пожалуйста, будь моим.

после долгой дороги из заснеженной деревни, где они провели праздники у мамы кота, Кэтнеп и Догдей наконец оказались в своей городской квартире. воздух здесь был другим: тяжелым, пропахшим выхлопными газами и едва уловимым ароматом дешевого кофе из кофейни на первом этаже. Кэтнеп с тяжелым вздохом бросил сумки в коридоре, чувствуя, как ноющая боль в переносице снова дает о себе знать. переезд Догдея к Кэтнепу случился спонтанно, буквально за пару дней после приезда в город. но теперь, глядя на пустые полки и разбросанные вещи, Кэтнеп чувствовал странное спокойствие. несмотря на недавнюю травму, из-за которой его лицо теперь украшала массивная гипсовая повязка, он был рад, что не остался в пустой квартире один. Догдей, как всегда, излучал избыток энергии, даже несмотря на усталость от дороги. он носился по комнате, расставляя свои книги по полкам, постоянно напевая что-то под нос. каждый вторник и четверг теперь превращались в своеобразный ритуал. Кэтнеп ненавидел эти визиты к врачу, но Догдей был непреклонен. он хватал кота за руку, натягивал на него шарф и тащил в поликлинику, как будто от этого зависела жизнь вселенной. с момента новогодних каникул прошло уже две недели. травма носа, полученная  после нового года, понемногу заживала, но врач настаивал на том, чтобы Кэтнеп продолжал носить повязку. кость должна была срастись ровно, никаких исключений. зимняя сессия, перенесенная из-за бесконечных коммунальных аварий и прорванных труб в университете, висела над ними дамокловым мечом. городские власти долго не могли решить, как быть с графиком, и в итоге спрессовали экзамены в самый короткий срок. Кэтнеп, всегда бывший перфекционистом, погрузился в учебу с головой. его конспекты занимали весь обеденный стол, а монитор компьютера стал единственным источником света в комнате по вечерам. Догдей сначала пытался как-то привлечь внимание своего парня. он приносил ему чай, заваривал ароматный кофе, приносил домашнее печенье, которое они привезли из деревни. но Кэтнеп часто даже не поднимал глаз от экрана, лишь рассеянно кивал и бормотал слова благодарности, которые звучали как пустой звук. внимание Кэтнепа было полностью поглощено учебниками, от которых у самого Догдея начинала болеть голова. однажды вечером, когда за окном завывала метель, Догдей снова зашел в комнату. он стоял в дверях, скрестив руки на груди, наблюдая, как Кэтнеп лихорадочно перелистывает страницы.  — ты помнишь, что завтра у нас поход к врачу? — тихо спросил Догдей, нарушая тишину. Кэтнеп вздрогнул, будто его вырвали из транса. он поднял взгляд, и в его глазах отразилась усталость. — да, помню, — ответил он, снова уткнувшись в записи. — я схожу сам, если хочешь. ты же готовишься к высшей математике. Догдей почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. это «я схожу сам» звучало как вежливое «уйди и не мешай».  — я пойду с тобой, — твердо сказал Догдей. — ты все еще не можешь нормально дышать, и вообще… я обещал присматривать за тобой. Кэтнеп только хмыкнул, что под гипсом прозвучало довольно странно. он почти перестал замечать присутствие Догдея, принимая его заботу как должное, как что-то само собой разумеющееся. Догдей же, напротив, чувствовал себя заброшенным. он скучал по их долгим разговорам перед сном, по ленивым утрам, когда они валялись в кровати до обеда. теперь утро начиналось с того, что Кэтнеп вскакивал, выпивал чашку крепкого кофе и садился за учебу, даже не поцеловав его. на следующий день в больнице было душно. очереди двигались медленно, и запах антисептика раздражал Кэтнепа еще больше, чем обычно. они сидели в узком коридоре на пластиковых стульях. Догдей листал какой-то старый журнал, но его мысли были далеко. он косился на Кэтнепа, который сидел, уставившись в одну точку, очевидно, прокручивая в голове экзаменационные билеты. — ты очень напряжен, — шепнул Догдей, положив руку на плечо Кэтнепа. тот дернулся, словно от удара электрическим током. — я просто не хочу завалить этот экзамен, — ответил Кэтнеп, не глядя на него. — ты же знаешь, как важна стипендия. — я знаю, — ответил Догдей, — но ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, – обеспокоено говорил тот, – может, передохнешь? Кэтнеп посмотрел на него, и в этом взгляде было столько отчужденности, что Догдей на мгновение захотел встать и уйти. но он остался. он всегда оставался. когда врач наконец снял повязку для осмотра, Кэтнеп зажмурился. Догдей наблюдал за лицом кота, за тем, как врач аккуратно трогал нос, проверяя срастание кости. Кэтнеп поморщился от боли, и Догдей инстинктивно подался вперед, готовый защитить его от всего мира.  — все идет неплохо, — сказал врач, поправляя очки, — но повязку придется носить еще неделю. берегите себя, молодой человек, никаких нагрузок. Кэтнеп только кивнул. он был слишком занят мыслями о формулах, чтобы порадоваться хорошим новостям. выйдя из больницы, они шли по заснеженной улице молча. Догдей хотел взять Кэтнепа за руку, но тот спрятал руки в карманы куртки, кутаясь в теплый шарф. — слушай, — наконец сказал Догдей, когда они подошли к подъезду,  — мы ведь раньше не были такими. почему все изменилось? Кэтнеп остановился и посмотрел на него. в его глазах читалось искреннее непонимание. — о чем ты? – проговорил кот, – мы просто готовимся к сессии. это время такое, тяжелое. все наладится, когда экзамены закончатся. — дело не только в сессии, — вздохнул Догдей, — ты будто не видишь меня. я прихожу, ухожу, готовлю тебе еду, а ты даже не замечаешь, что я здесь. я скучаю, Кэтнеп. Кэтнеп вздохнул, его голос стал чуть мягче. — я знаю, Догдей. прости. я правда очень переживаю из-за этих экзаменов. если я провалюсь, все пойдет наперекосяк. я просто хочу, чтобы все закончилось. в следующие несколько дней ситуация накалилась до предела. Кэтнеп перестал выходить из комнаты даже на обед, Догдей чувствовал себя призраком в их собственной квартире. он пытался учиться, но мысли постоянно возвращались к Кэтнепу, к тому, как сильно он изменился за эту неделю. он даже перестал интересоваться, как дела у самого Догдея, как продвигается его подготовка к экзаменам. наступил день экзамена. Кэтнеп ушел рано утром, нервный, бледный, с остатками повязки на носу, которая выглядела комично и грустно одновременно. Догдей остался дома, чувствуя себя абсолютно разбитым. он сам сдал высшую математику на «отлично», но это не принесло ему никакой радости. он просидел весь день у окна, ожидая возвращения Кэтнепа. вечером, когда замок в двери щелкнул, Догдей тут же оказался в коридоре. Кэтнеп вошел, выглядя вымотанным, но его глаза сияли. — пять, — тихо сказал он, снимая куртку, — я сдал на пять. Догдей почувствовал облегчение, которое внезапно сменилось обидой. — поздравляю, — холодно сказал он, —  я тоже сдал на «отлично» , хотя тебе наверное не интересно, – закатив глаза сказал пес Кэтнеп, который в этот момент вешал куртку, замер. он повернулся и посмотрел на Догдея. в его взгляде читалось осознание. он понял, что не спросил о результатах Догдея. он понял, что забыл даже о том, что у того тоже был экзамен. — Догдей… — начал Кэтнеп, делая шаг к нему, — я… прости меня. я такой идиот. я был настолько зациклен на себе, что совсем забыл о тебе. прости меня, пожалуйста. Догдей отвернулся, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — я не обижаюсь, — солгал он, — просто… мне было очень одиноко. я ведь переехал к тебе, потому что хотел быть ближе. а в итоге мы стали дальше, чем когда жили в разных концах города. Кэтнеп подошел ближе и осторожно коснулся плеча Догдея. его движения были неуверенными, словно он боялся, что Догдей оттолкнет его. — я исправлюсь, — сказал Кэтнеп, и в его голосе впервые за долгое время зазвучала настоящая теплота. последующие дни сессии пролетели как в тумане. Кэтнеп, осознав свою ошибку, начал делать перерывы. он выходил из комнаты, садился рядом с Догдеем на диван, и они просто молчали, или разговаривали ни о чем, или смотрели старые фильмы. Догдей видел, как Кэтнеп старается, как он заставляет себя отвлекаться, и это было для него важнее любых слов. на последнем экзамене Кэтнеп снова получил пять. он пришел домой и нашел Догдея на кухне. тот пек блинчики, напевая ту же мелодию, что и в первый день после приезда. Кэтнеп подошел сзади и обнял его, уткнувшись носом в его плечо. — я все, — прошептал Кэтнеп, — все сдано.  Догдей улыбнулся и повернулся в его объятиях. — я тоже сдал все на отлично, — сказал он, усмехнувшись, — но это не так важно, как то, что сессия закончилась. Кэтнеп посмотрел на него, и в его глазах больше не было того холодного блеска амбиций. там была нежность, та самая нежность, из-за которой Догдей когда-то в него влюбился. — сегодня к врачу, — неожиданно для себя сказал Кэтнеп, — сегодня последний раз. надеюсь, он снимет эту дурацкую штуку с моего носа. они снова пошли в поликлинику. на этот раз они не молчали. они смеялись над чем-то, обсуждали планы на выходные, шутили над тем, как Кэтнеп будет выглядеть без повязки. когда врач, наконец, отклеил пластырь и аккуратно снял гипс, Кэтнеп глубоко вздохнул. — ну вот, — сказал врач, осматривая его, — нос в полном порядке. сраслось отлично. выходя из кабинета, Кэтнеп потянулся, чувствуя непривычную легкость. — знаешь, — сказал он, глядя на Догдея, который светился от радости, — я понял одну вещь за эти две недели. оценки — это просто цифры в зачетке, а ты — это то, что действительно важно. прости меня за все это время. Догдей рассмеялся, обнимая Кэтнепа за шею.  — я тебя прощаю, — сказал он, — но с тебя ужин в том ресторане, в который мы хотели пойти до всего этого кошмара. — договорились, — ответил Кэтнеп и поцеловал Догдея прямо посреди больничного коридора, не заботясь о том, кто на них смотрит. зима за окном все еще бушевала, но в их сердцах уже наступила весна. они вышли на улицу, и город, который еще недавно казался им серым и унылым, вдруг преобразился. огни витрин ярко светились, снег искрился под фонарями, и даже морозный воздух казался свежим и приятным. они шли домой, держась за руки, и знали, что никакие экзамены, никакие травмы и никакие преграды больше не смогут их разлучить. их жизнь только начиналась, и они были готовы встретить ее вместе, плечом к плечу, как и всегда. иногда жизнь подбрасывает нам испытания, которые кажутся непреодолимыми, но именно в эти моменты мы понимаем, кто действительно дорог нам, и что на самом деле имеет значение. Кэтнеп и Догдей прошли через этот период, став сильнее и ближе друг к другу. и теперь они знали, что чтобы ни случилось в будущем, они справятся со всем, если будут вместе. потому что любовь — это единственная константа в этом изменчивом мире, единственное, что дает силы двигаться вперед, несмотря ни на что.