Меж светом и тьмой

Вечер над болотами спускался неохотно, но неотвратимо. Солнце растекалось золотом по верхушкам деревьев, окрашивая листву в багрово-янтарные оттенки. Воздух становился густым и вязким, будто лес сам пытался удержать путников внутри. — Ты правда хочешь заночевать тут? — спросил Вэй Ин, легко ступая босиком по влажной земле, как будто она принадлежала ему. — Не испугает, если ночью дерево зашепчет, да цветок заговорит? Лань Чжань шагал чуть позади. Он не отвечал, но и не отставал. Его лицо, как обычно, сохраняло холодную сдержанность — но взгляд блуждал. Он ловил движения теней, чувствовал сырость, слышал звуки, которые не должен был слышать. — Здесь что-то есть, — тихо проговорил он наконец. — Ты быстро учишься, царевич, — усмехнулся Вэй, — хотя пока ещё не знаешь, как отличить призрак от иллюзии. Внезапно — всё стихло. Птицы умолкли. Ветер исчез. Даже болото перестало булькать. — Стой. — Вэй Ин поднял руку, его взгляд стал острым. — Слушай. Из тьмы, с той стороны, где деревья стояли гуще и старше, словно шептала сама смерть, раздалось хриплое дыхание. Потом — треск. Потом — чьи-то шаги. Слишком тяжёлые, чтобы быть звериными. Слишком неровные, чтобы быть человеческими. — Назад! — рявкнул Лань, вскидывая лук. — Не шуми! — прошипел Вэй, вытаскивая из-за пояса длинный ядовитый корень. — Это нечто из старой грязи. Оно на звук идёт! Существо появилось из тени — перекрученная фигура с гниющей плотью, изломанными суставами и глазами, полными голода. Один вдох — и от воздуха завоняло тленом. Лань Чжань метнул стрелу — точно, но монстр лишь вздрогнул, будто укус комара. — Надо в сердце, — крикнул Вэй, кидая в него отравленный корень. — Или в корень зла — прямо в череп! Монстр взвыл. — Беги! — приказал Лань. — Я задержу его! — Беги сам! — Вэй сжал челюсть. — Не ради тебя, а ради мира — ты нужен живым! Они бросились в разные стороны. Лань увёл чудовище к сухому кургану, откуда можно было стрелять сверху. Вэй знал — это самоубийство, но времени спорить не было. Тварь прыгнула. И вдруг — вспышка света. Звон металла. Молниеносный удар. — Лань Чжань! — воскликнул знакомый голос. — Назад! На поле вышел Лань Сичэнь. В бело-голубом, сияющем как само небо, он держал в руках древний меч, что резал не плоть — но саму скверну. Одним ударом он отсёк голову твари. Она рухнула, дёргаясь, а потом медленно растаяла, оставив после себя только запах гнили. — Брат… — с трудом выдохнул Лань Чжань, упав на колено. — Как ты… — Я шёл за тобой. С самого утра. Ты не заметил — потому что был… отвлечён? — взгляд его был мягким, но немного укоряющим. — Я слышал голоса. Видел… кое-что. Он взглянул в сторону — но Вэя Ина уже не было. Пустое пространство. Ни следов, ни шороха. Будто испарился. — Он… — начал Лань. — Исчез, — закончил Сичэнь. — Он знал, что я приду. Ушёл, чтобы не попасться мне на глаза. — Но он спас меня. Он... — ...не должен был. — Голос старшего брата был твёрд. — Ты не знаешь, кто он. И он не знает, кем ты обязан стать. Молчание повисло между ними. Лань Чжань опустил взгляд. После возвращения во дворец всё будто потускнело. Ни золото на шпилях, ни аромат жасмина в залах не могли отвлечь Ланя Чжаня от мыслей, сверлящих душу. — Он исчез, — произнёс он наконец, когда Сичэнь вошёл в комнату. — Как и положено тому, кто не желает быть найденным, — мягко ответил брат, закрывая за собой дверь. — Ты всё ещё думаешь о нём? — Он был… не тем, кого мы ожидали. Ни порчей от него, ни злобы. Но и не простой человек. Сичэнь присел на подоконник. Его спокойствие, как всегда, было почти осязаемым. — Ты видел, как он сражался. Это делает его опасным. — Он спас меня. А ведь мог не вмешаться. — Возможно, именно в этом и кроется его главная угроза, — спокойно сказал Сичэнь. — Он не враг. Но он и не союзник. Пока. Перед тем как Лань Чжань успел возразить, дверь распахнулась. Глашатай низко поклонился: — Его Высочество, князь Лань Цижэнь, желает видеть вас. Тронный зал, украшенный резьбой в виде драконов и журавлей, был наполнен ароматом ладана. На возвышении восседал дядя — князь Лань Цижэнь, человек с холодными глазами и голосом, в котором каждое слово — как клинок. Несмотря на возраст, он оставался стройным и грозным, как будто сам лес боялся его шагов. — Племянники, — начал он, не вставая. — До меня дошли вести, что один из вас пересёк границы Тёмного леса. Сичэнь сделал шаг вперёд, склоняя голову: — Мы оба были там, ваше высочество. Царевич Лань Чжань обнаружил следы исчезновения людей — и действовал по чести. — По чести? — поднял бровь Лань Цижэнь. — Или по упрямству? Он встал, обойдя трон, и остановился напротив Ланя Чжаня. — Ты находился на землях, где запрещено появляться даже воинам. Ты вступил в контакт с тенью. — Если вы о знахаре — он не причина исчезновений, — ответил Лань ровно. — И ты это понял за пару слов и спасённую жизнь? — усмехнулся дядя. — Мальчик, власть требует ясности. Не доверия. Не чувств. Только результатов. Он развернулся к обоим. — Вот ваш новый приказ. В деревне Чжао пропали трое крестьян. След ведёт в болота, но стража, что отправилась туда, не вернулась. Вы, Лань Сичэнь и Лань Чжань, отправляетесь с рассветом. Принесите доказательства. И если снова столкнётесь с тем знахарем — приведите его. Живого. Молчание. — Это приказ, а не просьба, — напомнил Лань Цижэнь, снова занимая трон. Позже, в коридоре, когда тишину нарушал лишь стук сандалий по каменному полу, Сичэнь сказал негромко: — Ты знаешь, что если мы встретим его — придётся выбрать. — Знаю, — ответил Лань Чжань. — Но хочу понять, что правильнее: следовать долгу… или следовать сердцу. Сичэнь посмотрел на брата с лёгкой грустью: — Мы рождены, чтобы выбирать первое. А если второе настигает — оно либо становится нашей гибелью, либо силой. Я надеюсь — твоей силой. *** А тем временем, в заросшей пещере среди болот, Вэй Ин гладил по голове ворона, что только что вернулся. — Они идут, да? — шепнул он. Птица каркнула в ответ. Он усмехнулся. — Ну что ж, царевич… Второй раунд?