Восьмая Уизли

На следующее утро Хогвартс гудел, как потревоженный улей. Весть о том, что «дикая Уизли» не просто подралась с Малфоем, но и съездила по физиономии собственному брату-близнецу, облетела замок к завтраку. Роуз вошла в Большой зал с высоко поднятой головой. На ней была идеально отглаженная мантия, зеленый галстук затянут туже обычного, а лицо напоминало маску, высеченную из румынского льда. Она не смотрела на гриффиндорский стол. Она знала, что Рон сидит там с багровым следом на щеке, окруженный сочувствующими взглядами. Она села на свое место в Слизерине. Малфой, сидевший напротив, бросил на неё короткий, тяжелый взгляд. Его губа была припухшей — память об их вчерашнем столкновении в раздевалке. Он ничего не сказал, но в его глазах Роуз прочитала странную смесь триумфа и злобы. — Роуз! — раздался голос позади неё. Она не обернулась. Она узнала этот голос. Гарри Поттер. Гарри обошел стол и встал перед ней. Он выглядел растерянным и виноватым. — Роуз, нам надо поговорить. Рон... он в ярости, но он не хотел говорить те вещи. Он просто вспыльчивый, ты же знаешь. Роуз медленно подняла взгляд от своей тарелки с овсянкой. — Поттер, — произнесла она так холодно, что Гарри невольно отступил на шаг. — У тебя есть дела поважнее. Тренируй свою команду. Мои семейные дела тебя не касаются. — Но вы же близнецы! — воскликнул Гарри, привлекая внимание половины зала. — Вы не можете просто... разойтись! Гермиона плачет, Джинни места себе не находит. Роуз, ты должна извиниться, и он извинится... Роуз резко встала. Грохот отодвигаемой скамьи заставил зал замолкнуть. — Извиниться? — переспросила она, и в её голосе зазвучала сталь. — За то, что он пожелал мне сгнить в Румынии? За то, что назвал меня позором семьи? Послушай меня внимательно, у Рона больше нет сестры. У Уизли больше нет Роуз. С этого дня я — просто студентка Слизерина. И если кто-то из Гриффиндора решит подойти ко мне с проповедями о морали, я отвечу так же, как ответила Рону. Ты меня понял? Гарри открыл рот, чтобы возразить, но встретил такой взгляд, от которого у него по спине пробежал холодок. Это был взгляд человека, которому больше нечего терять. — Уходи, Гарри, — тихо добавил Блейз Забини, сидевший рядом с Роуз. — Ей сейчас не до твоих лекций по спасению мира. Когда Поттер ушел, Роуз почувствовала на себе чей-то пристальный взор. Малфой наблюдал за ней, и на его губах играла тонкая, почти незаметная ухмылка. — Красиво, Уизли, — протянул он, когда зал снова зашумел. — Огрызнулась на своего драгоценного Поттера. Начинаешь понимать, что верность — это ярмо для слабых? Роуз повернулась к нему. — Не надейся, Малфой. То, что я послала их, не значит, что я прибегу к тебе. Драко наклонился к ней через стол, понизив голос до шепота, который слышала только она. — Вчера в раздевалке. Ты ответила на поцелуй. Так кто из нас лжет сильнее? — Мы оба, Драко, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Но разница в том, что я знаю цену своей лжи. А ты всё еще боишься папочкиного ремня. Малфой дернулся, как от удара, но не отвел взгляда. Между ними искрило такое напряжение, что казалось, воздух вокруг них вибрирует. Вечером Роуз сидела в библиотеке, в самом дальнем углу Запретной секции (куда она пробралась, используя пару трюков, подсмотренных у Чарли). Она открыла старую книгу по боевой магии. Раз она теперь «злодейка» в глазах семьи, значит, она будет лучшей в этом деле. Она изучит всё, что Гриффиндор боится даже обсуждать. Она станет силой, с которой придется считаться. В темноте между стеллажами мелькнула тень. — Знаешь, — раздался голос Малфоя, — в этой секции книги кусаются. Буквально. Он вышел на свет лампы. Без свиты, без Крэбба и Гойла. Он выглядел уставшим и непривычно настоящим. — Зачем ты здесь, Драко? — Роуз не закрыла книгу. — Пришел посмотреть, как ты деградируешь, — он сел на край стола. — Или... пришел сказать, что Снейп назначил нам общую отработку в субботу. За «неспортивное поведение» в раздевалке. Роуз замерла. Общая отработка. Вдвоем. В подземельях. — Он знает? — быстро спросила она. — Снейп знает всё, Уизли. Но он слизеринец. Он не будет читать нотации. Он просто заставит нас чистить котлы до тех пор, пока мы не возненавидим друг друга еще сильнее. Или... пока не перестанем врать. Он протянул руку и коснулся её разбитых костяшек пальцев. — Ты сумасшедшая, Роуз Уизли. И ты пахнешь пожаром. — А ты пахнешь страхом, Малфой, — ответила она, не отстраняясь. — Но, кажется, мне это начинает нравиться. Они сидели в тишине библиотеки, двое, разделенные происхождением, но связанные одной и той же тьмой, которая медленно поглощала замок.

