Свет, который не должен был зажечься

Две недели назад

      Пробуждение было резким: давящая тишина незнакомой комнаты, сухость во рту и гудящая голова. Слепящий свет пробивался сквозь светлые шторы. Под тёплым пледом её встретило чужое — мягкая, пахнущая стиральным порошком и чем-то мужским, хлопковая футболка.       Паники не было, лишь ледяная, тошнотворная волна стыда. Смутно помнились тёплые руки, Мегуми рядом… и собственное невнятное бормотание. Было ли это правдой? Или сном? Неважно. Липкий позор ощущался реальнее всего.       Она натянула смятую одежду, найденную на кресле, и, как вор, на цыпочках выскользнула из квартиры. Сердце колотилось, готовое вырваться — свидетельством её слабости.       С тех пор она избегала его. В школе взгляд скользил мимо, в коридорах — сворачивала в сторону. Каждое несказанное «извини» становилось камнем в груди. Это был первый раз, когда они так долго молчали. Первый раз, когда ей было стыдно взглянуть ему в глаза.       Гнев матери казался далёким эхом. Ей было не до наставлений. Всепоглощающий стыд за свою уязвимость, увиденную ими обоими. За то, что Мегуми видел её такой — беспомощной, чужой, в одежде его отца.

***

      Улица, по которой шла девушка, была ни оживленной, ни совсем пустой. Воздух, прохладный и влажный, нес отчетливый аромат свежести после ночного дождя, смешанный с тонким, сладковатым запахом цветущей сакуры. Несмотря на туман, он пробивался сквозь сырость. Где-то вдалеке слышался приглушенный гул города, но здесь, на этой улочке, царила почти полная тишина, нарушаемая лишь стуком её шагов и редким шорохом мокрых лепестков, слетевших с деревьев вдоль тротуара.       Вэлери шла, плотнее закутавшись в школьный пиджак. Он казался тонким и совершенно недостаточным против пронизывающего весеннего холода. Ошибка — не надеть куртку. Она думала, будет теплее, но весенний воздух оказался обманчиво свежим, а не ласковым. Шаги её были быстрыми, целенаправленными: она не хотела задерживаться, не хотела встречаться взглядом с редкими прохожими, чьи силуэты расплывались в молочной дымке.       Мимо проплыла чайная лавка. Её вывеска с каллиграфическими иероглифами, хоть и выцветшая, оставалась читаемой. Стеклянная витрина пестрела разноцветными пакетиками и банками с чаем, а также изящными сервизами. Внутри, за прилавком, стояла пожилая женщина с добрыми морщинами вокруг глаз, аккуратно раскладывающая травы. Вэлери на мгновение задержалась, взгляд скользнул по прилавку, по разнообразию сортов чая, по ароматам, казалось, просачивающимся сквозь стекло. Она мысленно отметила, что в следующий раз обязательно зайдет сюда и купит набор, возможно, редкий сорт, который поможет справиться с утренним холодом и легкой меланхолией.       Её черные волосы, собранные в две аккуратные косы, слегка растрепались от ветра, но она не обращала на это внимания. Губы, с тем же нежным розовым вишневым блеском, были слегка приоткрыты, словно она что-то шептала себе под нос. Внезапно, увлекшись мыслями и витриной, девушка врезалась в женщину, вышедшую из узкого переулка. — Ох, простите! — воскликнула Вэлери, отшатнувшись. Сердце на мгновение забилось быстрее от неожиданности. Она тут же поклонилась, низко и почтительно. — Мне очень жаль! Я не смотрела, куда иду.       Женщина, которую она толкнула, оказалась невысокой, одетой в темное пальто, с аккуратно уложенными седыми волосами. Она лишь слегка улыбнулась, её глаза были полны понимания. — Ничего страшного, — её голос прозвучал мягко, словно успокаивающий шепот. Руки её непроизвольно приподнялись в жесте, призванном унять тревогу. — Только будь осторожнее.       Вэлери снова склонила голову, чувствуя, как краска заливает щёки. Она поспешила прочь, стараясь отогнать неловкость, которая всё ещё витала в воздухе. Единственным желанием было как можно скорее оказаться дома. Но судьба, как это часто бывает, решила подшутить.       Внезапно чья-то рука легла ей на плечо, заставив резко обернуться. Лёгкий писк вырвался из её груди от неожиданности, но, увидев знакомое лицо, она с облегчением выдохнула. Правда, облегчение оказалось мимолётным. — Дай.       