Свет, который не должен был зажечься

      Торговый центр оглушал многоголосием. Смесь голосов покупателей и монотонной музыки из динамиков создавала фоновый шум, который Тоджи ненавидел всей душой. Это было не просто звуковое сопровождение, а навязчивое присутствие незнакомцев, каждый со своими мыслями и заботами. Яркий, почти стерильный свет люминесцентных ламп резал глаза, заставляя щуриться даже при попытке сосредоточиться на полках.       Он лениво толкал тележку, её скрипучие колёса жалобно стонали на гладком полу. Взгляд скользил по рядам консервов, но мысли были далеко. Холодильник дома был пуст, лишь одинокая пачка молока для сына, который сегодня обещал вернуться поздно с тренировки. Ужин придётся готовить самому — перспектива куда более неприятная, чем сам поход в магазин. — Чёрт, даже не знаю, что брать… — пробормотал он, чувствуя, как нарастает раздражение. Потянувшись за банкой консервированной телятины, он заметил знакомую фигуру в проходе.       Вэлери.       Она стояла на цыпочках, тонкие пальцы едва касались края высокой полки с хлопьями. Школьная юбка слегка приподнялась, обнажая тонкую полоску бледной кожи между белыми гольфами и подолом. Тоджи замер, словно пойманный врасплох. Он внимательно следил за ней, наклонив голову. Эти гольфы… Как те, что так зацепили его при первой встрече. Только белые, что делало её особенно нежной. Он слегка прикусил губу, чувствуя жжение внутри.       «Чёрт… она же не специально?» — мелькнула мысль, но тут же была отброшена.       Она, казалось, совершенно не замечала его присутствия. Все её внимание было приковано к заветной коробке с хлопьями, до которой она никак не могла дотянуться. Лоб её был слегка нахмурен от напряжения. В поисках спасительного табурета, который обычно стоял в углу каждого стеллажа для тех, кто ростом не вышел, она повернула голову.       Фушигуро, стараясь ступать как можно тише, медленно подошел сзади. Каждый его шаг казался ему оглушительно громким. Он не хотел её напугать, но и пройти мимо, видя её явное затруднение, не мог. — Не справляешься? — его голос прозвучал чуть тише, чем он рассчитывал, но в общем гуле магазина, казалось, прозвучал достаточно отчетливо.       Она вздрогнула и резко обернулась. Её большие, испуганные глаза расширились, губы приоткрылись в немом удивлении. В тот же миг она едва не потеряла равновесие, инстинктивно взметнув руки вперед, пытаясь удержать баланс. Тоджи, действуя на автомате, мгновенно схватил её за талию. Его ладонь обхватила тонкую, хрупкую фигуру, скрытую под новой белой рубашкой, украшенной золотистой брошью. — Фушигуро-сан?! — её голос сорвался на испуганный писк.       Тоджи ухмыльнулся, не отпуская её. Тепло её тела мягко касалось его пальцев, ощущаясь неожиданно приятно. Он чувствовал, как под его ладонью напряглись мышцы её спины. Он слегка сжал её, мягко притягивая к себе. — Ты так удивилась, будто увидела призрак, — его голос стал чуть насмешливым. Он заметил, как её щеки заливает румянец, и это зрелище почему-то доставляло ему странное удовольствие.       Она быстро выпрямилась, словно очнувшись от транса. Почувствовав, что она больше не нуждается в поддержке, он убрал руку. Но тепло её кожи, казалось, ещё оставалось на его пальцах — лёгкое, едва уловимое прикосновение. — Я… я просто не ожидала увидеть вас здесь, — пробормотала она, поправляя юбку. Её взгляд метался по полкам за спиной мужчины, избегая его глаз. Но из-за его широкой спины это было почти невозможно. — А что, мне нельзя ходить в магазины? — он сделал шаг в сторону, чтобы лучше рассмотреть её. Она была ещё совсем юной, с той наивной красотой, которую он давно не встречал. Это притягивало его ещё сильнее — хотелось рассмотреть каждый сантиметр, каждый скрытый уголок. — Нет! Просто… вы не похожи на человека, который сам ходит за хлопьями, — наконец подняла на него взгляд, и в её глазах читалось искреннее недоумение.       