пожалуйста, будь моим.

субботнее утро четырнадцатого февраля началось не с солнечных лучей, пробивающихся сквозь плотные шторы, а с ледяного осознания пустоты рядом. Догдей потянулся, привычно надеясь наткнуться рукой на теплое, размеренно дышащее тело, но ладонь встретила лишь холодную, немятую простыню. сон окончательно отступил, уступая место тяжелой, тягучей реальности. Догдей открыл глаза, вглядываясь в полумрак спальни, где пылинки медленно танцевали в скудном свете, просачивающемся с улицы. пустота в кровати ощущалась почти физически, словно отсутствие Кэтнепа было не просто фактом, а зияющей раной на самом важном дне года.  телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, подсветился, оповещая о новом уведомлении. Догдей, затаив дыхание и надеясь на какое-то оправдание или предложение встретиться, потянулся к гаджету. пальцы, чуть подрагивая, разблокировали экран. сообщение от Кэтнеп гласило: "буду вечером. сейчас немного занят".  ни эмодзи, ни ласкового обращения, ни намека на праздник. Догдей почувствовал, как внутри что-то надломилось, словно тонкая стеклянная ваза, с грохотом упавшая на пол. день всех влюбленных — день, о котором он мечтал последние недели, планируя завтрак в постель и совместный просмотр старых фильмов, — рассыпался в прах еще до того, как успел начаться.  Догдей откинул одеяло и сел, обхватив себя руками. холодный воздух комнаты неприятно холодил кожу, но душевная прохлада была куда ощутимее. обида, горькая и острая, как полынь, начала расползаться по венам. неужели Кэтнеп настолько забыл о значимости этой даты? или, что еще хуже, решил, что она не стоит его внимания?  вставать не хотелось, но оставаться в этой тишине было невыносимо. Догдей поднялся, чувствуя себя неуклюжим и лишним в собственном доме. он медленно побрел в ванную, стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале, где наверняка застыло выражение полной растерянности. утренние процедуры казались механическими, лишенными всякого смысла. Догдей чистил зубы, глядя в окно на серый февральский пейзаж. город еще спал, окутанный туманом, и это безмолвие только подчеркивало его собственное одиночество. он представил, как сейчас другие пары просыпаются в обнимку, дарят друг другу подарки, смеются, строят планы на вечер. а у него был лишь Кэтнеп, который, вероятно, был занят делами гораздо более важными, чем он сам. вернувшись в спальню, Догдей оделся теплее — свитер с высоким горлом, плотные джинсы, любимый шарф и оранжевая куртка. ему нужно было выйти. оставаться в четырех стенах, пропитанных ароматом Кэтнепа,  было выше его сил. каждый уголок здесь напоминал о том, что они могли бы делать вместе: вот здесь они могли бы завтракать, здесь — разговаривать часами, а здесь… здесь просто не было Кэтнепа. выйдя на улицу, Догдей вдохнул морозный воздух. город медленно просыпался, украшаясь красными лентами и сердцами. витрины магазинов пестрели предложениями для влюбленных, повсюду виднелись парочки, спешащие куда-то с цветами и мягкими игрушками. это зрелище, которое обычно радовало Догдей, сегодня причиняло боль. каждый счастливый взгляд прохожих казался насмешкой. он просто шел, не разбирая дороги. его ноги сами несли его в парк, где они так часто гуляли вместе. скамейки, заметенные снегом, казались памятниками ушедшим чувствам. Догдей сел на одну из них, чувствуя, как мороз пробирается под куртку. он достал телефон, но экран был черным. никто не звонил. никто не писал. Догдей представил, как сейчас выглядит Кэтнеп. наверное, он сосредоточен, хмур, поглощен своими мыслями. в такие моменты Кэтнеп становился для него абсолютно недосягаемым, словно далекая звезда, свет которой виден, но до которой невозможно дотянуться. эта отстраненность всегда была самым сложным в их отношениях. Догдей любил открыто, всем сердцем, требуя того же взамен, а Кэтнеп… Кэтнеп был загадкой, которую Догдей разгадывал ежедневно, но так и не мог постичь до конца. — зачем я вообще ждал этот день? — прошептал Догдей в пустоту, наблюдая, как пар от его дыхания растворяется в холодном воздухе. ответ был очевиден: потому что он любил Кэтнепа, любил всей душой, с его молчаливостью, с его странностями, с его неспособностью выражать чувства словами. и эта любовь была его самой большой радостью и одновременно — источником бесконечной боли. прогулка не принесла облегчения. Догдей вернулся домой через пару часов, продрогший и уставший. квартира встретила его тишиной, которая казалась еще более давящей, чем утром. он разулся, повесил куртку и медленно побрел в гостиную.  взгляд упал на стол, где стоял ноутбук Кэтнеп. обычно тот не позволял никому прикасаться к своим вещам, но сегодня Догдей чувствовал себя настолько опустошенным, что правила казались неважными. он сел в кресло, на котором обычно сидел Кэтнеп, и открыл крышку ноутбука. экран вспыхнул, осветив лицо Догдей холодным голубоватым светом. он не собирался ничего проверять, не собирался искать секреты. ему просто нужно было отвлечься. он открыл браузер и перешел на твич. единственным, что могло хоть немного поднять настроение в этот паршивый день, был стрим любимого блогера — Дани Кашина. Догдей включил трансляцию. знакомый голос заполнил комнату, сразу создавая иллюзию присутствия кого-то рядом. Даня что-то оживленно рассказывал, шутил, комментировал происходящее в чате. Догдей откинулся на спинку кресла, пытаясь расслабиться. он смотрел в монитор, но мысли постоянно возвращались к Кэтнеп. "почему он не поздравил меня даже сообщением?" — крутилось в голове.  