твоя собственность. И клан имеет право... – Клан не имеет права на то, что происходит в моём доме, – перебил Шарль, и в голосе послышался рык. – Убирайся. Макс сидел не дыша. Его глаза расширились, уши, казалось, выросли вдвое. Он придвинулся к двери, стараясь не шуметь, и прильнул ухом к щели между дверью и косяком. Сплетни. Настоящие вампирские сплетни. И про него. – Ты пожалеешь, – второй голос звучал угрожающе. – Люди не должны жить в роскоши. Это портит их. И портит нас. Ты слишком мягок, Леклер. Все знают, что ты пьёшь синтетику и сюсюкаешься с человеческим мясом. Это позор для клана. – Мои привычки – моё дело. А теперь убирайся, пока я не забыл, что ты мой родственник. Тишина. Потом тяжёлые шаги – один из собеседников уходил. Шарль, судя по звуку, остался на месте. Макс прильнул к двери сильнее, пытаясь уловить ещё что-то, но голоса стихли. Только через минуту он услышал шаги – лёгкие, вампирские – и они удалялись в противоположную сторону. Он отпрянул от двери и выдохнул, только сейчас заметив, что задержал дыхание. Ничего себе. Клан. Родственник. Позор. Слова крутились в голове, складываясь в картину, которую он раньше не видел. Шарль был не просто белой вороной среди вампиров. Он был изгоем. И присутствие Макса здесь делало этого изгоя ещё более уязвимым. Макс сел обратно на ковер, но Лего больше не лезло в голову. Он смотрел на недособранную машину и думал. О Шарле. О том, что тот заступался за него не только перед друзьями, но и перед семьёй. О том, что это значило. День тянулся медленно. Солнце ползло по небу, заглядывая в окна пентхауса, играло бликами на недособранных деталях, но Макс не замечал ничего. Шарль не приходил. Сначала Макс не придал этому значения. Ну, мало ли, дела у вампира. Бизнес, клан, эти его родственники, которые орут в коридорах. Подумаешь. Потом принесли завтрак. Обычный слуга, бесшумный, с подносом. Поставил, поклонился, ушёл. Макс посмотрел на еду, почувствовал запах яичницы с беконом и понял, что не хочет. Вообще. Кусок в горло не лез. Он отодвинул поднос и вернулся к Лего. Детали все же спасали. В них был порядок, логика, предсказуемость. Шестерёнки вставали на свои места, оси входили в пазы, колёса крутились. Здесь не было вампиров с зелёными глазами, которые смотрят неотрывно, а потом исчезают. Не было голосов за дверью. Не было странного чувства в груди, которое Макс отказывался анализировать. Он собирал. Час за часом. Пальцы двигались автоматически, мозг отключился, остались только руки и инструкция. Обед принесли – он не притронулся. Только отпил воды, когда горло пересохло. Солнце клонилось к закату, когда Макс вставил последнюю деталь. Машина стояла на полу – идеальная, собранная, с работающим двигателем, с радиоуправлением, которое он ещё не тестировал. Красный корпус, чёрные колёса, каждая шестерёнка на месте. Макс смотрел на неё и чувствовал... пустоту. Он сделал это. Собрал. Мечта детства, которая стоила бешеных денег, теперь лежала у его ног. Красивая, совершенная, мёртвая без батареек. Макс перевёл взгляд на поднос с обедом. Холодная еда, нетронутая. Потом на дверь. Закрытая. За которой уже много часов не раздавалось шагов. – Прелестные у меня дни, – хрипло сказал он в пустоту. – Сижу, собираю Лего, не жру, жду, когда придёт вампир, который меня купил. Он усмехнулся – горько, зло, но в уголках глаз защипало. От усталости. Только от усталости. Макс поднялся, подошёл к окну. Город внизу мерцал огнями, жил своей жизнью, в которой не было места одному человеку в пентхаусе. Захотелось вдруг разбить стекло. Или закричать. Или чтобы Шарль наконец вошёл и сел в своё кресло. Макс открыл дверь ровно настолько, чтобы выставить подносы с нетронутой едой в коридор. Задвижка снова щёлкнула, отрезая его от остального мира. Он не хотел никого видеть. Даже слуг. Даже... даже его. Он вернулся к окну. Сел на пол, обхватил колени руками и уставился на город. Огни мерцали, переливались, жили своей жизнью. Где-то там, внизу, были другие люди. Другие вампиры. Другие