Она оглядела отдел, словно пытаясь найти подтверждение своим словам. Вокруг них сновали другие покупатели: пожилая пара выбирала рис, молодая мать с ребёнком в тележке увлечённо рассматривала детское питание, студент спешно хватал что-то из отдела с лапшой быстрого приготовления. — А как, по-твоему, я выгляжу? — он приподнял бровь, наслаждаясь её смущением. Вся его заинтересованность в продуктах исчезла. — Ну… как будто у вас есть кто-то, кто делает это за вас, — она слегка пожала плечами, в её голосе прозвучал намёк на то, что у такого мужчины явно есть женщина. — Возможно. Но сегодня этого «кого-то» нет дома, — он дал понять, что речь идёт о Мегуми.       Он усмехнулся, заметив её неуверенный взгляд. Протянув руку, он легко, словно это было самое естественное дело на свете, снял с верхней полки коробку.       Это была большая, ярко-оранжевая упаковка с изображением улыбающегося тигра, держащего в лапе горсть золотистых хлопьев. Крупные буквы гласили: «Tiger Crunch». На боковой стороне красовалась информация о составе и обещание «взрывного вкуса».       Он был слишком близко. Его грудь, обтянутая чёрной водолазкой, видневшейся из-под расстёгнутой куртки, притягивала взгляд зелёных глаз. Она подняла голову, задержав взгляд на его шее, где мышцы едва заметно напряглись. Лёгкий холодок пробежал по коже. — Вот, держи, — он протянул ей коробку. — Спасибо…       Она взяла упаковку, их пальцы случайно соприкоснулись. Его кожа показалась прохладной и чуть грубоватой. Она быстро отдернула руку, словно обожглась, и бросила коробку в корзину рядом. — Ты тут одна? — спросил он, его голос стал чуть мягче. — Да… Я живу недалеко, часто сама покупаю продукты. Родители работают до поздна, — добавила она, словно оправдываясь. — А где твои друзья? — спросил он, не отрывая взгляда от её лица. Он заметил, как она слегка напряглась, поправляя прядь волос. — У них дела, — ответила она, её голос стал тише. — Значит, мне повезло, — произнёс Тоджи, его улыбка стала шире, обнажая ряд ровных зубов.       Она удивленно приподняла бровь. Внезапно в магазине стало невыносимо жарко и душно. Девушка слегка ослабила школьный галстук, чтобы стало легче дышать. — Повезло? — Ну да. Встретить такую красивую девушку в магазине — это же удача. Особенно когда ищешь что-то вкусненькое к ужину.       Она опустила взгляд, нервно теребя край юбки. Комплименты были для неё редкостью, и этот, такой искренний и неожиданный, заставил её сердце забиться чаще. — Вы… вы всегда так говорите с девушками? — поинтересовалась она, ее голос был тихим, но с ноткой любопытства. — Только с теми, кто не может дотянуться до хлопьев, — ответил Тоджи, не скрывая игривости во взгляде. Эта девушка вызывала в нём слишком много эмоций за столь короткое время знакомства. Он засмеялся, слегка наклоняясь к ней. — И ты уже не незнакомка. Мы же только что пережили опасное падение с высоты полутора метров.       Она фыркнула, но улыбка выдавала, что ей приятно. Этот лёгкий, непринуждённый обмен репликами, казалось, снял часть напряжения между ними.       Тоджи закинул руки в карманы джинсов, наблюдая за ней. Он наслаждался моментом, этой неожиданной встречей, которая нарушила его обыденный поход за продуктами. — Ну что, раз уж мы тут встретились, может, поможешь мне с выбором? Я не очень разбираюсь в этом… — он сделал паузу, его взгляд скользнул по полкам, словно он действительно не понимал. Хотя это было ложью. Просто ему хотелось задержать ее, поговорить с ней, полюбоваться чуть подольше. — Вы не знаете, что купить? — в её голосе прозвучало удивление, смешанное с лёгким недоверием. Она прищурилась, словно ища подвох. — Ну, я обычно беру что-то простое. Но Мегуми иногда ворчит, что дома одна лапша. Он ещё тот гурман. Хочется чего-то новенького, чтобы и ему понравилось. И мне было вкусно, — он подмигнул, и в его голубых глазах мелькнул озорной огонек.       Её смущённый смешок прозвучал так легко и мелодично, что Тоджи ощутил странное, приятное тепло в груди. — Хорошо, я помогу, — сказала она. — Мегуми иногда действительно сложно угодить.       Она знала это лучше многих. В памяти всплыл случай, как он тщательно выбирал продукты для пиццы, когда они собирались ночевать у Юджи. Тогда они провели в магазине больше часа. Итадори ныл, что устал и проще было заказать готовую, чем ждать, пока Мегуми выберет всё необходимое. Мегуми же постоянно бросал на них недовольные взгляды, пока не отправился выбирать сыр.       