Зарисовочки по сольникам Stray Kids

Джисон расправил руки. Кожу щекотала высокая трава. Солнце слепило и грело макушку, а на голову натянута кепка, которая совсем не спасала. Он шагал все дальше, вглубь поля. Отдаляясь от людей. Приближаясь к воспоминаниям о ней. О Санни. Она осталась лишь историей, за которую Джи судорожно хватался. Её слова бесконечно всплывали в голове эхом. Даже если он так давно не слышал её голоса, и разделяли их тысячи километров. Он ни на секунду не забывал её лицо. Не забывал ничего. Не смел. Нежно хранил под рёбрами её силуэт. Сейчас, когда боль начала утихать, воспоминания о ней появлялись все чаще. Он до сих пор ощущал её прикосновения. Такие, как ни у кого другого. Теплые. Солнечные. Как она сама. Санни напоминала о себе в дни, когда небо было чистым, а солнце поднималось высоко над головой. Хан отчаянно старался заполонить голову другими мыслями, но каждый раз попытка обрывалась. Он не смел позволить себе забыть её, стереть из памяти. Бывало, Джисон часами сидел без движения, в темноте. Смотрел в одну точку, а мысли были устремлены лишь к ней. Он встряхнул головой, очнувшись. На воздухе было легче улыбнуться далеким и тёплым восопминаниям. А в душной комнате приходили лишь темные воспоминания и сжирающая все на своем пути тоска. Увядший цветок не распустится, даже если поливать его. Джисон думал о Санни, и чем больше думал, тем больше содрогался от слез. Он не писал. Она не звонила. Не потому что оба так хотели. Парень и девушка сейчас отдали бы все, чтобы вновь хоть на секунду увидеть друг друга. Испарилось все, что когда-то было значимым. Как бы оба того не хотели. Джисон лег в траву, зажав между зубами одну из них. Положил руки под голову, как когда-то с ней. Когда они вдвоем сбегали от всего мира. И когда Джисон точно знал: он не один. Парнишка засыпал под теплыми ласковыми лучами, а его сон охраняла Санни. Сейчас не мог лишь фантазировать, что это так. Но разве Хан Джисон жалел хоть о мгновении, проведённом рядом с Санни? Тоска и меланхолия мгновенно улетучились. Руки сжались в кулак. Не хотел он вспоминать о ней с грустью, даже если сердце сжималось каждый раз. Память о ней слишком светлая, чтобы сквозь время думать об этом с тоской. Парень одним рывком встал и зашагал дальше. Смелее. Потому что пришла уверенность: она не может не вернуться. Не может быть такого, что он не увидит её лучезарной улыбки вновь. Он ещё увидит её! Она вернется! Он обнимет её, а она обмякнет в этих самых объятиях, как растворяется сахарок в чае. Уверенный шаг переходил на быстрый бег. Джисон бежал, бежал, задыхаясь, и совсем позабыл о ноющей боли. А навстречу ему лицо обдувал мягкий нежный ветерок. Казалось, за спиной вырастают крылья. Крылья всеобъемлющей надежды, на которых он взмывал все выше. Он взбежал на холм, откуда виднелась чистая полянка. Вокруг ни души. И тогда он запел. Сначала ровным голосом. Громкость шла по нарастающей. Хан пел все громче и громче, надрываясь в песне. Кричал, что ждет её возвращения. Пел о том, что скучает до смерти. Солнце улыбнулось ему и лучи осели на русую макушку. И это только укрепило его веру. Он был полон решимости как никогда. Хан Джисон вновь встретится с Санни. Во что бы то ни стало.