Интерлюдия

      Полетом в Дрезден Николай занялся не сразу. Сначала сутки мялся и думал, а ночью, перед сном, решил посмотреть рейсы. Ближайший был через два дня. Безумное решение - улететь куда-то вот так просто. Почему-то в этот раз блондин задумался над своим решением глубже, отводя глаза от экрана. В последнее время он много думает, прежде чем сделать. Какой важности бы ни было событие, ему нужно было продумать всё, словно всё время,до этого года, у него была всегда обнадёживающая опора, которой он бы обязательно доверился, покупая билет в другую страну.       В его мыслях чаще проскакивает сослагательное наклонение, а он и не заметил, будто так было всегда, просто скрывалось за кем-то.       Мужчина тяжело вздохнул. Лететь три часа авиакомпанией S7. Стоимость билетов такая, что сможет полететь любой, кому не лень. Либо же ему так казалось из-за жизни в «роскоши». Почему-то волнительно. Басков немного помедлил, но таки купил, сквозь сковывающую движения тревожность. Далее обязательно нужно было забронировать номер в отеле. Долго раздумывать не пришлось, любой отель ближе к центру поимеет возможность принять такого чудного гостя.       Aparthotel Neumarkt — 300 метров от центра, находится рядом с церковью Frauenkirche. Николай приобрел небольшой одноместный номер, у которого окна выходили на обширну площадь Ноймаркт, отдаленно напоминающую Санкт-Петербург.       Со своим маршрутом блондин решил определиться уже когда окажется непосредственно на месте. Завтра нужно собрать сумку, а сейчас не более чем сон…

Два дня спустя

      Мужчина сидел в вип-зале Шереметьево, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Поза его была вовсе не похожа на спокойную и уверенную, а совсем наоборот: он поставил локти на колени и залипал в телефон, как будто самый обычный в мире человек. Блондин совершенно скучал, просто листая ленту инстаграмма, иногда меняя руку, на которую он опускал голову от желания поспать, так как рейс был ранним утром.       Не смотря на то, что он выглядел настолько обычно, что сводило остатки сознания, ему все равно казалось, что на него смотрят и он переодически поднимал голову, быстро оглядывая затемнённое солнцезащитными очками помещение зала ожидания. Все окружающие были заняты своими делами. Закрадывается предположение, что звёздная болезнь начинает прогрессировать. С нервным выдохом он вновь возвращал свой взгляд к телефону. Мысли в такое раннее время суток вовсе не преследовали его, так как в последнее время голова утром всегда не работала и Николай догадывался, что это из-за его активной умественной деятельности. Но всë же – кое что его мозг услужливо прощал утру.       