Алмазный щит Юньмэна

В Облачных Глубинах редко повышали голос. Белоснежные павильоны, утопающие в изумрудных бамбуковых рощах, казались застывшим воплощением безмятежности. Даже шаги учеников здесь звучали приглушённо — сама гора будто накладывала заклятие молчания на каждого, кто ступал на её тропы. Но этим вечером воздух в главном зале застыл, натянутый, как струна гуциня. Атмосфера была настолько тяжёлой, что даже бамбук за окнами перестал шелестеть, боясь нарушить гнетущий покой. Перед массивным столом, подобно изваянию, стоял Лань Цижэнь. Его лицо, казалось, было высечено из холодного камня, а во взгляде читалось разочарование веков. Перед ним, выстроившись в ряд, замерли четверо «виновников торжества». • Вэй Усянь стоял слева, силясь придать лицу выражение невинного раскаяния, которое, впрочем, плохо сочеталось с его живыми глазами. • Рядом хмурился Цзян Чэн, чьи кулаки были сжаты так крепко, что побелели костяшки. • Чуть поодаль Не Хуайсан нервно терзал широкие рукава своих одежд, стараясь стать как можно незаметнее. • Замыкал ряд Лань Ванцзи. Он стоял безупречно прямо, с лицом-маской, на котором не дрогнул ни один мускул, словно он не был частью этого хаоса. Тишина тянулась мучительно долго, пока, наконец, Лань Цижэнь не нарушил её коротким, как удар хлыста, приказом: — Я жду объяснений. Ответом ему был лишь стук сердец провинившихся. Через несколько секунд Вэй Усянь, не выдержав давления, осторожно кашлянул: — Учитель Лань… — Молчать, — отрезал старейшина. Вэй Ин послушно затих, но тишина тут же была нарушена яростным шёпотом Цзян Чэна, который процедил сквозь зубы, глядя прямо перед собой: — Я говорил тебе не тащить вино в Гусу! — Это была не пьянка, а культурная дегустация, — так же тихо, одними губами, ответил Вэй Ин. — Ты напоил Лань Ванцзи! — Он сам решил попробовать... — Ты его уговорил! Позади них раздался приглушённый стон Не Хуайсана: — Я же предупреждал, что это кончится плохо… Лань Цижэнь медленно закрыл глаза, словно пересчитывая про себя каждое нарушенное правило. — Вино. Нарушение комендантского часа. Драка. И попытка споить лучшего ученика ордена Лань. Он глубоко, прерывисто вдохнул. — Я вызвал ваших старших. Три головы вскинулись одновременно, охваченные единым порывом ужаса. — Только бы не шисюн… — едва слышно выдохнул Вэй Ин. — Пусть лучше отец… — Цзян Чэн закрыл лицо рукой, уже представляя последствия. — Может, приедет глава ордена Цзян? — с робкой надеждой спросил Хуайсан, боясь приезда Дагэ — Да, — кивнул Вэй Ин. — Дядя Цзян добрый. Он просто посмотрит с грустью, разочаруется в нас, и всё. На мгновение они замолчали, осознавая альтернативу. — А если приедет Шисюн… — прошептал Вэй Ин. Оба юноши из Юньмэн Цзян синхронно побледнели. Не Хуайсан, глядя на их реакцию, почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Это… хуже? — спросил он. Цзян Чэн медленно, торжественно кивнул: — Намного. Отец может наказать физически. Мать может ударить Цзыдянем. Но Шисюн… — Он сначала спокойно объяснит, почему мы идиоты, — подхватил Вэй Ин с обречённым вздохом. — Потом объяснит это ещё раз. А к третьему разу мы сами захотим умереть от стыда. — А бить будет? — уточнил Хуайсан. — Возможно, — задумался Вэй Ин. — Но самое страшное, что мы будем стоять и понимать: мы это заслужили. В этот момент массивные двери зала распахнулись. Тяжёлые, уверенные шаги возвестили о прибытии первого гостя. В зал вошёл высокий мужчина, чья аура подавляла всё живое в радиусе десяти ли. Не Минцзюэ. Хуайсан тут же вытянулся в струнку, едва не выронив веер: — Дагэ… Но следом за ним, мягкой и уверенной поступью, вошёл