***

Субботний вечер в подземельях всегда казался Роуз особенно гнетущим. Стены здесь будто дышали сыростью, а эхо шагов отдавалось в пустых коридорах, как удары молота. Снейп ждал их в классе Зельеварения. Перед ним на столах выстроилась шеренга огромных медных котлов, покрытых слоями пригоревшего варева, напоминающего застывшую смолу. — Мистер Малфой, мисс Уизли, — Снейп даже не поднял головы от проверки пергаментов. — Раз уж вы оба решили, что правила приличия и спортивного поведения созданы не для вас, вы проведете этот вечер с пользой. Чистить. Вручную. Без магии. И если я увижу на дне хотя бы пятнышко нагара... вы останетесь здесь до завтрака. Он взмахнул палочкой, и двери класса захлопнулись с тяжелым стуком. Две губки и ведро с едким раствором — вот и всё их оружие. Первый час прошел в гробовом молчании. Слышно было только шуршание щеток и тяжелое дыхание. Роуз терла медь с такой яростью, будто пыталась стереть из памяти всё: слова Рона, пощечину, взгляд Джинни. — Ты дышишь так, будто хочешь прожечь этот котел насквозь, — наконец раздался голос Малфоя. Он сидел на корточках у соседнего котла, его мантия была закатана до локтей, открывая бледные предплечья. — А ты трешь так вяло, будто боишься испортить маникюр, — огрызнулась Роуз, не оборачиваясь. — Давай, Драко, поднажми. Или папочка пришлет домовика дочистить за тебя? Малфой резко отшвырнул щетку. Звук удара металла о камень заставил Роуз вздрогнуть. — Хватит! — он вскочил на ноги и в два шага оказался рядом. — Ты ведешь себя так, будто ты здесь единственная жертва. Ты думаешь, мне легко? Видеть тебя каждый день, знать, что ты... Уизли, и при этом чувствовать, как меня тянет к тебе, как к проклятому магниту?! Роуз медленно выпрямилась. Её руки были по локоть в мыльной пене, волосы выбились из хвоста, а на щеке красовалось пятно сажи. Она выглядела дикой и прекрасной в своем гневе. — Тянет? — она горько рассмеялась. — После того, как ты назвал меня мусором? После того, как оттолкнул меня в раздевалке, будто я прокаженная? Ты трус, Драко. Ты боишься того, что я делаю с твоим идеальным миром. — Да! Боюсь! — он почти кричал, сокращая расстояние между ними до минимума. — Я должен ненавидеть тебя. Мой отец убьет меня, если узнает. Мои друзья отвернутся от меня. Но когда ты ударила брата... — он замолчал, его взгляд стал пугающе пристальным. — В тот момент я увидел в тебе то, чего нет ни у одного из них. Ты настоящая. Ты ядовитая, как змея, и горячая, как пламя. И я не могу выкинуть это из головы. Он протянул руку и грубо стер пятно сажи с её щеки. Его пальцы дрожали. — Ты хочешь, чтобы я признал это? Ладно. Я хочу тебя, Роуз Уизли. Настолько сильно, что это причиняет боль. Но я никогда не смогу дать тебе то, что ты хочешь. Я не Гриффиндор. Я не спасаю принцесс. — Мне не нужен спаситель, — прошептала Роуз, чувствуя, как её собственное сердце колотится о ребра. — Мне нужен тот, кто не побоится сгореть вместе со мной. Малфой не выдержал. Он схватил её за затылок, запуская пальцы в рыжие волосы, и притянул к себе. На этот раз это не было попыткой унизить. Это была капитуляция. Поцелуй был грубым, жадным, со вкусом едкого чистящего порошка и отчаяния. Роуз вцепилась в его рубашку, сминая ткань, отвечая с той же неистовой силой. Они повалились на холодный пол между котлами. Металл зазвенел, когда Малфой прижал её к одному из них. Его губы спускались к её шее, оставляя обжигающие следы. — Ты моя погибель, — прохрипел он ей в кожу. — Тогда пойдем ко дну вместе, — ответила Роуз, задыхаясь. Союз льда и пламени.

