Зарисовочки по сольникам Stray Kids

Лихорадочный холод пронзал тело насквозь. Хенджин бежал под дождем, задыхаясь. Какое расстояние он преодолел? Он не знал. Это было неважно. Главное, уйти подальше. Скрыться от всех и от всего мира. Глотая воздух, он остановился, опершись на колени. С волос стекали струйки воды. Ливень не утихал. А Хван хенджин находился в самом его эпицентре. Но капли, падающие с неба, не могли исцелить его израненное сердце. В грудной клетке давило, и, казалось, сердце вот-вот вовсе перестанет биться. А внутри бушевал шторм гораздо сильнее. Он сдался. Впервые в жизни. Такие мысли на трезвую голову не приходят. Но парень и не был в адекватном состоянии. Все тело его до кончиков пальцев трясло, а зрение туманилось. Он терялся во времени и пространстве. Хватался за голову, стараясь утихомирить боль, но получалось с трудом. Парень упал коленями на грязный асфальт. Он сдался. Потому что теперь бороться было не для кого. Хенджин один. Совсем никого нет рядом. Никого. В этот день, — дождливый и пасмурный, — он надеялся, что она согласится стать его лучиком света. Он ошибался. Он больше ей не нужен. Он не нужен никому. Хван хенджин чувсотвваол себя по-настоящему брошенным, когда обессиленно шагал по затопленным улицам один, а вокруг ни души. Когда он смотрел в её безнадежно холодные глаза, ища хотя бы крохотную надежду, но она мотала головой. Даже в те моменты её мягкие черты лица были самыми родными, самыми любимыми, когда он ей был безразличен. Ему некуда идти. Остается только мокнуть под дождем. Когда она так изменилась? Или.. всегда была такой? Хван питал свои фантазии, не замечая вокруг ничего. Он сам виноват. Хенджин жил иллюзиями. Думал, что хоть кто-то в этом мире должен чувствовать тот же космос, что и он. Но он больше не станет. Стекла разбиты. Осколки вонзились слишком глубоко. Смертельно глубоко. Он ушёл далеко, скрылся, но мысли все равно вели туда. Когда она сказала ему, что он ей не нужен. — Но ты ведь когда-то любила меня? Правда ведь? — сказал он отрешенно. Голос будто не его. Старается скрыть дрожь, но бьет током так, что он с трудом удержался на ногах. Кулаки сжались до побеления, такого же, как и его теперь обезжизненное лицо. Хенджин взвыл, закрыв лицо ладонями. Как же больно! Больно! Больно! Больно! Он один. В этом мире. Наедине с собственными снедающими его мыслями заживо. Он брошен всеми, кем так дорожил. Он один. Один! Он угасает. Она ведь ему так и не ответила. И это оказалось самым болезненным. Значит не любила. Не разделила с ним его космос. Слезы, смешавшиеся с дождем, стекали по опухшим губам. Глаза красные. В темноте почти ничего не видно. Он чувствовал, как тело растворяется в дожде, и совсем скоро от него ничего не останется. Подушечки пальцев, размокди, касаясь грубого асфальта. Он поднял взгляд к бескрайнем небу и усмехнулся собственному положению. Тому, какой он маленький для масштабов вселенной, и сколь огромны его чувства, охватившие планету через дождь. Он поднял руку вверх. Потянулся к небу и сжал что-то в большой холодной ладони, которую никто не мог согреть. Взглянул и разжал кулак. Слезы утихли, а всхлипы стали реже. Одно он понял в тот вечер. Как бы не менялись люди вокруг, он останется тем же. С большим и пламенным сердцем, что погасло сейчас. На время. Но его космос не сумеет сломить ничто.