Свет, который не должен был зажечься

      Школьный коридор огласился гулким эхом шагов. Мегуми шёл, прижимая к носу окровавленную салфетку. Его лицо было бесстрастным, но в глазах тлела ярость, вызванная недавним инцидентом. Каждый его шаг отдавался глухим стуком, подчёркивая напряжение, витавшее в воздухе. За ним, семеня на неудобных туфлях, которые, казалось, были на размер меньше, бежала Вэлери. Её шаги были быстрыми; она старалась не отставать от него, боялась потерять из виду. — Мегуми, подожди! Ты истекаешь кровью!       Он не ответил. Его взгляд был устремлён вперёд, решительно игнорируя всех вокруг. Резко толкнув дверь мужского туалета, он ворвался внутрь. Вэлери, не задумываясь, рванула за ним, но тут же застыла на пороге, осознав, куда ворвалась. — Ой… — выдохнула она.       Парень, стоявший у раковины и сосредоточенно поправлявший свой идеально завязанный галстук, округлил глаза. На его лице появилось недовольное выражение, словно кто-то нарушил негласные правила приличия. — Эй… тут мужской… — произнёс он с лёгким недоумением, будто не мог поверить в происходящее. — Выйди, — Мегуми бросил на него ледяной взгляд, в котором читалась недвусмысленная угроза. Парень, не споря, убежал, бормоча что-то про «сумасшедших» и «невоспитанных девчонок».       Вэлери, проигнорировав его, шагнула внутрь, её ноги казались ватными. Она подошла к Фушигуро, который уже наклонился над раковиной, смывая кровь. Вода окрашивалась в розовый, капли стекали по его подбородку, оставляя влажные следы. В глазах мелькали мушки, а в висках пульсировало, отдаваясь тупой болью. Он прикрыл их, ощущая тяжесть в голове. — Не надо было за мной бежать, — его голос был хриплым, но в нём не было злости. — Но это из-за меня! — она почувствовала, как к горлу подкатывает ком.       Он резко выпрямился, вода капала с мокрых ресниц на его белую рубашку, оставляя на ней тёмные, влажные, бледно-розовые следы. — Это из-за того идиота.

Столовая до взрыва

      Гул голосов в столовой напоминал растревоженный улей. Пахло жареным тофу, маринадом и рыбой. Вэлери пробиралась меж столов, неловко неся поднос с едой. Школьная юбка зацепилась за стол, и она поспешно извинилась перед ребятами.       И вот она заметила ребят. Итадори, размахивающий рукой, изображал удар в волейболе. Рукава его рубашки были закатаны, галстук был не затянут, свободно болтался на шее. Крашеные розовые волосы, со слегка отросшими корнями, торчали во все стороны. Нобара, скептически жующая рис, смотрела на друга. Её рыжие волосы были заплетены в два небольших хвостика. Она подпёрла голову рукой, пытаясь вникнуть в рассказ. А Мегуми… Он сидел, отгороженный от суеты, читая что-то в телефоне, его профиль был острым и спокойным. Казалось, что он не слышал шума вокруг, что его сосредоточенность ничем не нарушить. — И тут я ему — бам! Прямо в… — Юджи замолк, увидев её. Его лицо расплылось в тёплой улыбке. — Вэлери! Иди к нам!       Она ускорила шаг, чувствуя облегчение. И тут — резкий удар в плечо. Мир опрокинулся в медленном вращении: поднос выскользнул из рук, стакан с жёлтой жидкостью взмыл вверх, и ледяной поток яблочного сока обрушился ей на грудь, мгновенно пропитав белую блузку. Она ахнула от неожиданности и холода. Над ней раздался смех. Он был мерзким, злорадным, таким, каким бы не хотелось слышать вообще. — Смотри, куда прёшь, курица!       Старшеклассник, кажется, его звали Махито, с наглой ухмылкой уже отходил от неё. Его длинные волосы были собраны в хвосты. Руки запущены в карманы тёмных брюк. Вэлери застыла, глядя на свои испорченные вещи. За соседним столиком кто-то прошипел: «Смотрите-ка, она вся в соке».       Она почувствовала, как к горлу подступает ком. Хотелось провалиться сквозь землю. Её любимая блузка, которую она так долго выбирала с мамой в магазине, теперь была безнадёжно испорчена. А эти насмешки… они были хуже самого сока. Она чувствовала себя неловко, выставленной напоказ. Каждый взгляд казался осуждающим, каждый шёпот — ядовитым.       