Они двинулись дальше по рядам, и Вэлери вдруг оживилась: показывала ему разные продукты, объясняла, что вкуснее, что полезнее. Её маленькие пальцы уверенно порхали над упаковками, указывая на полки. — Вот это молоко лучшее! Оно без добавок. От фирмы «Meiji», очень хорошее, — сказала она, показывая на картонную упаковку с изображением коровы в молочном отделе.       Тоджи сделал вид, что внимательно изучает упаковку, которую она вручила ему, но сам искоса поглядывал на девушку. Она рассматривала товар так сосредоточенно, словно отбирала его для выставки, а не просто помогала с покупками.       Тоджи положил пачку молока в тележку, где лежала жёлтая курточка Вэлери. Он слегка сдвинул её, чтобы не запачкать. Когда он поднял взгляд, Вэлери уже торопливо шла вперёд. — А эти чипсы — просто отрава, но они безумно вкусные. Со вкусом морской соли и водорослей. Их все любят, — тараторила она, оглядываясь на мужчину. Она взяла пачку, и Тоджи заметил, как её глаза загорелись при виде знакомого лакомства. — Значит, берём чипсы, — сказал Фушигуро, уже протягивая руку к пачке. — Нет! — воскликнула Вэлери, спешно перехватывая его руку. — Мегуми убьёт вас! Он следит за питанием и говорит, что это гадость. — Тогда пусть сам ходит в магазин, — парировал Тоджи, его улыбка стала шире. Он наслаждался этой словесной игрой, тем, как легко она подхватывала его слова.       Её тихий, лёгкий, мелодичный смех заставил Тоджи поймать себя на мысли, что ему это нравится. Она снова отвернулась и направилась прочь от чипсов.       Он продолжал катить тележку, пока она шла рядом, разглядывая товары. Едва доставая ему до плеча, она легко и грациозно указывала на различные упаковки, а Тоджи старался не упустить её из виду, слегка замедляя шаг. Проходившая мимо женщина задержала на нём взгляд. Он хмыкнул и подошёл ближе к Вэлери. — Вы… вы совсем не такой, как я думала, — произнесла она с искренним удивлением, остановившись у полки с рисом и проводя пальцем по глянцевым пакетам. — А каким ты меня представляла? — ровно, но с лёгкой заинтересованностью спросил Тоджи, наблюдая, как она сосредоточенно изучает этикетки, словно решая сложную головоломку. — Ну… более серьёзным. Таким, знаете, который только и думает о работе, — ответила она, наконец выбрав пакет риса с изображением полей. — Мегуми говорит, вы редко бываете дома. Постоянно в работе. — А я разве не серьёзный? — Тоджи слегка наклонил голову, в его взгляде мелькнула лёгкая усмешка. — Нет, прямо сейчас вы… вы другой. Более живой, — она улыбнулась, её палец замер на упаковке.       Тоджи пронзило простое слово — «живой». Оно ударило как признание, как луч света в его всегда упорядоченном, циничном мире. Молча взяв пакет риса, он едва коснулся её пальцев. — Может, это из-за компании, — произнёс он тише, его взгляд утонул в её зелёных глазах, бездонных и тёплых, как свежезаваренный чай. В них он увидел отражение своего собственного, растерянного выражения — того, что почти никто никогда не видел.       Вэлери не отвела взгляд. Её дыхание замерло. Шум супермаркета — гул холодильников, бормотание покупателей — растворился, превратился в далёкий фон. Остались лишь узкий проход между полками, её запах — лёгкие ноты вишни и чего-то чистого, как дождь, — и давящая, сладкая тяжесть в его груди. — Фушигуро-сан… — её губы шевельнулись беззвучно, затем она глубоко вдохнула, собираясь с духом.       Он придвинул тележку, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Прохладный металл корзины едва коснулся её обнажённого бедра, и она вздрогнула, но не отстранилась. Он бросил упаковку риса в тележку. — Покажи мне ещё, — попросил он, голос его прозвучал немного хрипло. — Что ещё здесь… настоящее?       Он говорил уже не о продуктах. Его взгляд, прямой и пронзительный, приглашал её шагнуть дальше, в новую, только что открывшуюся территорию между ними. Сердце Тоджи стучало тяжёлыми ударами, отдававшимися в висках — навязчивый, живой ритм, который он давно забыл или старался не вспоминать.       