***

Прошло две недели. Дни превратились в опасную игру в прятки. В коридорах Хогвартса они по-прежнему обменивались колкостями и ледяными взглядами, но по ночам, когда замок погружался в сон, Роуз проскальзывала сквозь тень гобеленов в заброшенный класс на пятом этаже. Там, в пыльном полумраке, не было ни факультетов, ни фамилий — только лихорадочный шепот, соприкосновение горячей кожи и отчаянные поцелуи, от которых кружилась голова. Но идиллия разрушилась в один холодный вторник, когда в Большой зал влетела стая почтовых сов. Огромный филин Малфоев, величественный и пугающий, опустился прямо перед Драко. В его когтях был зажат тяжелый конверт из дорогого пергамента с гербовой печатью из черного воска. Роуз, сидевшая через три человека от Драко, почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она видела, как побледнел Малфой, едва коснувшись письма. Его пальцы заметно дрожали, когда он вскрывал конверт. Драко быстро пробежал глазами по строчкам. Его лицо из бледного стало мертвенно-белым. Он резко скомкал письмо и, не закончив завтрак, вылетел из зала. Роуз выждала несколько минут и, стараясь не привлекать внимания, направилась за ним. Она нашла его в туалете Плаксы Миртл — единственном месте, где их вряд ли стали бы искать. Драко стоял у раковины, опершись на неё руками, и смотрел на свое отражение так, будто видел там монстра. — Драко? — тихо позвала она. Он резко обернулся. В его глазах была не просто злость — там был животный страх. — Уходи, Роуз. Сейчас же. — Что в письме? — Она подошла ближе, игнорируя его приказ. — Твой отец узнал о нас? Драко издал сухой, лающий смешок. — О нас? Если бы! Это было бы слишком просто. Он пишет, что «разочарован» моими успехами. Пишет, что «время детских игр закончилось» и что на Рождественские каникулы меня ждет... гость. Он швырнул скомканный пергамент в раковину. Роуз развернула его. Почерк Люциуса Малфоя был острым, как бритва. «Сын, до меня дошли слухи о твоем странном поведении и... сомнительных связях в школе. Помни, чью кровь ты носишь. Твой Лорд восстанавливает силы, и он ждет от нас верности, а не сочувствия к предателям. Если ты запятнаешь наше имя связью с рыжей дворнягой, я лично позабочусь о том, чтобы ты пожалел о своем рождении. Готовься. Твой путь предопределен». Роуз перечитала письмо дважды. Холод пробрался под её мантию. — Он знает про меня. Не всё, но догадывается. — Он знает достаточно, чтобы уничтожить и меня, и