Басков листал рилсы и то и дело натыкался на фанатские видео не только по себе, но и других его друзей шоу-бизнеса. Он бездумно лайкал только себя, но этим утром, увидев такое же видео с Сергеем Лазаревым, он не хотел перелистывать, более того, палец сам потянулся к кнопке сердца. Постепенно в его голову возвращался белый шум, что он испытывал совсем недавно, думая о чем попало.       Почему-то… Стоило ему задержаться тут хотя бы на два повтора видео, как шум начал понемногу угасать, а тревожность по непонятной причине сглаживалась. Внутри все будто потекло, а затем испарилось, создавая смог. Он плавно парил в его сознании, возвращая в приятное мутное положение: «как в начале дня», — подумал бы Басков, но нахмурился, не находя сходств со своим утренним состоянием. Тем не менее, за полгода Николай научился чувствовать себя настолько, что мог приводить аналогии состояниям и эмоциям, что помогало разбираться в чаще мыслей, переплетённых змей.       Палец все ещё висел над экраном с видео, что повторялось уже… в пятый раз? — Никто не считал. — Зеленые глаза лишь следили за тем, как фанаты Лазарева хорошо подбирают самые удачные фразы и моменты. Он нервно сглотнул, ухватываясь именно за ту мысль, что внезапно сильным вихрем посетила его разум несколько дней назад. Перед его глазами был уже не экран телефона, а его отражение в зеркале парикмахерской. Сердце зачастило пропускать удары, а лёгкий мандраж захватывал тело мужчины. Он уже не мог думать, на подкорке разума было лишь одно слово — Лазарев.       Николай ощущал себя крайне потерянно, будто заблудился в сосновом лесу. Пустой взгляд, но такой глубокий, был устремлен сквозь мобильное устройство.       Он снова почувствовал на себе взгляд и пришел в себя, слабо приподнимая голову и смотря вправо, словно никуда и не надо было больше. Его взгляд зацепился на мужчине, одетом в базовый серый свитшот и чёрные джинсы, на коленях его лежала куртка, а на шее висел тёмно-серый шарф. Голова покрыта чёрной кепкой, а сам молодой человек с кем-то общался, отвернувшись от блондина. У него не было желания думать и вычислять кем он был.       Басков напряженно выдохнул, нахмурился и опустил взгляд в телефон, сразу же перелистывая видео с Лазаревым.       Тёмно-серый шарф казался знакомым, но вот где он мог его видеть?       Диктор объявил о посадке на рейс Москва-Дрезден, и Николай принял режим готовности, встал с сидения и начал собираться. Обернул легкий шарф вокруг шеи, поправил кепку и забрал ручную кладь, стоявшую рядом с его местом.       Уходя, мужчина обернулся, осматривая зал. Он видел этого человека, но его слабое зрение и затемненные линзы очков не позволяли разглядеть там кого-то, кого он знал. Разочарованно вздохнув, блондин отвернулся, продолжая идти. Всë-таки теперь это не оставит его в покое.       Во время трехчасового полета, он ничем не занимался, только слушал оркестровую музыку, предложенную Яндексом и смотрел в иллюминатор, медленно попивая минералку. Один раз он чуть не уснул, хотя был уже на подлете.