Она кивнула. Затем, едва заметно поведя плечами, Валери двинулась вперёд. Её шаги были чуть неловкими, словно она ступала по незнакомой, но манящей земле. Это было безмолвное, но явное приглашение следовать за ней.       Телефон в кармане куртки тихонько завибрировал, принеся уведомление. Но Валери не спешила его читать. Её внимание было полностью поглощено моментом, этим странным, но притягательным танцем взглядов и недосказанностей. Она бросила быстрый взгляд через плечо, убеждаясь, что Тоджи идёт за ней, его силуэт чётко вырисовывался на фоне ярких огней супермаркета. Он был там, его присутствие ощущалось как тёплая волна, рассеивающая остатки её прежней скованности.       Вэлери смущенная и слегка растерянная, замерла у полки с печеньем. Ее пальцы, еще недавно застывшие на упаковке, теперь скользили по коробкам, словно в поисках чего-то, что могло бы заполнить внезапную тишину между ними. Она комментировала каждую пачку, ее голос звучал чуть тише обычного, но с той же искренностью. — Это слишком сладкое… — проговорила она, откладывая одну упаковку. Брови ее слегка нахмурились, будто она действительно оценивала вкусовые качества, а не просто пыталась заполнить паузу. — А вот это Мегуми любит, но оно с изюмом, а изюм — это преступление против человечества.       Она произнесла это с такой серьезностью, что Тоджи невольно хмыкнул. Скрестив руки на груди, он наблюдал за ней, его взгляд был прикован к лицу, к тому, как она морщит нос, говоря о ненавистном изюме. — Значит, мой сын — преступник? — спросил он, в его голосе проскользнула легкая усмешка.       Вэлери тут же повернулась к нему, глаза ее сверкнули игриво, словно в них зажглись озорные искорки. — Да! — выпалила она с неподдельной уверенностью. Сделав шаг навстречу, сокращая дистанцию, она улыбнулась шире. — Вы должны с этим что-то сделать.       Тоджи медленно приподнял бровь, губы его растянулись в ухмылке, которая, казалось, осветила все его лицо. Он тоже шагнул ближе, остановившись так, что она ощутила его тепло. — А что, по-твоему, я должен сделать? — его голос звучал низко, бархатисто, с оттенком дразнящей невинности, но в глубине таилось искреннее любопытство. — Ну… запретить ему есть изюм? — предложила она, стараясь говорить шутливо, но голос ее слегка дрогнул. — Тогда мы с Мегуми умрём с голоду, — сказал он, и в глазах его заплясали смешинки. Тоджи тихо рассмеялся, звук шел из самой глубины его груди.       Он наклонился чуть ближе, будто собирался прошептать что-то важное, но остановился, словно вспомнив о границах. Вместо этого он просто улыбнулся. — Но если ты так настаиваешь… может, в следующий раз купишь ему что-нибудь без изюма? — Ладно… но только если вы оба пообещаете больше не совершать кулинарных преступлений. — Обещаю, — он отступил на шаг, давая ей пространство, но взгляд его оставался теплым. — Хотя, если честно, мне нравится, как ты заботишься о его вкусах. — Ну… кто-то же должен.       Тоджи кивнул, в его взгляде мелькнула глубина, которую он тут же постарался скрыть. — Значит, ты готова взять на себя эту ответственность? — его голос стал тише, почти интимным. — Заботиться обо мне и Мегуми?       Она фыркнула, не в силах сдержать улыбку, и, поддавшись внезапному порыву, легко толкнула его в плечо — совсем как школьница, дразнящая одноклассника. Прикосновение было невесомым, но оно словно обожгло его сквозь ткань. — Вы ужасный! — выдохнула она, и в её голосе смешались возмущение и веселье.       Тоджи замер. Его взгляд задержался на её руке, всё ещё касавшейся его плеча. Он почувствовал, как собственное тело откликнулось на её близость, на её смех, на это лёгкое касание. В этот миг обыденный супермаркет преобразился, став местом, где происходило нечто совершенно особенное. Ему захотелось сократить расстояние, притянуть её к себе, но он лишь медленно выдохнул, подавляя порыв. «Она подруга Мегуми. Не торопись.» — Ладно, ладно, — отступил он на шаг, стараясь вернуть привычный, беззаботный тон. — Тогда, может, хотя бы мороженое выберешь?       