Голос Мегуми был низким, почти лишённым эмоций, но под этой внешней невозмутимостью чувствовалось явное напряжение. Это было не просьба, а требование. Вэлери проследила за направлением его взгляда и увидела, что он смотрит на её портфель — чёрный, украшенный нелепым брелком с каким-то аниме-персонажем. Она даже не помнила, кто это. Мегуми подарил его ей полгода назад, когда они вместе с Итадори и Нобарой гуляли по торговому центру. Он тогда выиграл его в игре на меткость и, не говоря ни слова, протянул ей, потрепал по голове и ушёл, будто ничего особенного не произошло. — Мне не нужна помощь.       Вэлери попыталась отступить, но Мегуми был быстрее. Его пальцы сомкнулись на ремне её портфеля, и прежде чем она успела возразить, тяжесть исчезла с плеча. Мегуми ловко перехватил его. — Я не спрашивал.       Он перекинул портфель себе на плечо, обошёл подругу и уверенно двинулся вперёд, не оглядываясь. Казалось, он знал, что она последует за ним. Его походка была размеренной, каждый шаг выверен, словно он не сомневался в её подчинении.       И она последовала.       Они шли рядом, но между ними выросла невидимая стена, плотная и непроницаемая. Воздух казался наэлектризованным, наполненным невысказанными словами и затаёнными обидами. Каждый шаг Мегуми отдавался в ушах Вэлери, подчёркивая их растущий разрыв. Он шёл чуть впереди, его силуэт казался отстранённым, даже когда они были так близко. Плечи его были напряжены, взгляд устремлён вперёд, словно он видел лишь свою цель, полностью игнорируя её присутствие.       Две недели. Две долгие недели она избегала его, отвечала односложно и спешила домой после школы, словно убегая от чего-то. Сердце сжималось при каждом его появлении, но она заставляла себя отводить взгляд. Он не спрашивал почему, потому что догадывался. И она не объясняла. Но сегодня… сегодня он нарушил молчание. — Ты всё ещё злишься?       Его голос прозвучал так тихо, что едва пробился сквозь шум улицы. Вэлери удивилась. Злится? Он думает, что она злится? Она закусила губу и мельком взглянула на друга. — Я не злюсь. — Но ты избегаешь меня. — Просто дел много, — солгала она, чувствуя, как краска заливает щёки. Ложь казалась такой очевидной, такой жалкой.       Мегуми резко остановился. Вэлери чуть не врезалась в него, заставив себя резко затормозить. — Врёшь. Я же знаю.       Его глаза, холодные и пронзительные, впились в неё, словно скальпель. Сердце Рири забилось в висках. Сейчас он выглядел иначе. Привычная хмурость стала резче: брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию. Лёгкий румянец от прохладного ветра и растрёпанные волосы придавали ему ещё более суровый вид. — Я… я просто не хотела тебя беспокоить, — прошептала она, голос дрожал, как осенний лист. — После того вечера… — Слова застряли в горле, обжигая.       Мегуми смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то новое: не гнев, не раздражение, а скорее понимание. Или, быть может, просто усталость от этой немой войны, длившейся две недели. Он вздохнул, и этот вздох был полон невысказанных слов, которые они оба так старательно избегали. — Ты не обуза, Рири, — сказал он, голос стал чуть мягче, хотя напряжение ещё чувствовалось. — Ни для меня, ни для отца.       Эти простые, искренние слова ударили её сильнее любой критики. Слёзы навернулись на глаза, но она отчаянно сдерживала их, не желая показывать слабость. — Но я… я вела себя ужасно, — пробормотала она, опуская взгляд. — Я не помню всего, но знаю, что была не в себе. Мама сказала… — Мы все иногда теряем контроль, — перебил Мегуми, в его голосе прозвучала нотка грусти. — Главное — как мы потом справляемся с последствиями.       Он сделал шаг к ней, и она невольно отступила. — Сегодня у меня дома. Фильм, — предложил он, взгляд стал более настойчивым, но уже без прежней холодной остроты. — Нет, — ответила она, голос всё ещё дрожал, но в нём появилась твёрдость. — Почему? — в его голосе прозвучало искреннее недоумение. — Я не хочу, — повторила она, чувствуя, как снова заливается краской. Это было так глупо, так очевидно. Обычно они смотрели фильмы у неё. Мама готовила ужин, и они тихо смотрели на её кровати. Он позвал её к себе так впервые. — Опять врёшь, — констатировал он, и в его голосе прозвучала стальная нотка.       