Итадори, который только что так радушно её встретил, теперь смотрел с растерянностью и беспокойством. Его улыбка исчезла, сменившись гримасой негодования. Кугисаки тоже замерла, её взгляд был прикован к Вэлери, и в нём читалось что-то похожее на гнев. Мегуми же, подняв голову от телефона, сначала заметил подругу, которая, сгорбившись, поднимала с пола разбросанную посуду; её движения были скованными и неуверенными. Затем его взгляд метнулся на того парня. Он будто ничего не сделал: стоял, разговаривал с друзьями, громко смеясь, словно этот инцидент был лишь незначительной помехой в его беззаботном дне.       И это было последней каплей. Не для неё. Для него.       Фушигуро встал. Стул с глухим скрежетом отъехал назад. В его движениях не было ни тени сомнения — лишь холодная, отточенная целеустремлённость. Итадори протянул руку, чтобы остановить его. — Мегуми, не… — но его рука схватила пустоту.       Парень уже был рядом с обидчиком, его тень накрыла того. — Что ты сказал? — голос был тихим, но таким острым, что гул в столовой затих на несколько секунд.       Старшеклассник, поначалу опешивший от такой дерзости, быстро пришёл в себя и нагло ухмыльнулся. Его глаза, мелкие и злобные, скользнули по Фушигуро с ног до головы, оценивая, высмеивая. — А что, не слышал? Курица, говорю. Или ты, её петушок, тоже глухой? — он демонстративно зевнул, прикрыв рот ладонью, на которой красовались несколько колец, и сложил руки за голову, словно ожидая представления. Его друзья захихикали, подбадривая его взглядами. Один из них даже демонстративно вытащил телефон, готовясь снимать.       Щёлк.       Что-то сломалось внутри Фушигуро. В том внутреннем ограничителе, что сдерживал океан презрения к таким, как этот пустозвон. Его кулак вылетел вперёд не с криком, а в гробовой тишине. Удар был таким чётким, что слышался глухой, сочный хруст. Он пришёлся точно в челюсть. Старшеклассник отлетел назад, врезавшись в стол с подносами. Звон посуды, разлетевшейся по полу, заглушил его короткий, сдавленный стон. Его друзья замерли, их ухмылки сползли с лиц, сменившись испугом и недоумением. Телефон выпал из рук парня, экран треснул, но никто не обратил на это внимания.       Длинноволосый, сплюнув розовой слюной, рванул в ответ. Его кулак, тяжёлый и тупой, врезался Мегуми в переносицу. Кровь — алая, тёплая, с металлическим привкусом — мгновенно залила губы и подбородок. Он лишь резко провёл тыльной стороной ладони по лицу, размазывая кровь, и тут же ответил.       Его удар пришёлся в солнечное сплетение.       Махито выгнулся, воздух с хрипом вырвался из его лёгких. Он отшатнулся, но не упал. Тут в дело вмешался Итадори. — Хватит!       Его голос прокатился по столовой, как раскат грома. Он ворвался между ними, широко раскинув руки. Его ладонь упёрлась в грудь Махито, отталкивая того назад, а другой рукой он резко оттянул Мегуми за воротник. — Фушигуро, остановись! Ты что, совсем охренел?!       Но парень даже не взглянул на него. Его глаза, тёмные и пустые, были прикованы к старшекласснику, к тому, как он проводит пальцем по губе, с которой начинала сочиться кровь. — Он начал, — сквозь зубы прошипел он. — И ты решил закончить?! — Итадори резко дёрнул его назад. — Ты же понимаешь, что будет, если тебя вызовут к директору?       Тишина.       Тяжёлая, густая, как сироп, она повисла в воздухе столовой. Вэлери всё ещё стояла на месте, сжимая в руках поднос, её пальцы дрожали. Её зелёные глаза смотрели на парней, пытаясь понять произошедшее.       Мегуми дышал неровно, кровь стекала с подбородка, капая на пол. Его кулаки оставались сжатыми, но теперь он хотя бы смотрел не на Махито, а на Юджи. Взгляд его был мутным, отстранённым, будто он только что очнулся от сна.       Тишина.       Тяжёлая, густая, как сироп, она повисла в воздухе столовой. Вэлери всё ещё стояла на месте, сжимая в руках поднос, пальцы дрожали. Её зелёные глаза смотрели на парней, пытаясь понять произошедшее.       