Вэлери мгновенно оживилась, её глаза засияли. Она чуть наклонилась вперёд, словно готовясь к важному заданию. — Вы и это не знаете? — Ну… если оно холодное и сладкое, уже хорошо. — Это кощунство! — воскликнула Вэлери, схватив его за рукав и потащив к холодильникам с мороженым. — Вам срочно нужно образование в сфере десертов!       Тоджи позволил ей вести себя, скрывая улыбку. Он наблюдал, как она внимательно рассматривает ряды разноцветных упаковок, словно выбирая настоящее сокровище.       У прилавка с мороженым Вэлери начала свой обзор, указывая на разные виды: — Вот это — классика, с натуральной стручковой ванилью, но слишком приторное. Это — с кусочками печенья, но печенье всегда мягкое, а должно хрустеть! А это… — она осеклась, заметив его взгляд.       Тоджи застыл, уставившись на упаковку клубничного мороженого. На яркой коробке красовался розовый медвежонок, держащий в лапках такое же мороженое на палочке, украшенное крошечными белыми точками, будто сахарной пудрой. — Что? — насторожилась Вэлери. — Мегуми в детстве обожал это, — пробормотал он, и его голос неожиданно потеплел, став чуть задумчивым. — Каждую пятницу я покупал ему по порции…       Вэлери замерла, увидев, как насмешливый блеск в его глазах смягчился, а губы едва заметно дрогнули в улыбке воспоминаний. — Это было его любимое лакомство, — тихо добавил Тоджи, словно боясь спугнуть хрупкую атмосферу ностальгии. — Он всегда говорил, что этот мишка — его маленький друг, и без него пятница не была пятницей.       Девушка почувствовала, как сердце сжалось от нежности. Она увидела, как глубоко он любил сына, даже если редко это показывал. — Он был прав, — мягко сказала она. — Этот мишка выглядит очень дружелюбно.       Тоджи поднял на нее взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. Он пожал плечами, но вдруг, словно приняв решение, схватил две упаковки клубничного мороженого с розовым медвежонком. Они были холодными и приятно тяжелыми в его руке. — Знаешь что? Беру. Одна — мне, вторая — тебе. Проверим, вдруг оно и правда волшебное, — сказал он. Его голос снова обрел привычную легкую насмешку, но теперь в ней звучала и какая-то новая теплота.       Вэлери удивленно моргнула. — Но… но это же детское мороженое! — воскликнула она, не веря своим ушам. — А мы что, взрослые? — он фальшиво ахнул, приложив руку к груди, и театрально закатил глаза. — О боже, Вэлери, ты меня разочаровала. Я думал, ты веселее.       Она не смогла сдержать смех. Его способность мгновенно переключаться с глубокой задумчивости на игривую иронию поражала. — Ладно! — ответила она, улыбаясь во весь рот. — Договорились, — Тоджи кивнул, и его улыбка стала шире, искреннее. Он протянул ей одну из упаковок. — По рукам.       «Попалась,» — ликовал где-то внутри него. Но внешне — лишь легкая, беззаботная улыбка.       Звонок над дверью прозвенел, провожая их в сумеречный вечер. Воздух был тёплым, пропитанным ароматом жареного якитори из соседней забегаловки. Тоджи нёс два пакета с продуктами, а Вэлери — мороженое.       Они вышли из магазина и направились к фонтану. Невысокий и округлый, он стоял в крошечном скверике, зажатом между бетонными стенами. Вода журчала тихо, почти стыдливо, отражая неоновые вывески и редкие звёзды. Они сели на прохладную каменную скамью. — Смотри, ложку не съешь, — проворчал Тоджи, уже вскрывая упаковку. В его движениях чувствовалась грубоватая нежность, когда он протянул ей ложечку.       Первый вкус взорвался во рту, словно возвращение в детство: сахарная вата и настоящая клубника. Вэлери зажмурилась. Она наблюдала, как Тоджи ел, глядя на воду; обычно жёсткое лицо смягчилось. Его челюсть медленно работала, будто он разгадывал вкус, вспоминая что-то давно забытое. — Оно… обалденное, — прошептала она, голос её прозвучал хрипло. — Я же говорил, — ответил он, не отрывая взгляда.       Мороженое таяло у него во рту, стекало по горлу, и он сглотнул, на мгновение обнажив уязвимость длинной линии шеи.       Тишину между ними нарушал лишь плеск воды и далёкий городской гул. Мимо, звеня колокольчиком на руле, пронеслась на самокате маленькая девочка в ярком платьице. Тоджи проводил её взглядом, и в глубине его тёмных глаз что-то дрогнуло — тень, смутное отражение другого ребёнка, другого времени.       