Потерянные воспоминания

Дни и ночи длинной вереницей тянулись вперед. Солнце, что путешествовало по небу, даже не знало, что происходит на той земле, которую оно каждый день озаряло своим светом, даря жизнь и смерть. Этот цикл повторялся бесконечно: дни, вечера и ночи повседневной жизни, и утра, полные крови, боли, отчаяния и страданий. Убийцы вырезали всех, кого видели на своем пути во время раундов, а выжившие же, в свою очередь старались выстоять до самого конца и защитить остальных. Все те, кто был заперт в этом когда-то ненавистном для многих месте — и выжившие, и убийцы давно уже смирились со своей участью, многие иногда даже видели в бесконечных циклах выживания и охоты некий азарт, другие же считали этот «персональный ад» своим домом. Сегодня был особенный день — но только для узкого круга лиц, которые были заинтересованы в этом празднике. В этот день одному из самых лучших убийц — Кулкиду — исполнялось 24 года. Он давно уже достиг своего совершеннолетия, но все равно оставался ребенком в глазах других убийц. Детство свое он помнил плохо — его вытащили из него в самом раннем возрасте, когда ему было всего лишь шесть лет, и он плохо осознавал жизнь во всех ее красках. Кидд вспоминал лишь редкие, но очень яркие моменты для детского сознания моменты из своей прошлой жизни. К примеру, тот самый памятный поджог пиццерии Эллиота, за который маленькому красному чертенку здорово влетело от доставщика. Кидд, что естественно для маленького ребенка, пожаловался на него своему папаше, заливаясь слезами и показывая синяки и ссадины на руках и ногах. И еще долго полыхала та злосчастная пиццерия под громкие крики физической и душевной боли. Уже давно перевалило за полночь. Дом Кулкида трясся и разрывался от громкой, раздражающей и бьющей по ушам соседей каскадом неуклюжих битов и ритмов. Лилась она из неизвестно откуда взявшегося бумбокса и двух мощных колонок. Все те, кто находился в лагере, особенно соседи Кидда, пытаясь уснуть под раскаты грома музыки, успели уже тысячу раз пожалеть о том, что решили построить свои дома так близко друг к другу, и не поселились в одиночку. Не проклинали маленького беса лишь его «дядя» Ноли и один лучший друг Азур, ведь сами находились там и отмечали вместе с ним этот чудесный день! В то же время в домике на окраине лагеря убийц, зажавшись в угол, обхватив одеяло, дрожа от нешуточного страха за свою жизнь и читая все известные молитвы на кровати, поглядывая в окно сидел Икс. Он был достаточно верующим, и знал, что когда-нибудь свершится Суд Божий, и все грешники найдут свою участь в нем. До него доносилась не громкая музыка, а потусторонние завывания и гул, идущий из дома Кида. Может в раундах, когда он безжалостно убивал и гонялся за выжившими, не давая права на передышку, он и был бесстрашен, но между ними жизнь его была наполнена верой и стремлением просветить все общество убийц, которые жили вместе с ним на одной территории. Со стороны Икса можно было подумать, что настал тот самый Суд. Эффекта добавлял еще и яркий красный свет, бьющий из окон дома Кидда. Но вернёмся к же самому празденству… Прошло два долгих, мучительных, раздражающих часа для соседей Кулкида, два часа страха, хоть и постепенно ослабевающего, для Икса, и, конечно же, два часа веселого праздника для Кида, Ноли и Азура, которые сами и устроили этот переполох. Как бы это было ни странно, но во всем лагере убийц дни рождения праздновали лишь они. Остальные не придавали этим праздникам какого-либо значения, для них это были самые обычные дни, а некоторые даже не знали что это такое. Но трое организаторов всеми силами пытались разнообразить «скучную» повседневность лагеря. Хоть благодаря Иксу и Азуру все ежегодно праздновали Новый год, Рождество и многие другие религиозные праздники, но они мало чем помогали в поднятии морального духа остальных. Ноли аккуратно подошел к Кулкиду. В его руках был красный торт в виде динозавра. Вместо рогов у него были свечи, что формировали число двадцать четыре. Он поставил торт на стол и зажег свечи. Горячий воск сразу же стал стекать в низ, и Кидд, загадав желание, быстро задул огни. Азур и Ноли вместе старались над этим тортом — бывший культист готовил, а второй помогал ему — приносил ингредиенты, выдумывал дизайн и прочее. Кулкидд вдруг вспомнил, что в лагере кроме них живут еще убийцы, которые пытаются отоспаться перед утренним раундом, и убавил звук, чтобы музыка уже не мешала спать. Троица села за праздничный стол, Азур налил всем свой фирменный травяной чай, и праздник подошел к своей конечной точке. Еды было не особо много, и она быстро закончилась. Кидду все время казалось, что он про что то забыл, но он не придавал этому особого значения… пока из-под двери кухни не начал просачиваться едкий дым. [КУРИЦА!!!] — мысленно заорал Кулкидд. Он быстро подскочил к двери кухни, крикнув гостям держаться подальше. Вся кухня была забита дымом под завязку, а в дальнем углу ярким огнем пылала духовка. В раундах огонь не приносил вреда Кидду, да и вне их у него был неплохой иммунитет к огню, но вот в едком, жгущем глаза дыму он легко мог задохнуться. Бес, пригнувшись, дыша через ткань своей голубой банданы, подбежал к горящей духовке и выключил ее, после чего достал огнетушитель из угла кухни и сбил огонь — если бы он сжег себе дом, то никто бы не стал его отстраивать заново. Убедившись, что огонь не распространяется дальше, он открыл окна. После этого Кидд открыл духовку, и достал оттуда… поднос с кучкой золы, которая ужасно пахла, вместо ароматной курочки, которую они с Азуром так долго мариновали. Они делали все с такой аккуратностью, так близко к рецепту, и все было зря?! Сзади к Кулкиду подошел бывший культист: — Ну, тут уж ничего не поделаешь. Не нужно так убиваться, это всего лишь курица, хоть мы с тобой и потратили на ее приготовление кучу времени. В следующий раз у нас обязательно все получится, а пока нужно привести тут все в порядок. Хоть Кулу было и жаль курицу, но кухня действительно нуждалась в уборке. Полчаса совместной работы — и вся она была начищена до блеска, хоть мебель и подгорела. После уборки Ноли подошел к Кидду, и сказал что ему необходимо уходить домой — отоспаться перед завтрашним днём. Ведь в раунд могли выбрать любого из них, и он это осознавал прекрасно. Кулкидд посмотрел на Азура. В его взгляде читался вопрос. Азур рассеял его сомнения: — Можно я переночую у тебя? У меня дома довольно скучно, даже страшно и одиноко порой. Да и не очень уж меня тянет идти через тьму нашего лагеря на самый его конец… -Никаких проблем, Азур! Если так уж хочется, можешь и остаться. Вторая кровать для тебя у меня есть, — сказал Кидд и жестом указал Азуру следовать за ним. Перед ними было две комнаты: одна для хозяина дома, вторая — для нечастых гостей. Кулкид и Азур зашли в нее. Там стояла односпальная кровать, а рядом с ней — столик с вазой и цветами. Пасленами. Их когда-то бывший культист подарил Кидду, и, что удивительно — они вовсе не завяли. Азур умилился: — О, неужели это мои любимые цветы? Как это мило с твоей стороны, Кул! Давай побеседуем еще немного, а потом пойдем спать. Кулкиду спать не особо хотелось, поэтому он уселся на кровать рядом с другом. Азур рассказывал интересные истории, ведь много читал, и многое пережил. Эта ночь обещала быть чудесной.