Даня на стриме начал обсуждать тему подарков на день святого валентина, иронизируя над тем, как люди сходят с ума из-за этого праздника. Догдей невольно усмехнулся. да, возможно, это был просто день в календаре. возможно, он придавал слишком большое значение датам. но Кэтнеп знал, как много это значит для него. или не знал?  Догдей слушал Дани Кашина, пытаясь уцепиться за его харизму, за его умение превращать любую проблему в шутку. он начал писать что-то в чат, чувствуя странную потребность поделиться своим состоянием с незнакомыми людьми.  — сегодня день всех влюбленных, а я сижу один и смотрю стрим, — написал он, отправляя сообщение в общий поток. быстро пробегающие строчки чата тонули в бесконечном потоке смайликов и вопросов. он не ждал ответа, ему просто нужно было выплеснуть это куда-то. Кэтнеп сейчас был где-то далеко, в своем собственном мире, не подозревая, как сильно Догдей нуждается в нем прямо сейчас. часы показывали вторую половину дня. Догдей продолжал сидеть перед ноутбуком, поглощая контент, который обычно заставлял его смеяться, но сегодня вызывал лишь легкую улыбку. он чувствовал себя героем какого-то грустного кино, где главный герой остался за бортом праздника жизни.  он представил, что было бы, если бы Кэтнеп сейчас вошел в комнату. чтобы он сказал? извинился бы? или просто прошел мимо, как ни в чем не бывало, занявшись своими делами? эта неизвестность была самым страшным. Кэтнеп никогда не был предсказуемым. Догдей снова посмотрел на свои руки. он вспомнил, как Кэтнеп держал их — крепко, надежно, словно защищая от всего мира. эти воспоминания вызывали волну тепла, которая тут же сменялась горечью от того, что сейчас эти руки были заняты совсем другими вещами. в какой-то момент Даня Кашин на стриме включил музыку, и мелодия начала мягко резонировать с настроением Догдей. он закрыл глаза, представляя, как они с Кэтнеп танцуют здесь, в этой комнате, под эту музыку. представляя, как Кэтнеп шепчет ему что-то на ухо, и как все проблемы этого мира исчезают. но реальность была другой. реальность состояла из пустого кресла, ноутбука Кэтнеп и одиночества, которое стало почти осязаемым. Догдей вздохнул, открывая глаза. на экране стример продолжал вещать, абсолютно не подозревая о драме, разыгрывающейся в его чате, и тем более — в реальной жизни одного из зрителей. Догдей решил, что хватит. хватит жалеть себя. хватит ждать от Кэтнепа чего-то, что тот, возможно, и не собирался давать. он закрыл вкладку со стримом, выключил ноутбук и встал. нужно было что-то приготовить. даже если он один, это не значит, что он должен голодать.  на кухне было холоднее, чем в гостиной. Догдей достал из холодильника продукты, стараясь не думать о том, что для двоих здесь было бы гораздо больше еды. он включил чайник, достал тарелку. простые действия помогали отвлечься. он резал овощи, думая о том, как часто они готовили ужин вместе. Кэтнеп всегда помогал, хотя и делал это по-своему, часто доводя Догдей до смеха своей неловкостью. вспоминая эти моменты, Догдей почувствовал, как обида начинает отступать. может быть, он действительно переборщил? может быть, Кэтнеп просто занят важными делами, пытаясь сделать что-то важное, чтобы потом прийти и удивить его? эта мысль была такой же призрачной, как и утренняя надежда, но она давала хоть какой-то смысл его ожиданию. вечер наступил незаметно. тени в квартире удлинились, превращая мебель в причудливые силуэты. Догдей зажег свет — мягкий, теплый, который обычно создавал уют. он сел на диван, глядя на входную дверь. каждое шорох в подъезде заставлял его вздрагивать.  Кэтнеп обещал быть вечером. Догдей не знал точно, что значит «вечер» в понимании Кэтнепа — семь вечера или двенадцать ночи? он включил телевизор, просто чтобы заполнить тишину, но даже звуки ток-шоу казались чужими.  он снова вспомнил сегодняшний день. обида все еще была где-то глубоко, но теперь она смешалась с надеждой. Кэтнеп был непредсказуемым, но никогда не был жестоким. если он сказал, что придет, значит, он придет. и может быть, этот день закончится не так плохо, как начинался. Догдей достал телефон. сообщений от Кэтнеп не было. он хотел написать сам, спросить, где тот находится, но остановился. он не хотел выглядеть навязчивым. он не хотел портить момент, если Кэтнеп действительно готовит какой-то сюрприз.  он снова открыл стрим Дани Кашина на телефоне, чтобы хоть как-то скоротать время. голос стримера был привычным, почти как голос старого друга. Даня что-то шутил, и Догдей невольно улыбнулся. все-таки, как хорошо, что есть такие люди, которые могут поднять настроение даже тогда, когда ты чувствуешь себя полностью разбитым. в этот момент в замке повернулся ключ. Догдей замер. сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. это был он. Кэтнеп вернулся. звук шагов в коридоре был тихим, размеренным. Догдей не пошел встречать его сразу. он остался сидеть на диване, чувствуя, как внутри него борются две противоположные силы: обида и радость.