судьбы. А он сидел здесь и вспоминал. Мать. Её улыбка, когда она пекла яблочный пирог по воскресеньям. Запах корицы и яблок, который заполнял всю квартиру. Как она смеялась, когда он, маленький, прибегал с улицы, чумазый, и требовал есть. Её руки – тёплые, мозолистые от вечной работы. Её больше нет. Погибла в первые месяцы, когда вампиры перестали скрываться и началась та вакханалия. Отец. Молчаливый, сильный. Учил его чинить машины, передавал своё ремесло. "Сынок, руки – это главное. Головой тоже думай, но руками делай". Он ушёл позже. Пытался защитить соседей от патруля. Его просто... стёрли. Даже тела не осталось. Сестра. Маленькая, смешная, с веснушками на носу. Ей было всего двенадцать, когда... Макс сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не успел. Его самого тогда скрутили, увезли. Он даже не знает, жива она или нет. Скорее всего нет. Детей разбирали первыми. Друзья. Тот парень из гаража, с которым они пили пиво по пятницам. Девушка, с которой он встречался пару месяцев – кажется, Лена? Или Линда? Он уже не помнил. Столько имён, столько лиц, столько жизней, которые просто... исчезли. Макс сидел, смотрел на город и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Он не пытался их вытереть. Не было стыдно. Никого нет. Только он и его память. – Простите, – прошептал он в пустоту. – Я не смог вас защитить. Я ничего не смог. Тишина. Только далёкий гул города и всхлипы, которые он не мог контролировать. Он не знал, сколько просидел так. Час? Два? Ночь давно вступила в свои права, огни города горели ярко, а он всё сидел у окна, обхватив колени, и смотрел в никуда. *** Ночь прошла. Макс не заметил, как сон сморил его прямо у окна. Тело само сползло по стеклу, скрутилось в позу эмбриона, руки так и остались обнимать колени. На полу было холодно, но он не чувствовал – провалился в тяжёлое забытьё без сновидений. Утро встретило его серым светом за окном и ломотой во всём теле. И голосом. – Макс? Тихий. Осторожный. С нотками тревоги, которых он раньше не слышал. Макс с трудом разлепил глаза. В дверях стоял Шарль. Вампир выглядел... иначе. Под глазами залегли тени – хотя у вампиров не бывает теней. Одежда немного помята, волосы не так идеально уложены, как обычно. – Макс, – повторил Шарль, делая шаг в комнату. – Ты не ел со вчерашнего утра. Слуги сказали, подносы стоят нетронутые. Я... я волновался. Макс хотел ответить, но голос сорвался. Горло пересохло, губы потрескались. Он только моргнул, пытаясь сфокусироваться на вампире. Шарль приблизился. Опустился на корточки рядом с ним. Протянул руку, но не коснулся – замер в сантиметре, спрашивая взглядом разрешения. – Можно? – тихо спросил он. Макс не ответил. Просто смотрел на него опухшими глазами. Шарль осторожно коснулся его лба – прохладные пальцы, но не ледяные. Проверил температуру, потом взял за запястье, считая пульс. – Ты замёрз, – сказал он. – И истощён. Когда ты ел в последний раз? – Не помню, – прохрипел Макс. – Вчера утром? Неважно. – Важно, – твёрдо сказал Шарль. – Пойдём. Нужно поесть и лечь в кровать. На полу нельзя спать. Макс дёрнулся, пытаясь встать сам, но тело не слушалось – затекло, замёрзло, отказалось подчиняться. Он покачнулся и чуть не упал, но Шарль подхватил его. Одной рукой обнял за талию, второй придержал за плечо. – Я сам, – буркнул Макс, но в голосе не было силы. – Знаю, – спокойно ответил Шарль. – Но позволь помочь. Он довёл его до кровати, усадил, укрыл одеялом. Метнулся к двери, сказал что-то слугам – Макс не расслышал – и вернулся с бутылкой воды. – Пей. Медленно. Макс пил, чувствуя, как вода растекается по пересохшему горлу, как возвращается жизнь в затекшее тело. Шарль сидел рядом на краю кровати и смотрел. Не тем изучающим взглядом, как раньше. Другим. Беспокойным. Снова почти человеческим. – Ты не ел, потому что я не приходил? – спросил вдруг Шарль. Макс поперхнулся водой и закашлялся. Шарль тут же забрал бутылку, похлопал по спине – осторожно, будто боялся сломать. – Не говори ерунды, – прохрипел