тебя! — Драко сорвался на крик, ударив кулаком по кафелю. — Ты не понимаешь, Роуз! Это война. Мой отец — Пожиратель Смерти. И он хочет, чтобы я стал одним из них. Он подошел к ней вплотную, схватив за плечи. Его хватка была болезненной. — Посмотри на меня! Ты — Уизли. Твоя семья — в списке смертников Тёмного Лорда. Я должен убить тебя или выдать им, если хочу выжить сам. Так зачем ты здесь? Зачем ты продолжаешь приходить ко мне?! Роуз смотрела на него, не мигая. Она видела в нем испуганного мальчика, запертого в золотой клетке своих ожиданий. — Потому что я не боюсь твоего отца, Драко. И я не боюсь твоего Лорда. В Румынии я видела тварей, которые намного честнее их — они просто сжигают тебя, не читая нотаций о чистоте крови. Она притянула его к себе, заставляя смотреть на неё. — Ты сам сказал: я пахну пожаром. Если твой отец хочет сжечь этот мир, пусть знает — я умею направлять пламя. Ты не станешь одним из них, если сам этого не захочешь. — У меня нет выбора! — выдохнул он ей в губы. — Выбор есть всегда, — прошептала Роуз. — Просто иногда он требует того, чтобы ты ударил первым. В этот момент дверь туалета скрипнула. Они мгновенно отпрянули друг от друга. На пороге стоял Гарри Поттер. Его взгляд метался между раскрасневшейся Роуз и взвинченным Малфоем. — Роуз? Малфой? — Гарри нахмурился, его рука инстинктивно потянулась к палочке. — Что здесь происходит? Роуз, ты в порядке? Он тебе угрожает? Роуз посмотрела на Гарри, затем на Драко. Секунда тишины казалась вечностью. — Убирайся, Поттер, — бросила она, поправляя галстук. — Мы просто обсуждали... тактику квиддича. — С ним? — Гарри сделал шаг вперед. — Рон сказал, что ты сошла с ума, но я не верил, что ты опустишься до этого. Ты с Малфоем? После всего, что он сделал вашей семье? — Нашей? — Роуз горько усмехнулась. — Ты забыл, Гарри. У меня больше нет семьи. У меня есть только я. И я сама решаю, с кем мне находиться в туалете для девочек. Гарри выглядел так, будто его ударили под дых. А Драко, внезапно обретя свою привычную маску высокомерия, процедил: — Послушай, Поттер. Иди спасай мир. А мы тут как-нибудь сами разберемся, кто дворняга, а кто — нет. Когда Гарри ушел, громко хлопнув дверью, Роуз повернулась к Драко. — Теперь и Гриффиндор знает. Часы начали отсчет. Драко посмотрел на неё, и в его взгляде впервые за всё время промелькнула решимость, смешанная с отчаянием. — Если мы сгорим, Уизли... я обещаю, что мы сделаем это красиво.