***

      До прилёта в Дрезден Николай всё же не прохлаждался и ещё в Москве изучил маршруты из Dresden Flughafen в центр, где и был его отель. Мужчина плохо знал и английский и немецкий, а учитывая, что в путешествии он будет предоставлен сам себе, это затрудняло коммуникацию, но не обрывало её насовсем. Из всех вариантов самый выгодный был — поездка на электричке S-Bahn; что в нашем обычном понятии обозначала пригород; билет на которую можно было запросто приобрести в автомате в аэропорту и там же обменять валюту. Как же приятно.       Стоя посреди оживленного потока людей, за спиной ручная кладь, а в руках сумка со всеми вещами, Басков улыбнулся тому как же всё хорошо началось. Билеты есть, а деньги, которых по идее должно было хватить на два дня, были обменяны. Блондин неторопясь направился в сторону выхода из аэропорта, который по размеру мог смело сравняться с размерами аэропортов в Москве.       На улице было четыре градуса по Цельсию. Весна в Сибири, а это половина ноября в Дрездене.       Карты показывали, что до остановки, как рукой подать, — идти менее пятисот метров. «Прекрасная атмосфера», — уже в который раз думал он. Над землей висел туман, а в воздухе ясно чувствовалась влажность. Пока Басков был в самолёте, он видел, что вокруг зависли одни только тучи, поэтому думал, что по прилёте будет ливень или, накрайняк, снегопад. К счастью непогода вовремя закончилась, открывая взору необычную сторону Дрездена в тумане. Солнце только восходило, придавая виду ещё больше шарма.       Николай разглядывает обстановку вокруг, наслаждаясь пребыванием здесь с первых минут, а это очень хороший знак для такого человека как он.       Рассматривая остановку, мужчина случайно замечает Richtung Dresden на указателе, который сообщал, что, чтобы попасть в город, надо перейти на другую сторону. Остановка такая же, как и в пригороде в России, только под ногами были не разломанные плиты, а, кажется, совсем новые. Блондин не удержался от того, чтобы сделать фото этой остановки, запечатляя и восход солнца, и туман, и это чудесное сочетание цветов и материалов остановки. Казалось бы, простая вещь, но стоит целого состояния, если правильно взглянуть…       Сеть тут была плохая, поэтому Николай никому не мог ответить, хотя уведомления видел. Внезапно для себя, прямо за пару мгновений прибытия электрички, в уведомлениях мелькнуло знакомое lazarevsergey. На фоне красоты, которую наблюдал мужчина, это уведомление перестало иметь какое-либо значение, поэтому телефон был убран в задний карман джинс.       Электричка со скрипом остановилась и поток людей заполнял пустые вагоны. Блондин знал, что в Дрездене нередко ходят двухэтажные электрички, но в его раз прибыла обычная. Зайдя внутрь, он увидел привычную картину: мало того, что внешне вагоны были похожи на обычные РЖДшные, внутри вообще можно было словить ощущение, что местонахождение Баскова сейчас в любой точке России, но не в Германии. Ему удалось не проморгать свободное место у окна и усесться на него, положив тяжеленную сумку вниз, а ручную кладь наверх. Рядом с ним сидели женщина блондинка примерно тридцати лет, а напротив явно друзья или хотя бы приятели – девушка и парень, которые то и дело заполняли пространство чистым немецким. Смотря на их позитивно заряженные лица, Николаю пришла мысль, что они говорят явно о чем-то хорошем или интересном. — Ich hoffe, dass mir im Karl-Gustav-Karus-Krankenhaus geholfen wird… — в глазах парня явно читалась надежда, когда он, повернув голову, взглянул на свою спутницу. — Dieses Krankenhaus ist das Beste in Dresden. — говорила о чём-то брюнетка, положив руку на плечо приятеля, — Sei ruhig, schau, was für eine Schönheit das Fenster ist… — она кивнула в сторону окна, и блондин теперь уж точно понял, что они говорили об этом чудесном виде из окна. Что ж, он бы не поспорил, сразу перевел взгляд на улицу и вновь заметил чудесный вид. Осень в Дрездене не остановила процесс увядания, но точно замедлила.       Вскоре, проезжая пару остановок и оказываясь в следующем районе - Neustadt, что был близко к центральному Altstadt. Басков ехал молча и даже не проверял мобилу – все равно нет смысла сидеть там без сети. Он ловил случайные разговоры преимущественно на немецком и наслаждался моментом. По щелчку пальца можно было оказаться за границей и забыть о всех проблемах, потому что те остались ждать в Москве.       Спустя почти двадцать минут, электричка подъезжает на центральный вокзал Альтштадта. Блондин разглядывает вокзал, но видит лишь малую его часть. И эта малая часть отдаленно напомнила ему помесь Курского(Москва) и Московского(Санкт-Петербург) вокзалов. Но куда более необычнее.       Внутри была настоящая красота, но ничего необычного, кроме высоких потолков. Вышел он, с трудом пробиваясь через поток людей, с пригородной части вокзала, она была чуть правее от главного входа.