Макс, откашлявшись. – Просто... не хотелось. Думал о своём. – О чём? Макс посмотрел на него. В зелёных глазах было столько искреннего участия, что это резало сильнее любой лжи. – О семье, – тихо сказал он. – О тех, кого потерял. Обо всех. Шарль замер. Потом медленно кивнул. – Я понимаю. – Правда? – усмехнулся Макс горько. – Ты, бессмертный, понимаешь, каково терять? – Я был человеком, – тихо ответил Шарль. – Я терял. Всех. Сто сорок лет назад. Я помню это каждый день. В комнате повисла тишина. Двое смотрели друг на друга – человек и вампир, разделённые всем, но соединённые общим. – Прости, – сказал наконец Макс. – За то, что не ел. Глупо вышло. – Не глупо, – покачал головой Шарль. – Человечно. Он поднялся, поправил одеяло на Максе. – Сейчас принесут горячий бульон. Лёгкий, чтобы желудок привык. Поешь, потом поспишь. Я посижу рядом, если позволишь. Макс смотрел на него долго. Потом кивнул. – Сиди. Только молча. Бульон был горячим и лёгким, именно таким, как обещал Шарль. Макс пил медленно, чувствуя, как тепло растекается по пустому желудку, как возвращаются силы. Но вместе с ними возвращались и мысли. Он поставил пустую чашку на тумбочку и снова прижал колени к груди. Только теперь отвернулся от вампира. Смотрел в стену, на игру света от утреннего солнца, и молчал. Шарль сидел в кресле и тоже молчал. Ждал. – Леклер, – голос Макса звучал глухо, в стену. – Я всё ещё понять не могу. Зачем я тебе? Тишина. Шарль не отвечал. – Ты купил меня за бешеные деньги, – продолжил Макс. – Поселил в своей хате, кормишь, поишь, Лего даришь. Заступаешься перед своими. А я даже не трахаюсь с тобой и кровь не даю пить. – Он усмехнулся горько. – Такой из меня бесполезный лот. Соседи, наверное, уже смеются. Слышал я тот разговор за дверью. Клан, родственники... Позор тебе, Леклер. – Шарль, – поправил тот тихо. – Какая разница, – отмахнулся Макс. – Ответь. Почему ты меня держишь? Почему не отдашь на работы, как нормальные вампиры делают? В мастерские там, или ещё куда. Я же механик, толк был бы. А я тут сижу, как комнатная собачка, и Лего собираю. Он замолчал, ожидая ответа. В комнате висела тяжёлая тишина. Шарль поднялся из кресла. Подошёл ближе, но не коснулся. Остановился в шаге, чтобы не спугнуть. – Хочешь честно? – спросил он. – А то я чего-то другого жду, – буркнул Макс в стену. Шарль помолчал, собираясь с мыслями. – Ты прав. Формально я должен был отдать тебя на работы. Или продать дальше. Или... использовать как-то иначе. – Он сделал паузу. – Но когда я увидел тебя на том аукционе... Когда ты плюнул в меня словами, посмотрел с такой ненавистью... Я понял, что не могу. – Чего не можешь? – Макс повернул голову, но не до конца – так, чтобы видеть краем глаза. – Не могу сделать с тобой то, что делают с другими, – просто ответил Шарль. – Ты слишком живой. Слишком настоящий. Ты не сломлен. И я... – он запнулся, подбирая слова, – я хочу видеть, каким ты можешь быть, когда не надо выживать. Макс фыркнул: – Думаешь, я тут раскроюсь, как цветочек? Буду счастлив и доволен жизнью? – Не знаю, – честно сказал Шарль. – Но хочу узнать. – А клан? – Макс наконец повернулся и посмотрел на него в упор. – Твои родственники? Ты слышал, что они говорят. Позор. Слабак. Сюсюкаешься с человеческим мясом. – Мне плевать, – твёрдо ответил Шарль. – Я сто сорок лет жил так, как хотели они. Пил то, что велят. Общался с теми, с кем надо. А теперь... – он чуть улыбнулся, – теперь я хочу жить так, как хочу я. И если это значит держать у себя человека, который меня ненавидит, и смотреть, как он собирает Лего – так тому и быть. Макс смотрел на него долго. В зелёных глазах не было лжи – только усталая честность. – Дурак ты, Леклер, – сказал наконец Макс, но в голосе не было прежней злости. – Шарль. Дурак. – Знаю, – кивнул вампир. – Но это мой выбор. Макс отвернулся обратно к стене. Помолчал, потом тихо сказал: – Ладно. Живи пока. Но если что – я тебя предупреждал. Шарль улыбнулся той самой редкой улыбкой, которую никто не видел сто лет. – Договорились.