Алмазный щит Юньмэна

Неделя в Облачных Глубинах прошла в пугающем затишье. Горный воздух был чист, правила — соблюдены, а ученики Юньмэна вели себя так смиренно, что Лань Цижэнь начал подозревать массовое просветление. Но, как известно, тишина перед бурей — самая обманчивая вещь в мире заклинателей. Шум во внутреннем дворе вспыхнул мгновенно. Десятки учеников в белых одеждах окружили плотное кольцо, в центре которого разыгрывалась драма. Вэй Ин стоял, опасно прищурившись. Рядом с ним, тяжело дыша от гнева, сжимал кулаки Цзян Чэн. Между ними испуганно метался Не Хуайсан, прикрываясь веером как щитом. Напротив них, сияя золотом и высокомерием, стоял Цзинь Цзисюань. — Я лишь сказал правду, — процедил «павлин», поправляя воротник. — Этот брак — пережиток прошлого. Я не вижу смысла в союзе, который навязали нам родители, не спрашивая моего желания. Вэй Ин сделал медленный шаг вперед. Его голос упал до опасного шепота: — И это всё? Ты считаешь мою шицзе «обузой», которую тебе навязали? Цзисюань усмехнулся, глядя на него сверху вниз: — А ты хочешь, чтобы я притворялся счастливым? Она… Он не успел договорить. Кулак Вэй Усяня врезался ему прямо в скулу с глухим звуком. — ВЭЙ УСЯНЬ! — взревел Цзян Чэн, но не для того, чтобы остановить брата, а чтобы успеть нанести свой удар. — Следи за своим поганым языком! Через секунду двор превратился в поле боя. Золотые и фиолетовые одежды сплелись в один яростный клубок. Не Хуайсан, которого случайно толкнули в самую гущу, истошно вопил: — Я НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ! ПОЧЕМУ Я В ЭТОМ УЧАСТВУЮ?! Когда на место прибыл Лань Цижэнь, его взору предстала эпическая картина: растрепанные наследники великих орденов, у одного из которых (Цзисюаня) стремительно наливался фиолетовым синяк под глазом. Старейшина медленно закрыл глаза, чувствуя, как его идеальный мир рушится. — Прекрасно. Просто… идеально.

***

Спустя два дня. Пристань Лотоса. Цзян Сюань только-только сошел с лодки. Примерно 4 дня назад он вернулся с Облачных Глубин, и отец сразу отправил его с учениками ордена на ночную охоту. Наконец вернувшись домой он мечтал лишь о горячем чае и тишине. Но когда слуга протянул ему письмо с облачным узором, рука Сюаня на мгновение замерла. Он медленно вскрыл конверт, пробежал глазами по иероглифам и очень медленно прикрыл глаза — Я только вернулся… — прошептал он в пустоту. — Я не пробыл дома и часа.

***

Облачные Глубины. Комната для наказаний. Атмосфера внутри была такой густой, что её можно было резать мечом. Вэй Ин, Цзян Чэн и Не Хуайсан стояли вдоль стены. Хуайсан выглядел так, будто готовился к собственным похоронам. — Я просто стоял рядом… — всхлипнул он. — Молчать, — отрезал Цзян Чэн. Дверь распахнулась. Вошел Цзян Сюань. Тишина в комнате стала физически ощутимой. Сюань не кричал. Он просто прошел в центр комнаты, и каждый его шаг отдавался в ушах учеников как гром. — Мы покойники, — одними губами прошептал Вэй Ин. В комнате уже сидел Лань Цижэнь, а в углу, с самым оскорбленным видом на свете, стоял Цзинь Цзисюань. — Молодой господин Цзян, — Цижэнь кивнул. — Ваши подопечные устроили побоище, недостойное заклинателей. Сюань медленно повернулся к своим младшим. Его взгляд прошелся по ссадинам на их лицах. — Почему? — спросил он. Всего одно слово. — Он оскорбил Янли, — твердо ответил Цзян Чэн. — Сказал, что этот брак — ошибка и он не хочет иметь с ней ничего общего. Лицо Сюаня не изменилось, но те, кто знал его долго, заметили, как его пальцы на мгновение сжались в кулак под широким рукавом. Он перевел взгляд на Вэй Ина. — Ты ударил его сразу? — Почти сразу, шисюн. Сначала я очень вежливо спросил, не хочет ли он забрать свои слова назад. Он не захотел. Сюань глубоко вздохнул и потер переносицу. Троица уже приготовилась к суровому приговору, но следующие слова шисюна заставили их челюсти встретиться с полом. — В следующий раз… — Сюань посмотрел на них почти с сожалением. — Сначала используйте слова. Объясните человеку, в чем он не прав. — Что? — моргнул Вэй Ин. — А если человек не понимает с первого раза, — Сюань слегка пожал плечами, — вот тогда можете бить. Чтобы дошло наверняка. Даже Лань Цижэнь в этот момент поперхнулся чаем. После своих слов, Сюань развернулся к Цзинь Цзисюаню. Его высокая фигура, полная чистой, сдержанной мощи — нависла над «павлином». — Молодой господин Цзинь. Цзисюань попытался сохранить достоинство и выпрямился. — Да? Голос Сюаня упал до ледяных температур. — Я понимаю, что брак был решен старейшинами. Это бремя, которое несут многие из нас. Но… — он сделал шаг ближе, заставляя Цзисюаня невольно отступить на полшага. — Вы будете говорить о моей сестре с уважением. Всегда. Независимо от ваших чувств. — Я не обязан… — начал было Цзисюань. Сюань перебил его так тихо, что звук казался шелестом клинка по шелку: — Если я еще хоть раз услышу, что вы распускаете язык в сторону Янли… — он наклонил голову, и в его фиолетовых глазах вспыхнул первобытный гнев Юньмэна. — Я устрою вам такой ад на земле, что вы будете молиться всем богам, чтобы сегодняшняя драка осталась худшим днем в вашей жизни. В Облачных Глубинах запрещено убивать. Но я мастерски умею доводить людей до состояния, когда смерть кажется избавлением. Вы меня поняли? Цзисюань, чей род славился богатством и спесью, впервые в жизни почувствовал, как по его спине струится холодный пот. Он коротко, судорожно кивнул. Сюань резко развернулся к своим: — А вы трое. Марш на тренировочное поле. Сейчас же. — Шисюн, уже почти комендантский час! — взмолился Вэй Ин. — У вас будет три часа, чтобы отработать удары по манекенам. Если я увижу хоть одно вялое движение… — Сюань прищурился. — Будете бежать до Пристани Лотоса и обратно. — Бежим! — скомандовал Цзян Чэн, хватая Вэй Ина за шиворот. — Я ВООБЩЕ НЕ БИЛ ЕГО! — всё еще причитал Хуайсан, уносимый общим потоком. Когда дверь за ними захлопнулась, Сюань выдохнул и присел на свободный стул. Лань Цижэнь молча пододвинул ему чашку чая. Несмотря на нарушение всех возможных правил Гусу, старейшина выглядел странно… удовлетворенным. В конце концов, иногда правила нужно защищать именно так.