***

Это был самый безумный план в истории Хогвартса. Роуз знала, что оставаться в замке опасно — шпионы Люциуса были повсюду, а Гарри и Рон следили за каждым её шагом. Драко же был на грани нервного срыва из-за приказа отца вернуться в мэнор к «гостю». — Мы летим в Румынию, — заявила Роуз, прижимая Драко к стене в пустом коридоре за пять минут до отхода Хогвартс-экспресса. — Ты с ума сошла? Нас убьют на границе! Мой отец... — Твой отец ищет тебя в поместье. Моя мать ищет меня в Норе. А Чарли... Чарли просто прислал мне международный портал в виде старого драконьего набалдашника. Он ждёт нас.

***

Портал сработал с жестокостью венгерской хвостороги. Их вышвырнуло в сугроб посреди высокогорных Карпат. Драко, в своём дорогом пальто и лакированных туфлях, выглядел здесь так же уместно, как флоббер-червь на балу. — Уизли, я тебя ненавижу, — прохрипел он, выплевывая снег и пытаясь нащупать палочку. — Привыкай, Малфой. Добро пожаловать в реальный мир. Из темноты, освещенной лишь магическими факелами, вышел высокий широкоплечий мужчина. Его лицо было пересечено шрамами, а кожа казалась дубленой кожей дракона. Чарли Уизли замер, глядя на сестру, а затем перевел взгляд на бледного, дрожащего блондина рядом с ней. — Роуз... — Чарли медленно подошел. — Ты написала, что приедешь не одна. Но я ожидал... ну, не знаю, Луну Лавгуд или хотя бы гиппогрифа. Но это? Это же Малфой. — Он со мной, Чарли, — Роуз сделала шаг вперед, закрывая Драко собой. — Ему некуда идти. Либо здесь, либо Чёрная метка. Чарли долго смотрел в глаза сестре, затем на Драко. В его взгляде не было ненависти Рона, только суровая оценка хищника. — Ладно, — буркнул он. — Входите в хижину. Но если он испортит мои записи по шведским тупорылым, я скормлю его молодняку. Вечер в хижине Чарли был сюрреалистичным. В камине ревело пламя, на вертеле жарилось мясо, а на столе стояла бутылка крепкой огненной виски. Драко сидел на краешке грубой деревянной скамьи, с подозрением разглядывая кружку. — Так значит, — Чарли откинулся на спинку стула, — ты тот самый парень, который доводит мою сестру до белого каления и поцелуев в раздевалке? Драко поперхнулся виски. Роуз густо покраснела и пнула брата под столом. — Чарли! — Что? У нас в лагере слухи ходят быстрее, чем совы летают. Билл написал, что Рон в депрессии, а мама скупила весь запас успокоительного зелья. — Мне плевать на Рона, — отрезала Роуз. — Расскажи лучше, как там Хвосторога? — Бунтует, — усмехнулся Чарли. — Прямо как ты. Он повернулся к Драко, и его голос стал серьезным. — Послушай, Малфой. Я знаю, кто твой отец. Я знаю, что за игру затеял Лорд. Здесь, в горах, плевать на чистоту крови. Здесь важно только одно: прикроешь ли ты спину тому, кто рядом, когда на тебя летит три тонны живого огня. Драко поднял голову. Впервые за долгое время он не выглядел как заносчивый аристократ. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я никогда не прикрывал чью-то спину. — Тогда научишься, — Чарли швырнул ему тяжелую куртку из драконьей кожи. — Завтра в пять утра подъем. Будешь помогать чистить загоны. И не вздумай доставать палочку — драконы не любят магию, они любят запах пота и страха. Ночью, когда Чарли уснул в своей комнате, Роуз и Драко вышли на крыльцо. Вокруг были только горы, звезды и далекий, пронзительный рев драконов в долине. — Ты правда думаешь, что я смогу? — тихо спросил Драко, прижимаясь к Роуз, чтобы согреться. — Ты уже смог, Драко. Ты не поехал домой. Ты выбрал меня. Ты выбрал свободу. Он повернул её к себе. В свете звезд его глаза казались серебряными. — Мой отец лишит меня всего. У меня не будет ни денег, ни имени. Я буду никем. Таким же «нищим», как... — Как я? — Роуз улыбнулась и притянула его за воротник куртки. — Поверь, Малфой, быть никем в Румынии гораздо круче, чем быть рабом в Малфой-мэноре. У тебя есть я. И у тебя есть Чарли, который, если ты не струсишь завтра, может даже не скормить тебя ящерицам. Драко прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие дымом и хвоей. — Роуз Уизли... ты самая ужасная вещь, которая случалась в моей жизни. И самая лучшая. Он поцеловал её — долго, страстно, без тени того презрения, что было в Хогвартсе. Это был поцелуй двух людей, которые только что сожгли все мосты позади себя. Вдалеке, в долине, в небо взметнулась струя пламени. Драко вздрогнул, но не отстранился. Теперь он знал: чтобы выжить, ему нужно не просто убежать от тьмы, ему нужно научиться приручать огонь. Вместе с ней.