***

      Николай освоился в отеле и уже давно расхаживал по солнечным улицам. В номере он провел долгий и душевный разговор с мамой, рассказывая о том, что он в городе детства, после чего у них случился обмен счастливыми фрагментами из прошлого.       Сложив руки в карманы, он глядел по сторонам, шагая по площади Altmarkt. Его целью было попасть в Altmarkt-Galerie - крупный торговый центр в Дрездене, и поесть в конце концов. Мать говорила, что в Германии всегда вкусные сосиски, а в частности те, которые они добавляют в хот-доги. От одних только слов у Николая пробудилось сильное чувство голода, поэтому сразу стало ясно, куда он направится.       Внутри Галерея выглядела как стандартный торговый центр, только очень большой, наверное как ГУМ, но не такой красивый. На верхних этажах удалось отыскать забегаловку, в меню которых и были эти сосиски. Выглядела она как КФС, схема заказов была та же, оборот людей большой. «Отлично», — подумал мужчина подходя к аппарату для заказа. Было бы куда дешевле заказать в обычном формате — вслух, но Николай необычно для себя нервничал, думая об этом, поэтому переплата за комиссию стоила того, чтобы не позориться на глазах у всех со своим ломанным иностранным. — 2207. — во всеуслышание произнес громкий голос парня за стойкой выдачи заказов. Блондин показал фото того, что это его номер и все таки сумел выдавить из себя: — Danke schön… — произнёс блондин, держа в руках поднос, и с раскрытыми глазами, которые на очками не видать, смотрел на парня, а затем поспешил удалиться из его поля зрения. Лимит разговоров на сегодня израсходован.       Мужчина мягко поставил поднос на двухместный стол, за которым он конечно же будет сидеть один.       Непривычно. Звезда эстрады ест хот-доги Frankfurter в немецкой забегаловке. В этом и вся суть его нахождения тут: ни единой камеры, ни одной пары глаз, что бы постоянно оценивала его образы, действия, слова, — полная свобода и ощущение, что наконец-то зажил так, как надо…       В процессе поедания Франкфуртских сосисок, Басков совсем расслабился и размяк, вспомнив о том уведомлении, что пришло ему ещё на остановке. В центре интернет точно должен был быть. Так и оказалось. Он сразу же нашел общедоступную сеть, к которой благополучно подключился и стал смотреть что ему написали во время отсутствия, но в начале конечно же зашел в личные сообщения со своим коллегой, предводителем…       В непрочитанных сообщениях висело только одно фото, и мужчина с небольшим ужасом узнал на нём себя в Шереметьево. Значит… Тёмно-серый шарф не зря показался ему жутко знакомым. Сердце вдруг забилось быстрее. В голову лезли совсем не те мысли, что были бы обычно в ответ на такие неожиданные фото Сергея на вокзале или аэропорту. Он чувствовал вину за то, что ему в тот момент было плевать. Планировал прошлое, думал как бы подошёл к нему, чтобы обменяться хотя бы парой фраз перед тем как Басков уйдёт.       «Ну ты жук, а нельзя было подойти?», — написал он в ответ, сохраняя на себе шуточную маску. — «Куда собрался?», — последовало следующее сообщение.       Ответ не заставил себя ждать, но в этот момент блондин уже отвлёкся на сосиски, доедая одну и запивая колой. С каждым укусом он сильнее убеждался, что Германия не только страна с хорошим пивом, но и с лучшими сосисками, которые в России ещё надо было поискать.       «Ты выглядел так, будто съешь меня, если я прерву твой сеанс просмотра рилсов», — написал Лазарев, — «Я в NY».       «Через пару недель и я там буду», — не думая ответил Басков.       «Так я тоже)», — оба имели ввиду концерт Игоря Крутого, который должен был состояться в Нью-Йорке в начале декабря. — «Как тебе Дрезден, Коля?» — сначала мужчина задумался откуда брюнет знает о его местоположении, а потом понял, что он просто услышал это, когда объявили посадку и Басков внезапно пропал из виду.       Блондин прочитал последнее сообщение около пяти раз, заостряя внимание на его обращении. «Коля», — произнёс он про себя его голосом. То, что он ощущал внутри после обычного обращения никак нельзя было считать за классическую реакцию. Что это? Он точно чувствовал разницу между «Колей» Киркорова, «Колей» Лепса и «Колей» Лазарева. Его голос был таким же мягким, как и имя с фамилией, также приятно ложился на слух серым мехом и навевал тепло внутри. От всех других «Коля» было слышать слишком привычно или досаждающе. Похоже, во время своего траура, Басков сдерживал всё, но совсем забыл про контроль тех чувств и эмоций, которые в нём пробудил этот чудесный певец. Стоило ненадолго ослабить его…       «Очень атмосферный и теплый городишко. 4 °С, кстати», — наконец, ответил он и вслед за текстовым сообщением выслал фото с пригородной остановки электрички у аэропорта.       Лазарев скромно отреагировал сердечками на оба сообщения, но ничего не написал в ответ, сразу выходя из сети. Коля вздохнул и отложил телефон, приступая к последней сосиске – более приоритетному делу.