Мегуми дышал неровно, кровь стекала с подбородка, капая на пол. Его кулаки оставались сжатыми. Взгляд был мутным, отстранённым, будто он только что очнулся от сна.       Нобара подбежала к ним, её брови были сведены в резкую складку. Она схватила Фушигуро за плечо, будто давая ему опору. — Мегуми, ты в порядке? — спросила она, но её тон был скорее требовательным, чем обеспокоенным.       Парень не ответил. Он провёл рукой по лицу, снова размазав кровь. Махито тем временем стоял, держась за живот. Его друзья неуверенно переглядывались — один из них уже поднял упавший телефон, но теперь просто тупо смотрел на треснувший экран. — Ладно, давайте закончим это. Никто никому ничего не должен. Ты уронил её поднос, он тебя ударил. Квиты, — Итадори развернулся к обидчику друга. — Квиты?! — старшеклассник фыркнул, но тут же скривился от боли. — Да, — Юджи нахмурился. — И если ты попробуешь жаловаться, мы расскажем, как всё было на самом деле.       Махито усмехнулся. Он плюнул на пол и с неохотой кивнул. Проходя мимо Валери, он подмигнул ей. — Валим отсюда, — буркнул своим друзьям.       Те послушно засеменили за ним, оглядываясь через плечо. Только когда они скрылись за дверью, напряжение в воздухе немного спало.       Кугисаки посмотрела на девушек, которые хихикали в начале этой заворушки. Её пристальный взгляд прошёлся по ним с нескрываемым презрением. Она ткнула в их сторону пальцем, привлекая внимание. — Следующий смешок — и ваши косы станут моими новыми метёлками для пыли, ясно?!       Девчонки побледнели и уткнулись в суп, будто он стал самым интересным зрелищем в мире. Нобара довольно хмыкнула и пошла за друзьями.       Теперь Вэлери смотрела на друга, её глаза были полны слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать. Она часто моргала, пытаясь убрать непрошеные капли, но они всё равно наворачивались, застилая взор мутной пеленой. Она прищурилась, пытаясь вернуть себе прежнюю ясность. — Гуми… твой нос…       Она указала на его лицо, где по переносице и крыльям носа расплывалось багровое пятно, а из одной ноздри тонкой струйкой сочилась кровь, смешиваясь с водой, стекающей с его волос. Он вытер остатки воды с лица тыльной стороной ладони, не глядя на неё. — Неважно. — Как это неважно?! — она подошла ближе, её рука нерешительно потянулась к его лицу, словно боясь прикоснуться. — Дай я посмотрю. Тебе нужно в медпункт. Это же… это же кровь. А если он тебе нос сломал? Ты вообще думаешь головой?       Мегуми отстранился, его взгляд был направлен куда-то мимо неё, в пустоту. Он аккуратно схватил её за запястье, останавливая. Он шмыгнул носом, и девушка заметила, как ещё одна капля крови скатилась по его верхней губе, которую он убрал языком. — Я справлюсь.       Он отпустил её и снова наклонился над раковиной, промывая рану, стараясь не думать о боли. Девушка стояла рядом, молча, её взгляд был прикован к его лицу, к тому, как напряжены его скулы, как дрожат его пальцы. В тишине туалета слышалось лишь журчание воды и прерывистое дыхание Мегуми, которое казалось ей слишком громким. Запах крови и дезинфицирующего средства въедался ей в нос, от чего хотелось вырвать прямо на пол. Она прижала руку ко рту, будто сдерживая рвотные позывы. — Ты… ты не должен был драться из-за меня, — прошептала она. — Это не стоило того. — Стоило, — сказал он тихо, но твёрдо, и в этом тихом голосе было больше силы, чем в любом крике. — Никто не имеет права так с тобой разговаривать. Никто.       Он взял новую салфетку из стопки у зеркала и промокнул нос. Кровь уже почти остановилась. От чего Фушигуро испытал облегчение. Дышать стало легче. — Ты в порядке? — спросила Вэлери. Она дышала носом, отгоняя волнение, страх и тошноту. — Да.       