***

Утро в Румынских Карпатах не наступало — оно обрушивалось ледяным ветром и резким запахом серы. В пять утра Чарли бесцеремонно вылил на голову спящего Драко ковш ледяной воды. — Подъем, аристократ! — рявкнул Чарли, чей голос перекрывал даже завывание вьюги. — Драконы не ждут, пока ты припудришь нос. Через двадцать минут Роуз, привычно затягивая ремни на кожаном жилете, наблюдала за Драко. Тот выглядел как восставший из ада: бледный, с растрепанными платиновыми волосами и в куртке Чарли, которая была ему велика в плечах. — Уизли, если я выживу, я засужу твоего брата, — пробормотал Драко, дрожа от холода. — В Румынии нет судов, Драко. Только естественный отбор, — подмигнула Роуз, вручая ему тяжелую железную лопату. — Пошли. Сегодня кормим молодняк. Молодняк оказался не такими уж «малышами». Это были три венгерские хвостороги размером с хорошего быка, запертые в просторном вольере, огороженном магическими цепями. Едва они увидели людей, как воздух наполнился шипением, а земля под ногами Драко мелко задрожала. — Слушай внимательно, Малфой, — Чарли стал серьезным, его рука легла на рукоять короткого меча (скорее для усмирения, чем для убийства). — Они чувствуют страх. Если ты дашь слабину — они учуют запах адреналина и решат, что ты — десерт. Смотри в глаза, не мигай и не смей доставать палочку. Магия для них — как красная тряпка. Роуз уверенно вошла в загон, неся ведро с сырым мясом. Одна из драконих, самая крупная, с шипастым хвостом, сделала выпад в её сторону, выпуская струю дыма. — А ну назад, Мегера! — прикрикнула Роуз, преграждая ей путь. Дракониха замерла, недовольно рыкнув, но отступила. — Твоя очередь, — Чарли подтолкнул Драко вперед. — Вычисти вон тот угол от навоза. И старайся не наступать на хвосты. Драко вошел в вольер так, словно шел на эшафот. Роуз затаила дыхание. Она видела, как он сжимает лопату так, что побелели костяшки. Средняя хвосторога, почуяв «новичка», медленно повернула к нему свою шипастую голову. Она принюхалась, издавая низкий, вибрирующий звук, от которого у Драко подкосились колени. Она сделала шаг. Затем второй. — Драко, не беги! — тихо, но твердо скомандовала Роуз. — Смотри на неё. Ты выше неё. Ты змея, черт возьми, вспомни свой факультет! Драко замер. Хвосторога была в двух метрах от него. Он видел каждую чешуйку, чувствовал жар, исходящий от её пасти. В этот момент в его голове пронеслось всё: холодный взгляд отца, издевки в Хогвартсе, поцелуй Роуз. — Назад... — выдохнул он. Голос дрогнул, но он не отвел взгляда. — Назад, я сказал! Он с силой вогнал лопату в мерзлую землю, издав резкий металлический звук. Дракониха отпрянула, удивленная такой наглостью от «бледного двуногого». Она еще раз фыркнула, обдав его жарким паром, но развернулась и побрела к своей куче мяса. Чарли, стоявший у входа, присвистнул. — А у парня есть характер. Я думал, он упадет в обморок через три секунды. Роуз подбежала к Драко, когда тот вышел из загона. Его руки всё еще дрожали, а на лбу выступил холодный пот, смешанный с сажей. — Ты видел? — выдохнул он, глядя на Роуз безумными глазами. — Она... она могла меня испепелить. — Но не испепелила, — Роуз обхватила его лицо ладонями, пахнущими сырым мясом и дымом. — Ты победил свой страх, Драко. Это круче любого заклинания. Драко внезапно рассмеялся — хриплым, диким смехом. Он подхватил Роуз и закружил её прямо в грязи и снегу, под неодобрительный рык драконов. — Я вычистил дерьмо за драконом! Мой отец бы скончался на месте! — Это только начало, — улыбнулся Чарли, вытирая руки о ветошь. — Завтра будем проверять когти у взрослого самца. Роуз, пригляди за ним, а то он решит, что он теперь Повелитель Драконов. Вечером, сидя у камина и оттирая грязь с одежды, Драко выглядел по-другому. В его движениях исчезла аристократическая вялость, появилась резкость. Он посмотрел на Роуз, которая расчесывала свои огненно-рыжие волосы. — Знаешь, — сказал он тихо. — Здесь всё по-настоящему. Нет лжи. Если дракон хочет тебя убить — он это делает. Не пишет писем. Не угрожает связями. — Именно поэтому я здесь, — ответила Роуз, садясь рядом с ним. — И именно поэтому ты здесь. Она прислонилась головой к его плечу. — Завтра будет еще сложнее, Драко. — Пусть, — он переплел свои пальцы с её. — Пока ты рядом, я готов чистить хоть все загоны в Румынии. Только не говори об этом Пэнси Паркинсон. Она не переживет, что я стал конюхом у ящериц. Роуз засмеялась, и этот смех, искренний и свободный, был лучшим звуком в этих холодных горах. Но она знала: каникулы заканчиваются. И скоро им придется вернуться туда, где враги гораздо коварнее, чем самые свирепые драконы.