Он повернулся к ней. Его взгляд скользнул по её лицу и остановился на подбородке, где сияла одинокая капля. Не раздумывая, он двинулся вперёд. Шершавой подушечкой большого пальца он осторожно стёр её. Кожа под его прикосновением вспыхнула. Он не отдёрнул руку сразу, позволяя теплу своего пальца растопить остатки холода на её коже. Его дыхание замерло. В её глазах он увидел не испуг, а тихую, затаённую бурю. — Перемазалась вся, как маленькая, — пробормотал он наконец; голос стал низким, хриплым от сдерживаемого чувства. Его рука медленно опустилась. — Я не маленькая, — возразила Вэлери. Это была не детская обида, а заявление. Шёпот. Вызов.       Он посмотрел на её губы, испачканные розовым. Его собственные губы чуть приоткрылись. Воздух между ними сгустился, стал сладким и тяжёлым, как сам этот вечер. Он наклонился на сантиметр ближе. Она замерла, сердце колотилось где-то в горле.       Он молчал, не находя слов. Губы сжались в тонкую линию, и он отвернулся, пытаясь скрыть бурю эмоций, рвущихся наружу. Вэлери почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. Она хотела что-то добавить, но слова застряли в горле. Отвернувшись, она продолжила есть мороженое.       Время тянулось, и мороженое почти растаяло, оставляя липкие разводы на стенках стаканчика. Тоджи встал первым, потянулся и бросил пустые упаковки в ближайшую урну. Возвращаясь, он заметил, как Вэлери поднимается со своего места. — Мне пора, — её голос прозвучал чуть сдавленно, когда она, вставая, смахнула несуществующую пыль со складок юбки. — Да? Я тебя провожу, — он поднялся, и его тень полностью накрыла её. — Нет-нет, я живу совсем рядом, — она замотала головой, но её блуждающий по его груди взгляд выдавал явную неуверенность.       Мужчина усмехнулся уголком рта. В его тёмных глазах вспыхнула тихая, но неоспоримая настойчивость. — Я не спрашивал, — он подхватил пакеты. Вэлери слегка нахмурилась, вспомнив, как недавно Мегуми ответил ей точно так же.       Они шли рядом, почти молча. Вэлери украдкой взглянула на Тоджи. В вечернем свете его профиль казался резким и чётким: линия скулы, чуть вздёрнутый подбородок, губы, сжатые в привычной задумчивой гримасе, и шрам, который так ему шёл. В этот момент она вдруг с болезненной ясностью увидела в его чертах кого-то другого — Мегуми. Ту же непоколебимую, тихую силу, ту же упрямую стойкость, что всегда казалась ей почти неприступной. Вэлери поняла, от кого её лучший друг унаследовал эту настойчивость и упрямство. «Он его отец. Чего ты удивляешься?»       Тоджи нёс пакеты с покупками легко, будто они ничего не весили. Из одного торчала коробка с хлопьями, из другого — яркая упаковка мороженого, поблёскивающая в свете уличных фонарей.       Когда они подошли к двери её подъезда, Вэлери замерла, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Её пальцы нервно играли с ремешком сумки, а взгляд метался между дверью и стоящим чуть поодаль мопедом — тем самым, который Тоджи недавно починил.       Мужчина огляделся, словно запоминая это место. Затем перевёл взгляд на девушку. — Ты замёрзла? — его голос, низкий и спокойный, всё же выдавал лёгкое напряжение.       Вэлери вздрогнула, словно пойманная на чём-то. — Нет, просто… задумалась, — она перехватила свой пакет из его рук. — Спасибо, что проводили, — наконец проговорила она, избегая его глаз.       Тоджи слегка наклонил голову, пакеты в его руках даже не шелохнулись. — Не за что. Не мог же я отпустить тебя одну в такую темноту.       Её телефон снова зазвонил. Она достала его и увидела, что это Мегуми. Тоджи усмехнулся про себя: «Даже тут он начеку». Вэлери сбросила звонок и посмотрела на мужчину. — Я… Мне пора, — Вэлери поклонилась. — Конечно. Сладких снов, Вэлери.       Девушка быстро скрылась за дверью. Тоджи задержался на секунду, глядя, как за ней закрывается дверь. Он медленно отошёл, достал сигарету, прикурил и пошёл прочь, напевая себе под нос какую-то старую песню. Его тень растворилась в темноте, но в уголке губ всё ещё играла тайная улыбка.