Мегуми попытался улыбнуться, но получилось скорее гримаса, исказившая его лицо. — А ты? Твоя блузка… — он кивнул на пятно от сока, которое теперь казалось ещё более ярким на фоне её бледной кожи. Под прозрачной тканью виднелся кружевной лифчик, который начинал постепенно впитывать влагу. Она опустила взгляд на одежду. Лёгкое смущение овладело ею. Руки инстинктивно прикрыли мокрое место, стараясь скрыть то, что находится под рубашкой. — Это мелочи. Главное, что ты…       Она осеклась, не зная, как закончить. Слова казались неуместными, слишком слабыми, чтобы выразить всё, что она чувствовала. Мегуми подошёл к ней, осторожно взял её ладонь, убирая ту от груди. Руки парня были влажными, холодными. Пару капель перетекли на её пальцы, мягко стекая на кончики. — Спасибо, что побеспокоилась, — сказал он, глядя на плетёный браслет на её запястье. Затем посмотрел на свой, такой же. — Но в следующий раз… просто оставайся в стороне. Я со всем справлюсь.       Вэлери кивнула. Она знала, что парень и слушать не станет. Он всегда был слишком взрослым, слишком самостоятельным. Это было неотъемлемой частью его характера.       Девушка чувствовала, как рубашка прилипала к телу, придавая дискомфорт, но это не могло сравниться с состоянием друга. Она видела, как он старается держаться, как пытается показать, что ему не больно.       Бесспорно, ей было приятно, что друзья вступились за неё. Не оставили в беде, не дали умереть там со стыда. Но она не хотела, чтобы кто-то из них пострадал. Особенно Мегуми. Она даже не могла представить, что он сможет так отреагировать. Обычно такой спокойный и невозмутимый, сегодня словно с цепи сорвался. — Пойдём, — сказал он. — Нам нужно вернуться.       Парень отпустил её руку, и она почувствовала лёгкое сожаление. Вместе они вышли из туалета, оставив позади тишину и запах дезинфицирующего средства, смешанного с запахом железа. Коридор казался теперь пустым и безмолвным, словно всё, что произошло, было лишь сном. Мегуми сразу пошёл вперёд, оставляя подругу позади.

***

      Дверь скрипнула, и Мегуми вошёл в прихожую, сбрасывая кроссовки. Его лицо было мрачным, а на переносице и области вокруг глаз красовался свежий синяк, слегка припухший. Цвет его был глубоким, фиолетово-синим, с красноватыми прожилками, проступающими сквозь тонкую кожу. Казалось, он только начал формироваться, обещая стать ещё более выразительным к утру. Левый глаз был слегка прикрыт из-за отёка, мешая обзору. Белая рубашка на груди была с пятнами крови. Некоторые были яркими, чёткими, некоторые — более тусклыми.       В руке парня была бутылка энергетика, которую он купил по дороге домой. Сначала он использовал её как холодный компресс, прикладывая к больному месту, но затем решил выпить, сидя на качелях возле школы. Маленький мальчик на соседнем сиденье смотрел на парня с любопытством, будто никогда такого не видел. Мегуми старательно пытался отвернуться.       Тоджи, развалившись на диване с бутылкой пива, смотрел очередной вышедший недавно боевик. Его бровь приподнялась, а губы исказились в ухмылке, когда он заметил сына. — Ого. Кто-то сегодня решил поиграть в бокс без перчаток? — его голос звучал насмешливо. Он отставил бутылку, приподнявшись на локтях.       Мегуми промолчал. Он прошёл мимо, направляясь в сторону кухни, его шаги были резче, чем обычно. Он смял бутылку энергетика и бросил её в урну, но та с лёгким шумом упала мимо. Парень выругался и поднял её, не решаясь бросать во второй раз. — Что, даже не расскажешь папе, кто тебя так украсил? — Тоджи лениво поднялся. Его взгляд не отрывался от гематомы на лице сына. — Неважно, — голос парня был глухим, почти безжизненным.       Он достал из холодильника бутылку воды, отпил большими, жадными глотками. После сладкого напитка во рту стало приторно, и он поспешил избавиться от этого неприятного ощущения. Во рту до сих пор чувствовался вкус крови, и смесь сладкого и железного вкусов вызывала приступ тошноты. Он резко поставил бутылку на стол, звук удара эхом разнёсся по кухне. — Один придурок, — добавил Мегуми после короткого молчания. Он поморгал левым глазом, но это движение отозвалось болью. — А-а, значит, драка. Интересно. Из-за чего? — Фушигуро старший сделал шаг вперёд, его голос стал чуть более низким, более вкрадчивым. Он знал, что Мегуми не стал бы драться просто так. Должно было произойти что-то серьёзное. — Он обидел Вэлери. — А, ну тогда всё понятно, — протянул мужчина, почесывая слегка заросший подбородок.       