***

Последняя ночь в Румынии была тихой — той звенящей, морозной тишиной, которая бывает только высоко в горах. Метель утихла, открыв бездонное черное небо, усыпанное звездами, которые казались здесь крупнее и ярче, чем над астрономической башней Хогвартса. Чарли ушел на ночное дежурство к кладкам яиц, оставив их одних в маленькой пристройке у края скалы. В камине догорали сосновые поленья, наполняя комнату ароматом смолы и уходящего тепла. Роуз сидела на подоконнике, глядя на темные силуэты гор. Завтра — портал. Завтра — шепот за спиной, ядовитые письма Люциуса и ненавидящий взгляд Рона. — О чем ты думаешь? — Голос Драко прозвучал совсем рядом. Он подошел со спины. — О том, что завтра мы снова станем врагами для всего мира, — Роуз обернулась. В тусклом свете углей его лицо казалось высеченным из мрамора, но глаза... в них больше не было холодного пренебрежения. Только отчаянная, почти болезненная нежность. — Нет, — Драко коснулся её щеки ладонью, огрубевшей за эти дни от работы в загонах. — Мир может считать нас кем угодно. Но я знаю, кто я. И я знаю, кто ты. Он притянул её к себе, и Роуз почувствовала, как его сердце колотится под тонкой рубашкой — быстро, рвано, в унисон с её собственным. Драко коснулся её губ, словно спрашивая разрешения. Роуз ответила, запуская пальцы в его платиновые волосы, притягивая ближе. В этой маленькой комнате, пахнущей деревом и зимой, время остановилось. — Ты уверена? — тихо спросил Драко. Его голос был низким, чуть хриплым. — Мы можем просто лечь и смотреть на огонь… Роуз подняла на него глаза — большие, тёмно-карие, полные доверия и желания. — Я хочу этого. С тобой. Он медленно притянул её к себе. Поцелуй был нежным, почти трепетным. Губы касались, пробовали, узнавали. Руки Драко гладили её спину, плечи, шею, будто успокаивая. Она отвечала всё смелее, запуская пальцы в его волосы. Когда он осторожно снял с неё свитер, она слегка вздрогнула от прохладного воздуха, но не отстранилась. Драко целовал каждый сантиметр открытой кожи: ключицы, ложбинку между грудей, живот. Он опустился перед ней на колени, стягивая джинсы, и целовал внутреннюю сторону её бёдер, пока она не начала тихо дрожать. Его движения были медленными, благоговейными. Он хотел, чтобы она почувствовала себя желанной, безопасной и любимой. Когда они оба оказались обнажёнными, он поднял её на руки и отнёс на кровать. Лёг сверху, но не давил весом — опирался на локти. Их тела соприкоснулись целиком: горячая кожа, учащённое дыхание, биение двух сердец. — Если будет больно — сразу скажи, — прошептал он ей в губы. — Я остановлюсь. Роуз кивнула, обхватив его руками. Она была готова. Он входил в неё очень медленно, сантиметр за сантиметром, внимательно следя за её лицом. Она закусила губу и тихо ахнула, когда почувствовала первое настоящее давление и лёгкую острую боль. Он замер, целуя её веки, щёки, уголки губ, давая ей время привыкнуть. Его рука скользнула между ними и нежно ласкала её, пока боль постепенно сменялась непривычным, но всё более приятным ощущением наполненности. — Дыши… — шептал он. — Ты такая тёплая… такая моя… Когда Роуз сама слегка двинула бёдрами, показывая, что готова, он начал двигаться — медленно, ритмично. Каждый толчок сопровождался поцелуем. Она обхватила его ногами, прижимаясь ближе, и вскоре уже сама поднималась ему навстречу. За окном шумел ветер, а в комнате слышались только их прерывистое дыхание, тихие стоны Роуз и низкие, страстные вздохи Драко. Когда она впервые почувствовала, как внутри нарастает та самая волна, её пальцы впились ему в спину. — Драко… я… — выдохнула она. — Давай вместе, — хрипло ответил он и ускорил движения. Они кончили почти одновременно. Роуз выгнулась, тихо и протяжно застонав, а Драко прижал её к себе так крепко, будто хотел слиться с ней в одно целое. Несколько долгих секунд они дрожали в объятиях, пока волны удовольствия медленно отступали. Потом он не вышел из неё сразу. Просто перевернулся на спину, уложив Роуз сверху, и нежно гладил её по волосам, по спине, по бёдрам. Она лежала на его груди, слушая, как бьётся его сердце, и улыбалась.