***

      Гранитная брусчатка приятно ощущалась под ногами, но так непривычна жителю, который привык к обычным тротуарам и асфальтированным дорогам. Такую брусчатку можно было увидеть на красной площади и всём, что её окружало, но Николай давно не бывал там, поэтому отвык от такой красоты.       Неподалеку простирается Zwinger-Palast – дворцовый комплекс, выполненный в стиле барокко, что можно было наблюдать у Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. Этот стиль преобладал и в Дрездене, также – у зданий исторической ценности. Построен он был ещё в эпоху просвещения, когда ещё знали в чём заключена Истинная красота. Николай прошёлся по площади внутри дворца, сделав пару фото. Посередине были расположены четыре обширных фонтана, которые сейчас уже не работали, что немало расстроило блондина.       Для всех, кто сильно захотел, был открыт путь вверх, на могущественный забор, окружавший площадь. Коля не упустил такой возможности ступить и на такую территорию, посмотреть на все с высока. Он остановился у края забора, осматривая все с таким интересом, коего не было даже в детстве, когда он жил тут, хоть и мало.       Свет солнца падал на город иным образом, отлично от Москвы, примерно под углом в 50 градусов, что позволяло архитектурным шедеврам отбрасывать соответствующие их виду смелые и цепляющие глаз тени, делая утренний город волшебной сказкой, без остатка поглотившей мужчину, смотрящего на сию красоту. Он развернулся назад и обнаружил за своей спиной большое колесо обозрения — Riesenrad. Жаль в осеннее время года оно не работало. «Колесо обозрения в центре города… А это они хорошо придумали», — мысленно подметил Николай, отмечая то, что это очень удобно для туристов.       Находясь в этом городе, в мыслях мужчины ещё ни разу не промелькнуло ни одной отягощающей мысли, чистое наслаждение. То, что он честно заслужил после событий 30 июня.       По пути на Набережную он не раз сравнил Дрезден с Санкт-Петербургом, только немецкий город был более «зелёным», в центре было куда больше деревьев, что радовало, любящую природу, душу Баскова, но разочаровывало то, что сейчас листья на деревьях можно было сосчитать по пальцам.

***

      Вечер прошёл насыщенно, Коля нехило так устал от хождения по городу, от которого на каждом углу веяло знакомым запахом прошлого.       Он был в белёсой Frauenkirche, евангелически-лютеранская церковь Святой Девы Марии, находившейся рядом с его отелем. Николай не придерживался протестантства, но это не мешало ему нанести визит в восхитительное помещение, наполненное верой сотен людей. Также был в Pfunds Molkerei — самый красивый молочный магазин мира, занесённый в книгу рекордов Гиннесса. Басков купил там пару сувениров на память. Больше всего времени он провёл на открытом заводе Фольксваген, который внутри выглядел как торговый центр, там даже было помещение сферической формы, которое было предназначено для детей, чтобы они, видимо, смиренно ждали, когда родители купят новую машину, и смотрели мультики. Николай по незнанию вошел туда и наткнулся на компанию детей на первый взгляд пятилетнего возраста, которые при малейшем шорохе перевели взгляд на него и ему пришлось быстро улепётывать оттуда. Снаружи здания можно было разглядеть только 0,1% от производства, лишь железные рамы, и те – на последних этажах, что еле увидишь. Но можно было купить полноценную экскурсию по производству за десять долларов, что мужчина уже не стал делать.       Сейчас, после всего этого марафона, предварительно поужинав в одном из ресторанов на торговой площади, Басков стоял на Набережной, которая сильно напоминала ему Калининград.       Солнце уже давно перешло зенит и готовилось к закату. Блондин добивался именно этого. К вечеру становилось всё холоднее, заставляя его иногда подрагивать.       В кармане джинс что-то провибрировало. Изначально он подумал, что это он так от холода вздрогнул, но осознал, что скорее всего ему опять написали.       Дрожащими руками он достает телефон и видит сообщение от Сергея, а ниже несколько от остальных друзей. В миг вечер стал ещё куда приятнее, чем был. Тепло улыбаясь, Коля зашел в чат. Так быстро его улыбка ещё не падала.       «Тебе не кажется, что мы поменялись ролями?», — затем было прикреплено фото Лазарева в злосчастных красных плавках, в похожих он был с ним в Сочи на Яхте. Сейчас он восседал на бортике открытого бассейна. Кровь закипела по всему телу, делая лицо мужчины порозовевшим от смущения, таким же, как на фото с недавнего проведенного афтерпати.       «И правда», — Коротко ответил он, совершенно не соображая.