Портфель с глухим стуком приземлился на землю. Он расстегнул куртку, скинул её, оставшись в одной белой рубашке и тёмном школьном пиджаке. Холодный ветер тут же обвил его тело, заставив невольно поежиться. Не раздумывая, он бросил свою куртку ей на плечи. — Оделась, будто сейчас лето, — проронил он, поправляя воротник, поднимая его выше, словно пытаясь укрыть её лицо от пронизывающего ветра. Его прикосновение было невесомым, но оно заставило её сердце замереть. — Ты замёрзнешь, — прошептала она, утопая во взгляде его голубых глаз, которые сейчас казались такими глубокими и немного печальными. — Не смертельно, — ответил он, накидывая портфель обратно на плечо. В воздухе повисла напряжённая тишина. — Так что насчёт фильма?       Она смотрела на него: на его решительное лицо, на то, как ветер трепал тёмные пряди. В его глазах не было осуждения, лишь какая-то тихая, почти невысказанная мольба. — Хорошо, — сказала она, и на этот раз её голос звучал уверенно. — Я приду.       Едва заметная улыбка тронула его губы, осветив лицо, возвращая ей того Мегуми, которого она знала и который ей нравился. Ветер всё ещё свистел, но теперь его пронзительность казалась не такой острой.

***

      Её сердце бешено колотилось, отдаваясь глухим стуком в висках, пока она шла по знакомой улице к дому Фушигуро. Каждый шаг казался слишком громким, слишком неуверенным. Жёлтая курточка, надетая сегодня утром, слегка шуршала при ходьбе, вторя её внутреннему волнению. Вэлери пнула камушек, который с тихим стуком отлетел в сторону, и тяжело вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.       Мама отпустила её с лёгким наставлением: никакого алкоголя и прийти не поздно. Отчим Вэлери, читая газету, усмехнулся. Обычно жена не была так требовательна к прогулкам дочери, но после того случая стала более бдительной. Вэлери бросила на него злой взгляд и тихо шикнула. Тот лишь пожал плечами и вернулся к чтению.       Она почти передумала, почти развернулась, чтобы бежать прочь, когда взгляд упал на его окно. Тусклый свет, пробивающийся сквозь занавески, горел, словно маяк. «Он ждет».       Эта мысль, одновременно успокаивающая и пугающая, подтолкнула её вперед. Минуту она простояла под дверью, прислушиваясь к звенящей тишине, собирая волю в кулак, словно перед прыжком в бездну. Затем, собрав всю свою смелость, она постучала. Звук получился неожиданно звонким, разорвав вечернюю тишину.       Дверь распахнулась быстрее, чем она ожидала. На пороге стоял Мегуми, его силуэт четко вырисовывался на фоне мягкого света из прихожей. Он был одет в простую, но уютную черную футболку, слегка обтягивающую плечи, и такие же черные спортивные штаны. — Ты пришла, — произнес он, и в его голосе прозвучала нотка облегчения, которую он, казалось, тщетно пытался скрыть. — Ты же сказал, что будешь ждать, — ответила Вэлери, пытаясь улыбнуться, но губы дрогнули, выдавая её волнение. Она почувствовала, как щеки заливает легкий румянец.       Шатен шагнул в сторону, пропуская её. Его взгляд на мгновение задержался на желтой куртке, словно отмечая её присутствие. — Заходи, — он почесал затылок — жест, который Вэлери хорошо знала как признак его легкой неловкости.       Прихожая была освещена лишь мягким, рассеянным светом, льющимся из гостиной. Вэлери огляделась, снимая куртку. Она аккуратно повесила её на крючок рядом с дверью. — Твой отец?.. — её взгляд скользнул по темному коридору. — На работе, — коротко ответил парень. — Не переживай.       Она кивнула, снимая кроссовки. Их подошвы мягко шлепнулись на коврик. Мегуми прошел вперед, его спина казалась напряженной, плечи чуть шире обычного — словно он нёс на себе невидимый груз.       «Он тоже нервничает», — подумала Вэлери, чувствуя, как собственное волнение отступает, уступая место странному ощущению единения.       