Алмазный щит Юньмэна

Утро в Облачных Глубинах выдалось пугающе безмятежным. Никто не кричал, нарушая правила, никто не пытался протащить вино через стену, и даже горный туман казался каким-то особенно дисциплинированным. Вэй Ин, привыкший к хаосу Юньмэна, нервно огляделся по сторонам. — Это подозрительно, — прошептал он, поправляя красную ленту в волосах. — Слишком тихо. Даже птицы чирикают в ритме гусуланьских гуслей. Цзян Чэн, уткнувшийся в свиток, даже не поднял глаз: — Если ты ищешь повод влипнуть в неприятности, делай это молча. Я пытаюсь запомнить главу о призрачных тропах, пока гэгэ не решил устроить нам проверку. В этот момент мимо них прошли двое старших учеников ордена Лань. Они двигались неспешно, ведя негромкую беседу. — ...да, вчерашняя тренировка на поляне, — сказал один. — Младшие до сих пор ходят по стенке. — Ничего удивительного, — отозвался второй. — Стиль Цзян Сюаня всегда был жестким. Не зря учитель Лань когда-то доверил ему вести урок в своем присутствии. Вэй Ин мгновенно «сделал стойку», словно гончая, почуявшая след. — Что-что вы сказали?! — он буквально материализовался перед старшими учениками, преграждая им путь. Лани от неожиданности замерли. — Вы о нашем шисюне? — Цзян Чэн и Не Хуайсан тоже подошли ближе, снедаемые любопытством. Старший ученик Лань, немного смущенный таким напором, кивнул: — Об этом случае в Облачных Глубинах до сих пор ходят легенды. Это было около двенадцати лет назад, когда молодой господин Цзян сам был учеником. Воспоминание: Урок под пристальным взглядом В те годы дисциплина в Гусу была еще суровее, если это вообще можно представить. Лекции вел Лань Цижэнь, и горе было тому, кто осмеливался зевнуть или отвлечься. В тот день класс был переполнен. Ученики разных орденов сидели неподвижно, внимая лекции о классификации духовных сущностей. Лань Цижэнь, стоя у доски, выводил иероглифы: «Демоны питаются…» Внезапно его рука замерла. Те, кто сидел в первом ряду, заметили, как бледность разлилась по лицу учителя. Последние недели в Гусу были тяжелыми: подготовка к Совету Кланов и ночные охоты на границах отнимали все силы. Цижэнь тяжело вздохнул и опустил кисть. Он медленно отошел к окну и сел в кресло, прикрыв глаза. В классе повисла гробовая тишина. Такого не случалось никогда — чтобы Лань Цижэнь прервал урок на середине фразы. Учитель сделал глоток остывшего чая, а затем его взгляд, острый даже сквозь усталость, остановился на юноше в фиолетовых одеждах. Пятнадцатилетний Цзян Сюань сидел прямо, его взгляд был сосредоточенным и спокойным. — Цзян Сюань, — негромко произнес Цижэнь. Юноша мгновенно поднялся, сложив руки в идеальном приветствии. — Учитель Лань. — Подойди сюда. Сюань послушно подошел к столу. Цижэнь некоторое время изучал его лицо, словно проверяя что-то, известное только ему одному. Затем он указал на доску. — Продолжи урок. Тема прежняя. Я посмотрю, насколько хорошо ты усвоил мои слова. Класс охнул. Ученики переглядывались, не веря своим ушам: доверить ведение урока подростку? Цзян Сюань лишь на мгновение приподнял бровь, но тут же взял кисть. Его голос зазвучал спокойно и уверенно, заполняя пространство павильона. — Демоны питаются не только духовной энергией, — начал он, и в его голосе не было ни капли робости. — Многие сущности высшего порядка предпочитают человеческие эмоции. Он начал писать на доске быстрым, каллиграфическим почерком: — Страх — это простейшее топливо. Но есть сущности древние и опасные, чей источник силы — Ненависть. Сюань обернулся к классу. Его фиолетовые глаза, казалось, видели каждого насквозь. — Таких духов особенно легко привлечь на поле боя. Но если вы хотите уничтожить такую тварь, бесполезно атаковать её физическую оболочку. Нужно найти первоначальный источник её гнева. Он приводил примеры из истории охоты ордена Юньмэн Цзян, связывая сухую теорию Ланей с живой практикой боя. Ученики слушали, затаив дыхание. Даже Лань Цижэнь перестал пить чай. Он слушал внимательно, и в его глазах читалось редкое, почти невозможное одобрение. Когда урок подошел к концу, Сюань положил кисть и поклонился учителю: — Этого достаточно? Цижэнь долго молчал. Наконец он поставил чашку на стол. — Достаточно. Садись. Когда Сюань вернулся на место, учитель обвел класс суровым взглядом. — Запомните этот день. Это — пример того, как должен звучать голос человека, который не просто зазубрил правила, а понял их суть. Настоящее время Когда старший ученик закончил рассказ, Вэй Ин сидел с открытым ртом. — Подождите… То есть шисюн фактически заменял Лань Цижэня? — он нервно хохотнул. — И при этом остался жив и не был изгнан? — Это невозможно, — прошептал Не Хуайсан, обмахиваясь веером. — Мой брат никогда не вел уроки в таком возрасте… Цзян Чэн молчал, но в его глазах читалась сложная смесь гордости и горечи. Он всегда знал, что брат — гений, но масштаб этого признания поражал. В этот момент дверь павильона бесшумно открылась. В дверном проеме, залитый солнечным светом, стоял Цзян Сюань. Его высокая фигура накрыла тенью собравшихся «заговорщиков». — И почему вы всё еще не на занятиях? — спросил он ровным, прохладным голосом. Троица вскочила, словно подброшенная катапультой. — Мы… мы как раз обсуждали стратегию поведения на уроках! — быстро нашелся Вэй Ин. — А еще ваш великий педагогический подвиг! Сюань медленно приподнял бровь, и в его глазах мелькнула опасная искра иронии. — Подвиг? Цзян Чэн закрыл лицо рукой, понимая, что Вэй Ин снова ляпнул лишнего. — Мы всё знаем, шисюн! — продолжал Вэй Ин. — Теперь понятно, почему Лань Цижэнь так на тебя смотрит. Он боится, что ты снова заберешь у него кисть и начнешь учить детей правде жизни! Сюань вздохнул и сделал шаг в комнату. Не Хуайсан попятился к окну. — Раз вы так увлечены историей, — произнес Сюань с той самой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего, — предлагаю сегодня вечером устроить проверку ваших знаний по теме «Демоны Ненависти». Раз я вел этот урок, я имею полное право спросить с вас по всей строгости. — Опять тренировка? — жалобно простонал Вэй Ин. — Нет. Письменный экзамен. Пятьдесят свитков анализа, — Сюань сложил руки на груди. — Начнем прямо сейчас. Бегом на занятия. Троица исчезла из комнаты так быстро, что поднятый ими ветер заставил полы одежд Сюаня шелохнуться. Оставшись один, он негромко рассмеялся, глядя в окно на удаляющиеся спины младших.