Мегуми повернулся. Он прислонился спиной к прохладной стене у окна, ища в ней опору. Сейчас ему меньше всего хотелось говорить. В висках гудело. Переносица противно ныла. Левый глаз уже почти ничего не видел. Но последняя реплика отца не давала ему возможности проигнорировать её. — Что понятно? — Почему ты пришёл с разбитым лицом? — фыркнул Тоджи. — Надеюсь, тому парню досталось не меньше?       Мегуми удивлённо смотрел на отца. — Ты не будешь меня ругать? — Ругать? За что? За то, что ты заступился за девчонку? — В его голове сразу всплыл образ Вэлери в день их первой встречи, а затем её маленькое хрупкое тело в белых трусиках, когда он её переодевал. — Я бы на твоём месте превратил бы этого придурка в фарш.       Мужчина прошёл мимо сына. Он достал из морозилки пакет со льдом и приложил к лицу парня. Тот слегка сжал зубы от холода, но промолчал, перехватывая пакет в свои руки. — Не думай, что я буду читать тебе лекции о вреде ненасилия. Но в следующий раз, вступая в драку, думай головой, — он ткнул его пальцем в лоб.       Мужчина вернулся к своему прежнему делу — лежанию на диване. Пытаясь переварить их разговор, он отпил пиво, чувствуя, как холодный хмель разливается по горлу. Но внутри него, помимо приятного опьянения, разгоралось другое, более глубокое чувство. «Как же быстро он вырос!»       Мысль пронзила его, как лезвие. Он зажмурился, пытаясь отогнать образ — крошечного, теплого, пищащего комочка, который когда-то умещался у него в руках. Мегуми смешно морщил носик, когда Тоджи подбрасывал его в воздух, а потом заливался смехом, цепляясь маленькими пальчиками за его рубашку.       Мужчина открыл глаза. Перед ним стоял юноша — высокий, с острым взглядом, уже почти равный ему ростом. В его позе читалась уверенность, которой не было раньше.       Он вспомнил тот день. Жена стояла перед ним, говоря, что беременна. Глаза её блестели, губы дрожали — она то смеялась, то плакала. Он схватил её в охапку, закружил, прижимая к себе так сильно, что она закричала: «Ты задушишь нас обоих!» А потом они лежали в постели, и он гладил её живот, шепча что-то бессвязное, обещая себе, что станет лучшим отцом на свете.       А потом… потом всё рухнуло. Он снова видел себя — сидящего на диване, сгорбленного, с пустым взглядом. В комнате было тихо. Слишком тихо. Пятилетний Мегуми стоял перед ним, держа в руках потрёпанную книжку со сказками. Его большие глаза смотрели на отца с наивным ожиданием. «Папа, почитаешь?»       Но Тоджи не мог.       «Я не лучший отец», — эта мысль всегда была с ним. Он знал это. Он не был тем идеальным родителем из книжек, который всегда знает, что сказать, который всегда рядом. Его жизнь была полна ошибок, через которые он прошёл и не хотел бы того же сыну. Но глядя на Мегуми сейчас, Тоджи чувствовал гордость.       В этот момент из кухни послышался тихий вздох. Парень медленно опустил пакет со льдом, его взгляд встретился с отцовским. Казалось, что после смерти мамы они так никогда и не говорили. Обычно каждый был занят чем-то своим. Тоджи редко проводил с ним много времени. Обычно с ним сидела его мать, которая постоянно ругала Мегуми за всякие шалости. А иногда за ним преглядывал его двоюродный брат — Наоя, который только и смотрел телевизор и рассказывал маленькому Мегуми, что женщина должна знать своё место и никогда не смеет перечить мужу. — Спасибо, — тихо сказал парень, и в его голосе прозвучала искренность, которую Тоджи почувствовал всем телом. — Не за что, — ответил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Главное, чтобы опухоль спала. А то будешь ходить с этим ещё неделю.       Мегуми кивнул. Проходя мимо отца, он легко похлопал его по плечу и направился к себе в комнату.