Она последовала за ним в комнату. Его пространство было именно таким, каким она его и представляла: минималистичным, почти аскетичным, но удивительно уютным. Кровать с черным постельным бельем выглядела безупречно заправленной. Рядом стоял письменный стол, где книги лежали в идеальном порядке, а на стене висело несколько постеров с величественными горными пейзажами, добавляя комнате нотку спокойствия. Но больше всего ее внимание привлек экран ноутбука, уже включенный и настроенный на фильм. — Садись, — он кивнул на кровать.       Вэлери медленно опустилась на край, чувствуя, как матрас слегка прогибается под ее весом. Она старалась сидеть прямо, но колени все еще подрагивали. Мегуми сел рядом, оставив между ними небольшое, но ощутимое расстояние. Его длинные, тонкие пальцы потянулись к клавиатуре. Через мгновение на экране начался фильм — что-то про зомби, мрачное и кровавое, с резкими звуками и пугающими образами, словно выбранными не случайно.       Девушка почувствовала, как напряжение в комнате немного спадает, уступая место общему, пусть и мрачному, зрелищу. Она придвинулась чуть ближе к другу, чтобы лучше видеть экран, и Мегуми, заметив это, тоже немного подвинулся, сокращая дистанцию. Его рука, лежавшая на одеяле, оказалась всего в нескольких сантиметрах от ее, и Вэлери почувствовала, как ее дыхание становится ровнее.       Первые кадры фильма были наполнены тревожной музыкой и резкими, пугающими звуками. Вэлери не была поклонницей ужасов, но сейчас ее полностью поглотила атмосфера комнаты, не давая по-настоящему испугаться. Она украдкой взглянула на парня. Он смотрел на экран сосредоточенно, его лицо освещалось мерцающим светом ноутбука. В глазах отражались мелькающие образы, и ей показалось, что он тоже ищет в этом мрачном зрелище утешение или отвлечение.       Со временем все ее внимание сосредоточилось на нем: на его дыхании, ставшем чуть глубже в напряженные моменты; на том, как его взгляд иногда скользил в ее сторону, словно проверяя реакцию, прежде чем снова вернуться к экрану. Он делал это так незаметно, что она почти не успевала уловить этот момент, но все же чувствовала его присутствие рядом.       Прошло сорок минут. Тени от экрана танцевали на стенах, окрашивая комнату в призрачные синеватые оттенки. Вэлери сидела, скрестив ноги, пальцы нервно теребили край голубой футболки, словно ища в ней спасение. Она не слышала ни слова из фильма — только собственное сердце, стучащее так громко, что, казалось, Мегуми должен был его слышать. Каждый удар отдавался в груди.       Парень придвинулся ближе, облокотившись на подушку. Одна рука покоилась на колене, другая — на клавиатуре. Он слегка наклонил голову, когда на экране произошло что-то особенно шокирующее, и Вэлери невольно проследила за этим движением. — Ты вообще смотришь? — его голос прозвучал неожиданно, заставив её вздрогнуть. Он произнес это тихо, почти шепотом, но в нем сквозила легкая ирония.       Она резко подняла глаза на экран, словно только что очнулась. — Конечно, — ответила она, но голос выдал её неуверенность. — Просто… сцена была слишком быстрой.       Мегуми повернул голову. Он слегка приподнял бровь, и в уголках губ вновь появилась та самая едва заметная улыбка, которая заставляла Вэлери чувствовать себя одновременно неловко и уютно. — Тогда кто только что умер? — спросил он, не отводя взгляда.       Девушка замялась, почувствовав, как сердце снова забилось быстрее. Она покосилась на экран, пытаясь вспомнить хоть что-то из мелькнувших кадров. — Эм… тот парень с… — начала она, но слова застряли в горле. — Ты даже не пытаешься.       Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях. — Ладно, признаю. Не смотрю, — прошептала она, почти не поднимая головы. — Почему? — его голос стал чуть мягче, и он наклонился ближе, словно пытаясь услышать невысказанный ответ.       Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его плечо почти касалось её, и она отчетливо ощущала тепло его тела. Его дыхание было тихим, с легким мятным оттенком, напоминающим о недавней чистке зубов. — Потому что… — Её голос дрогнул, и она сделала паузу, собираясь с мыслями. — Потому что ты рядом. Потому что я чувствую, как ты смотришь на меня. Потому что я не могу думать ни о чём, кроме твоих рук… — Просто неинтересно, — её слова прозвучали вслух.       