другой человек. На нём были безупречные фиолетовые одежды Юньмэн Цзян. Лицо его выражало абсолютное, пугающее спокойствие. Цзян Сюань. — Мы мертвы, — одними губами произнёс Вэй Ин. — Я знал, что этим кончится, — отозвался Цзян Чэн, зажмурившись. Не Минцзюэ первым отдал дань уважения Лань Цижэню, после чего перевёл взгляд на Сюаня. В голосе главы ордена Не, обычно резком, прозвучало искреннее почтение: — Молодой господин Цзян. Рад видеть вас, пусть и при таких обстоятельствах. Сюань ответил безупречным поклоном: — Глава Не. Лань Цижэнь, не тратя времени на любезности, произнёс: — Ваши ученики умудрились нарушить несколько десятков правил за одну ночь. Сюань мягко уточнил, чуть склонив голову набок: — Только несколько десятков? Учитель Лань, вы сегодня поразительно снисходительны к ним. Вэй Ин вжал голову в плечи: «Он шутит или это приговор?..» Когда Лань Цижэнь закончил перечислять подвиги юношей, Сюань медленно повернул голову к младшим. Его лицо оставалось безмятежным, но трое виновников синхронно, как по команде, сделали шаг назад. — Значит так… — тихо начал он, остановив взгляд на Вэй Ине. — Ты принёс вино. — Возможно… — пискнул тот. — Ты убедил всех пить. — Я просто создавал дружескую атмосферу! Сюань перевёл взор на Цзян Чэна: — Ты пошёл с ним. — Я пытался его остановить! — Очевидно, недостаточно старательно. Затем настала очередь Не Хуайсана. — А ты? — Я… я оказывал моральную поддержку! — нервно улыбнулся наследник Не. На несколько секунд в зале воцарилась тишина. Сюань медленно вздохнул, и вдруг в уголках его губ промелькнула едва заметная, почти призрачная улыбка. — Признаться… масштаб катастрофы впечатляет. Ученики на мгновение замерли в надежде, но через секунду лицо Сюаня снова стало серьёзным и холодным. — Однако правила есть правила. Я приношу свои глубочайшие извинения за их недостойное поведение. В дверях бесшумно появился Лань Сичэнь. Его присутствие принесло в зал немного тепла. — Молодой господин Цзян, — мягко произнёс он. Сюань обернулся, и их взгляды встретились. — Рад снова видеть вас, — улыбнулся Сичэнь. — Взаимно, молодой господин Лань. После долгого разбирательства и назначения суровых наказаний (включая переписывание правил 50 раз), все вышли во двор. Не Минцзюэ, поправляя саблю, хмыкнул: — Молодой господин Цзян. — Мм? — Судя по нраву этих оболтусов, вы станете частым гостем в Гусу. Сюань устало потер переносицу: — Боюсь, вы правы. Не Минцзюэ кивнул в сторону зала, где прятались младшие: — Тогда у меня просьба. Если мой брат снова окажется в подобной ситуации… — он усмехнулся. — Разберитесь и с ним тоже. Чтобы мне не пришлось снова тратить время на дорогу. Сюань тихо рассмеялся, и этот смех был первым по-настоящему тёплым звуком за вечер. — Решили переложить на меня воспитание наследника Не? — Именно. Они обменялись понимающими взглядами, после чего Сюань коротко кивнул: — Хорошо. Договорились. Когда старшие скрылись за поворотом, за одной из колонн послышался шепот. — Мне кажется, всё прошло не так уж плохо! — бодро заявил Вэй Ин, отряхивая одежды. — Шисюн даже улыбнулся. Цзян Чэн медленно повернул к нему бледное лицо: — Идиот. Он ещё даже не начинал. Не Хуайсан, который уже начал расслабляться, снова побледнел: — Что значит… не начинал? В этот момент прямо у них за спинами раздался спокойный, бархатный голос: — Именно это и значит. Троица медленно, как в замедленной съёмке, обернулась. Цзян Сюань стоял прямо за ними, сложив руки в рукава. Он улыбался — и от этой улыбки им всем одновременно захотелось оказаться где угодно, хоть в лапах у лютого мертвеца, но только не здесь.