Улыбка Мегуми стала шире, глаза заблестели в полумраке. — А что тогда интересно?       Она медленно повернула голову. Их взгляды встретились, и время, казалось, остановилось. — Не знаю, — прошептала она.       Он протянул руку. Она замерла, ожидая… чего? Прикосновения? Поцелуя? Но его пальцы лишь коснулись её волос, убирая непослушную прядь. Лёгкое, почти невесомое касание, но кожа под ним горела, словно от раскаленного металла. — Мешало? — спросил он, голос низкий, бархатистый. Пальцы скользнули по её виску, словно исследуя нежную кожу.       Она затаила дыхание, боясь спугнуть этот момент. Грудь вздымалась и опадала в замедленном ритме. — Немного.       Его взгляд упал на её губы, задержался, оценивая их форму, влажность. В глазах мелькнуло что-то неуловимое, заставившее сердце замереть, а потом забиться с удвоенной силой. — Может, выключим это? — шёпотом спросил Мегуми.       Она кивнула, не осознавая своего согласия. Он отставил ноутбук. Комната погрузилась в новую атмосферу: лёгкое голубоватое свечение на их лицах, тишина, в которой слышно их тяжкое дыхание. Теперь только они — и это внезапное, неловкое, но такое желанное что-то между ними.       Тишина. Никто не решался сделать первый шаг. На душе волнительно, трепетно. Но когда их пальцы случайно соприкоснулись на одеяле, никто не убрал руки. Вэлери посмотрела на их парные браслеты, которые она сплела, когда им было по одиннадцать. В груди приятно трепетало, и она сжала его руку сильнее. — Рири… — его голос звучал низко, почти шёпотом, в нём слышалась странная смесь желания и сдержанности. Он произнёс её имя так, словно пробовал его на вкус.       Она не могла пошевелиться, словно была прикована к месту невидимыми цепями. Смотрела на его губы, ожидая продолжения. Но потом он резко отстранился, словно очнувшись от наваждения. Его рука упала, и он сжал кулаки, костяшки пальцев побелели. — Извини.       Он сжал зубы, челюсть напряглась, словно внутри него шла борьба с невидимыми демонами. Плечи были напряжены, и казалось, что он только что вышел из тяжёлой битвы.       Дверь захлопнулась с глухим стуком, который эхом отозвался в пустом коридоре. Тоджи, сняв куртку и повесив её на вешалку, уловил знакомый запах. Он сразу понял, чья вещь висит рядом с курткой сына. Выгнув бровь, он опустил взгляд на стоявшие рядом кроссовки. Его шаги звучали намеренно громко — он хотел заявить о своём присутствии.       Он замер, прислушиваясь. Из комнаты Мегуми доносились приглушённые звуки. Но что-то в этой тишине, в этом запахе заставило его насторожиться.       Тоджи медленно прошёл по коридору, теперь его шаги стали осторожнее, но всё ещё достаточно громкими, чтобы привлечь внимание.       Дверь в комнату сына была приоткрыта, оставляя узкую щель, через которую пробивался тусклый свет.       И там… там она была.       Сидела на кровати Мегуми, скрестив ноги, в чёрных штанах и голубой футболке, которая казалась ей немного великоватой. Она слегка прикусывала нижнюю губу, взгляд её был прикован к постельному, словно пытаясь найти в нём ответы.       А Мегуми… сидел рядом, слишком близко, чтобы это можно было назвать просто дружеским общением. Его глаза не отрывались от неё.       Тоджи почувствовал, как в висках застучала кровь, пульсируя в такт нарастающему раздражению. Он не понимал, почему это так сильно задело его. Может, потому что Вэлери была слишком близка к его сыну. Или потому, что в глазах Мегуми он видел отражение собственных чувств. Хотел ли он, чтобы что-то пошло не так? Нет.       Он резко кашлянул — звук прозвучал неожиданно в тишине коридора. Двое в комнате вздрогнули и обернулись. Вэлери вытянула ноги и поспешно села ровно, а Мегуми повернул голову, встретив взгляд отца. — Пап, — ровно произнёс он, но в голосе мелькнуло стеснение, которое он так старательно скрывал, как тогда в машине. Он слегка отодвинулся от подруги, словно осознав, насколько близко они сидели. — Фушигуро-сан, — девушка попыталась улыбнуться, но её пальцы нервно сжали край матраса, будто она искала опору. Она чувствовала себя пойманной врасплох, словно застигнутой за чем-то запретным, хотя они просто смотрели фильм.              Тоджи застыл в дверном проеме, руки скрещены на груди. Черная ткань футболки натянулась на широких плечах. Он медленно обвел их взглядом. — Фильмы смотрите? — Голос его был спокоен, но с едва уловимой насмешкой, от которой Мегуми напрягся еще сильнее. — Да, — ответил шатен, не отводя глаз. Он чувствовал, как отец прощупывает почву, словно знал, что они прервали нечто большее, чем обычный просмотр. — Обычный триллер. Ты же сам его советовал. — Интересный, должно быть, раз так увлечены, — Тоджи ухмыльнулся, замечая, как Вэлери покраснела еще сильнее. Он видел, как она старается выглядеть непринужденно, но нервозность выдавала ее. Это было забавно и… притягательно.       Мегуми нахмурился. Отец играл с ними, и это ему не нравилось. Он бросил взгляд на часы: 20:15. — Ты же говорил, что задержишься. — Ага, но работа закончилась раньше, — Тоджи пожал плечами, слегка склонив голову. — Вэлери, да? — Он нарочно сделал вид, что только сейчас ее узнал. — Да, — кивнула она, голос чуть дрогнул. Чувствовала себя под микроскопом, и это было некомфортно. — Как мопед? — Тоджи прошел в комнату, присел на край письменного стола, не сводя с нее глаз. Он хотел увидеть ее реакцию, хотел, чтобы она посмотрела на него. Это был его способ проверить, насколько она помнит их последнюю встречу. — Отлично ездит, спасибо… — Вэлери опустила взгляд.       Воздух сгустился, повисла напряженная тишина. Мегуми смотрел на отца, пальцы его слегка сжались. Он чувствовал, как отец доминирует, как наслаждается этой игрой. Тоджи уловил это напряжение. Он видел, как сын защищает подругу, готов встать между ними.       «Он защищает ее. От меня?» — эта мысль кольнула. В глазах парня он видел не только стеснение, но и собственническую нотку, которая одновременно раздражала и… забавляла. В Мегуми он видел себя в молодости, и это было странное чувство. — Ладно, ладно. Не буду мешать вашему… просмотру, — Тоджи поднялся, делая шаг к двери. Он не хотел конфликта, по крайней мере, не сейчас. Но знал, что это не конец.       Он остановился в проеме, обернувшись. — Если что, я на кухне. Чайник поставлю. Может, потом как-нибудь еще поговорим, Вэлери, — он улыбнулся ей. В этой улыбке было обещание. Обещание, что он еще вернется.              Он вышел, оставив их вдвоём в комнате, где воздух всё ещё был густым от её духов и невысказанных желаний. Дверь закрылась почти бесшумно, но её лёгкое эхо всё равно прошелестело по коридору.       Комната вновь погрузилась в тишину. Вэлери осторожно перевела взгляд на Мегуми, который всё ещё смотрел на закрывшуюся дверь. Она нерешительно коснулась его запястья. — Гуми?       Он слегка вздрогнул, но не отстранился. Вместо этого медленно разжал кулаки и наконец обратил на неё взгляд. — Что? — Фильм же ещё не закончился, — она постаралась придать улыбке лёгкость, пытаясь сменить тему. — Ты не хочешь уйти? — спросил он, в его голосе прозвучала нотка сомнения. — Ты о чём? Мне и здесь хорошо.       Мегуми внимательно посмотрел на неё: на трепет ресниц, когда она моргала; на то, как её губы едва приоткрылись, словно готовые произнести что-то ещё. Но слова не последовали. Он медленно открыл ноутбук. — Тогда не отвлекайся, — добавил он, откидываясь на подушку.       Вэлери улыбнулась и придвинулась ближе, так, чтобы их плечи соприкоснулись. Экран вспыхивал, но ни один из них не смотрел на него. Пока не смотрел. — Я не отвлекаюсь.       Мегуми сделал вид, что не услышал её, но его сердце забилось так сильно, что, казалось, заглушало голоса актёров.       Когда фильм подошёл к концу, Вэлери встала, потягиваясь. Наверняка мама её уже заждалась. — Мне пора. — Я провожу тебя, — Мегуми тут же встал с кровати. — Нет, всё нормально, — поспешила ответить Вэлери, нуждаясь в паре минут, чтобы осмыслить произошедшее. — Я сама.       Мегуми не настаивал, но в его глазах мелькнуло разочарование. Он не хотел отпускать её одну так поздно, но и давить не стал. — Хорошо, — сказал он, провожая её до двери. — Тогда до завтра? — он слегка улыбнулся. — До завтра, — ответила Вэлери, чувствуя, как по груди разливается тепло.